Текст книги "ИльРиса. Обрести себя (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

– ИльРиса, – после стука в комнату заглянул отец. – Рад, что застал тебя, – сообщил он.

С недоумением выглянула в окно. Светило едва поднялось, раннее-ранее утро, куда это я могла уйти ночью? Спрашивать ни о чем подобном не стала, быстренько накинула длинный халат и пригласила отца войти.

– Что-то случилось?

– Собирайся. Поедешь со мной во дворец. Позавтракаем там, так что поторопись.

– Зачем? Папа, я не хочу, – уперлась изо всех сил. – Даже просто видеть никого не хочу, и уж точно разговаривать, видеть сочувственные взгляды… Нет. Не поеду.

– Ниота была в храме, – напомнил отец. – А вчера вечером ты вломилась в спальню владыки. Так что хочешь-не хочешь, а поехать нужно.

– В кабинет, – буркнула я.

– Личный кабинет, – весомо прокомментировал отец. – В его покоях. Хочешь сказать, не заметила стражей, что стояли у дверей и в коридоре.

– Я не смотрела по сторонам. – нахмурилась я. – Папа, я не поеду. Вернусь в Тиллиорку, если спросят – скажи, что ночью сбежала. Я и так уже прослыла взбалмошной и себе на уме, так что никто особо и не удивится.

– Никто не считает тебя взбалмошной, Иль, – устало выдохнул отец. – Эллит и Ниота оба сожалеют о происшедшем в храме. По нашим меркам ты еще такой ребенок! Если кто и виноват в случившемся, то это я. Бросил все на самотек, не удостоверился в честности Рейзенара, хотя его семейка намекала, что доверять им не следует. Мало внимания уделил твоей защите. В общем, тебя никто ни в чем не винит, уж поверь. Только после всего… владыка хочет сам позаботиться о тебе. Не то, чтобы мне он больше не доверяет, это скорее жест доверия нашей семье. Не всякую лиарию берет под свое крыло сам владыка.

– А если я не хочу? Папа, пойми, больше всего сейчас я хочу спокойствия и тишины. Никаких дворцовых интриг, никакой владыческой милости мне не нужно. Давай все же сделаем вид, что ты меня не застал, а? Кстати, а Никос с Дизарой где? Уже вернулись в Тиллиорку?

– Нет, они все еще в доме. После храма их привезли сюда и разместили с комфортом. Не переживай, все с твоими арисами в порядке.

– Спасибо, папа, что позаботился о них, – искренне поблагодарила я. – Я могу попробовать переместиться домой вместе с ними, – предложила неуверенно.

– С ума сошла? – брови отца взлетели вверх. – Давай еще и арисов твоих до компании угробим! Нет уж, дочка, они вернутся своим ходом. А у тебя есть полчаса на сборы, и мы вместе едем завтракать во дворец!

Дверь хлопнула за спиной отца, а я поплелась в ванную, по дороге изо всех сил жалея себя. Сна ночью не было ни в одном глазу, так что чувствовала я себя препаршиво, совершенно не отдохнув этой ночью. Видеть никого и уж тем более разговаривать, натянув улыбку, желания никакого. Если бы не Мариса, пришедшая помочь мне собраться, в полчаса я бы точно не уложилась. Да и прическу такую сама сделать бы не смогла, – с удовольствием вглядываясь в зеркало, думала про себя.

– Мариса, ты чудо! – от искренней похвалы щечки девушки покраснели.

– Ох, лиария, скажете тоже, – смущенно потупилась она. – Идемте скорее. Лиар Туаро просил поторопиться.

Дорогу во дворец я бы проспала, но она была такой короткой, что мне оставалось только подремать. Интересно, – борясь с зевотой, размышляла я. Ночью спать не хотелось, но стоило только организму понять, что все, отдых отменяется, как он тут же захотел прикорнуть. Экипаж миновал широкие подъездные ворота, предусмотрительно распахнутые при нашем появлении, дьярты бодро процокали по широкой подъездной дорожке, свернули к боковому входу и, наконец, экипаж остановился. Отец вышел первым, помог спуститься мне. Все это молча. И в дороге мы не говорили. Советник размышлял о чем-то своем, я усиленно боролась со сном.

