332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Ольга Онойко » Дикий Порт (Райские птицы) » Текст книги (страница 24)
Дикий Порт (Райские птицы)
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:15

Текст книги "Дикий Порт (Райские птицы)"


Автор книги: Ольга Онойко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

«Имя», – думает Минако. Она забыла его имя. Приходится тронуть невидимую струну, взять неслышимую ноту, чтобы в мыслях всплыло: «Эмиз Флорес». В самом начале речь шла только о четверых киллерах, которых местер Айлэнд, дорогой враг отца, счёл забавным подарить тому на столетие встречи.

Оказалось, что это не исполнители.

Руководители собственной сети.

Прекрасный был бы подарок…

– Хорошо, – говорит Минако. – Вы не хотите лишнего риска, местер Флорес. Я понимаю. Мы тоже не хотим подвергать себя опасности. Идёмте.

– Куда?

– На ваш корабль. Вы воспользовались кратчайшей дорогой, не так ли? Нужно экономить время.

Он умён. Воспринимает все детали сказанного. Ему не нужно объяснять.

– Вы хотите её вернуть. – Эмиз понимающе глядит исподлобья, складывает губы трубочкой: мерзкая гримаса, приправленная презрением.

– Да. Я принесу извинения. Представлю это ошибкой. – Минако колеблется, но всё же решает, что сейчас необходима откровенность. – Возможно, извиняться придётся самому местеру Терадзаве. И дать гарантии полного нейтралитета в дальнейшем. Вы очень подвели нас.

Эмиз ухмыляется.

«Отец был прав. Он слишком умён… как это ужасно». Минако вынуждена пробудить свой биопластиковый костюм: она не может сама замедлить пульс. Как страшно иметь дело с умным противником. Гораздо хуже, чем с сильным. Анастис Чигракова только нервировала принцессу своей энергетикой, а этот гайдзин, который даже не сверхполноценник, самым унизительным образом её пугает. Что же она будет делать без отца?!.

Секунду Минако чувствует отчаяние.

Успевает его скрыть.

Да, наёмник понимает, чего в действительности все они добивались – агенты Особого отдела, служба безопасности архипелага, киллеры с Древней Земли.

Понимает: неважно, получат уральцы свою синицу обратно или нет.

Дело уже сделано.

– Я не подвёл себя, – нагло говорит Флорес. – Я у себя на первом месте, очаровательнейшая местра Терадзава.

– Почтенный местер Флорес, вынужден просить вас соблюдать должную вежливость, – это, наконец, проснулся Ре, – при беседе с госпожой.

– Я вежлив, – замечает тот, – я не скромен. Это разные вещи.

– Достаточно, – в глазах Минако космический холод. – Идёмте на корабль. Девочки давно хватились, её уже начали искать. Поторопимся. Нас встретят на городском космодроме.

– Откуда вы знаете?

Он не скромен. И он, не задумываясь, спрашивает о том, что хочет знать. Во взгляде наёмника принцесса читает подозрение. Не играют ли здесь свою игру? Один раз его не сумели подставить; а ну как попытаются вторично?

Минако сужает глаза.

– Я Белая Птица, местер Флорес, – говорит она, и мгновение наслаждается почтительным страхом на лице гайдзина. – Я так пою.

Глава тринадцатая
Заклятие крейсера

Джек страдал.

Он вертел на ладони расправленный браслетник и разглядывал голограмму. Спутник, снявший её, давно отправился в свой электронный рай, а по карте перед джековым носом, на холмы и долины чужой планеты падали и падали алые капли.

Маршрут. Схема пути. Наименее опасная дорога, разработанная с помощью консультаций военных ксенологов, с учётом особенностей психики врага… деревца, озерца, горки – игрушечные, прозрачные. Как в виртуальной реальности перед началом игровой миссии. Можно остановить карту и увидеть её целиком, сверху. Можно включить динамическую раскладку, и тогда вид приблизится, станут различимы даже отдельно стоящие деревья, а из пункта А в пункт Б поползёт жирный красный пунктир.

«Пункт А» – это база. Бывший Город, ныне руины, где устроились командный пункт, склады, временный космодром, жилые модули. Линия укреплений. Артиллерия.

«Пункт Б» – это научно-исследовательский центр.

