Текст книги "День, которого не было (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

Соавторы: Иван Бестужев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 8
Ольга Рог

За окном текли провода, мелькали одной строчкой деревья. Феликс ехал с Тоней на дачу, важно восседая у нее на коленях. Стук колес вечерней электрички. Его давняя знакомая перелистывает страницу увлекательного романа и вздыхает над судьбой возлюбленных, разлученных по велению судьбы и с помощью злобных родственничков.

Осторожно, чтобы не потревожить Его высочество Кота, она ищет в кармане куртки ореховый батончик. Распечатав, вгрызается и аппетитно жуясь, листает дальше. Тоне-то хорошо, а вот Мятежному духу не очень. Феликс всех обсмотрел в вагоне и не нашел ничего примечательного.

Девушка с розовыми волосами слушает музыку в наушники. За ней парни примерно такого же возраста спорят, что купить к шашлыку: пиво или слабоалкогольные коктейли. Дед мусолит кроссворд, щурясь в очках на плюсовую дальность. Женщина с мальчиком лет пяти дремлют в обнимочку.

«Кондратьево! Следующая остановка…» – докладывает динамик женским голосом. Вагон дергается в судорогах и на платформе распахивает двери, впуская новых пассажиров.

«Осторожно, двери закрываются» – объявляет опять.

Щуплый парень прошел мимо, держа руки в карманах ветровки. Дергано осмотрелся, сев позади.

Феликс встрепенулся. Встав сусликом на задние конечности, стал принюхиваться и внимательно рассматривать нового попутчика.

– То-о-нь, – тронул лапкой свою подругу. – Это вор зашел.

– С чего ты взял? – Антонина оторвалась от чтения и прямо с книгой у лица обернулась. Как у заправского шпиона, у нее только глаза поверх выставлены.

– Видела? Тут же взгляд отвел, как пес нагадивший в углу. Уже чувствует себя виноватым. Думаю, на следующей остановке нашу сумку с сосисками схватит и выскочит, падлюка, – зашипел, шевеля недовольно усами.

– Так, давай я ее в другой бок поставлю, к окну. Здесь не достанет, – прошептала Тоня.

– Тогда, следующий по курсу рюкзак дедульки, – недовольно махнул хвостом. – А у него там в термосе чай на травках для его почек полезный, – поднял синие глаза, вытянув мордочку. – Придется брать «удар» на себя, Тонь.

– Что предлагаешь?

– Просунь руку, через одну ручку незаметно. Как потянет, кричи что-то неожиданное. А я кусаться буду.

– Неожиданное? Это я могу, – кивнула Тоня и сделала, как Феликс посоветовал.

«Подъезжаем к Сосновке…» – дал старт всей операции голос в вагоне.

Парень тут же поднялся, и неспешно двинулся к выходу. Поравнявшись с Тоней, будто замешкался. Рывок и между ними растянута кошелка за ручки. Женщина дергает на себя и кричит во всю глотку:

– Помогите-е-е! Насилую-у-ут!

Даже Феликс от удивления пасть разинул: «Да?». Ну, и помечтать ты, Антонина батьковна!

Опомнившись, обнажил клыки и всадил в запястье ворюги. Кричали уже несколько человек. Дед встал, выхватив из своего рюкзака плоскогубцы, и замахнулся на незадачливого грабителя.

Акробатически увернувшись от замаха, перескочив несколько преград сидений, поскольку проход ему перекрыли, ворюга успел выскочить в распахнутую дверь… Только его и видели.

«Двери закрываются!»

Ошалевшие пассажиры загудели. Кто до этого дремал, стал проверять все самое ценное. Феликс к сумочке прижался, втянув запах сосисочек. Из него полезло кошачье довольное тарахнение.

– Тонь, а дед не так уж и стар, оказывается. Смотри, как заинтересованно на тебя посматривает, – хихикнул Дух.

– Скажешь, тоже, – женщина покраснела и стала кокетливо поправлять рукой волосы.

На своей станции они вышли вместе. Бравый бородатый мужчина вызвался их сопроводить до дачи. Мало ли, что… Чай свой предлагал за знакомство.

Глава 9
Ольга Рог. Кира

– Ну, ударил пару раз, с кем не бывает? Какой есть мужик, такого и терпи, чай не прЫнцесса. Кому ты нужна, кляча? – выговаривала мать Кире.

– Мама, он мне изменяет, бьет, а я должна терпеть, по-твоему? – молодая женщина потирала сухие холодные руки. Ни горячий чай без сахара, ни толстовка не могли ее согреть. Заправив выбившиеся из жиденькой косички пряди за уши, она тоскливо смотрела на мать, которая заставляла ее терпеть, сдаться, унижаться еще больше… Хотя, куда еще? И так слова поперек сказать не может, боится.

– Что же ты дурочка-то у меня такая уродилась? Вот, в кого? Колька твой при работе, домой деньги приносит. Починить что-то руками может, не бездельник. Подумаешь, пощупал кого-то на стороне. От него не убудет. А ты вот быстро можешь вылететь из его квартиры. И куда потом? Ко мне даже не вздумай соваться! Я тебя вырастила, теперь живи самостоятельно.

– Разве это жизнь? – тихо спросила Кира.

Она подумала, что сама во всем виновата. Не было у Киры своего мнения, гордости никакой. Громкие голоса ее пугали. Сначала мать кричала, сейчас Коля орет по любому поводу. Мямля бесхребетная, житейски не приспособленная личность. Забиться бы в уголок, и чтобы никто не заметил. Работать в архиве за копейки, теряя зрение и перебирая бумажки – способ забыться. Питаться одним чаем с сухой печенкой и трагично вздыхать о своей нелегкой судьбе можно среди бесконечных стеллажей с папками.

Но, сегодня что-то взбунтовалось в груди. Кира увидела из окна, как муж любезничал с соседкой, прижал ее к себе, широко расставив ноги, впечатался в пышное тело. Женщина смеялась, кокетничала, гладила его широкие плечи. Потом они ушли в подъезд, и Коли еще два часа не было, видимо у пышки задержался.

– Коля, перед людьми стыдно. Все же знают, что ты и Зина… – она подняла на него измученные глаза.

– Что на ужин? – он ее проигнорил, как пустое место. Прошел на кухню, глянул на плиту, где только вчерашняя гречка в кастрюльке, да парочка отварных яиц плавают в другой посудине. – Кира, иди сюда! – рыкнул так, что вода с яйцами пошла рябью. – Ты безмозглая курица! От тебя никакого прока.

Он ударил ее наотмашь и ушел, даже не оглянувшись. Кира сидела на полу, держась за скулу, все зубы ломило, будто он ей челюсть свернул. От обиды и сильной боли женщина заревела. Ревела так, будто ее казнить собираются. Отдаленно раздался хлопок двери. Коля ее бросил и ушел, скорее всего, к той соседке, не стал слушать, как жена голосовые связки надрывает. Жалкое зрелище…

К матери она потащилась от безысходности. Знала ведь, что помощи не жди. Но ведь больше не к кому пойти, даже вслух сказать, как ей тяжело.

Обратно Кира от дома матери шла длинным путем: дворами, закоулками. Держась за витую ограду, решила передохнуть у заброшенного старинного дома.

– Да, где же это может быть? Пр-р-роклятье! – картавым мужским голосом что-то копошилось в траве. – Точно помню, здесь закопал. Память, что ли девичья стала?

Кира моргнула. Оттуда, откуда исходили звуки, торчал кошачий белый хвост. Клочки земли и травы летели в разные стороны и этот некто, продолжал и дальше ворчать. Женщина брякнулась в крапиву и как партизан, подползла ближе, чтобы получше рассмотреть. В нос ей попал пух одуванчиков, и Кира непроизвольно чихнула.

– Можешь задницу свою не жалить. Я тебя заметил, – высунулась очень симпатичная мордочка с синими глазами. – Если поможешь мне откопать мой сундучок, я с тобой поделюсь.

– У тебя там клад? – женщина подумала, что у нее должно быть сильное сотрясение после удара мужа. С котом начала договариваться. Капец.

– Я не кот! – догадался о ее мыслях Феликс. – Дух мщения в шкуре кота. Можно просто – Феликс. Так чего застыла? Поможешь копать? Я тут все лапы стер, – показал грязную лапку, возмущенно дернув розовым носиком.

– За лопатой сбегаю и вернусь. Ты это… Тут меня подожди, – Кира кинулась было обратно, не замечая своих изжаленных, покрывшихся красными волдырями ладоней.

– Эй! Колбаски еще прихвати! Устал. Есть хочу, – крикнул вслед.

Покачал головой, когда дурная тетка сорвалась и не понятно, расслышала ли она его последнюю просьбу.

Феликс всех насекомых на ромашке посчитал и вон на той тоже, пока худую женщину ждал. Соловья послушал, хорошо пернатый трели выдает. А вот и тетка идет с лопатой, и в руках пакет у нее. Неужто, про Феликса не забыла?

– Бутерброды с сыром и яйцом, – развернула принесенное. – И молоко. – открыла крышку полулитровой баночки.

Феликс оголодал, как собака, пока тут рылся. Мяргнув: «Премного благодарен!», накинулся на подношения, уминая за обе щеки. Потом тетка худосочная представилась Кирой.

– Кира, давай еще раз! Нужно отсчитать десять человеческих шагов от той безрукой статуи. Я мог ошибиться, ипостась теперь другая, – Феликс быстро принялся руководить процессом, успевая отвечать на вопросы.

Кира копала медленно. Земля тут твердая, все заросло. Руки у нее слабые, к тяжелому труду не приучены. Мозолей натерла.

– Все! Не могу больше, – откинула от себя лопату и уперлась спиной об стену полутораметровой ямы, находясь внизу.

– Так мы до ночи не управимся. В сумерках сложно копать, – вздохнул Дух и обреченно свесил лапы с края, будто он тут весь уработался.

– Может, давно уже нашли? Сколько лет прошло? – Кира поморщилась, рассматривая свои убитые руки.

Но это было лучше, чем идти домой, где тебя никто не ждет.

– Что у тебя на лице? – кот положил мордочку на плечо и чуть приподнял, разглядывая синий отек.

– Муж.

– Не мужчина – твой муж. Нельзя бить женщин, детей и стариков. Почему не уйдешь от него? Молодая еще, симпатичная…

– Я? – удивилась Кира. Впервые ее кто-то назвал привлекательной. Даже в первый год совместной жизни Коля ей комплименты не говорил. Женился на ней, чтобы избежать огласки, что будучи пьяным затащил ее к себе и… Дальше Кира вспоминать не любит. А тут, совершенно чужой кот говорит, какая она миленькая.

– Откормить немного и прическу сделать, будешь ягодкой, – продолжал уверенно Феликс, вгоняя не искушенную в похвалах женщину в краску.

– Феликс, смотри, там угол чего-то торчит, – указала пальцем.

И действительно, земля решила отдать сокровище, хранимое ей больше сотни лет. Не обращая внимание на мозоли, Кира взялась с удвоенной силой. И вот уже небольшой металлический короб был поднят. Тяжеловат, конечно, но Кира смогла его поставить перед довольным пушистым заказчиком.

– Открывай! – нетерпеливо потерся боком об сундук, и перетаптывался лапками.

– Здесь золотые монеты, Феликс. Украшения из жемчуга и драгоценных камней. Сколько же это стоит? – у Киры голова пошла кругом толи от усталости, толи от неслыханного для нее богатства.

– Вот он, перстень фараона Нехо! – золотая печатка с глазом бога Ра радовала его глаз. – Остальное можно обратно закопать или себе возьми, – махнул лапой, будто от ведра картошки отказался.

– Мне? – у Киры глаз дернулся.

– Да. Давай, отведу тебя к проверенному скупщику, он даст хорошую цену. Только никому не говори. Тебя из-за таких денег тут и закопают.

