Текст книги "Ледяное сердце Элленхейма (СИ)"
Автор книги: Ольга Иконникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
– Любовь? – вдруг взвизгнула Элина. – Он вовсе ее не любил! Если бы не ее право на корону Терции, он и не посмотрел бы в ее сторону! Неужели вы думали, что он променял бы меня на такую дурнушку?
Глава 46. Кайса
Только когда Эйнар сказал, что принц Вегард переключил свое внимание с Элины на Алду, я вспомнила о той сцене, свидетельницей которой была в оружейной зале. Когда старший брат, оттеснив младшего, вдруг стал учить Алду держать в руках меч. Тогда я не придала этому значения, но сейчас, когда я еще раз прокрутила в памяти эту сцену, многое стало восприниматься по-другому.
Его высочество пресытился Элиной и, узнав о том, что брак с ней не принесет ему короны Терции, сразу потерял к ней интерес. А моя младшая сестра была слишком самолюбива, чтобы простить ему это. Она не могла позволить ему жениться на другой. Ведь это она всегда считалась самой красивой, это именно ей доставалось восхищение первых кавалеров при дворе. Она не могла допустить, чтобы все узнали, что Вегард бросил ее.
Именно поэтому она не смогла смолчать и сейчас. Хотя молчать было в ее интересах. До тех пор, пока она не призналась сама, отец еще мог попытаться убедить всех, что она – не убийца.
Но ее обида была слишком велика.
– Любовь? Он вовсе ее не любил! Если бы не ее право на корону Терции, он и не посмотрел бы в ее сторону! Неужели вы думали, что он променял бы меня на такую дурнушку?
Она выкрикивала это, глядя на Алду, будто стараясь выместить на старшей сестре всю свою обиду, что так долго вынуждена была скрывать.
Я видела, что отец пытался одернуть ее, но даже он сейчас был не в силах заставить ее замолчать.
– Он сказал мне, что любит только меня. И всегда будет любить. Но чтобы получить корону Терции, он женится на Алде!
Я была почти уверена, что она просто выдавала желаемое за действительное. Принц Вегард, кажется, был не из тех, кто способен любить. Но опровергнуть ее слова он уже не мог.
Элина не замечала, что каждое ее слово больно ранило старшую сестру. Она всегда была слишком эгоистичной, чтобы считаться с чужими чувствами.
– Алда была для него всего лишь способом прибрать к рукам еще и Терцию.
– Но вы не готовы были позволить ему жениться на вашей сестре, – подсказал Эйнар.
Губы Элины задрожали, а лицо исказилось гневом.
– Однажды Алде достанется вся Терция. Я не могла отдать ей еще и его! – она вдруг горько рассмеялась. – Он мнил себя великим стратегом. А сам так легко попал в ловушку, которую я ему расставила. Видели бы вы его лицо, когда он, наконец, всё понял! Да-да, я была рядом и смотрела на него! А он даже тогда не мог поверить в то, что его обыграла слабая женщина.
Теперь в голосе ее звучало торжество. Возможно, тогда, когда она совершала убийство, ее рассудок был холоден и трезв, но сейчас мне показалось, что она совершенно не в себе.
Король Эйнар поднялся.
– Мне кажется, ваше величество, что ваша дочь сказала уже достаточно, чтобы мы могли не сомневаться в ее виновности. Надеюсь, теперь, ваше величество, вы не перестанете утверждать, что убийцей была та бедная девушка, что столько дней провела в темнице, и освободите ее. Вы обещали наказать преступника, и мне хотелось бы верить, что вы сдержите свое слово.
Отец тоже встал, а следом встали и все присутствующие в этом зале. Его глаза потемнели от горя, а плечи были низко опущены. Сейчас он выглядел почти стариком.
– Прошу у вас прощения, ваше величество, за то, что совершила моя дочь. Поверьте, что изначально я не знал о том, что это была она. А когда обо всём догадался, то всего лишь пытался ее защитить. Я и сейчас прошу вас о снисхождении. Если станет известно, что моя младшая дочь – убийца, это подорвет доверие подданых ко всей династии.
– И что вы предлагаете, ваше величество? – в голосе короля Нерландии был лёд. – Сделать вид, что мы ничего не слышали? Позволить суду признать виновной ни в чем не повинную горничную?
