Текст книги "День, которого не было (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

Соавторы: Иван Бестужев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 5
Ольга Рог. Сашка

По людскому написанию, пьянство не входило в семь смертных грехов. А, зря! Именно в бесовском угаре люди совершали самые страшные преступления, которые не подавались никакой логике. Что взять с тех, кто пропил ум, честь и совесть?

Санькина мама квасила по-страшному. В доме из еды только пророщенная картошка в пластиковом ведре с поперечной трещиной. Гости матери – такие же элементы с красными лицами, громкими протяжными голосами. Вонь от них и неприятности. Случались драки с серьезными побоями. Мать отлежится немного и опять в пляс.

Сашка уходил из дома часто. Сидел на детской площадки, скрипя качелями. Думал, может хватиться, позовет его. До темноты торчал, вцепившись в холодное железо и не чувствуя больше рук. Желудок болел от голода, переваривая сам себя. Тонкая курточка, которая мала в рукавах и совершенно не грела.

Санька думал сдаться в полицию. А там Детский дом и хоть какая-то миска каши и чистая постель… Но! Мать без него пропадет совсем. Бывают у нее просветы и чувство жалости к сыну. Обнимет его и ревет, говоря, что Саня не виноват ни в чем, что их отец бросил и исчез неизвестно куда. Сашка не помнил папу. Слишком маленьким был, когда тот от них ушел. Мать иногда подрабатывала, моя полы… До первой зарплаты. На Саньку приходили алименты на книжку. Каждый раз мать ругалась, что такие копейки пусть в задницу себе засунет. Шла, и первым делом покупала себе водки, а ему небольшую шоколадку. Он съедал сладость тут же, радуясь, что есть где-то там отец, без которого не было бы раз в месяц конфеты.

– Дождь сейчас начнется. Пошли домой? – у его ног сидел белый кот.

Подняв морду к небу, усатый глянул на наползающие темные тяжелые тучи. Ветер еще сильнее подул, разбивая густую кошачью шерсть и гоняя кругами почерневшие листья.

– Нельзя домой, – вздохнул Сашка. – Тебя она точно прибьет. Мамка не любит животных.

Оба повернули головы в сторону панельной старой пятиэтажки хрущевских времен.

– Ты не спросишь, почему с тобой разговаривает Кот? – Феликс положил лапу на его поношенный ботинок с отбитыми носками.

– Наверное, у меня галлюцинации голодные, – безэмоционально пожал плечами Сашка и швыркнул грязным носом.

– Пошли, ребенок. Найдем, что перекусить, – мохнатое чудо махнуло пушистым хвостом и забежало вперед. – Ты идешь, или нет? – обернулся, сверкнув синими глазами.

Они шли дворами. Мальчик едва ноги передвигал от усталости. Хотелось лечь прямо на землю и больше ни о чем не думать. Собрав последние силы, брел, заложив руки в пустые карманы с дырками.

Подъезд в старинном доме. Красивая парадная. Витая лестница наверх.

– Звони, я не дотянусь, – Феликс сел перед массивной дверью.

– Нас выгонят. Ночь почти, – пробубнил Санька, но руку протянул, нажимая на кнопку.

Раздался гудок и за дверью кто-то зашевелился. Замок щелкнул. Какая-то женщина сонно щурилась, кутаясь в махровый халат.

– Тоня, мы у тебя поживем немного, – вякнул Кот одной из своих подопечных. – Ребенка накорми супом, – он протиснулся через приоткрытую дверь, и цапнул слегка за ногу ничего еще не понимающую хозяйку, которая до конца не пробудилась.

– Ах, да! – всполошилась Антонина. – Проходи, мальчик, – распахнула шире, приглашая Сашку в дом, где пахло уютом, чистотой и борщом.

* * *

– Тебя как зовут, детка? – Тоня завернула продрогшего ребенка в плед, усадила в кресло и теперь натягивала свои вязаные носки.

Для мальчишки они были великоваты, но он не возражал. Было так тепло и уютно.

– Санек его зовут, – вместо парня ответил Феликс, ловко лапой откупоривая банку с мороженым и суясь в нее лохматой мордой. – Ванильное? А фисташкового нет?