Лакки смотрел-смотрел на динамическую раскладку, скрёб ногтями шрамы, пожёвывал губы. Потом завывал «Й-ё-о-о…» и тянул, сколько хватало дыхания. И опять запускал запись.

Тайна, ага.

Вот Третья Терра и её Город.

И в сотне километров от Города, посередь диких, прожорливых, неземных лесов – научно-исследовательский центр.

Зачем так?

Лакки анатомическим тылом чуял, что неспроста.

Ррит разнесли Город почти в пыль. Одни они знали, зачем. Может, пакостно было смотреть на человеческие домишки; может, воняло им тут… у них, высокоразвитой расы, обоняние как у диких зверей. Могли и просто развлекаться, глядя, как рушатся многооконные муравейники х’манков, да ещё и с х’манками внутри.

Тут другое занятно. Почему клятый этот центр остался практически в целости? Почему мёртвую «Се’тау» положили рядом с ним, а «свита» села подле вождя-цйирхты? И экипажи, на человеческий взгляд обезумевшие, на рритский – просто рассерженные, бродят кругом по джунглям, точно поставили ловушку и ждут в неё гостей?

И к ним действительно прутся гости.

Может, конечно, и совпадение. Но очень неприятное.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать – в адском центре таится нечто очень ценное для людей. Ррит, вероятно, знают, что оно для людей ценно. Но, захватывая Айар, они никак не рассчитывали, что их скоро с неё выбьют. Точно, к гадалке не ходи. И неторопливо, методично уничтожали созданное мягкопалыми х’манкскими руками. Из гадливости.

Для центра сделали исключение.

Почему?

Они, говорят, умнее людей, хоть и сильно на свой лад. Не иначе превозмогли брезгливость, решив разобраться, чего это там химичили недоделки с планеты Земля…

Интересно.

И ещё одно обстоятельство нервировало сержанта Лэнгсона. Сканеры путают одиночек-ррит с местными крупными хищниками, но всё равно понятно, что враг не рассеется по бескрайним лесам Терры. У ррит есть дело. Собственная боевая задача. И главные точки на их карте планеты – те же самые, что у людей: Город и центр.

То есть их активная карта, как и у людей, являет собой окружность от силы полтораста километров в диаметре.

Казалось бы, чего проще – шарахнуть с орбиты… да что там, просто с воздуха и не дорогущими сверхсветовыми ракетами, обычными бомбами, коли нужен в целости тот комплекс. Хоть отравой залить леса, напалмом каким-нибудь сжечь: просто так огонь не пойдёт, очень сыро и торфа нет. Это же не Земля, не сверхценная реликтовая тундра, это нетронутый, ни разу ещё толком не травленный мир. У него чудовищный потенциал регенерации. Через год местные джунгли разрастутся заново, и не вспомнишь, что была выжженная пустыня… в которой так замечательно всё видно, и преимущества ррит сходят к минимуму, и «белок» нету, и тех тварей, что вчера приходили к лагерю, а Крайс подстрелил двух – вроде леопардов, но размером со слона, морды такие, что «нукту» ещё расцелуешь…

Нет.

Третью Терру нельзя жечь и бомбить.

Нельзя, и всё.

Землю можно.

А эту планету – нельзя.

Если балда Шон не соврал, и спутники системы позиционирования уже вывели на расчётные орбиты – и если ррит не обнаружат их и не постреляют по жестянкам – то где-то через тридцать часов гарнизон получит новую модель поверхности Терры. По крайней мере, хоть точное местонахождение кораблей врага станет известно. Прежде этого Лакки не собирался лезть в терранские джунгли. О чём и заявил прямо.

Он не был удивлён, когда капитан согласился.

Ожидаемое уточнение данных сыграет не столь уж большую роль. Но время терпит, можно ещё подумать, посидеть, загрузив мозги. Подождать идеи лучше…

Задача: занять комплекс построек центра. Укрепиться. Создать условия для начала реконструкции, и впоследствии – возобновления лабораторных исследований.

В переводе на человеческий язык: уничтожить всех находящихся на планете особей врага.

А там уже можно будет и условия создавать…

В число плюсов входило то, что джунгли не успели серьёзно закрыть территорию центра, а значит, на этой территории спутниковые системы распознавания не перепутают ррит с каким-нибудь местным, не менее зубастым, но куда менее опасным зверем.