Всё во мне содрогнулось от этой мысли. И я с волнением посмотрела на отца. Неужели он продолжал надеяться на то, что всё удастся сохранить втайне ото всех, кого не было сегодня в этой комнате?
– Разумеется, нет! – отец покачал головой. – Лотта немедленно будет выпущена на свободу. А Элина будет предана суду. Но я хотел бы попросить вас, чтобы позволили нам не разглашать решение, которое будет вынесено. Суд будет закрытым, и никто не узнает, почему младшая принцесса исчезнет из дворца. А еще я молю вас о том, чтобы вы разрешили нам заменить тюремное заключение пострижением в монастырь. Настоятельница монастыря будет знать о преступлении, которое совершила моя дочь, и Элина никогда не выйдет за пределы монастырских стен. Даю вам в этом слово. Я не могу вернуть вам сына, но вы можете позволить мне спасти от публичного бесчестья мою дочь.
Король Эйнар ответил не сразу. Сначала он посмотрел на младшего сына и на других нерландцев, что были здесь. И только заручившись их молчаливым одобрением, кивнул.
– Пусть будет так. Полагаюсь на ваше слово. Мы же на рассвете покидаем Свеадорф и возвращаемся домой.
И они вышли из зала. А я только сейчас поняла, что правда, которой я добивалась, повлияет не только на Элину и Лотту, но и на всех остальных. В том числе и на меня саму.
Шаги Эйнара и его свиты еще были слышны, но с каждым мгновением они становились всё тише и тише.
Он собирался уехать из Терции, не поговорив со мной. Даже не посмотрев в мою сторону. Сердце затрепыхалось раненой птицей. И чтобы не думать об Эйнаре, я подошла к Алде – ей сейчас было еще тяжелей, чем мне.
Глава 47. Кайса
В этот вечер мы собрались в спальне Алды, и впервые нас было только шестеро. Признаться, я предпочла бы отсидеться в своей комнате, потому что не была уверена, что сестры захотят меня видеть. Ведь это моя настойчивость привела к тому, что Элина сейчас находилась в башне под стражей. Если бы я не защищала Лотту, никто бы, возможно, так и не узнал правды.
И теперь они наверняка жалели о том, что когда-то приютили меня, стали считать родной.
Но оказалось, что угрызениями совести мучилась не только я.
– Простите меня, сестрицы, – сказала вдруг Ритта. – В тот вечер я видела Элину неподалеку от комнаты принца Вегарда, но не сказала об этом. Мне было стыдно признаться, что я сама отправилась туда в столь позднее время. Но я шла не к его высочеству, нет! Я никогда не говорила вам об этом, но мне нравится герцог Орхус, и я надеялась, что, быть может, случайно встречусь с ним в коридоре. Я понимала, насколько неприличным было разгуливать там в одиночку, а потому старалась не попадаться никому на глаза. Элину я увидела издалека и спряталась за шторой. А потом раздались еще чьи-то шаги, и Элина взяла в рот щепочку и стала невидимой.
Я уже поняла, чьи шаги они тогда услышали – мои. Значит, мне вовсе не показалось, что в коридоре был еще кто-то, кроме меня.
Ритта посмотрела на меня и кивнула.
– Да, это была ты, Кайса. Ты не заметила ни Элину, ни меня. Элина, как все мы знаем, не могла долго быть невидимкой, и она, должно быть, сразу ушла из того крыла. А я по-прежнему стояла за шторой и видела, как ты подошла к дверям комнаты принца Вегарда и постучала. Никто не ответил, и ты пошла обратно. Как только ты скрылась из вида, я бросилась по коридору в противоположную сторону и вернулась к себе другим путем. И я не слышала того шума, который поднялся, когда вернулись слуги его высочества. А когда отец, а потом и следователь стали спрашивать, не видела ли или не слышала ли я чего, я сказала, что нет. Я побоялась признаться, потому что не хотела выдавать ни себя, ни тебя, Кайса, ни Элину. А теперь мне ужасно стыдно, что я солгала. Но я и подумать не могла, что кто-то из нас может быть виноват в смерти его высочества.