– Нет, – ответила Тоня, ставя перед ребенком чашку горячего чая и тарелку разогретых в микроволновке пирожков с капустой. – Кушай, Саша, не стесняйся.

– Вы его тоже слышите? – взяв в каждую руку по пирожку, ребенок осторожно взглядом указал на наглого кота.

– Да, порой, заткнуть его просто невозможно, болтает без умолку, – махнула рукой хозяйка квартиры, угнездясь в соседнем кресле.

– Я бы попросил! – возмутился мятежный дух, вынув и из банки вымазанную в мороженом морду. – Я говорю всегда по делу.

– Тоня, ты чего не спишь и мне не даешь? – в дверях в гостиную, словно призрак, нарисовалась Тамара Петровна в белой ночнушке. – И почему у нас тут ребенок? Чей это ребенок?

– Мама, иди спать, – отмахнулась Тоня, не вставая с места.

– Но, ребенок в доме… – продолжала возмущаться Тамара Петровна, и спать, все же пошла.

– Мне, наверное, тоже пора идти, – положив недоеденный пирожок на стол, мальчишка вознамерился было слезть с кресла.

– А вот это серьезный предмет для дискуссии, – Феликс оторвался, наконец-то от мороженого, уселся поудобнее, и начал вылизываться.

– Да, мне тоже интересно тебя послушать, – с чувством выполненного долга гостеприимства, Тоня внимательно уставилась на нахального духа.

– Есть очень грустная сказка про девочку со спичками, – начал кот издалека.

– Да, знаю эту сказку, знаю, чем закончилась, – прервала его хозяйка квартиры. – Ближе к делу.

Наглец даже вылизываться бросил и вскинувшись, удивленно уставился на подругу: ' Ты посмотри, какая стала? Давно ли об нее ноги вытирали, а тут бессмертному существу дерзить. Ай, молодца. Феликсу понравилось!'

– Если б я к тебе парня не привел, его бы ждал тот же финал, что в сказке, с той лишь разницей, что у пацана ни спичек, ни зажигалки. А волшебное огниво, я одному добряку давно уже отдал, а он так и не вернул.

– То есть, у мальчика нет дома? – догадалась Тоня.

– Дом есть, – Феликс вытянулся на диване и задумчиво положил морду на лапы. – Но, такой дом, что лучше быть бездомным.

– То есть, ты похитил ребенка у родителей⁈

– Не кричи, человече, – нервно махнул хвостом Феликс. – Детеныш спит.

Обернувшись, Тоня увидела, что Сашка и в самом деле заснул, свернувшись калачиком на мягком кресле. Было неудобно, но по сравнению с нестиранной лежанкой дома – это было царское ложе.

– Так, и что мне теперь с ним делать? – поправив съехавший плед, Тоня продолжила негодовать уже шепотом. – С тебя-то спроса никакого, ты – кот. А меня привлекут за похищение.

– Ну, почему я за всех должен думать? – патетично закатил глаза к люстре мохнатый пройдоха. – Я задачу нарезал, а ты уже смекай, что к чему.

– Вот спасибочки. Не было печали – черти накачали.

– Не пыли, – отмахнулся лапой дух. – Ты у нас еще та заботница… во вред себе. А эта маленькая душа хотя бы искренне тебе будет благодарна.

– Участковому тоже самое повторишь? – хоть Тоня и делала вид, что возмущается, но Феликс уже понял, что дело практически решенное.

Подперев щеку, Антонина задумчиво смотрела на тихо сопящего под пледом маленького никому не нужного человечка.

Кот поднялся, тихо ступая мохнатыми лапами по мягкому дивану, подошел к подруге и прилег рядом. Тоня протянула руку и машинально начала его гладить, продолжая размышлять над непростой ситуацией.

– Я ж не говорю о том, чтобы забрать этого заморыша к себе, – начав мурлыкать, продолжал гнуть свою политику возмутитель спокойствия. – Пусть, временами забегает к тебе, когда мать его в очередной раз забудет покормить. От тебя же не убудет? – заглянул пронзительно в душу синими глазюками.