В число минусов – всё остальное.

Цйирхта разбита? Это не значит, что на ней не осталось стреляющих пушек. Кто даст гарантии, что во время сражения ррит истратили весь боезапас без остатка, что батареи кораблей мертвы? Три хархи целы, боеспособны с девяностопроцентной вероятностью, если они поднимутся – начнётся веселье. Численность противника неизвестна. Максимум пятьдесят, более вероятно – около тридцати пяти.

Гарнизон – полторы сотни человек.

При пятикратном превосходстве врага ррит могут отступить. Не бегство – манёвр. Но эти отступать не станут даже ради манёвра. «За ними не вернутся, – сказал ксенолог Свен Хольм. – И они это знают. Они сами так хотят. Это те, кто хранит древнюю честь».

Джек тогда думал о своих парнях и о том, скольких потеряет в проклятой «зелёнке», которая пусть не была зелёной, прозрачней от того не делалась. Был на нервах. Медлительная манера свеновой речи раздражала, и Счастливчик докончил за него, сказав, что ррит проиграли сражение, опозорены и собираются восстановить свою девичью честь, перерезав х’манков. Много х’манков.

Капитан кивнул, но Свен посмотрел на Джека устало и укоризненно.

– Это не их честь, – глядя в стол, объяснил он. – Это древняя. Вообще – честь.

– Это их проблемы, – бросил капитан с досадой. – Идём дальше…

– Нет, – тяжело сказал Свен.

На него снова уставились.

– Они лучше владеют холодным оружием. Они собираются умереть с честью…

– Поможем, – с оптимизмом гарантировал лейтенант, чьей фамилии Лакки не помнил. На запястье у лейтенанта была повязана суровая нитка, и с неё вытаращенным синим глазом пялилась бусина-амулет.

– Без меня, – ответил Свен. Помолчал, мрачно усмехаясь. Никто не пытался встрять. – Древняя честь – это не умереть в бою. Это умереть после боя. На горе вражеских трупов. Чувствуя глубокое моральное удовлетворение.

– Ясно, – сказал капитан Диас. – Что ещё?

– Они начнут стрелять только в крайнем случае.

– А что они будут рассматривать как крайний?

– Охоту на них с воздуха. С «крыс». Я так думаю.

– То есть, хотим получить перестрелку – поднимаем броневики? – Диас встал, упёрся кулаками в поясницу, прогнул спину.

Кондиционеры в жилых модулях захлёбывались от терранской влажности, в них набивалась неразличимо мелкая живность, фильтры разъедало. Дикоу снова проявил себя с лучшей стороны, сообразив навес из изоляционного материала от контейнеров. С одной стороны возвышалась стена – несущая стена некогда жилого дома, устоявшая под давним взрывом. Полускреплённые серебристые ленты трепал ветерок, призрачно-голубые солнечные пятна дрожали на вытоптанной земле. Кто-то сидел на раскладных стульях, но по большей части – на ящиках.

– Так.

– Разведка с «крыс» тоже исключается? – спросил Лакки.

– Зачем тебе разведка с «крыс»? – не оборачиваясь, хмыкнул Диас. – У тебя есть экстрим-оператор.

– Я не могу посылать бабу в разведку, – мрачно сказал Джек.

– Да не бабу, – сухо ответил капитан и подумал «идиот» так громко, что Лакки практически услышал. – Ящерицу.

…а численность контингента ограничена. Потери в коротком временном интервале – невосполнимы. Если случится удача, и пошлют с Земли транспорт с подкреплением, то всё равно пройдут месяцы, прежде чем он сюда доберётся. Их сто пятьдесят человек на целую планету. Лакки думал, что при всей красе, пышности и почти идеальном для людей химическом составе терранской биосферы, крутиться по орбите на борту родного ракетоносца было бы немного уютней.

Транспорт с подкреплением, скорее всего, отправят, уже получив отчёт о выполнении боевой задачи.

О потерях.

Как жаль, что красу и пышность терранской биосферы нельзя жечь и травить… «Строжайше воспрещается наносить повреждения биоценозам планеты».

Тоже вопросец.

– Не засти солнце, – угрюмо процедил Лакки.