По приезду нас проводили в небольшую столовую. Стол накрыт персон на двадцать, мы вошли первые. Но почти сразу стали подтягиваться и остальные. Отец здоровался, представлял меня. В основном, присутствовали советники рангом пониже с супругами, несколько лиарий из свиты владычицы, их я уже видела. Самыми последними пришли лиар Сохар и лиария Ниота с пестрой стайкой остальных сопровождающих ее девушек. Только вот эти девушки за стол не сели, они помогали лиарии и просто были рядом. Молчаливые и готовые услужить по первому даже не требованию, намеку на него.

С невероятным облегчением я выдохнула, когда поняла, что никого из сыновей владыки на завтраке нет. Смогла даже поесть, в перерывах отвечая на отстраненные вопросы, адресованные мне. Никто и не заикнулся о недавнем происшествии в храме, спрашивали о дальнейших планах на жизнь, о погоде в Житецком наместничестве, немного о жизни на Земле. На некоторые вопросы отвечал отец, давая мне передышку.

– ИльРиса, – впервые после приветствий обратилась Ниота. – Я бы хотела с вами поговорить после завтрака. Предлагаю прогуляться к беседке у озера, покажу вам дорхиташш плотоядный, последнее мое приобретение. Неповторимо прекрасный, но довольно опасный цветочек.

– Конечно, лиария Сохар, с удовольствием.

Не стала упоминать, что этот ее прекрасный цветочек уже имела честь лицезреть и даже едва не покормила своими пальцами.

Прогулка сопровождалась ни к чему не обязывающими разговорами, пока мы не подошли к той самой беседке. Вошли внутрь, Ниота предложила присесть, пестрые лиарии рассредоточились неподалеку, тихонько переговариваясь между собой. Я вдруг подумала, что как некоторые дамы все время носят с собой кружевной платочек или сумочку, ну или зонтик, так Ниота Сохар этих самых лиарий. Они для нее лишь фон, не более того. По статусу, видимо, положено.

– Как вы, милая? – подалась вперед Ниота, стоило нам присесть. – Понимаю, то что случилось, не может пройти бесследно, но я уверена, вам сейчас не следует запираться вдали от общества, прятаться от других лиаров. Напротив, общение с молодыми лиарами и лиариями пойдем вам только на пользу.

– Спасибо за заботу, – опустила глаза вниз, борясь с тем, что хотела сказать на самом деле. Нет, я не злилась, но эта показная участливость нервировала немного.

– ИльРиса, – Ниота замолчала ненадолго, – я понимаю, что непросто довериться незнакомой лиарии, открыть душу… Вы мне близки, – тихо уронила она. – С момента знакомства родилось ощущение семьи. Не уверена, что вы понимаете, о чем я говорю. Очевидно, уже почувствовали ту неповторимую связь, которая связывает всех в наших семьях. Так вот, я чувствую эту связь с вами, будто вы моя дочь. Вы можете обратиться ко мне за помощью, довериться… если решитесь.

Подняла глаза на эту женщину, которая ищет пути соприкосновения со мной, в то время как я дуюсь на весь мир. Стало обжигающе стыдно.

– Лиария Сохар…

– Ниота, прошу вас, – перебила она.

– Лиария Ниота, мне приятно слышать это от вас. Вы меня простите, мне сейчас сложно кому-то доверять. Больно… – потерла место над левой грудью. – Вот здесь. Очень больно. Горячо. Обжигающе. Дыхание перехватывает, воздуха не хватает… А еще я ненавижу сама себя, свои чувства, от которых никак не выходит избавиться. Это ведь не любовь, только эффект настоя, но я скучаю по нему, – закончила едва слышно. – Что с ним, вы знаете? Он в порядке?

– Иди сюда, милая, – Ниота мягко притянула меня к себе и обняла, взмахом руки закрывая лианами проем в беседке. Теперь никто не сумел бы увидеть, что здесь происходит. Но сквозь заросли проходило достаточно дневного света, чтобы мы не оказались в темноте. Поддалась ее объятиям, сама не заметив, как по щекам потекли слезы. – Поплачь, милая, – поглаживала меня по спине лиария. – Поплачь. Горе должно выйти. Предательство, обман, их не пережить в одиночку. Ты не одна, помни это, ты не одна.