– Ты больше, чем он съедаешь. Так, что кто еще накладнее – это как посмотреть.

– Я мозговой центр нашей кодлы заблудших душ, а мозги требуют много энергии…

– Надо ему ботинки новые купить и носочки связать. Эти ему велики, – не слушая оправдания кота, сама себе обозначила цель Тоня.

«Ну, все, включился режим наседки», – усмехнулся про себя Феликс, закрывая глаза. – «Все же она не исправима. Может, это не так и плохо».

– Тетя Тоня, я все купил! – Сашка, пыхтя и отдуваясь, втянул в квартиру огромный, больше чуть ли не его самого, пакет с продуктами.

Выглянув из кухни, женщина только руками всплеснула.

– Ты чего в домофон не позвонил? Я бы спустилась, помогла.

– Не волнуйтесь, теть Тонь, я сильный, – довольный собой, Сашка улыбнулся, впервые за долгое время. – Вот сдача.

Протянул кулачок с зажатой в нем мелочью.

– Оставь себе на конфеты, – отмахнулась Тоня, вытерев руки о фартук, она подхватила огромный пакет и потащила его на кухню.

– Опять ты здесь? – из своей комнаты медленно и важно выплыла Тамара Петровна в оранжевом пеньюаре и с веером из страусовых перьев в руках. На голове у нее из газового платка был намотан тюрбан, напоминающий Вавилонскую башню.

– Здравствуйте, – не растерялся Сашка. – Вот ваш журнал мод.

– Хм, – Тамара Петровна двумя пальчиками изволила принять свежую прессу. – Может быть, из тебя получится неплохой паж.

И не добавив ни слова, удалилась в свою комнату.

– Тетя Тоня, а где Феликс? – спросил мальчишка, заходя на кухню.

– А кто ж его знает, – пожала она плечами, нарезая морковку. – Этот паразит, когда хочет уходит, когда хочет приходит.

– А вдруг он совсем не придет? – испугался Саня, поверивший в чудо.

– Да, куда он денется? Жрать захочет – мигом прибежит.

Глава 6
Ольга Рог. Феликс и ведьма

Какого лешего его занесло на кладбище? Снег пошел. Лапы мерзнут. Феликс недовольно бил хвостом и пошел на звук голосов.

– Такая молодая еще была… Крепись, девочка, – тетка в черном платке, пожала холодную руку девушки лет девятнадцати, которая только что проводила свою мать в последний путь.

Запах! Он его не слышал давненько… Почитай, с тысяча восемьсот… в Псковской губернии. Усопшая не была ведьмой, как и девчонка, плачущая над крестом. Но запах был, очень сильный. Бездушные особи женского рода, без каких-либо принципов и чувств… Таких даже черти боятся. Феликс их тихо ненавидел, презирал за подлость и обман таких вот заблудших тупеньких, как девушка, стоящая перед ним, заключившая сделку с бесовщиной. Расплата ее – смерть матери. Ох, же глупое создание! – прижал уши от недовольства.

Феликс запрыгнул на лавочку, и поджал свой пушистый хвост, прикрыв подмерзающие лапки. Снег сыпет сверху не жалеючи, тает на сырой земле от смрада, идущего из могилы. Зачем он здесь? Мстительный дух, лишенный силы. Он просто говорящий кот. Что сможет сделать против ведьмы? Его просто переломит пополам нечисть, посмеется над бедным Феликсом. Сильная ведьма, с родословной. Крутит – вертит, питается людскими слабостями и пороками.

А наивная дурочка бледна не только из-за горя. Скоро пойдет следом…

«Эх, грехи наши тяжкие!» – вздохнул с чихом и отряхнулся, скидывая липкие хлопья снежинок.

– Чего стоим? Кого ждем? – подал голос и девчонка вздрогнула.

Дергано оборачиваясь, и не приметив никого вокруг, стала креститься, шепча неразборчиво молитву.

– Поздно о Боге вспомнила. Не находишь? – Феликс вонзил когти в доску скамьи.

– Это ты говоришь? – кутаясь в пуховик она, наконец, соизволила взглянуть на белого Кота.