Кира домой вернулась только через два дня и то только за своими документами, когда Коли дома не было. Жизнь ее изменилась, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Она сняла квартиру в тихом петербургском дворике, которую намеревалась выкупить после расторжения брака. Подала документы на развод. Уволившись из архива, открыла небольшой магазинчик с сувенирами, где работала сама. Кире нравилась новая жизнь, в которой появился странный дух в облике белого котика. Он иногда приходил и сидел на окне ее лавки, наблюдая, как на Мойке плывут прогулочные катера. Раздавал полезные советы и хвалил Киру. От похвалы и спокойной жизни женщина расцвела, ее душевные раны затягивались. Появилась уверенность в себе и чувство собственного достоинства. Она теперь одевалась все так же неброско, но элегантно. Феликс сказал, что кружевные воротнички ей очень к лицу, как и высокие прически, заколотые на шпильку или гребень.

Коля не пришел в день развода. Позвонил и сказал, что сложный перелом бедра из-за какой-то кошачьей твари, упал с лесов на работе. Их развели без вопросов. Коля остался еле передвигающимся инвалидом. Пышная соседка поначалу приходила, жалела, но поняв истинную злобную натуру любовника, перестала навещать и завела нового поклонника. Николай запил от тоски и одиночества. Еще один раз видел того белого кота, из-за которого вся жизнь под откос. Пушистый паршивец сидел за окном на отливе и таращился на него синими жутковатыми глазищами, а потом показал язык, будто издеваясь.

Глава 10
Ольга Рог. Регина

Дождь хлестал как из ведра. Пригибаясь и отворачиваясь от бьющих прямо по лицу струй воды, женщина плелась, сгорбившись, словно старушка. Одна против стихии. Да и вообще одна. Во всем большом пятимиллионном городе не нашлось ни одного сочувствующего человека к ее беде.

Регина до нитки промокла. Ткань платья облепила немного полноватое тело.

«Торба» – обзывал ее муж. Теперь, наверняка, бывший. Короткие темные волосы до плеч собрались в сосульки. На широком лице грязные разводы от туши. Губы посинели от холодного балтийского ветра.

Женщина выскочила, в чем была: домашних тапочках, не подумав накинуть плащ. Тапки хлюпали при каждом шаге и норовили слететь.

Целых девятнадцать лет Регина прожила с предателем и только теперь узнала, какой он на самом деле. Возможно, знала, но не хотела смотреть правде в глаза… Пока сегодня муж не сказал, что задолбался с ней жить. Устал от постной мины, ее жалобного и вечно просящего взгляда. Да и не привлекает Регина давно как женщина.

– Ты посмотри на себя, чудище! На тебя же без слез не взглянешь. Хоть бы волосы покрасила что ли? Да, тебе никакой стилист не поможет, – махнул на нее рукой. И привел в их квартиру другую женщину с черными блестящими волосами, пухлыми губами и вульгарно одетую.

– А как же я, Толенька? Мне куда? – Регина хлопала карими глазами, не понимая суть происходящего. У нее в голове не укладывалось, что Толя может так жестоко с ней поступить. Пусть он ворчал иногда, выговаривая обидные фразы. Но, ведь это так, работа у мужа тяжелая, нервная, Регина понимала. Жили как-то не хуже других…

Сын сейчас в армии. Как ему объяснить, что отец привел к ним чужую тетку? Стыд-то какой. Позор. У них в квартире всего две комнаты и небольшая кухня. «Молодые» выселили ее на диван в проходной гостиной.

Сначала Регина сидела, теребя подол платья руками, ожидая, что Толя одумается. Выскочит вдруг и скажет, что это шутка такая развеселая, и они вместе посмеются. Но муж закрылся с этой в спальне и… Как она ни затыкала уши, но звуки проникали отовсюду, даже сквозь кожу.

Тогда Регина встала и пошла, путь не выбирая. Стоны любовников долго преследовали ее, гнали все дальше и дальше… Хоть камень на шею и в воду прыгай.

– Бр-р-р-р! Ну и погодка, – сказанул кто-то рядом картавым голосом Охлобыстина.

Женщина словно ото сна отошла и обнаружила себя сидящей на скамье в сквере, под большим кустом белой цветущей сирени. Дождь прекратился, и крупные капли долбили сверху, опадая с листвы.

– Чего хмурая такая? – спросил кот с синими глазами, запрыгнув к ней на лавку.

Он недовольно заурчал, получив большой каплей по макушке. Сложив уши, потряс головой. И снова уставился на Регину.

– Не вежливо не отвечать, когда Дух мщения интересуется твоими делами.

– Моими? – швыркнула носом Регина. Оглянулась по сторонам, думая, что есть кто-то еще, кто мог говорить с ней.

– Не ищи. Это меня ты слышишь, – он встал на задние лапы, упершись передними в ее плечо. Вытянул мордочку, будто принюхивался. – Рассказывай. Почему я всегда должен из вас все клещами тянуть? Делать мне больше не чего, как упрашивать, уговаривать и насильно спасать.

– Мне поможет только чудо, – Регина тяжело вздохнула и пошевелила пальцами в мокрых, расхлябанных тапочках, которые скоро расползутся, расклеятся по швам.

– А я, по-твоему, кто? Так! Поднимаемся и идем со мной. Здесь недалеко, – Феликс, спрыгнул и поднял свой пушистый белый хвост, как знамя всех угнетенных в северной столице.

Регина ковыляла в одном тапке за котом, представившимся Духом мщения Феликсом. Второй был утрачен в двух шагах от места, где они повстречались.

– Долго еще? Я… – она обреченно посмотрела на свои распухшие ноги. Скинула последний тапок в урну и пошла совсем босиком. Очень переживала, что ее могут счесть неадекватной в таком виде и увезти в больничку для «веселых» людей.

– Пришли, – Феликс толкнул двери в сувенирный магазинчик.

– Ки-и-ира! Ставь чайник. Мы замерзли, как с-собаки, – прокричал с порога. Подрыгал лапами, отряхаясь. И посеменил вглубь помещения.

Из-за полок выглянула высокая стройная женщина в длинном наряде, очень напоминающая тургеневскую барышню тех времен. Хозяйка лавки нисколько не удивилась посетителям. Лишь, сочувственно оглядела промокшую Регину, пытающуюся грязные пятки обтереть об придверной коврик.

– Проходите, не стесняйтесь, – махнула Кира радушно рукой, приглашая войти. – У меня здесь оборудована небольшая ванная. Там можете помыться. Я принесу халат и сланцы. Правда, у меня размер больше, чем ваш… Но, главное, что полезет на ногу.

– Феликс, тебе молочка подогреть? – обратилась к коту.

– И бутерброды с колбасой сделай, – Дух царственно распорядился, устраиваясь на мягкую подстилку на окне.

– Вы его тоже слышите? – Регина понизила голос, прибавив глаза, понимая, что ни одна она чокнулась от переживания.

– Конечно. Мы хорошие друзья с ним. Феликс мне помог, и думаю, вашу проблему разрешит, – они петляли в узких проходах подсобки, где все было уставлено ящиками и коробками. – Здесь, – Кира щелкнула выключателем и приоткрыла дверцу ванной.

Потом они пили чай, и Регина рассказала про своего мужа Анатолия.

– Не знаю, как быть, – сглотнула в горле слезы. – Домой идти совсем не хочется. Там она и он… Такой кошмар.

– Как я тебя понимаю, – кивнула Кира. – Мой бывший муж тоже с соседкой загулял. Замахивался на меня без причины. И если бы не Феликс, – она ласково взглянула на белого кота, который зажмурился от заслуженной похвалы. – Регина, поживи пока в моей квартире, а там что-нибудь придумаем. Только нужно вещи твои забрать на первое время и документы. На машине съездим.

* * *

– Ты, смотри! Она еще и кота притащила, – губастая мымра жевала пряник, запивая регининым сваренным клубничным киселем, и покачивала ногой в туфле. Бесстыжая вела себя как хозяйка, словно это Регина в гости зашла, а не наоборот. – К лотку приучен? Киса-киса. Кыс-кыс…

Феликс надулся в большой пушистый шар от возмущения. Синие глаза недобро сверкали. Бессмертному духу больше лет, чем последней человеческой цивилизации. И эта смеет его про лоток спрашивать? Да, Феликс сам архитектору Диосису в Древнем Риме подсказывал как лучше водопровод и канализацию сделать. «Невежа!» – фыркнул кот, дернув хвостом. Она недостойна видеть, как Его мстительство восседает на унитазе и аккуратно смывает за собой.

Дух осторожно освободился из рук своей подопечной и спрыгнул вниз. Нужно осмотреть территорию.

Неверного мужика Толика, кот обнаружил в спальне, с расплющенной щекой на подушке. Рот некрасиво открыт. Сопит себе и слюни пускает, кобель плешивый. Феликс стоял сусликом рядом с кроватью на задних лапках и внимательно изучал вражину.

На кухне началось. Все, как Феликс учил. Крики поднялись и визги. Видать, Регинушка крепко держит разлучницу за волосья и таскает по полу. Сильная оказалась женщина, рукастая. А как хорошо она спинку мнет… М-м-м!

Толик всхрапнул громко и открыл глаза. На него сверху сначала упал торшер. Мужик заверещал матом, не стесняясь в выражениях. И это при дамах за стеной!

– Воры! Бандиты напали! – кричал, сильно всполошившись. Запутавшись в одеяле не сразу смог встать. А когда смог, то его одна нога обо что-то запнулась, и рухнул Толя на пол, сильно приложившись лбом. В полном отупении он тер вырастающую шишку на голове. Перед глазами двоились коты… которых отродясь в доме не было. У Толика была страшенная аллергия на шерсть.

– Апхчи! – дернулся всем телом мужик. Зажав нос, чтобы сильно не вдыхать заразу, Толя отползал подальше от источника своих проблем, не спуская с него глаз.

– Чего это он? – в комнату вошла Регина, грохнув дорожной сумкой об пол.

Феликс только лапами развел.

– Убери эту тварь! Убери-и-и! – ныл Толечка, обнимая худые волосатые ноги. Сопли свисали по подбородку. Глаза покраснели, и он их тер, продолжая скулить.

– Во-первых тварь здесь только одна, и зовут ее Толик. Во-вторых, муженек, я подаю на развод. Свою долю в квартире перепишу на сына. А ты живи, как хочешь. Чучундру твою патлатую я из пока еще своей по закону квартиры, выгнала.

– Убери его, умоляю-у-у. Не видишь, как мне плохо? Регинушка, где у нас таблетки? – завернувшись как Гюльчатай в покрывало с головой, он ходил за женщиной по пятам. – Я поймать кота не могу. Только руку протяну, он когти свои выпускает. Гляди, весь поцарапанный хожу? – протянул дрожащую с красными ровными полосами конечность.

– У нас? Вот как ты заговорил? – Регина спокойно ходила по квартире, собирая вещи и милые сердцу безделицы.

Феликс забрался на шкаф и оттуда презрительно наблюдал за мешком им «приголубленным», который только и знал, что жаловаться, да ныть. Мужиком от него и пахло. Даже таблетку себе найти не может… Ох, пропадет он без хозяйственной Регины, как пить дать. Только Толика было не жалко. Сам заварил, сам пусть и расхлебывает.

Регина еще раз окинула взглядом некогда уютную на ее вкус обставленную гостиную. Сумки собраны. Документы в боковом кармашке. Толик… Толик стонал, что на кухне ничего из еды нет на обед: ни борща, ни котлеток. Его речи информативностью не блистали. Вредный, скучный мужик с геморроем. Привык на чужом горбу кататься. Как она его терпела так долго?

– Скажи хоть, мои труханы в красный горошек, где? – высунул нос в щелочку своего «никхаба».

– Тебе в рифму ответить? – Регина сдула челку, обуваясь в прихожей. Посмотрелась в зеркало. Достала из кармана плаща, подаренную Кирой красную помаду. Ровно нанесла тон, пошлепав губами. Подмигнула своему похорошевшему отражению.

Мимо вжавшегося в стену Толяна, важно шествовал Феликс, одетый в черную тряпку с красными кругляшами. Лапы он продел в отверстия, и у шеи подвязал веревочки. Бантиком.