Глава 13

Я решила остаться в Луидоре еще на несколько дней. Все время, пока отец на службе, проводила у бабушки с дедом. Не знаю почему, но я не рассказала им о сфере, которую дала мне Лестиция перед обрядом, как и о том, что узнала о дорогой тетушке. С ужасом ждала момента неизбежной встречи с Лестицией, но она, видно, и сама не рвалась к общению со мной, у родителей не появлялась.

Когда-нибудь я, наверное, наберусь смелости поговорить с ней, высказать все, что думаю. Как ни странно, ненависти я к ней не испытывала, как и жалости. Скорее мои чувства можно назвать гадливостью. Эта лиария сама выбрала свой путь. Не знаю, как складывались их отношения с мамой, не знаю. Мама про нее никогда плохого не говорила, хотя, надо признать, она про Лестицию с Каэлем вообще мало что рассказывала, даже и вспомнить нечего, все ее воспоминания были полны отцом. В общем, мне неизвестно, было ли что-то, кроме зависти, что могло настроить Лестицию против мамы настолько сильно. Зато я точно знаю, что не сделала абсолютно ничего, что могло бы настроить ее против меня. Особенно к моменту знакомства. Ненависть – это ее выбор, и ей с ним жить. Бабушке я, наверное, расскажу о том, что узнала. Не сейчас, чуть позже. Только наберусь сил и точно расскажу. Верить или нет, пусть решает сама, но скрывать я не стану.

Бабушка в случившемся в храме винила себя, дед неистово ругал и винил отца, Каэль Ивистана и все дружно жалели меня. В первый мой визит такой гвалт стоял, что я едва малодушно не сбежала. Но все они переживали за меня, и это примиряло с необходимостью переживать неприятные моменты снова и снова, обсуждая их с родными. Напрасно я думала, что меня пожалеют и не заставят проговаривать те неприятные минуты. Мы множество раз обсудили произошедшее, костеря Ивистана на все лады. Становилось ли мне от этого легче? Да ничуть! Напротив, горечь, кажется, впиталась в мое сердце навечно. Даже вкус изменился, все для меня теперь было опаляюще-желчным.

– Ох, Иль, – уже не первый раз вздыхала бабушка, – я так виновата! Ну как же никто из нас не сумел понять, что представляет из себя этот мерзавец! Так все быстро закрутилось, но так обычно и бывает. Достаточно взгляда, слова, прикосновения, и ты уже понимаешь, что перед тобой именно он – тот, кто тебе нужен. Тот, кто станет верным спутником на всю жизнь, тот, кто составит пару и будет помогать во всем и поддерживать, твоя половина.

– Не вини себя, бабушка, – ласково тронула моложавую ладонь. – К счастью, я не успела совершить ошибку, за которую расплачивалась бы оставшуюся жизнь. Знаешь, я никогда раньше не верила, по-настоящему я имею в виду, в богов, в их участие в жизни людей. Пусть не людей, лиаров, это не важно. А сейчас меня защитила Богиня, другого-то объяснения нет.

– Не верила? – искренне изумилась бабушка. – Иль, да ведь вся наша жизнь пронизана божественным участием!

– На Галлее, возможно. На Земле люди верят в Бога, когда им это выгодно. Когда нужно у него что-то попросить. Милости, защиты, здоровья…

– Мы тоже просим у Матушки-создательницы милости и защиты, – вскинулась бабушка. – А у Отца-созидателя помощи. Это нормально, ИльРиса, это не значит, что мы не верим в наших богов. Напротив, мы в них верим настолько сильно, что готовы рассчитывать на них в трудную минуту. В храме произошло то, что и должно было произойти. Ты могла пойти на поводу у Рейзенара, отдать ему акантастер, надеть свой браслет и обряд бы завершился. Тебе был дан выбор, милая. В храме ты получила знание, что твои чувства ненастоящие, что намерения парня нечестные, а выбор был за тобой, выбор всегда только за нами.

– Бабушка, в храме был третий сын владыки, – решилась я спросить. – Что ему было нужно? Почему он хотел остановить обряд?

Бабушка улыбнулась лукаво, посмотрела на меня, слегка наклонив голову.

– Почему бы тебе не спросить это у него самого, Иль? Насколько мне известно, лиар Сохар с первого дня добивается встречи с тобой.

