Текст книги "Сладость горького миндаля(СИ)"

Автор книги: Ольга Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Донован нашёл в себе силы продолжить разговор.

–И что мистер Райан?

–Мистер Райан – не скаред какой-нибудь и, вообще, джентльмен весьма образованный. Он и о справедливости, и о чести, и о совести тоже, уверяю вас, представление имеет. Говорю же, истинный джентльмен. Да и мистера Джозефа он уважает, родственник ведь. Он и говорит дядюшке: "Да подавись ты, мол, козёл старый, бери любую, только отвяжись, и чтобы тихо всё было". Ну, мистер Джозеф, надо сказать, тоже не промах. Он недаром-то все ночами в своей лаборатории сидел-то. Образованный человек. Он и сам сказал: "Money spent on the brain, is never spent in vain" Есть у него пара-другая настоек, сам их он изобрёл, – закачаешься. То мерещиться невесть что начинает, то голову начисто сносит. А уж всякие снадобья да травки – любую хворь залечат. Ну, мистер Джозеф, натурально, мисс Летти одну такую травку и подсунул. Той так понравилось, что она – не поверите, мистера Райана совсем позабыла и всё время кувыркалась с мистером Джозефом в его спальне. Впрочем, мистер Джо, когда заметил, что мистеру Райану мисс Шарлотт опостылела, так он и её оприходовал, а мисс Летти отдал пока груму – Майклу Блэкмору и его конюхам, а после и Кетти, – они сначала вдвоём с мистером Райаном её делили, а после она целиком в ведение мистера Джозефа перешла. Но та всё бунтовала, пока её Джозеф порошком заморским не приручил. Но, вы не думайте, – отметил Лорример, – разумеется, приоритет мистера Райана Джо всегда соблюдал: как только тот любую из девок требовал, – её тут же в ванной отмывали и ему приводили.

–Постойте, – ошеломлённо пробормотал Донован, – а как же их брат, Томас? Как от него это скрыли?

Лорример удивился.

–С чего бы это? Никто от него ничего не скрывал. Мистер Ревелл, он немного... не такой как все, всё около конюхов, знаете ли, наших ошивался, да грума обхаживал. К тому же мистер Райан скупил его векселя, долгов у него – под пятьсот фунтов, в основном, карточные проигрыши. Он и сам сестриц иногда к мистеру Райану в запасную спальню приводил через чёрный ход. А уж как кучера нашего любил...

Донован закусил губу и ничего не сказал.

Лорример же продолжил.

–Теперь, само собой, мистер Райан не боялся, что мистер Хэдфилд на какой-нибудь из этих мисс Ревелл женится. И всё бы ничего, все довольны были, да тут мистер Ральф, он все желудком маялся, в ночь за три дня до Нового года после приступа умер. – На лице Мэтью Лорримера обрисовалась печальная гримаса. – Мистер Райан, надо сказать, огорчился страшно, да и мистер Джозеф тоже, но что поделаешь?

Донован вынул из кармана платок и вытер вспотевший лоб.

–А он любил отца?

–Мистера Ральфа – мистер Райан? Почему нет? Они друг друга прекрасно понимали.

–Он был порядочным человеком?

–Мистер Ральф? Да, конечно, и всегда об этом говорил: "Создай себе реноме высокоморального человека, и только потом зажимай в углах горничных" Сам он подружку имел в городе, миссис Фоули, поселил её рядом с банком, а так как в банке бывал часто – и туда всегда захаживал. А с горничной – Рейчел – исключительно в апартаментах братца встречался. В своих – никогда. И сынок его – точь-в-точь такой же. В своих апартаментах никого никогда не принимает. На сеновале да на Дальнем выгоне, что ли, места мало?

Донован вздохнул.

–Ну, на похороны, понятно, братцы-то мистера Райана все приехали, – продолжил между тем свой рассказ Мэтью, – завещание никого не удивило, мистер Ральф всегда о распоряжениях на случай смерти говорил – так и распорядился. Всё – Райану, братьям он должен давать по тысяче фунтов в год, матери – доход с сорока тысяч, да сестре – приданое. Всё было гладко да ладно.