– Я. А, что тебя так удивляет? Сама нечисть в дом пустила. Неужели, ты думала, что все просто так пройдет? Что натворила, кура ты безмозглая? – Феликс злился все сильнее.

Его время – бесценно. Что здесь он может решить? От дурной не просто пахнет, от нее разит ведьмиными нечистотами.

– Не знаю! Не знаю я! – заверещала, хлюпая покрасневшим носом.

– Врешь! Все ты знаешь. Где нагрешила, лярва? Отвечай! – он не спускал с нее синих глаз. Шерсть дыбом, спина выгнулась. Кот раздулся, словно шар, показывая насколько весь такой опасный…

– Аборт! – она закрыла трясущимися руками лицо и завыла. – После него, все хуже и хуже становиться. Живот болит, тошнит постоянно. Будто… Сны страшные. Мама вот, не проснулась вовсе.

– Будто, у тебя внутри что-то есть, – Феликс шмякнулся на задницу, и задумчиво почесал за ухом. – Значит, ведьма – врач. – Он посмотрел на пасмурное небо. Где-то там Хозяин смотрит на все это и не собирается помогать. «Ваше Всемогущество, мне одному не справиться! Хоть Хранителя приплюсуйте, что ли? Молчите? Я же Кот! Обычный пожиратель сосисок…»

– Ведьма? – девчонка, размазывая слезы по лицу. – Знаешь, а я тебе верю, – закивала часто. – Скажи, что нужно сделать? – и взгляд у нее такой, как у человека, которому больше не чего терять.

* * *

«Тому, кто придумал хлорку нужно выделить отдельное место в аду» – чувствительные рецепторы кота взбесились от химической атаки. Слезы на синих очах не от жалости совсем. Беспрестанно чихая, и мотая головой, он шел туда, куда нужно. Феликса со следа не собьет, даже если все вокруг будет засыпано отравой.

Мелькают женские пятки в тапочках и цветастые халаты. На белого кота почти не обращают внимание в больнице, хотя ему тут совсем не место.

– Кыш, окаянный! Кто тебя сюда пустил? – уборщица замахнулась было шваброй, но промахнулась.

Зашипев, пушистый отпрыгнул как Рикии-Тикки-Тави и галопом помчался в хозблок, именно туда тянуло больше всего. Прошмыгнув в приоткрытые двери, принюхался.

– Ага! Сомневаюсь, что тут заядлые гомеопаты травки свои сушат. Вон и склянки подозрительные, – осматриваясь, запрыгнул на стол, и встав на задние лапы, совсем по-человечески, скрестил передние на груди.

Шаркающие шаги. Белый застиранный халат с желтыми пятнами. Санитарка несла что-то завернутое в тряпку и осторожно оглянувшись, прикрыла за собой дверь.

«Хана мне!» – подумал Феликс и решил, что продаст свою шкуру «задорого».

– Мало вас на кострах пожги, – скинул одну из банок с какой-то мутью, и та хлопнулась об бетонный пол, разлетевшись вдребезги.

– Дух? – вытаращила свои зеленые глазища тетка и недобро ухмыльнулась.

– Он самый! – следом полетела вторая бутыль, ее постигла судьба предыдущей.

– Стой, паршивец! Не бей! Последнее зелье осталось. А оно знаешь, какой ценой добыто? – руку одну тянет, и смотрит жалобно.

– Че не знать-то? Ценою человеческих жизней, – он чуть сдвинул еще одну посудину, и увидел, как чертовка дернулась в страхе. Видимо, действительно важны для нее склянки.

– Ну, виновата. Признаю. Прощения могу попросить, – крякнула, не сводя с него чумных своих глазенок, будто заворожить пыталась.

– Думаешь, извинилась и все? Ты девчонок губишь! Просто так в углу постоять не получится. Говори, как снять твое проклятье, кикимора! – еще подвинул баночку к краю, дернув усами.

– Ладно, твоя взяла, душнила ты такая! Вон, на полке мешочек лежит со снадобьем. Заварить щепотку и все как рукой снимет. А наказывала я только за грехи. Девки нагуляют детей, а потом на операцию бегут избавляться, – стала оправдываться.