– Мыслишь? – не обидевшись, но и не собираясь выполнять просьбу, поинтересовался Свен.

– Что, заметно?

– Есть слегка. Я тут подумал…

– Коллега.

Прозрачные холмы голограммы плыли под лучами лилового солнца.

– Я подумал, ты вроде парень умный, – рассудительно продолжал Свен.

Джек-яйцеголовый от такого даже обалдел слегка.

– Капитан хочет приказ нарушить. Хоть на десять километров вокруг Города лес пожечь, – сказал Свен.

– Ну и хорошо.

– Я вчера ходил в лес. И нашёл ту хрень, из-за которой запрещают калечить биоценозы. Теперь не знаю.

– Какую хрень? – Лакки понимал, что его разводят как маленького, но любопытство было сильнее.

– Пошли.

Свен всегда был спокоен как удав, но сейчас гляделся особо глубокомысленным. Он направился за ограждение лагеря так уверенно, точно был экстрим-оператором и в реальном времени получал от дракона отчёт о безопасности передвижений. Лакки скорчил гримасу, поколебался.

Без возражений двинулся следом.

Шли недолго. Сначала мачете орудовал Свен, потом Джек сменил его, извлекши на свет свою гордость – трофейный нож. Здесь уже ходили до них. То, что стлалось под ноги, что на Земле именовали бы нехоженой чащей, на Третьей Терре называлось тропой. Чаща высилась справа и слева; её не сокрушил бы ни один клинок.

Лакки уже задался вопросом, кто и как проложил эту дорогу, если не видно следов огня или техники, когда Свен сказал:

– Это охотничья тропа слонольвов.

Счастливчик икнул и нашарил автомат.

– Они вечером выйдут, – хладнокровно закончил Свен и нырнул под громадный мохнатый лист.

За тем открылась поляна.

Поляна – не поляна, душно-благоуханный лесной альков… бирюзовые, лиловые, сиреневые кругом уходили ввысь живые занавеси листвы. Как вода в омуте, как подземный лёд в областях вечной мерзлоты здесь застаивался ночной мрак. Далеко над головой кроны сходились шумящей крышей, лишь редкие лучи достигали травяного ковра. Тускло поблёскивала между валунами вода – озерцо, болото, просто невысыхающая лесная лужа…

Оба инопланетных гостя остановились, молча; в этом месте действительно казалось, что явился в чужой дом.

Ксенолог вздохнул.

– Вот, – кратко сообщил он, наклонился и мазнул пальцем по поверхности камня.

На пальце осталось белое. Текучая, вязкая, неприятная с виду слизь, похожая то ли на жидкую плесень, то ли на сопли, то ли на ещё какое физиологическое выделение…

Адъютант поднёс гадость к носу Лакки, и тот скривился.

– Это что? – буркнул он. – Чёртова молофья?

– Почти, – кивнул адъютант. – Это стратегическое сырьё.

Причина, по которой командованию так нужен был научный центр.

Причина, по которой он строился вдали от Города.

Причина, по которой Луговской повёл «Древнее Солнце» к Третьей Терре, не самой близкой из колоний, не самой старой, не освоенной прочнее других.

Квазициты.

Форма жизни, не существующая на планете Земля.

В пору седой древности – или ранней юности, в зависимости от того, как считать – в ту далёкую пору, в архее и протерозое природа Земли ставила эксперимент. Их было много, экспериментов, вымерших, уступивших в борьбе за выживание, навеки пропавших в осадочных пластах, оставив по себе лишь редкие кости, окаменелости, породы со следами деятельности бактерий. Продолжали эволюцию другие, чтобы уступить место миллионом или миллиардом лет позже, чтобы переродиться до неузнаваемости или закостенеть живым ископаемым. Таким же экспериментом была сама жизнь.

Некогда, в архее и протерозое, Земля породила подобие квазицитов: переходный этап между минералом и живой клеткой. Уже нельзя установить, какими свойствами обладало это полусущество. Как и множество других экспериментов, этот не удался, оставив о себе лишь смутные палеонтологические свидетельства. Псевдожизнь уступила место истинной жизни.

На Терре-3 они мирно уживались миллиарды лет, вступив, по предварительным исследованиям, в подобие симбиоза.