Но тут вдруг всё пошло кувырком. Мистер Уильям, как увидел мисс Летти, которая к тому времени под каждым конюхом перебывала, так воспылал страстью. Полюбилась ему эта сатана – пуще ясна сокола! Такая незадача. Мистеру же Мартину мисс Кэтти по сердцу пришлась, а мистер Патрик голову потерял от мисс Шарлотт.

Мистер Райан, сами понимаете, не одобрял подобное. Он категорически приказал девок этих – домой отправить. Траур в доме, не до них было. Мисс Элизабет тоже считала, что отправить их надо в Уистон. Считала, что дядюшка Джозеф и братец Райан пока и горничными обойдутся, нечего тут этим делать.

Однако братья скандал мистеру Райану закатили, потребовали, чтобы он не смел распоряжаться тем, где кузинам жить. Ну, мистер Райан, хоть и занят был вступлением в наследство, хлопотами по имению и ухаживаниями за мисс Хэдфилд, разозлился. Не любил он, когда его хозяином не признавали. Дядя Джо, надо сказать, разделял его возмущение: девки почуют, что за ними молодые кобеля увиваются, ещё, того и гляди, от рук отобьются! Не нравилось ему это.

– А не боялись они, что девицы всё расскажут?

Лорример вытаращил глаза.

–Ну, это только если совсем умом тронутся. Никто их силой не брал, сами за принцем охотились, ну в силок и попали, как болотные курочки-то. Нечего было ноги раздвигать!

–А Уильям?

–Ну, история эта с мистером Уильямом, чего и говорить, случайно вышла. Он мисс Летицию в её комнате не нашёл, а конюх ему сказал, что она на Дальний выгон кататься поехала. Он на лошадь – и за ней. А на Дальнем выгоне с девицей как раз грум наш и конюх резвились. Нехорошо вышло, да кто ж виноват-то? Говорил же мистер Райан мистеру Уильяму, чтобы тот в свой Кембридж после похорон катился! Так нет же...– Лорример пожал плечами.– Глупо, конечно, вышло.

Донован молчал.

–Только тут беда случилась с мисс Кэтрин... ну, Бог весть, кто набедокурил, но – затяжелела девка, а скандалы мистеру Райану ни к чему были. Он и говорит мистеру Джозефу, мол, как хочешь, но чтобы шлюха эта порожняя была. Ну, мистер Джозеф ответил, это, мол, пара пустяков, но сам, не будь дурак, подкатил к мистеру Райану. Натурально, чтобы он ту тысячу фунтов, что Уильяму причиталась, ему бы перечислял, Джозефу.

Ему-то самому братец Ральф сущие гроши оставил – пятьсот фунтов в год. Ну, мистер Райан, он человек души щедрой, не сквалыга какой-нибудь, дам, говорит, подавись ты, потаскун старый. Ну, мистер Джозеф пробурчал, что нечего, мол, котлу-то горшок чёрным называть, сам-то, небось, не белее, но девицу от лишней тяжести в тот же вечер избавил. Но не забыл при этом подумать, что две-то тысячи фунтов лучше одной, а три – это и вовсе отлично, и если что с другими племянниками случится – бедней он не станет. Мистер Райан, правда, часто говорил ему, что пресыщение куда чаще бывает причиной скуки, чем неудовлетворённые желания, но мистер Джо завсегда отвечал, что желудок у него здоровый и пресыщения он не боится. У него-де касторка имеется – и в изобилии.

Лорример отбросил со лба прядь волос и оживлённо продолжил:

–Ну и, натурально, призвал мистер Джозеф конюхов, затеяли они вечеринку с Кетти, а сам Джо племянничку Мартину о том и сообщил. Мистер же Мартин, как эту забаву увидел, побелел как мел, да и выскочил с конюшни. Сел он на свою лошадь да погнал на Дальний выгон – в себя прийти. Да только сердце у него всегда слабое было...

Донован почувствовал, что у него кружится голова и темнеет в глазах.