Да, кто ей поверит? Свои темные делишки проворачивала, курва.

– Не тебе судить, ведьма! – зашипел Феликс. – На то есть суд Его Справедливости! Там всех рассортируют куда надо. Убирайся отсюда. Поняла меня?

– Поняла, че же не понять, – согласно закивала, сглатывая слюну страха, когда Дух мщения качнул бутылочку сильнее. – Прямо сейчас и уйду. Соберу только свои. Вещи, – а в глазах тьма голимая и хищный блеск.

Феликс перевел взгляд на склянку и прищурился. Одно неловкое движение и она летит на пол.

– Не-е-ет! – верещит тетка как корова резаная. Руки свои загребущие тянет.

Со смесью брезгливости и ужаса, он смотрел, как пары непонятной бурлящей жидкости поднимаются и окутывают ведьму. С нее лезет кожа ошметками, кровь пузыриться. Смертельное варево жрет свою хозяйку, обгладывая до костей.

– Фу, мерзость какая! – у Феликса шерстка дыбом стоит. Ничего себе, он тут накуралесил⁈ От ведьмы только мокрое место осталось. Схватив мешочек с травами в зубы, он перепрыгнул с полки на полку до сухого и безопасного места. Дернув хвостом, толкнул лапой двери и трусцой побежал по коридору на выход.

– Да, ладно? Сам справился? – черный Хранитель фыркнул, звякнув колокольчиком на ошейнике, встретив его на крыльце.

Феликс только закатил глаза: «Опять этот пытается обесценить его работу. За что ему все?». Не удостоив хама ангельского ответом, потопал дальше. Времени в обрез, некогда трындеть. Когда он уходил, девчонка совсем была плохая, никакие таблетки не помогали.

Люди только недоуменно сворачивали головы, на белого скачущего кота, пулей проносящегося мимо, с какой-то добычей в зубах.

– Пей! – приказал девушке строго.

Шансы, что ведьма его обманула, конечно, были велики, но и терять уже нечего. После первого же глотка отвара, щеки страдалицы порозовели. Феликс выдохнул и затарахтел по-кошачьему довольно, когда она его прижала к себе и расцеловала в нос. Пусть грешница и не заслуживала его стертых лап и переживаний, но как приятно принимать благодарность. Замурчательно.

Глава 7
Ольга Рог

Пицца была вкусной с колбаской, все как Феликс любит. Сыр застревал и тянулся между зубов, но когда очень голоден, то и это не помеха. А голоден Феликс всегда. С мечтательно – счастливой мордочкой он посмотрел на молочный коктейль в руках девчонки в красном плаще и вздохнул. Третий день он побирается в точке питания фастфуда и не может определить, зачем он здесь. Ну, да, сытное местечко, людное. Разные оболтусы ошиваются, будто их дома никто не кормит. Нашкуляют деньги родительские и жуют свою картошку, жаренную на противном масле.

Вон, тот так вовсе прописался – Дух мести заприметил мужика в серой куртке. Сидит, и как бы невзначай, смотрит на детей. И взгляд такой нехороший, бегающий… Встречал он такие у людей, которых и людьми-то сложно назвать.

Смотрит сейчас мужчина на девочку с молочным коктейлем в руке, которая зависла в телефоне и с кем-то переписывается. Мелкая встает, кидая пустую тару в мусорный контейнер, и не оглядываясь по сторонам, плетется к выходу. Феликс посмотрел, как в серой куртке чувак тоже засобирался. Суетно, дергано. Шапку схватил и натянул до бровей. Вороватый взгляд по сторонам, не видит ли его кто-нибудь.

«Очень даже видит!» – Феликс поднял хвост и спрыгнул с насиженного места. Ох, тяжеловато бежать вприпрыжку, наел бока, понимаешь. Он запыхался перебирать лапами, стараясь не попасть под ноги встречным прохожим. Идут, башку свою загнули и не видят ничего ни под ногами, ни вокруг себя. Какие-то роботы, а не человеки… Эволюция их совсем не пощадила. Вроде, умнее должны были стать, внимательнее, добрее, учиться на своих ошибках. Ау! Можно орать во все горло о помощи и редко кто обернется.