Всё это майор Хольм изложил Джеку предельно лаконично. Лэнгсон решил воздержаться от вопросов: понимал, что Свен опять что-то пересказывает. Ни биологом, ни палеонтологом майор не был и пояснений дать не мог.

– И чего из них делают? – единственное, что спросил Лакки. К науке это не относилось, а значит, Свен мог и знать ответ.

– Новое оружие, – вздохнул тот и непонятно добавил, – а может, не оружие. Мне объясняли, но это хрен знает что. Это вообще невозможно представить. Мне показывали.

– А пояснее нельзя? – буркнул Счастливчик.

– Увидишь, – лаконично ответил ксенолог. – Охренеешь.

Помолчал.

– Ррит, говорили, тоже поняли, – Свен покривился. – Вроде как хотели под себя подгрести. Но мы всё равно на шаг впереди. Так сказали.

«Сказали – могли и соврать», – перевёл для себя Лакки, и под ложечкой засосало тошнотно.

– Сказали, – продолжал майор. – Нужно как можно скорее возобновить работу. Начать производство. Вирус уже доставлен.

– Какой вирус?

– Вирус человека.

Лэнгсон моргнул. Даже в модусе яйцеголового Джека у него не получалось понять сказанное. А учитывая, что говорил смышлёный, но простой, без мозговывертов, Свен Хольм…

– Тот дед-научник, который инструктаж проводил, – хмуро объяснил адъютант, – сказал: «Будь я поэтом, сказал бы, что это вирус человека. Будь Homo sapience вирусом, он был бы именно этим вирусом».

– Фигня какая-то, – честно сказал Лакки.

– Это не я, – открестился Свен. – Это дед шутканул.

Всё время, пока они шли обратно, Джек докапывался до ксенолога. Тот ворчал, бурчал, бубнил, что сам слушал трёхмесячные курсы и инструктаж, а Лэнгсон от него ждёт, как от академика, но Джек проявил упорство и добился. Подробный пересказ, как и ожидалось, внёс интересную ясность.

Сначала Хольм сказал, что из квазицитов делают биопластик, объяснив икс через игрек. Потом расщедрился на сообщение, что делают его с помощью специально собранного биоинженерами вируса. Вирусом заражают белую слизь, и та меняет свойства. Получаемые в результате свойства стабильно описывались термином «охренеешь», и Джек отступился.

Ценные свойства, не иначе.

Но заражённые квазициты переставали размножаться. И увезённые с родной планеты тоже переставали. И находящиеся в состоянии стресса. Очень нервные одноклеточные псевдоживые.

Они, нервные, жили колониями. И имелась недоказанная ещё, но близящаяся к тому гипотеза, что совокупность всех квазицитовых колоний на Терре обладает зачатками коллективного сознания. Вроде термитника или пчелиного улья. Полуминералы чувствуют жизнь и состояние друг друга.

Если уничтожалась часть колонии, в десяти процентах случаев она погибала вся. Не столько умирала, сколько окостеневала, превращаясь в обычный минерал.

Такой процесс в масштабах планеты имел бы фатальные последствия.

Проще говоря: всё, что сделано – бестолку.

Жгли лес.

Вопреки приказу, рискуя головой, рискуя квазицитами, рискуя тем, чего не могли и представить – жгли. Свен молчал. Тихо, тошнотворно вздыхал тяжёлый каттер, выбрасывая сияющий диск, почти невидимый под яростным полуденным светом. Сиреневые дебри чернели и опадали пылью, клубы пара подымались в небо.

«О-ох!» – стонал каттер.

«Ш-ш-шух», – оседал мгновенно гибнущий лес, испарялись лужи, болота, ручьи, превращалась в воспоминание белая слизь на камнях…

Жарко было так, что сам удивлялся, как ещё на ногах стоишь.

В каттере покопался инженер, ослабил заряд до предела. Видать, поговорил всё-таки Свен Хольм с капитаном, объяснил про вирус, показал озерцо. Или и так всё с самого начала знал капитан.

Чёрный ожог вокруг Города будет не шире полутора километров.

Но будет.

На краю бетонного блока, тускло поблёскивая пуленепробиваемой шкурой, стоял на задних лапах Фафнир. Дракон внимательно наблюдал за людскими манипуляциями, и кончик его хвоста задумчиво-предупреждающе вился из стороны в сторону. Венди сидела рядом, упакованная в экзоскелет; от неё тянуло прохладой, и оттого тянуло поближе к ней.