–Тут мистер Райан разгневался, он мистера Мартина любил. Поскандалили они было с дядюшкой, но тут обнаружил мистер Райан, что мистер Хэдфилд, который до того всё по местным борделям бегал, хоть и скромника из себя корчил, влез в постель к мисс Кэтрин, правда, это после травок-то мистера Джозефа – пара пустяков была, ноги у неё при виде любого мужика – сами разъезжались. Только он, вы только представьте себе такого остолопа, думал, что она-де чиста и непорочна. И устроил ей скандал, что, мол, не ждал такого, и потребовал сказать, кто её совратитель? Ну, та, не будь дура, понимала, в чьём доме живёт, и что возврата в Уистон ей нет, и ничего ему, конечно, не сказала.

А тут узнала про это всё мисс Элизабет. Ей, натурально, Джейн всё донесла, подслушав разговор мисс Кетти с Нэдом. Разозлилась мисс Элизабет на мисс Кэтрин, мочи нет. Встретила она её как раз перед ланчем, да и говорит, что про все её шашни сообщит в Уистон, и её туда же завтра и отправит.

Донован заледенел.

–Когда мисс Кетти из окна сиганула, – продолжил Лорример, – мистер Хэдфилд дураком несусветным оказался. Он до того выследил, что братец Томас сестрицу отводил к мистеру Джозефу, ну, его и заподозрил, и стал угрожать ему, что за соблазнение, мол, племянницы он его в каталажку упрячет. Неприятная ситуация вышла, что и говорить. Мистер Джозеф взбесился и рассказал всё Райану. Тот, большого ума человек, понял, что мистер Хэдфилд – просто идиот, и рассчитывать на него глупо, тем более что внимания он никакого мисс Элизабет не выказывал. А раз так – чего за него держаться?

Обсудили они все с мистером Джозефом – одна-то голова хорошо, а две – лучше, и вызвал мистер Райан мистера Хэдфилда на разговор о женитьбе. Тот прямо и сказал, что родниться с Бреннанами не хочет, но заюлил: знал он, что сестрица-то его, мисс Энн, совсем голову из-за мистера Райана потеряла. Но мистер Райан из дома его, воспользовавшись этой ситуацией, выставил, а Джозеф этим же вечером случайно как бы привёл мистера Хэдфилда как раз к спальне Райана – по договорённости их. Тот свою сестрицу там и увидел: Райан сказал ей мимоходом, что они расстаются, и она как раз к мистеру Райану заявилась – отношения выяснять: он же ей до этого всё про любовь твердил. Ну, мистер Райан разговор затянул, потом отправил девицу восвояси, сам же в Грант-Холл уехал, а мистер Джо сказал тогда мистеру Хэдфилду, что, если не заткнётся он, то весь Шеффилд будет знать, под кем его сестрёнка ночи проводит. Тому дурно стало, а дядюшка Джо его как раз настойкой-то из фляжки своей охотничьей и попотчевал, от которой ум за разум заходит.

Донован закусил губу до крови

–Ну, куда мистер Хэдфилд делся, – про то никто не знает, – продолжал Мэтью.– Но по болотам в ливень – это не по бульвару в день воскресный, – философски рассудил Лорример. – Мистер Райан, скажу вам, искал его с удовольствием, знал ведь, если с мистером Хэдфилдом что случится, – графский титул и наследство Хэдфилдов лет через десять ему перейдут и совсем нелишними будут, и за проделку эту он мистеру Джозефу отдал ту тысячу в год, что Мартину причиталась, и снова они не разлей вода стали.

Однако неправда то, – вытаращил глаза Лорример, – что мистер Райан – любовником был мисс Хэдфилд. Он вовсе спать с ней и не собирался, ему даже в голову это не приходило. Он её иначе, чем психопаткой, по которой Мидлвуд плачет, не называл и её любовными бреднями просто развлекался. А уж книжки эти любовные, что она ему все давала – то под кровать засунет, то на полки запихнёт – терял вечно и говорил, что они только на подтирку в нужнике и годятся. А то, что молодая леди глупостей наделала – кто же виной-то?

Чарльз почувствовал странное изнеможение.

–А.... мисс Шарлотт и мистер Патрик?

–А причём тут мистер Патрик? – изумился Лорример, – то отдельная история. Мистер Патрик, обнаглев вконец, потребовал от мистера Райана доли братьев, которая давно уже к тому времени мистером Райаном отдана была дядюшке Джо. Мистер Патрик хотел пофорсить перед мисс Шарлотт, которая его, сумасшедшего, как огня боялась. А тут ещё Кетти и Летти попросили мистера Райана выделить им по тысяче или две фунтов – мол, с такими деньгами они в Уистоне кого-нибудь найдут. Тем более что дядюшка Джо им пообещал – если хорошо себя вести будут – на прощание непорочными их снова сделать: и то сказать, медик он, ему это пара пустяков. Сам он девочек, когда юбки им задирал, всегда успокаивал: "Nobody dies virgin cause life fucks everyone" .

Донован молча слушал.

–Ну, мистер Райан подумал, – снова продолжил Лорример, – что пообещать, – это ещё не вынуть деньги, к тому же, не хотел он, чтобы девочки нервничали. Заботливый он очень. Дам, говорит, не волнуйтесь. Чётко так сказал. Впрочем, он всегда говорил: "Откровенность и определённость – вот что нужно, если вы хотите скрыть собственные мысли и запутать чужие". Ну и, натурально, мистер Райан после этого говорит Патрику, не могу, мол, тебе деньги отдать, девочкам пообещал.

А мистер Джозеф-то понимал прекрасно, чай, мозги-то всегда при нём, что пока мистер Патрик жив, его финансы всё равно под угрозой. В любой момент Патрик мог потребовать долю Уильяма и Мартина. А тут ведь ещё и мисс Элизабет, – Лорример лукаво сощурился. – Не любила она братца Патрика, скажу я вам, ох, не любила. И то сказать, душа у неё нежная, как цветок, ранимая, а мистер Патрик ей одно твердил: "ведьма да уродка..."

Каково? Да будь вы ангелом кротости, и то раздражает подобное непомерно, а мисс Бесс к тому же вовсе и не ангел-то кроткий. И от кого бы такое слушать-то? Не дикобразу ежа в колючести упрекать! Короче, поняла она суть дядюшкиной проблемы, ибо чем-чем, а мозгами её Господь не обидел, и подкатила к Джозефу. Ну, мистер Джозеф, скажу вам честно, всегда мисс Бесс уважал. Отлично они друг друга понимали. План они и придумали. Ну и говорил мне после мистер Джозеф: "Приведи мисс Шарлот в подвал, там кровать старая стоит, можешь поразвлечься. Только ухо держи востро" Я знал, что мистер Патрик наверху с больной ногой лежит, и спрашиваю: "А чего же востро-то?" Ну, мне мистер Джозеф говорит: "Патрик может пожаловать" Не совру, перепугался я, но мистер Джозеф дал мне десять гиней и пообещал похлопотать, чтобы мне жениться господин разрешил. Стоило рискнуть.

Донован только кивнул. Сил говорить не было.

–Ну, я Шарлотт в подвал заволок, как уговорено было, она мне никогда не отказывала, а тут смотрю – точно, Патрик идёт. И ведь еле тащится, на ногу-то ступить не может! Лежал бы, дурень, в постели-то! Сам-то он всегда говорил, что жизнь, мол, измеряется не количеством вздохов, а количеством моментов, которые захватывают дыхание. Ну, тут у него, конечно, дыхание здорово спёрло...

–А кто ему сказал, что вы в подвале? Ведь не мисс Элизабет...

–Нет, она послала свою горничную к его камердинеру, дураку Джону Слоуперу. Рассказала ему Джейн, что видела мисс Шарлотт с мужчиной в подвале. Этот дурак всё господину тотчас и пересказал, – Лорример утвердительно кивнул, словно призывая своего собеседника в свидетели человеческой глупости. – Ну, натурально, когда он нагрянул, я стрекоча дал, лестницу-то я знал, как свои пять пальцев. А он, идиот набитый, мне вслед лампу кинул. Разбилась она рядом с мисс Шарлотт об стену, перепугалась мисс до смерти, тут дальше – тьма настала кромешная, я на карачки упал, ступеньки руками нащупал, проскочил два пролёта, да на третий этаж и выскочил. Отсиделся на чердаке. Потом вернулся тихонько, а там уже толпа собралась. Ну, я – человек честный, всё чин по чину мистеру Райану и рассказал. Что всё сделал, мол, как господин Джозеф велел, про Патрика рассказал, и как удрал я. А что мисс Шарлотт упала с лестницы – про то я только от коронера узнал.