– Папа мне не говорил, – нахмурилась я.

– Эйлирис стремится тебя защитить, – пояснила бабушка. – Все мы прекрасно видим, в каком ты смятении после случившегося, должно пройти время, все забудется. Ты бы хотела поговорить с лиаром Сохар, милая?

– Нет, – быстро ответила я. – Не хочу, – замотала головой.

– Он тебе неприятен?

– Да! – выпалила привычное. – То есть не совсем, – поправилась почти тотчас же. – Бабушка, он такой противный! Чуть не убил Грису, – выдала уже привычное объяснение.

– Я помню, – понятливо закивала бабушка. – А что еще ты можешь про него сказать плохого, Иль? Есть что-то еще, что настраивает тебя против него?

– А этого мало? – привычно выпустила иголки.

– Мало, милая, – рассмеялась бабушка. – Ты ведь и сама цепляешься за соломинку, ну согласись же. Да, он и правда охотился на Грису, давай просто примем этот факт. К счастью, у него ничего не вышло. Но ведь, кроме того, лиар Сохар не сделал ничего дурного. Лиары его любят, Иль. РикШенс – хоть и молодой, самый младший из детей владыки, однако довольно сильно вовлечен в жизнь Рашииса, активно участвует во многих вопросах, в народе его знают и отзываются исключительно положительно.

– Какой положительный персонаж, – проворчала я. – К чему весь этот разговор?

– Просто хотела, чтобы ты это знала.

По возвращении домой меня ожидал неприятный сюрприз – РикШенс, он был у нас. В гостиной за малым столом, накрытым на троих довольно скромно, разместились РикШенс и отец. Шеллис проводил меня сразу сюда, сообщив, что так распорядился лиар Туаро. От множества разговоров о последних событиях, моих чувствах, Ивистане и прочем я нестерпимо устала. Понимаю, что бабушка, дед и Каэль хотели как лучше, давали мне возможность выговориться, выплеснуть весь негатив, но лучше не становилось.

Не только этот, все последние дни выдались для меня очень тяжелыми. В моральном плане. Постоянная борьба с собой… да я чувствую себя наркоманом, готовым на все ради очередной дозы! Мне до боли, до крика необходимо знать, что с Ивистаном все в порядке. А как мне хочется его увидеть... не передать.

– Милая, присоединишься к нам? – тепло предложил отец, поднимаясь навстречу.

РикШенс пристально смотрел на меня, почти не моргая, молча, чрезмерно выпрямившись. Я первой отвела взгляд, смутилась.

– Теплого вечера, лиар Сохар, – вежливо кивнула, глядя в стену у него за спиной. – Папа, я бы лучше пошла к себе, день был непростой.

– Несколько минут, – отец подошел ближе и предложил руку. – Посиди с нами.

Подвел к столу, помог присесть. Наши колени с РикШенсом разделяли сантиметры, мне приходилось все время следить за ногами, чтобы не соприкоснуться с ним. Не знаю почему, это казалось важным. После того поцелуя я долго чувствовала себя виноватой перед Ивистаном. Теперь он оказался виноват еще больше, но контакт с другим мужчиной все равно допускать не хотелось. И те ощущения, необычные, очень сильные во время поцелуя. А потом лиар загорелся… это все пугало. Немного хотелось повторить, но страшно было больше.

– Лиария ИльРиса, – вдруг оживился РикШенс. – Может чаю? – это были первые его слова, одновременно с тем он подвинул чашку ближе ко мне.

– Нет! – я шарахнулась в сторону и едва не свалилась со стула, в последний момент вскочив на ноги. – Простите, – дыхание вырывалось со свистом. По-моему, я больше никогда не смогу нормально реагировать на предложение выпить чаю. – Простите. Я лучше пойду.

– Это вы меня простите, – вид у парня был очень смущенный и виноватый, таким я его еще никогда не видела. – ИльРиса, – РикШенс поднялся и неуверенно шагнул ко мне. – Нам нужно поговорить.

Заметила, как отец тоже встал из-за стола и тихонько отошел к окну, усиленно делая вид, что его что-то там невероятно заинтересовало.

– Нет, – замотала головой. – Не думаю.

– Пожалуйста, – снова шаг ко мне. – Всего несколько минут.