Она расплакалась, и я погладила ее по плечу.
– Ты ни в чем не виновата, дорогая! Ты поступила так, как считала правильным, и в твоих действиях не было злого умысла.
А вот Мэрит покачала головой:
– Может быть, всем было бы лучше, если бы правду так никто и не узнал, – при этом она бросила на меня осуждающий взгляд. – Одно дело, если бы в убийстве нерландского принца была виновата служанка, и совсем другое – наша сестра. Дружба между нашими странами, к которой мы так долго стремились, уже невозможна. Нерландцы никогда нас не простят. И Алда, которая могла выйти замуж за принца Бьорна, тоже останется ни с чем.
Я была уверена, что так думала не только Мэрит. Просто другие сестры предпочли промолчать. И я не могла их винить. Я, хоть и не желая этого, разрушила то, что было дорого им.
Но Алда, которая от этой правды пострадала сильнее всего, возразила:
– Ты не права, Мэрит! Ложь разрушает нас. Вы знаете – я никогда не говорю неправды, но в этот раз я пошла на то, чего не делала прежде. Я, как и Мэрит, промолчала. Я тоже видела Элину в тот вечер. Я видела ее уже в нашем коридоре, но сразу поняла, что она возвращалась из апартаментов принца Вегарда. Она так покраснела, что я предпочла не спрашивать ее ни о чём. Я догадывалась, что она позволяла его высочеству то, что не должна была позволять до свадьбы, но мне было стыдно не только говорить, но и думать об этом, а потому я просто кивнула Элине и скрылась в своей комнате.
– Ты солгала дознавателю, Алда??? – Вилма посмотрела на нее с ужасом. – Ты же никогда раньше не делала этого! Ты просто не умеешь лгать!
– Я не солгала, – тихо сказала Алда и покраснела. – Если бы меня напрямую спросили об этом, я не смогла бы сказать неправду. Но меня не спрашивали про Элину. Меня спрашивали про принца Вегарда и его убийцу. А я была уверена, что Элина тут ни при чем. Я же знала, как сильно она любила его высочество. Я до сих пор не могу поверить в то, что она убила его. Но если бы я знала это тогда, я бы не промолчала. Да, мне жаль нашу младшую сестру, но она сама выбрала свой путь. И если бы правда не открылась, пострадала бы ни в чём не повинная девушка. И пусть Лотта всего лишь служанка, она не должна нести ответственность за то, чего не совершала.
– Но принц Бьорн теперь не сможет жениться на тебе! – выдохнула Грета. – Неужели тебе не жаль?
Алда покраснела еще гуще и промолчала.
Волнения этого дня подействовали на всех нас, и сестры, желая отдохнуть, стали расходиться по своим комнатам. Когда в спальне Алды мы остались вдвоем, старшая сестра обняла меня.
– Я вижу, что в том, что случилось сегодня, ты винишь себя, Кайса! Но ты ни в чём не виновата! Рано или поздно правда вышла бы наружу. И если не остановить Элину сейчас, кто знает, что еще она натворит? Она не привыкла считаться с чужими желаниями. Для нее всегда было важно лишь то, чего она хотела сама. Я признаю, что она имела право гневаться на Вегарда, который обманул ее, но бедная Лотта не сделала ей ничего дурного.
– Я знаю, что ты права, – вздохнула я, – но здесь, во дворце, я уже чувствую себя неловко. Отец всегда будет помнить о том, что это из-за меня его любимая дочь вынуждена будет удалиться в монастырь. Конечно, он не скажет мне этого, но будет думать об этом. Поэтому я решила удалиться от двора. Нет-нет, не возражай. До того, как я оказалась в вашей семье, я жила с Ансой в маленьком домике близ Даларна. Именно там я родилась и выросла. И туда я хочу вернуться сейчас.
– Нет, Кайса! – воскликнула Алда. – Отец будет винить себя еще и в этом! Останься во дворце! Я не стала любить тебя ни на каплю меньше, чем раньше! И остальные сестры, уверена, тоже.
Но я уже приняла решение. Если нерландцы покинут Свеадорф, то это же самое сделаю и я.
И они сделали это уже на следующее утро. Они не стали даже дожидаться удаления Элины в монастырь, полностью положившись в этом на слово отца.
Они выезжали за ворота медленно, совсем не так, как въезжали сюда. Принц Бьорн то и дело оглядывался, должно быть, высматривая в окнах дворца Алду. Интересно, проснулась ли она уже? Видела ли, что они уезжают?
А король Эйнар не оглянулся ни разу. Он словно перевернул уже эту страницу и не хотел вспоминать прочитанное. Он так и не пожелал со мной встретиться, даже записки мне не написал. Должно быть, то, что случилось между нами во время поездки в Даларн, не имело для него никакого значения.
Я стояла у окна, но не видела уже почти ничего – слёзы застилали глаза. Уезжая, нерландцы забирали у меня и возможность выполнить данное когда-то самой себе слово – однажды добраться до Элленхейма и попытаться сделать то, о чём когда-то сказала Ансе моя настоящая мать.
Глава 48. Эйнар
Мы выехали рано утром, когда королевский дворец еще только просыпался после ночного сна. Я считал, что поступаю правильно, но сердце говорило другое.
Мне следовало встретиться с Кайсой накануне отъезда. Хотя бы для того, чтобы сказать ей «спасибо». Ведь если бы не ее участие, я бы до сих пор думал, что Вегарда убила ее служанка.
Кроме того, она нуждалась в поддержке. Отстаивая чужие интересы, она пошла против своей семьи, и возможно, ее сестры еще не раз упрекнут ее за это. К тому же она наверняка чувствовала себя виноватой перед младшей сестрой, пусть даже та и была преступницей.
А я не решился сказать ей даже нескольких теплых слов. Побоялся, что взглядом или голосом выдам те чувства, которые бушевали внутри меня. Чувства, на которые я теперь не имел права.
Я не захотел показать ей свою слабость, но сейчас, выезжая за ворота дворца, корил себя за это.
Бьорн, который ехал чуть позади меня, часто оборачивался. Он думал, что я не замечаю этого. Но я знал, куда он смотрел – на окна второго этажа западного крыла дворца, где находились спальни принцесс. В обратную дорогу он тоже отправился верхом, проигнорировав мое предложение сесть в карету. Мой мальчик, он становился мужчиной. Но именно сейчас, вы эти минуты он снова был слаб.
А когда мы повернули на дорогу, что вела к северным воротам Свеадорфа, я и сам не удержался и посмотрел на эти окна. Расстояние было уже велико, но всё-таки я увидел их. Сначала принцессу Алду, что вышла на балкон. А потом, в пятом от угла окне, и принцессу Кайсу.
Когда она заметила мой взгляд, она отступила вглубь комнаты. И я понял, что она никогда не простит мне этого бегства. Как, наверно, не простит и Бьорн. Вольно или невольно, но своим решением я сделал больно двум людям, которые были мне теперь дороже всего.
И чтобы избавиться от гнетущих мыслей, я пришпорил коня.
Почти весь этот день мы провели в молчании. Говорить не хотелось ни мне, ни Бьорну. Мы просто ехали от города к городу, от деревни к деревне, иногда заворачивая в таверны, чтобы подкрепиться.
И только когда мы остановились на ночлег на постоялом дворе, я решился на разговор. Пусть я не мог переменить свое решение, но мне хотелось хотя бы объяснить его Бьорну.
– Ее сестра убила твоего брата. Ты не мог жениться на ней.
Сын кивнул и отвёл взгляд.
– Я понимаю, отец!
Он ни в чём меня не упрекал, но от этого было только горше. Лучше бы он разозлился, закричал. Но он держал свою тоску в себе, замыкаясь всё больше и больше.
Этой ночью я долго не мог заснуть. Всё вертелся и вертелся на набитом сеном матрасе.
А утром, когда мы снова вскочили на лошадей, я сказал:
– Ты возвращаешься в Свеадорф, Бьорн!
– Что? – сын будто только что очнулся ото сна. – Что вы такое говорите, отец?
– Я говорю, – усмехнулся я, – что ты возвращаешься к королю Матиасу, чтобы попросить у него руку принцессы Алды.
Он смотрел на меня изумленно, недоверчиво. И только когда поверил в то, что я не шучу, на щеках его заполыхал румянец.
– Вы уверены, отец?
– Да, – в моем сердце уже не было места сомнениям. – Элина уже забрала жизнь у одного моего сына, и я не хочу, чтобы она сломала жизнь еще и тебе. Алда не может отвечать за то, что сделала ее сестра. Возвращайся к своей принцессе и будь счастлив, сынок!
– Если я вернусь и женюсь на ее высочестве, то я должен буду остаться в Терции, – напомнил Бьорн срывающимся от волнения голосом. – Ведь Алда – старшая дочь короля и наследница короны.
– Я помню это, – подтвердил я.
– Но это будет означать, что я должен буду отстаивать интересы своей новой родины. Возможно, даже в ущерб Нерландии. Вы знаете меня, отец. Я не способен лукавить и предавать. И если однажды я стану королем Терции, то я буду делать всё для ее процветания.
– И это будет правильно, сынок! Король Матиас примет тебя в свою семью, и ты должен будешь оправдать это доверие.
Свита ждала нас, наблюдая за нашим разговором со стороны. Возможно, не все нерландцы одобрят возвращения Бьорна в Свеадорф, но никто из них и слова не скажет, чтобы оспорить мое решение.
– А как же вы, отец? – воскликнул Бьорн. – Вы остаетесь совсем один! И мысли о том, что я бросил, предал вас, буду сводить меня с ума.
В его глазах уже стояли слёзы. Но сейчас я не посмел бы упрекнуть его за слабость.
– Обо мне не беспокойся. Возможно, однажды мы всё-таки найдем сына короля Асманда, и тогда корона Нерландии перейдет к ее законному владельцу.
– А если нет? – возразил сын. – В Терции мы так ничего о нём и не узнали. Вы должны подумать о себе! Вы еще молоды и можете снова жениться! Я буду рад, если у меня появятся младшие братья и сестры.
Должно быть, я вздрогнул, потому что Бьорн смутился и предпочел переменить тему разговора.
– Давайте вернемся в Свеадорф вместе, отец! Я хочу, чтобы именно вы попросили короля Матиаса о руке принцессы Алды для меня. И чтобы вы присутствовали на нашей свадьбе. Прошу вас, отец! – в когда я в ответ покачал головой, он добавил уже с улыбкой: – Боюсь, если я вернусь в Свеадорф один, король Матиас не поверит, что это сделано с вашего одобрения.
Он умел уговаривать! И чем дольше он говорил, тем больше я склонялся к мысли, что он прав. Я должен насладиться счастьем своего единственного сына. Я должен показать, что граница между нашими странами теперь всегда будет открыта. А потом, после свадьбы Бьорна и Алды, я вернусь в Элленхейм.
Даже самому себе я не хотел признаваться в том, что в Свеадорф меня влекло не только это.
Глава 49. Кайса
Отец сдержал обещание, и как только нерландцы покинули Свеадорф, он и Элина сели в карету, которая отправилась в сторону Эйсанских гор, где находился самый старый и суровый монастырь Терции.
Элина не пожелала поговорить с нами перед отъездом, да никто из сестер и не настаивал на этом. Мне было трудно сказать, с какими чувствами Элина уезжала из дворца, где родилась и выросла, но я была почти уверена, что любви среди них не было.
Поскольку во дворце не было уже ни гостей, ни его величества, мы с сестрами не собрались за общим столом ни за завтраком, ни за обедом. Но на ужин всё-таки спустились в столовую залу. Правда, лучше бы мы этого не делали, потому что за столом мы сидели молча, и лично я даже не ощущала вкуса тех блюд, что нам подавали.
Глаза Алды были красны от слёз, и хотя она пыталась улыбаться, эта улыбка никого не могла обмануть. Но мы тактично делали вид, что ничего не замечаем.
Я плохо спала эту ночь, долго ворочалась на кровати. И уже за полночь услышала, как в соседней со мной спальне Алда уронила что-то из посуды – кажется, поднос, который упал на пол с громким звуком. Она тоже не спала.
Под утро меня я всё-таки сумела провалиться в забытье на несколько часов. А проснувшись, решила, что мне стоит собрать те вещи, что я могла взять с собой, и уехать к Ансе в Даларн еще до возвращения отца. Я не сомневалась, что он станет отговаривать меня от этого шага, и хотела этого избежать.
Я оставлю ему письмо с благодарностями за всё, что он для меня сделал. Почти всё мое детство и вся юность прошли именно здесь, в королевском дворце, рядом с их величествами и сестрами. Король и королева заменили мне рано утерянных родителей, и я знала, что никогда не смогу расплатиться с ними за их доброту. Король Матиас никогда не делал различий между мною и своими родными дочерями, и я знала, что и сейчас он хотел бы, чтобы я осталась здесь. Но знала и то, что каждый раз, видя меня, он невольно будет думать об Элине, и я хотела избавить его от этих гнетущих мыслей.
У меня было много красивых нарядов и драгоценностей, но в Даларне они мне были ни к чему. Хвастаться роскошными платьями в маленьком провинциальном городке было бы неуместно.
А чуть позже, если граница между Терцией и Нерландией не будет закрыта, я и вовсе хотела отправиться в Элленхейм, чтобы попытаться сделать то, что не смогла сделать моя родная мама. Я знала, что это тяготило ее до конца ее дней, и должна была постараться это исправить.
Там, в Нерландии, я не собиралась попадаться на глаза его величеству. Он сделал свой выбор, и я уже почти приняла его решение. Он мог получить мои руку и сердце, но счастью и любви он предпочел обиду и уныние. Ну, что же, он имел на это право. Вот только своего младшего сына он права выбора опять лишил.
Но я была благодарна нерландцам уже хотя бы за то, что они не стали настаивать на суде над Элиной, позволив династии Бруннельдов сохранить свое лицо и уважение подданных.
– Ваше высочество, вас спрашивают! – на пороге бесшумно появилась служанка.
– Кто? – сердце невольно трепыхнулось.
– Старая Анса пришла во дворец.
Надежда сменилась разочарованием, и я едва сдержала рвущийся с губ вздох.
– Приведи ее! И принеси нам чаю и чего-нибудь из еды.
Анса наверняка голодна.
Я сбросила ночную сорочку, переоделась в домашнее платье и вышла в смежную комнату, которая служила мне чем-то вроде приемной. Там на столе уже стоял поднос с хлебом, паштетом и пирожками. А горничная хлопотала, разливая по чашкам ароматный чай.
Анса сидела на стуле. Она не жаловала ни кресел, ни диванов. В нарушение этикета она даже не приподнялась при моем появлении, и служанка посмотрела на нее с укоризной. Но между близкими людьми церемонии были ни к чему, и при других обстоятельствах я бы бросилась к старой колдунье с объятиями. Но сейчас я всё еще была на нее сердита.
– Не смотри на меня так! – хмыкнула она, кода горничная оставила нас вдвоем. – Теперь-то ты понимаешь, что я не могла поступить по-другому. Король Матиас сделал для тебя слишком многое, чтобы я могла отплатить ему такой неблагодарностью.
– А то, что из-за твоего молчания могли казнить ни в чём не повинную девушку, тебя совсем не пугало? – хмуро откликнулась я.
– Я знала, что этого не случится, – возразила она. – Король пообещал мне, что твоя горничная не пострадает.
Интересно, как он собирался выполнить это обещание? Но думать об этом сейчас совсем не хотелось.
– Откуда ты узнала, что всё уже разрешилось? – спросила я. – Иначе бы ты не приехала во дворец. Обзавелась новым магическим шаром?
Она хихикнула, потянувшись за пирогом с морошкой.
– Почувствовала, что тебе нужна моя помощь. Он так и не позвал тебя с собой?
Я вздрогнула.
– Он? О ком ты говоришь?
– Не притворяйся, – Анса неодобрительно поцокала языком. – У тебя всё написано на лице. Да и думаешь, я не почувствовала вашу связь еще там, в избушке? Ты открыла ему свое сердце, девочка. А он, кажется, закрыл свое на самый большой замок.
– Я не желаю тебя слушать! – рассердилась я. – Но я рада, что ты приехала. Потому что обратно в Даларн мы поедем вместе.
Она не спеша доела пирог, а потом кивнула.
– Я знала, что рано или поздно это случится. Что тебе станет душно здесь, в Свеадорфе, в этих роскошных комнатах, что наполнены кучей ненужных вещей. Я сразу пыталась сказать это его величеству – еще тогда, когда он только пожелал тебя удочерить. Но он не поверил мне. В его представлении ни один разумный человек не мог променять дворец на избушку.
– А потом мы поедем в Нерландию, – продолжила я, когда она вновь отвлеклась на пирог – теперь уже с сёмгой.
Анса поперхнулась и долго кашляла. А потом сделала несколько глотков чая и отложила пирог в сторону.
– Это плохая затея, девочка! Ты же знаешь, чем это закончилось для твоей матери? Нерландцы не приняли ее. Им не нужна королева-чужестранка.
– Но я – не чужестранка! – напомнила я. – Во мне течет кровь Эрлунгов, разве ты забыла?
На сей раз колдунья посмотрела на меня почти одобрительно.
– Ты хочешь вернуть себе корону Эрлунгов? Отобрать ее у Эйнара?
– Что за чушь? – возмутилась я. – С чего ты взяла? Эта корона его по праву. Но ты же знаешь, что Элленхейм превратился в глыбу льда из-за нескольких слов, произнесенный моей матушкой. Ты сама показывала мне в своем шаре закованный в лёд город. И ты говорила, что матушка жалела об этих словах и, пока была жива, она отсрочивала исполнение этого заклинания. Вернее, пока был жив отец. А когда она почувствовала, что его больше нет, то ее сердце тоже остановилось.
– У нее были причины ненавидеть нерландцев, – сказала Анса.
– Я знаю. Но простые люди, которые жили в этом городе и потеряли там свои дома, ни в чём не виноваты. Это не они прогнали ее из дворца и из Нерландии. И она жалела о своих словах и, если бы она могла, то она вернула бы их назад.
Анса вздохнула и снова принялась за пироги.
– А с чего ты взяла, что у тебя получится его расколдовать?
– Может, и не получится, – кивнула я. – Но я должна хотя бы попытаться. И если ты хочешь спросить меня об Эйнаре, то нет, я не собираюсь встречаться с ним в Нерландии. Он даже не узнает, что я приезжала туда.
Анса надолго задумалась, и я не торопила ее. Тоже взялась за чашку с чаем.
– А он искал тебя!
– Искал? Кто? Эйнар?
– Да, – подтвердила она. – В первый раз он приезжал ко мне в Даларн, чтобы найти тебя!
– Найти меня? – еще больше удивилась я. – Но с чего бы ему было искать меня в Даларне, если я в это время была здесь, во дворце?
– Он искал ребенка короля Асманда, – уточнила Анса. – Он просто не знал, что это ты!
Глава 50. Кайса
– Искал ребенка короля Асманда? – недоверчиво повторила я. – Но зачем?
Анса пожала плечами:
– Кто его знает? Мне он сказал, что хотел вернуть сыну корону его отца. Но так ли это на самом деле, знает только сам король.
– Сыну? – еще больше изумилась я.
Старуха хихикнула:
– Он думает, что у Асманда был сын, а не дочь. И я не стала говорить ему про тебя. Вот только сейчас думаю, правильно ли я поступила. Хотя если ты захочешь стать королевой Нерландии, то, приехав в Элленхейм ты сама сможешь рассказать Эйнару правду.
Это было странно. Я считала Эйнара порядочным человеком, но даже для него это была бы слишком большая жертва. Он правил Нерландией на законных основаниях. Королева Катарина сама передала Хансенам трон Эрлунгов. Так с чего бы ему отказываться от власти?
Но обдумать это основательно мне не дали. В дверь постучали, и когда я разрешила войти, порог переступила… Лотта! Она сильно переменилась за то время, что я не видела ее – еще больше похудела и побледнела. И всё-таки это была она!
Я взвизгнула и бросилась ей на шею.
– Когда ты вернулась во дворец? Ты хочешь есть? Или, может быть, отдохнуть?
Я крутила ее во все стороны. Волосы ее были гладко причесаны, а одежда была чистой и пахла земляничным мылом.
– Садись с нами за стол! – предложила Анса. – Здесь на удивление вкусные пироги.
Но Лотта замотала головой:
– Благодарствую, но я не голодна. Надеюсь, ваше высочество, вы не станете возражать, если я снова поступлю к вам в услужение?
Ответила я не сразу, и мое молчание девушка истолковала по-своему.
– Нет-нет, ваше высочество, я всё понимаю! Кому же захочется иметь в служанках ту, которая столько времени провела в темнице? Я, глупая, вовсе не должна была к вам приходить.
– Что ты такое говоришь? – возмутилась я. – Я совсем не это имела в виду. Дело в том, что я уезжаю из дворца и еду в Даларн, к Ансе. Помнишь, однажды ты была в ее избушке вместе со мной? Сама понимаешь, что там совсем не королевские палаты. Я не могу взять тебя с собой, потому что у меня нет денег, чтобы платить тебе за службу. Но я попрошу Алду взять тебя к себе.
– Я буду служить вам без денег! – без тени сомнений сказала Лотта. – Только не гоните меня от себя!
Мы снова обнялись и обе не смогли сдержать слёз.
– Возьми ее с собой, – проворчала Анса. – Если ты поедешь в Нерландию, то тебе понадобится спутница. И вместо того, чтобы болтать, лучше подкрепились бы перед дорогой. Когда мы приедем ко мне в Даларн, нам потребуется время, чтобы нагреть дом и приготовить ужин. Хотя наверняка можно попросить здешнюю кухарку, чтобы она дала нам с собой корзинку пирогов.
Дверь снова распахнулась, и на сей раз я увидела Вилму.
– Кайса, ты что же, не знаешь? Нерландцы вернулись! Грета увидала их из окна, когда они въезжали в ворота. Она уже спустилась на крыльцо. Пойдем и мы!
И она бросилась по коридору, не дожидаясь меня.
Сердце забилось так быстро, что мне потребовалось несколько минут, чтобы немного успокоиться. Я не спросила у Вилмы, кто именно из нерландцев вернулся. Да она наверняка не знала этого и сама.
Может быть, приехал только принц Бьорн со своими слугами? Мне было трудно поверить, что король Эйнар захотел переменить свое решение. Да и с чего бы ему его менять?
– Ну, что же ты сидишь, глупая? – рассердилась Анса. – Надевай шубу и ступай во двор!
А поскольку я не двигалась с места, она сама набросила мне на плечи ту старую шубу, в которой я хотела ехать в Даларн.
Я шла по коридору и лестницам сначала медленно, а потом всё быстрей и быстрей. Я всё еще не могла поверить в происходящее. Должно быть, Грета ошиблась, перепутав нерландцев с какими-то другими гостями, что приехали ко двору.
И только когда я увидела на крыльце Алду – взволнованную, белую как снег, что лежал на ступенях – я поверила в то, что это был не сон.
Старшая сестра стояла чуть позади остальных, но когда принц Бьорн спешился и пошел ко крыльцу, все расступились, давая ему дорогу. Он остановился в двух шагах от Алды, но не успел ничего сказать ей, потому что она побледнела еще больше (хотя еще секунду назад казалось, что это было невозможно) и пошатнулась.
Она бы упала, если бы его высочество не подбежал к ней и не подхватил ее. Он поднял ее легко, словно пушинку, и она казалась совсем девчонкой в его сильных, могучих руках.
Так он и нес ее по лестнице на второй этаж, гордясь своим бесценным грузом. А она смотрела на него и улыбалась.
А вместе с ней улыбались и мы.
За этой тихой радостью за счастье сестры я едва не забыла об Эйнаре, и только когда почувствовала на себе его взгляд, обернулась.
Он стоял у крыльца рядом со своей лошадью. Я кивнула ему, и он кивнул мне в ответ. Я уже почти сделала шаг в его сторону, когда услышала голос Греты:
– Я распорядилась приготовить праздничный ужин. Может быть, папенька осудит меня за то, что я решила это без него, но пока его нет во дворце, кто-то же должен позаботиться о гостях. Ты же согласна со мной, Кайса?
– Ты всё сделала правильно, – я, как могла, подбодрила сестру.
А когда она ушла на кухню, чтобы проследить за всеми приготовлениями, и я снова посмотрела на то место, где стоял Эйнар, его величества там уже не было.