Теоретически, по старым, довоенным инструкциям, гарнизону на неосвоенной планете положен гравитационный щит. Тогда, до войны, от тех щитов частенько отказывались: первые модели были настолько ненадёжны, что Лакки под такой бы не уснул. Слишком уж высока вероятность проснуться непосредственно в аду – чего доброго, схлопнется нестабильная дрянь… Нынешние щиты по сравнению с теми – мечта. Но щита не досталось даже им, выполняющим задачу повышенной важности. Теоретически, опять-таки, на складах было, но даже Дикоу не заикался. Сам адмирал распорядился использовать гравигенераторы для замены тех, что вышли из строя на боевых кораблях.

Так что смарт-сетка, а пуще того – сканеры и артиллерия. Заметь вовремя, стреляй метко.

Заметить бы…

Час назад Диас изложил план.

– Вкратце, – сказал он. Помолчал, вытер пот со лба. – Наша задача понятна. Какая задача у ррит?

– Тоже понятно, – сказал кто-то.

– Ну озвучь, – почти добродушно сказал Диас.

– Нас перебить. И на наших костях сдохнуть.

– Вот и неправильно, – сказал Хольм. – У них вообще нет боевой задачи. Они – не отряд.

– Чушь.

Свен безнадёжно покосился на капитана.

– Слушать ксенолога, – отрезал тот.

– Ррит произошли от хищников-одиночек, – устало сказал Хольм. – И они очень легко уходят обратно в это состояние. Сейчас у них нет боевой задачи, есть только свои воинские понятия. А раз нет задачи, нет отряда. Нет лагеря. И пока мы тут сидим, как овцы в загоне – и не будет. Мы овцы, они тигры.

– Ты это к чему?

– Это может продолжаться сколько угодно. А время идёт. Срок нам дан большой, но конечный. И соотношение пока что – четырнадцать наших на одного котёнка с Кадары.

После такого оптимистичного вступления диасов план действий показался не очень-то приятен.

Попытка начать против засевших в джунглях ррит операцию по всем правилам приведёт к тому, что воины, сосредоточившиеся сейчас на своей чести, то есть священных лезвиях, а также когтях и клыках, снова возьмутся за пушки. Значит, операция не должна выглядеть таковой.

– Поступим тупо, – сказал капитан. – Враг умён, и враг нас презирает. Им ясно, что мы не поднимаем броневики, потому что боимся их огня, так? Ясно, что в центр нам попасть нужно… Мы пойдём по грунту.

– Город нам ещё простят, – тихо сказал Хольм. – Но если сожжём окрестности центра… расстрел…

– Ничего жечь не станем.

– Идти пешком по джунглям? – изумился Лакки. – Да там же ррит дом родной! Нас передушат как птенчиков.

– Ррит-одиночка, – проговорил Диас, – с полностью отлетевшей крышей видит, как по лесу прёт десяток вооружённых людей. Отличный случай соблюсти честь, так, Свен? А драконов они не чуют…

И тогда Хольм улыбнулся.

Операция шла пятый день.

Лакки переставлял ноги, вертя в мокрой ладони рукоять ножа, и думал, что человек, живучая тварь, ко всему привыкает. Сила тяжести ещё ничего: она тут немного больше земной, но разница чувствовалась только первые дни. Вот жара…

Буйные джунгли, по которым они нарочито медленно плелись пятый день – это флора субарктического пояса Третьей Терры. А на экваторе – не выжженная пустыня, чего можно было бы ожидать. Свои, экваториальные джунгли. Вот уж где человеку точно не место. Что там обитает? По слухам, по старым отчётам, симбиотические виды: настоящая жизнь в бережных объятиях псевдожизни.

Операция шла пятый день, и, кажется, успешно. Более-менее. Хорошая военная операция, двое убитых, двое раненых со своей стороны… двое убитых солдат противника.

…солдат.

Кто-то из штабистов это сказал, прикидывая формулировки отчёта, и сам озадаченно поморщился. Не прикладывалось к ррит понятие «солдат» никаким боком. «Воинов? – пронеслось в голове у Джека, – много чести. Единиц живой силы?»