– Не сегодня, прошу вас. Я очень устала, – сделала шаг назад, потому что РикШенс продолжал потихоньку приближаться.

– ИльРиса, нам и правда очень нужно поговорить. Обещаю, что не трону вас и пальцем, – тихо заверил парень. – И уйду по первому требованию. Как только скажете.

– Уходите сейчас, пожалуйста. Простите меня, лиар Сохар, я не готова к разговорам. Мне страшно, – прошептала дрожащим от сдерживаемых слез голосом. – Я не могу. Это невозможно объяснить, но я просто не могу!

– Лиар Сохар, я должен попросить вас уйти, – все же вмешался отец. – Как видите, она еще не готова.

– Вижу! – хлестанул лиар, обжигая отца недовольным взглядом, перенося свое недовольство на него. – Хорошо, я уйду. Эйлисир, очень рассчитываю, что теперь ваша дочь будет в безопасности, – голос, которым парень говорил с отцом, разительно отличался от того, что достался мне. Никаких просящих ноток, приказной, уверенный тон.

– Разумеется, – кротко кивнул отец. – Я провожу, – он первый двинулся к выходу.

РикШенс сделал очередной крошечный шажок ко мне, но, видя, как я напряглась, настаивать не стал и быстрыми шагами направился к выходу.

А я тяжело осела на ближайший диван. Сердце колотится как сумасшедшее, в груди снова зарождаются слезы. Должна признаться, я его боюсь. Не конкретно РикШенса, а вообще всех лиаров. Кроме отца. И Каэля, пожалуй. Ну и дедушки. Улыбнулась, успокаиваясь. Раз список растет, значит не все еще потеряно. Я не одна. Не одна.

– Я ему говорил, Иль, – вернулся отец, подходя ближе. – РикШенс не стал слушать. Но, знаешь, тебе и правда нужно с ним поговорить, выяснить многое.

– Не хочу, папа, – по-детски закрыла уши руками и замотала головой. В глубине души я не могла не понимать, что отец, несомненно, прав, но чувства к Ивистану все еще были, хоть и становились слабее, стоит признать. Однако легкости на душе я не ощущала. Думаю, примерно так чувствуют себя люди после развода, долгого и изматывающего. Мне нужно время. – Пожалуйста, не сейчас. Ничего не хочу!

– Ну все, все, – прижал меня покрепче. – Успокойся. Я понимаю. Все понимаю. Думаю, тебе сейчас лучше вернуться в Тиллиорку. Там твоя любимая агрия, дело найдешь какое-нибудь, отвлечешься. Могу предложить заняться вплотную обучением, как ты на это смотришь?

– Ты прав. Вернусь домой. А можно мне Сегрея с собой? – убрала руки от лица.

– Иль, пожалей старика! – рассмеялся отец. – Ну куда ему переезды? К тому же, с тобой ведь точно не соскучишься!

– О чем это ты говоришь? – притворно нахмурилась я, не удержавшись от улыбки. – Ладно. Против обучения ничего не имею. Сегрей привлекает как раз тем, что в почтенном возрасте.

– Можно найти лиарию в наставницы, – предложил отец. – Правда это будет во много крат сложнее, – задумался он. – Но я попробую что-нибудь придумать.

– И правда, засиделась я что-то в Луидоре, загостилась.

– Ты не гостья тут, Иль, – мягко возразил отец. – Это и твой дом. Как видишь, Деризари здесь почти не живет, все время в разъездах, я тоже, дом почти все время стоит пустой. Ты можешь переезжать сюда в любой момент. Насовсем.

– Спасибо, папа. Я подумаю, – ответила, заранее зная, что вряд ли соглашусь.

Глава 14

– Она меня примет! – из прихожей раздавался визгливый голос, не узнать который было просто невозможно.

Первой мыслью, мелькнувшей, но, впрочем, и пропавшей тут же было спрятаться в своей комнате, чтобы Женефра, а это явно пришла она, до меня не добралась. Подавив трусливый порыв, шагнула навстречу несостоявшейся свекрови.

– Пропустите меня сейчас же! – бушевала лиария, стараясь преодолеть оборону Шеллиса, стоявшего насмерть. Вот уж где оценишь бабушкину изгородь, которая просто не пропустила бы скандалистку к дому. – ИльРиса, дочка, – увидела меня Женефра, простирая руки в мою сторону. – Как я рада тебя видеть!

Поморщилась, но Шеллису кивнула, чтобы пропустил. Ничего хорошего от разговора не жду, но и избегать ее не стану. Пусть говорит, зачем пришла и убирается!

Вместо приветствия кивнула. Начинать разговор первой… нет. Рейзенары мне неприятны сейчас все, оптом. А эта лиария и до вскрывшихся событий не слишком-то к себе располагала.

– Шеллис, оставьте нас с лиарией, прошу вас, – кивнула арису.

– Как скажете, лиария Туаро, – склонился он. – Прикажете подать чай и закуски?

– В этом нет необходимости, – отказалась. – Лиария не задержится надолго.

Женефра в ответ на эти слова поджала губы и нахмурилась, но промолчала. Надо заметить, и выглядела она сегодня совершенно необычно. Максимально скромное, закрытое томно-синее платье, волосы убраны в тугую прическу, никаких украшений, на лице не видно косметики. Будто на похороны пришла, – почему-то возникла ассоциация.

– ИльРиса, дочка, как жаль, что обряд не завершился! – трагично заявила она. – Ивис так переживает! Он не спал ни одной ночи с того дня! Не ест совсем, похудел так, что только красные опухшие глаза и видны, – она картинно поднесла платочек к сухим глазам и что-то там промокнула.

– Вы пришли говорить о сыне? – без тени улыбки спросила я. – Если так, прошу вас уйти.

– ИльРиса, ты не должна на него сердиться, мой мальчик…

– Лиария Туаро, – резко перебила я. – Обращайтесь ко мне лиария Туаро! Ваш мальчик меня не интересует. Он должен радоваться уже тому, что не угодил в застенки башни стражей.

– Ох, девочка, – наигранно расстроилась Женефра. – Я понимаю, как ты расстроена, только… дело молодое, все совершают ошибки.

– Ошибки? – изумилась я. – Это не ошибка, лиария Рейзенар. То, что сделал ваш сын – преступление! Повторю, у меня нет ни малейшего желания говорить о нем с вами или с кем бы то ни было. Если это все, мне пора, – и развернулась в сторону выхода, намереваясь позвать Шеллиса, чтобы он выставил наглую лиарию вон.

– Подожди, – Женефра схватила меня за руку. Отдернула, брезгливо вытерев о край рубашки. Мой жест не укрылся от женщины, но она все равно продолжила. – Лиария Туаро, в память обо всем хорошем, что между вами было… поговорите с отцом, прошу вас. Пусть он оставит моего мужа в покое и не снимает с должности. Ваши отношения с моим сыном не должны отразиться на карьере Лоуэрса.

– Лиария Рейзенар, – обалдела я от ее наглости. – Ваш муж неоднократно нарушал закон, плохо исполнял свои обязанности, превышал полномочия… Уж поверьте, проблемы в его карьере никак не связаны с недавними событиями. Пусть лиар Рейзенар обсуждает проблемы в карьере с лиаром Сохар или моим отцом, и уж точно вмешиваться я не стану. А теперь уходите, вам пора. Шеллис! – арис появился тут же, будто караулил за дверью, а может и правда караулил. – Проводите лиарию Рейзенар, она уже уходит.

Не дожидаясь, пока непрошенная гостья уйдет, первой торопливо зашагала прочь. Зашла в комнату, захлопнула за собой дверь и тяжело привалилась к ней спиной. Разговор выпил последние силы. Нужно скорее уезжать из Луидора, больше нет смысла здесь оставаться.

Через пару часов все вещи были уже сложены. Целый сундук самых простых и обыденных – белья, пижам, домашних платьев, все это надарила бабушка. А еще я купила несколько наборов для ухода за волосами, коробку душистого мыла и заказала духи, которые изготовили лично для меня, вторых таких ни у кого во всем Рашиисе больше нет. Духи обошлись в приличную сумму серебром, но платил отец и делал это, как мне кажется, с удовольствием, так что я не стеснялась и заказала большой флакон. А еще папа сделал заказ на мое имя, который как раз недавно доставили. Теперь моя кухня будет оборудована еще лучше. Из Луидора вместе со мной отправится новенькая нарядная посуда. Это и повседневные чашки, тарелки, приборы, и праздничные наборы. А также разнообразная посуда для приготовления и разделывания. Большущий короб. Он дожидается в кладовой внизу.