Противный слизняк догнал девочку во дворе. Зажав рот, потащил в сторону старого барака. Девчонка от страха не сопротивлялась, ее будто парализовало. Негнущимися ногами семенила механически. Деревянные ступени под ним скрипели и будто плакали… Девочка беззвучно плакала вместе с ними. Телефон выпал в грязь, продолжая играть какой-то тупой топовый трек, который она слушала через наушники. Ржавый ключ подошел к ржавому замку. Лязгнули двери, словно крышка гроба открылась. Девочка, понимая, что это конец, задергалась, замахала руками. В глазах мольба о помощи.

– Ну и грязно у тебя тут!

Мужик замер и медленно обернулся, думая, что за ним пришли. Но голос такой странный, как у Охлобыстина картавый и с претензией.

– Как ты, сука, тут обитаешь вообще? – продолжил говорить. – Окно бы, что ли открыл, проветрил. И это… Ребенка отпусти или всю жопу исполосую на британский флаг.

Пока маньяк пребывал в недоумении и шарахался из стороны в сторону, девчонка его укусила, и пользуясь эффектом неожиданности, смогла вырваться. Бежала она так, будто от этого зависела вся ее жизнь. В принципе, так и было…

– А вас, я бы попросил остаться, – дверь отъехала и захлопнулась, бряцнув металлическими навесами.

– Какого дьявола? – отщепенец стал отступать от входа, побаиваясь, что неизвестный сейчас выскочит оттуда.

– Жаль тебя разочаровывать, но здесь только одна нечисть – ты!

– Я не сумасшедший! – вскрикнул маньяк, кривя ртом с желтыми, изъеденными кариесом зубами.

– Нет. Ты просто урод, который издевается над слабыми.

– Покажись, кто тут есть! – он выставил костлявые кулаки вперед. – Драться будем как мужчина с мужчиной. – Чуть собственными слюнями не подавился от злости. На сером лице, со впалыми щеками изъеденными оспой недоумение, смешанное с тихим ужасом. Его лицо менялось, сбрасывая маски одну за другой. Остался только животный страх неминуемого наказания, расплаты за низменные грехи.

– Опять ошибочка, – прошипел Феликс. – Мразь никогда не будет мужчиной, а я так вовсе – не человек.

– Кто же ты? – он схватился за голову, скрючив пальцы. Потом прикрыл свое уродливую физиономию, высматривая между щелочек невидимку. Но вокруг только обшарпанные стены со рваными ранами выколупанной штукатурки. Пыльное стекло с паутиной. Покосившаяся форточка.

– Дух мщения, – представился Феликс, мелькнув быстро белым облачком.

Заметив движение, маньяк стал вращать глазами, пытаясь хоть за что-то материальное зацепиться. Сзади неведомое прыгнуло на спину, и оно было явно живым и опасным.

– А-а-а-а! Отстань от меня! – закрутился волчком перешуганный нелюдь. Запнувшись, упал навзничь. Стал кататься по полу, пытаясь избавиться от помехи. Ему чудился смех и святящиеся огни синего цвета. Острые когти рвали кожу и зацепили один глаз, порвав веко. Во второй глаз что-то попало с грязью.

Всего измазанного в крови, с жутким оскалом страха, его нашли полицейские забившимся в угол. Маньяк был им так рад, что не возражал, когда несколько раз получил от души по почкам. Уж больно не любили служивые нелюдей такого сорта. Дергая своей головой, он все повторял про чудовище, которое придет за каждым грешником.

– В дурку его? – спросил капитан, брезгливо поморщившись.

– Нет. Давай на пару суток к бандюганам. В изоляторе уже знают, что поймали серийного маньяка, нападавшего на детей, – майор задумчиво курил, стряхивая пепел в лужу. – Интересно, кто его так? Будто кошки драли.

«Какое невежество!» – фыркнул Феликс, наблюдая за человечками, сидя на дереве. Но разубеждать не стал.