Тогда военный ксенолог Свен Хольм усмехнулся, глядя на носки своих ботинок, измаранных в сиреневой каше, и проговорил: «Особей, Мэтью. Особей».

Уничтожено две особи врага.

Всего, стало быть, три; учитывая, что при самом удачном для людей раскладе ррит на планете находилось не меньше тридцати, работёнки оставалось ещё до черта. Но это была нормальная солдатская работа, толковая, небессмысленная. Не то, что сидение, как в хлеву, в осаде трёх десятков разумных тигров. Головастый всё-таки мужик капитан…

– Привал, – сказал Лакки, глянув на небо в просвет между кронами. – Крайс, порасчисть слегка.

Крайс-воздвигнись поднял лёгкий каттер. Примерился.

Квазицитовая история его нервировала. Поэтому жечь лес он старался не до почвы, а сберегая пни и растительность на корнях. Счастливчик не был уверен, что псевдоживым есть какая-то разница, но напарника не разубеждал. Пусть.

Полторы дюжины голосов выругались хором: одно из подсечённых каттеров деревьев упало не за пределы расчищенной прощадки, а поперёк неё.

– Сжечь? – заколебался Крайс, алкая мнения Лакки.

– Ушлёпки плачевные, – добродушно отозвался командир, – сидеть на чём будем? – и отмахнул рритским ножом пышную ветку.

– Венди, – посоветовал Лэнгсон, жуя плитку концентрата, – отключила бы ты терморегуляцию.

Известных плодов поблизости не наблюдалось, так что пришлось давиться воплощённым ханжеством из пайка.

– Я сдохну, – огрызнулась та.

– Ты её ночью не отключала. А если будешь костюм сутками гонять, сдохнут батареи. Или контур перегорит. И что ты тогда делать будешь?

– Тогда, – ехидно сказала Венди, блеснув глазами из-под рассыпавшихся рыжих кудрей, – ты отдашь мне свой.

Лакки аж подавился.

– Скажешь, нет? – осведомилась змея, поглаживая по черепу живое оружие. – Разве ты не джентльмен, а, братец? Не рыцарь?

Фафнир засмеялся. Джек руку был готов дать на откушение, что дракон засмеялся. Почти на человеческий лад.

Несмотря на исправные костюмы, хорошо себя чувствовал один Фафнир, который служил экстрим-операторше транспортным средством. Вильямс казалась грузной из-за экзоскелета, он действительно весил немало, и казалось, что шипасто-костлявый, как ночной кошмар, нукта под грузом вот-вот переломится пополам.

«На него броневик можно уронить, – небрежно сказала как-то Венди. – Только лучше не рисковать – обозлится!»

Чем дальше, тем меньше Джек верил в то, что нукту легко обозлить.

Обозлить легко экстрим-оператора.

На границе выпаленной территории медленно роняли бирюзовую листву деревья, вскользь задетые каттером. Их стволы почернели, сгорели ближние ветки. Чуть дальше, в густеющей чаще, метались и вопили местные звери, судя по размерам и воплям – не «хищь» Дикоу, просто пушистые твари. Фауна Третьей Терры изучена только эмпирически, и то лишь полюса и субарктика…

Лэнгсон жевал и думал, что его группа идёт как не по той планете. Вроде маршрут верный, идут шумно, тяжёлого вооружения, кроме вот этого, биологического, слюнявого, нет… а вокруг одно непуганое зверьё. Через пятнадцать минут – условленное время связи, отчёт за восьмичасовой интервал. Опять, небось, расскажут о чужих успехах. За группой Ричардса почти сутки идёт какой-то котёнок, мало не позирует на камеры – весь в воинских цацках.

Счастливчик покосился на Фафнира. Сверхчувствительный живой сканер дремал, зачем-то обвив хвостом ногу подруги. Нет, конечно, нога красивая…

Вибрация браслетника настигла неожиданно; казалось, лирической задумчивости было отдано не более пары минут. Лакки развернул ленту.

Запоздавшая визуалка выплеснула лицо не Свена Хольма, как все прошлые разы. Капитана.

Бледное, покрытое испариной лицо.

– Все живые? – выдохнул он, как будто не было у солдат чипов под кожей, передававших данные о физическом состоянии на спутник.