– Лиария, – в дверь поскреблась Мариса. – Лиар Эндлерон внизу, просит вас спуститься.

– Дедушка здесь? – крайне удивилась, но торопливо пошла на выход, не желая заставлять его ждать.

Кубарем скатилась по лестнице и вбежала в гостиную.

– Подарочек! – вопреки ожиданиям в гостиной меня ждал Каэль.

– Дядя? – удивилась я. – Что-то случилось?

– Собирайся. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Не мешкай, экипаж уже ждет.

– Я готова, – растерянно оглядела себя. – Или нужно одеться как-то по-особенному? Куда мы поедем?

– За город. Ты прекрасно выглядишь, племянница! Просто лиарии обычно меняют наряд несколько раз в день, а уж перед выходом из дома непременно. Вот я и подумал, что и ты захочешь, – пояснил он.

– Нет, мне это не нужно. Только следует предупредить папу, куда мы едем, чтобы он не переживал.

– Оставим ему записку. И можем взять с собой кого-то из твоих стражей, если так тебе будет спокойнее.

– Нет, с тобой мне нечего опасаться, – польстила лиару, подходя ближе. – Идем в кабинет, там есть все для письма. Или можем подняться ко мне в комнату? – предложила неуверенно.

– В кабинет.

Каэль написал на листке неизвестный мне адрес, пояснил, что забрал меня на несколько часов и подписался. Оставив листок на столе, мы вместе направились к выходу.

Экипаж Каэль взял открытый, благо погода позволяет и я, наконец-то, смогла насладиться видами Луидора.

– Луидор не самый большой город Рашииса, – пояснил Каэль. – Самый большой – Синагпу. Это прибрежный город, со множеством портов и многоэтажной застройкой. В Синагпу несколько военных производств, множество мастерских, там самое большое население, но живут в основном арисы. Зато Луидор точно самый красивый и самый ухоженный. Я обожаю Луидор! – с чувством заявил Каэль. – Кажется, даже горожане здесь не такие как везде.

Дом отца расположился в самом центре и по мере удаления от него дома становились пониже, ближе друг к другу, участки все меньше. На окраинах Луидора я впервые увидела целые кварталы двух и трехэтажных домов. Длинных, барачного типа. Но даже они построены были из камня, а после выкрашены в яркие цвета. Перед этими постройками нашлось местечко и для зеленых уголков, где можно было заметить множество бегающих ребятишек. Взрослых очень мало, скорее всего, все на работе.

По мере продвижения я заметила несколько храмов, построенных по единому образцу. Высокие арочные двери в храмах распахнуты настежь, приглашая любого зайти в дом Богов. Никаких особых ритуалов ни арисы, ни лиары, придя в храм, не совершают. Здесь с Богами говорят на равных. Да, просят о помощи и заступничестве, но чаще приходят просто рассказать о тревожащих событиях, попросить совета. Как я сама могла убедиться Боги и правда участвуют в жизни своих детей, помогают, наставляют, иногда наказывают. Для меня эта сторона рашиисцев новая, немного даже пугающая. После несостоявшегося обряда я так и не заставила себя прийти в храм, хотя и бабушка, и отец очень на этом настаивали, убеждали что, выплеснув из себя накопившуюся горечь, мне станет легче.

Мы пересекли всю столицу насквозь и, проехав через южные ворота, выехали за ее пределы. Луидор постепенно разрастался и уже выплеснулся за пределы городской стены, ставшей более ненужной. Стражей у ворот не было.

– Стражей в Луидоре полно, но они патрулируют сам город, не досматривая никого на въездах уже лет двадцать, – пояснил Каэль. – Помню раньше, особенно в последние годы перед этим нововведением, на въездах в Луидор была невообразимая толчея. В иные дни можно было простоять в очереди на въезд и целый день. Постепенно въезды в столицу стали свободными, но, как ни странно, преступность в столице не повысилась. С увеличением числа стражей, патрулирующих город, Луидор стал безопасен в любое время суток.

– Тот лиар, к которому мы едем, он живет за городом?

– Да, осталось совсем немного. Потерпи.

Дом, к которому мы подъехали спустя около пятнадцати минут, утопал в зелени и цветах, как, впрочем, и большинство домов и поместий вблизи Луидора. Размерами дом не поражал, средний такой особнячок, довольно ухоженный, стены выкрашены в персиковый цвет, большие распахнутые настежь окна, покатая крыша…

– Здесь живет моя хорошая знакомая со своим сыном, – уже на подъезде пояснил Каэль. Посмотрела на него вопросительно, требуя пояснений. – Пойдем, ты сама все поймешь.

Выйдя из экипажа, мы прошлись немного пешком. Подъездная дорожка здесь сужалась и двойка дъяртов бы не прошла. Я смотрела по сторонам, наслаждаясь красотой и гармонией ухоженного сада перед домом. У крыльца уже ждала молодая симпатичная лиария, нервно теребящая край светлого платья. Она переводила тревожный взгляд с меня на Каэля и обратно.

– Все хорошо, Люцила, – Каэль ускорился и взял лиарию за руки, нежно глядя на нее. – Это моя племянница ИльРиса, – шепнул он девушке, но я услышала. – Иль, – Каэль обернулся ко мне, – позволь представить тебе лиарию Люцилию Доррхан. – Люци, это моя племянница, лиария ИльРиса Туаро.

– Рада с вами познакомиться, – учтиво заявила лиария.

– И я рада нашему знакомству, – кивнула в ответ, все еще не понимая, что происходит и зачем Каэль привез меня к своей, очевидно, любовнице.

– Прошу вас, – Люцилия сделала приглашающий жест, первой входя в дом.

Под ноги нам выкатился мальчуган лет пяти. Он бежал, не разбирая дороги. Остановился, только врезавшись в Каэля, со смехом подхватившего мальчишку на руки.

– Каэль! – радостно взвизгнул ребенок. – Давай кататься!

– Не сейчас, Ишти, – щелкнул мальчика по носу дядюшка. – Нам с твоей мамой нужно поговорить.

– А ты до завтра останешься? – непосредственно спросил малыш. – Можно я с вами буду спать?

– Иштимар! – окрикнула сына побагровевшая Люцилия. – Ты шел в сад? Вот и прекрасно, нужно полить горицветы и синельники. Займись этим.

– Хорошо, мамочка, – мальчишка вывернулся, соскочил с рук Каэля и выбежал на улицу.

– Простите моего сына, он еще мал, чтобы соблюдать приличия, – выдавила из себя хозяйка.

– Я люблю детей, – с улыбкой заявила ей, недоумевая в душе, где же отец мальчика.

– Люци, у тебя еще осталась настойка, что ты сама делала? С водяникой, тьеросой…

– Один флакон, – медленно, неуверенно ответила лиария, с удивлением глядя на Каэля. – Но она мне больше не нужна, ты же знаешь? – полу вопросительно, полу утвердительно сообщила девушка.

– Знаю, милая, – Каэль, не стесняясь, поцеловал девушку в висок и прижал к себе. – Чувствую. Она нужна моей племяннице, – тихо пояснил он. – Иль, – повернулся ко мне. – Люци – прекрасная травница. Она чувствует растения и может составить лечебный, укрепляющий, сонный, да какой угодно сбор. Я не просто так привез тебя сюда. Ты уже видишь, что нас с Люци связывает нечто большее, чем просто дружба. Я люблю эту лиарию и непременно добьюсь ее согласия на обряд со мной! – с улыбкой заявил дядя, глядя, впрочем, не на меня. Он не сводил горящего взгляда с той, кому и были адресованы эти слова.

– Вы обедали? – перебила лиария, неловко выворачиваясь, уходя от темы, чем распалила мое любопытство еще больше. – Ишти уже поел, а я не успела. Составите мне компанию?

– С удовольствием, – согласилась, хотя гораздо сильнее голода меня мучило любопытство.

– Однажды ты не сможешь избежать ответа, – уверенно заявил Каэль. – Всю жизнь бегать не выйдет, милая, – прозвучало, по-моему, даже угрожающе.

– Лиария Туаро, Каэль мне немного рассказывал о вас, – когда первый голод был утолен, сообщила девушка. – Ваша история звучит невероятно. Я бы даже сказала немыслимо. Неужели вы и правда выросли в другом мире? Не на Галлее?