–А мистер Патрик?

Лорример хмыкнул.

–Дурак он, мистер Патрик. Никогда ни в чём удержу не знал. А ведь правильно говорил мистер Райан: безумства надо совершать осторожно, предварительно сто раз всё обдумав. А уж эта страсть к мисс Шарлотт! "Love is delusion that one woman differs from another" – вот что повторял всегда господин Райан. И ведь когда сам мистер Райан понял, что переговоры с Грантом удачно идут, тот за сестру аж сто тысяч в государственной ренте дать согласился, предлагал же мистер Райан Патрику жениться на мисс Хэдфилд! Неплохо было бы. Пятьдесят тысяч на дороге не валяются. В семье такие деньги остались бы, разве плохо? И Джозефа этот план устраивал – тогда бы Патрик о доле братьев и не заикнулся бы. Но тот ни в какую. Ну, не дурак ли?

–А мистер Джозеф? Он был доволен тем, что случилось с мистером Патриком?

–Мистер Джозеф всегда говорил: " Будь оптимистом, все люди, которых ты ненавидишь, всё равно рано или поздно умрут" Умнейший человек. Чего бы ему быть недовольным? Теперь у него годовой доход – свыше трёх тысяч фунтов, а так как живёт он у племянника на всём готовом, эти денежки ему пойдут на карманные расходы. Плюс – мисс Летти, молоденькая девка, ядрёная, всегда под боком. Разве плохо?

–И его не мучила совесть?

–С чего бы? – удивился Лорример, – он всегда твердил, что у некоторых кругозор – это круг с нулевым радиусом. Они называют его точкой зрения. А на мир надо смотреть широко...

По счастью, они уже приближались к Холлингворту, и Мэтью Лорримеру пора было выходить.

После их вежливого расставания, Донован снова вынул платок и утёр вспотевшее лицо. Ему казалось, что он одновременно стёр с глаз многодневное наваждение, но в итоге в глазах совсем не просветлело. За окном дилижанса сияло летнее солнце, ветерок, проникая в открытое окно, чуть шевелил занавеску и доносил внутрь стрекотание кузнечиков и неумолчный напев насекомых. Скрипели рессоры кареты, разговаривали попутчики, – но Донован не слышал ничего, он словно оглох от недавнего душевного потрясения.

Добравшись до Солфорда, Чарльз в гостинице распаковал папку с офортами, поставил на мольберт портрет мистера Райана Бреннана. Долго всматривался. Этот человек, столь восхищавший, теперь словно умер для него – и эта смерть изменила написанный на полотне облик: проступил ледяной и безжалостный холод глаз, резче обозначилась твёрдая линия красивых губ, заметны стали высокомерие и надменность человека, полагающего, что законы людские и Божьи написаны не для него. Сын ведьмы и хладнокровного, лицемерного мерзавца, сумевшего одурачить всех вокруг личиной добропорядочного человека, Райан Бреннан унаследовал бесстрастие матери, её безразличие к добру и злу, и фарисейское, ханжеское двуличие отца.

Теперь Донован сам укорял себя за слепоту, хоть и понимал, что просто был ослеплён красотой, – земной, преходящей, лживой и тленной. Красота – солнце художника, но на солнце нельзя долго смотреть... Несчастная мисс Энн была права. I never forget faces, but in your case I would be glad to make an exception , подумал Донован. На какой-то момент Чарльзу захотелось бросить в огонь портрет и эскизы, слепки с этого удивительного лица, но он, подумав, покачал головой. Этот поступок был бы для него трусостью. Слабостью. Самоубийством.

Нет. Он оправит этот портрет в раму и всегда будет возить с собой. Он даже выставит его в Лондоне.

Как укор его слепоте.

Как кару его наивности.

Как расплату за глупость и склонность одурачиваться красотой.

«Мужчины не занимают меня, женщины тоже...» (англ.)

124