– Так точно, – пробурчал Лакки, ожидая дальнейшего, худшего.

Диас выдохнул.

– Группа Ричардса уничтожена.

Джек моргнул.

Зверьё вопило в листве, и казалось, что неспроста.

Магическим образом вокруг возникли остальные, стали плотным кругом. Венди потянулась в поле связи.

– Разрешите обратиться? – и, получив согласие, – а местра Чжэнь? И Ли?

– Группа уничтожена полностью.

Лэнгсон сглотнул так, что в горле что-то хрустнуло. То есть дракон – не абсолютное средство? Не защита? Или случилось то, от чего остерегал Свен: ррит догадались, что их хотят подманить и выщелкать поодиночке, и теперь вновь собрались в отряды?

– Пока непонятно, что там случилось, – сухо сказал капитан. – Туда успел Шеренко, местра Джай… они оказались поблизости. Судя по всему, Ричардс ухитрился стянуть на себя сразу четырёх. Их достали. Но что дальше, неясно.

Пауза.

Венди села наземь, обхватив голову руками, и замерла так.

– Какие будут приказания, капитан? – Лакки испытывал дикое, томящее желание закурить.

– Продолжайте действовать. Больше бдительности.

– Да, сэр.

То, что Лакки Джек произносил про себя, недвусмысленно выражалось на его лице, и потому заговаривать с командиром остерегались.

Тик мучил Счастливчика постоянно, Джек привык держать рожу в железных тисках, но сейчас щёку и бровь нет-нет да и подёргивало. Ощущалось, как стягивают кожу шрамы.

…Капитан не поднимет броневика. Прослушавший трёхмесячные курсы Свен Хольм не попадёт туда, где двадцать солдат лейтенанта Ричардса стянули на себя четыре машины убийства. Ничего не объяснит. Да что бы он нового выяснил при непосредственном осмотре… ксенолог видел все на записи и не сказал ни слова.

Трёхмесячные курсы, дело такое.

Хольм вывел численность групп-приманок. Чтобы стать лакомой добычей для ревнителя древней чести, стадо х’манков должно было насчитывать не менее дюжины голов. Но котята умны как дьяволы, они поняли бы, что для двенадцати х’манков слишком опасен поход по принадлежащим ррит джунглям и что-то не так. Стало быть, больше. Предложил – двадцать. Пять раз по двадцать человек, пять кусков сыра в мышеловке, пять экстрим-команд…

Теперь – четыре.

Шли молча. Венди и Фафнир – в стороне, где-то в непроходимой чаще, поверху, по толстым ветвям. Ручные сканеры сходили с ума от обилия живности, неизученной, некаталогизированной, и потому недоступной программам распознавания. Вильямс сказала, что в менее густом лесу дракон учуял бы врага за километр, но тут – шут его знает.

Шаг за шагом. Взмах мачете – падает торчащая ветка. Сканер оценивает твёрдость почвы – только на это он теперь и годен. Вздох лёгкого каттера, который тащит сейчас Шон – ещё несколько шагов. Был среди инвентаря робот-лесоруб, но потянули щепки, и он достался другим.

Шаг за шагом. Джек думал про Птицу. Будь она здесь, спела бы им жизнь, удачу, победу… потом Счастливчик озирался по сторонам, бросал взгляд на браслетник, уясняя температуру по Цельсию и Фаренгейту, и представлял Айфиджению, маленькую, робкую, со слабыми сосудами… Не её это дело. Пусть уж сидит на высокой ветке. Всю жизнь обходились как-то без войсковых шаманок.

Пару раз Лакки примечал на близлежащих камнях знакомую белую слизь. Должно быть, исследовательский центр строили не просто на отшибе, храня тайну от горожан, а посреди богатого месторождения. Или ареала обитания. Шут поймёт с этой псевдожизнью.

Страх накатывал, когда казалось, что экзоскелет начал поскрипывать сочленениями, или температура внутри костюма поднимается выше установленной. Если амуниция выйдет из строя, тут, в девственном лесу, в кошмарной жаре, загнёшься ни за понюшку табаку…

Обидно.

Можно загнуться краше.

– Дже-е-ек… – в обход устава прошептал в ухе голос рыжей.

И мороз подрал по коже. Объяснения стали не нужны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю