Текст книги "О чем расскажет дождь"
Автор книги: Ольга Егорова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
– Знаю, конечно. У меня там бабушка жила.
– Ну, значит, мы с вашей бабушкой соседками были. Я как раз в этом доме живу, в котором магазин.
– А она в соседнем жила. Который с торца, пятиэтажка.
– Знаю...
Дождь за окном постепенно утихал, ветер успокаивался. Капли теперь стучали в окно не так настойчиво, и ритм этого стука напоминал уже не сумасшедшее «латино», а что-то более спокойное и лирическое. «О чем же шепчет дождь?» – Алина снова прикрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. Теперь, когда нервное напряжение отпустило, она вдруг почувствовала, как сильно устала. Просто вымоталась вся за этот долгий день, наполненный сплошными переживаниями. Приоткрыла на мгновение глаза, покосилась на Влада. Тот сосредоточенно смотрел на дорогу и почему-то улыбался кончиками губ. Или, может быть, это ей показалось...
Она почувствовала, как наливаются свинцом веки. «Совсем расслабилась, старушка», – удивилась она своему спокойствию. Откуда взялось это забытое ощущение? Из детства, наверное. Почти такие же чувства она испытывала, когда еще маленькой девочкой вдруг просыпалась по Ночам от приснившегося кошмара и бежала, шлепая босыми ногами по полу, в родительскую спальню. Ложилась, сворачиваясь калачиком, в середину, между мамой и папой, и сразу же засыпала, абсолютно уверенная в том, что теперь ей уже нечего бояться. Что все будет хорошо и никакой кошмар больше не приснится...
Капли, стучащие в окно, окончательно примирились с неизбежностью и теперь уже настойчиво пытались подстроиться под ритм саксофона. С каждым разом у них это получалось все лучше и лучше. Музыка дождя постепенно сливалась с музыкой саксофона и становилась по-настоящему волшебной. Это неразрывное единение двух мелодий рождало мысленные образы удивительной красоты. Алина видела птиц с синими крыльями, кружащихся над белой гладью речных волн. Их полет был плавным и спокойным. Каждый взмах крыла порождал небольшую зыбь на поверхности воды. Волны-кружева отражали слабый свет угасающего вечернего солнца...
Алина была здесь, среди птиц. Она протягивала к ним руки, и они, нисколько не боясь, легко касались ее своими крыльями, садились на плечи. Она улыбалась, догадываясь, что попала наконец в ту самую сказочную страну, в которой мечтала оказаться с самого детства. Ту страну, где дружат люди и птицы, где они понимают друг друга и разговаривают на одном языке. Медленно ступая вдоль нежно-желтого песчаного берега, она смотрела на птиц и улыбалась, слегка прищуриваясь от солнечного света. Потом присела у самой воды, почувствовав прикосновение теплых волн. Зачерпнула руками две пригоршни сухого песка и долго смотрела, как он струится вниз сквозь пальцы мелкой золотой пылью. Этого золотого песка вокруг было много, он был теплым и ласковым, как вода, как тихий ветер, изредка прикасающийся к ее волосам своим нежным дыханием. Она чувствовала, что все это – счастье, и оно принадлежит ей, только ей одной, и никто у нее его уже не отнимет, потому что она – королева на этом волшебном острове счастья. И эти волны, и песок, и солнечный свет, и ласковый ветер – все только для нее, для нее одной...
Внезапно вокруг потемнело. Как-то неожиданно и быстро скрылось за горизонтом желтое солнце, и волны перестали уже отливать золотом, послушно потемнели, отражая одну лишь черноту беззвездного неба. «Ночь», – с надеждой подумала Алина, хотя догадывалась, что это не просто ночь. На этом волшебном острове счастья ночей не бывает... Небо все темнело, темнота становилась непроглядной и страшной. Оглядевшись по сторонам, Алина уже ничего не увидела – ни птиц, ни воды, только один сплошной черный цвет, который постепенно сгущался вокруг нее, уплотнялся, начинал уже сдавливать дыхание своей тяжестью. Ощущение дикого страха заполнило собой каждую клеточку души... Она вскрикнула и проснулась.
– Тише, тише... Все в порядке, ничего не случилось... Ну, успокойся же... – послышалось над головой, и она почувствовала прикосновение чьей-то теплой ладони к своей влажной щеке. – Не плачь, это просто сон, всего лишь сон...
Еще не успев вспомнить, где она и кто ее успокаивает, отреагировав инстинктивно на одно лишь тепло и интонации голоса, она прижалась к Владу, спрятав лицо у него на груди. Он бережно провел рукой по ее волосам и снова прошептал:
– Это просто сон...
– Сон, – повторила Алина, приподнимаясь. Увидела его лицо, склонившееся над ней, и вспомнила: – Владислав...
– Так точно.
– Я, кажется, заснула...
– Заснула. А я не стал тебя будить. Так сладко ты спала, знаешь...
Он незаметно перешел на ты, и Алина почувствовала, что и ей так намного проще.
– Послушай, что за странный день такой. Сначала ты спасаешь меня от дождя. Потом спасаешь от смерти отца моей подруги. Потом везешь меня домой и терпеливо ждешь, когда я высплюсь. Я, наверное, чего-то не понимаю... Только ведь мы едва знакомы. Почему же?..
– Я и сам не совсем еще понимаю... Хотя в общем-то нет здесь ничего непонятного. Я не стал тебя будить потому, что мне жалко было нарушать твой сон. Ты спала, как ребенок, что-то бормотала во сне и улыбалась. Последней сволочью надо было на свет родиться, чтобы посметь потревожить такой сон. Насчет отца твоей подруги ты сильно преувеличиваешь, потому что спасать от смерти – это удел врачей, а я просто помог достать нужное лекарство. А насчет того, что я предложил тебе укрыться от дождя в своей машине...
– Да?
– Понимаешь, еще там, в магазине, когда я тебя увидел... Еще в первый раз, когда ты фотографии перепутала... Я еще тогда подумал: как жалко, что я тебя больше не увижу. А потом, когда снова пришел... Извини, я не мастер говорить. Как-то все сбивчиво получается, и говорю как будто совсем не то, что сказать хочу. Я не знаю, Алина, как тебе это объяснить. Если честно, со мной такое впервые. Я сел в машину, включил зажигание и понял, что никуда не поеду. Что дождусь тебя, а дальше... В общем, все примерно так и было. А теперь я чувствую, что не смогу...
– Бред какой-то, – перебила его Алина. – Что ты вообще говоришь, ты хоть знаешь...
– Говорю, что думаю. Что чувствую. Хоть и не совсем складно... Я тебя чем-то обидел?
– Нет, что ты. Просто все это как-то...
Она не смогла подобрать нужных слов.
– Но, может быть, это так и бывает?
– Что – это?
Он промолчал в ответ.
– Нет, – покачала она головой. – Нет, извини. Спасибо тебе за все. Я пойду...
– Постой.
Он накрыл своей ладонью ее ладонь. Бережно, но в то же время настойчиво. Алина опустила глаза. Некоторое время она не двигалась, почти не дышала. Чувствовала: нужно встать и уйти, но почему-то не могла. Наконец сумела выдавить из себя:
– Я пойду, Влад.
– Мы не увидимся?
– Я не думаю... Не думаю, что в этом есть смысл.
– Но почему, Алина? Ты... У тебя есть кто-то?
– Не в этом дело, Влад. Извини, мне надо идти. Спасибо тебе за все...
Она уже открыла дверцу машины.
– Какие твои окна?
– Два крайних на восьмом этаже. Зачем тебе?
– Я дождусь, пока ты включишь свет. Чтобы знать, что с тобой все в порядке.
– Всего доброго.
Он не стал настаивать:
– И тебе.
Она захлопнула дверцу и быстро, почти бегом, стала удаляться. Поднялась на лифте на свой этаж. Не включая света, сняла обувь и прошла в кухню к окну. Выглянула, стараясь не пошевелить занавеской. Машина стояла. Все на том же месте, с выключенными фарами. Она отошла от окна и нажала на кнопку выключателя. Снова подошла к окну, прислушалась. Через какое-то время до нее донеслись звуки работающего двигателя. Потом, когда они смолкли, Алина снова выключила свет и подошла к окну. Улица была пустой...
* * *
Заснуть не получалось. Часы показывали уже третий час ночи, а Алина все ворочалась с боку на бок, ожидая, когда же придет сон. Но сон не приходил. Она уже несколько раз принималась считать барашков, но где-то на третьем десятке барашки каждый раз забывались, таяли, как облака, и мысли снова принимались кружиться в голове вихрем.
Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Все то, что произошло, просто не умещалось в сознании. Она вспоминала, перебирала в памяти эпизоды этой странной встречи, раздумывая о том, как щедра бывает судьба на сюрпризы. То, что она свела ее с этим человеком, – уже само по себе неожиданно. Но еще более неожиданными казались ей чувства, которые вызвала в душе эта встреча.
Еще вчера она не знала Владислава. Знала только о его существовании, не более того. Никогда не задумывалась о том, кто он, какой он. И представить себе не могла, что однажды ночью не сможет заснуть, думая о нем. Что будет лежать не смыкая глаз и вспоминать его улыбку, его голос. И страдать... Мучительно страдать оттого, что эта улыбка, и этот голос, и этот взгляд – все это ей не принадлежит и принадлежать не может. «Неужели это – правда? – удивлялась она самой себе. – Неужели можно вот так, с первой встречи... Ерунда. Быть этого не может».
Мелькнула мысль: может быть, напрасно она вела себя с ним так категорично? Ведь тысячи женщин на свете встречаются с женатыми мужчинами и счастливы при этом... Или почти счастливы, или несчастны... «Скорее несчастны, – перебила она себя. – И несчастны при этом все трое. Потому что на чужом несчастье своего счастья...» Мысли путались. Она подумала было о том, что Лариса, возможно, вполне заслуживает того, чтобы ее наказали. Ведь сама она несколько лет назад не утруждала себя подобными раздумьями, когда решила завести роман с женатым мужчиной... Но мысль эта показалась ей жуткой: кто она такая, чтобы кого-то наказывать? Ведь не Господь Бог же в самом деле... Может, это наоборот проверка для нее, искушение?
Бред какой-то. Это просто стечение обстоятельств. Случайное стечение обстоятельств. В конце концов думать здесь не о чем: Влад женат. Женат, и точка. Едва ли следует тешить себя воспоминанием о том, насколько категорично и даже грубовато он общался с женой по телефону. Она его жена, и кем бы она ни была, какой бы стервой и сволочью, сколько бы зла ни причинила когда-то Алине – это ничего не меняет. Это ничего не должно менять!
«Не заслужила. Она его не заслужила, такого, – в который раз мелькнула мысль. – И все равно, это ничего не меняет. Заслужила – не заслужила... Не мне решать!»
Она еще долго не могла заснуть. Снова и снова пыталась заставить себя не думать о Владе и каждый раз вынуждена была признаться в том, что это у нее плохо получается. За окном продолжал робко стучать дождь. Теперь он, казалось, успокаивал ее: не нужно так расстраиваться, все пройдет, ведь ты это знаешь...
Все проходит, все рано или поздно заканчивается. День, два, может быть, неделя – и она перестанет думать о нем, забудет и глаза, и улыбку, и голос. И больше никогда не будет мучиться от сознания того, что сейчас, именно в этот момент он, может быть, обнимает жену и шепчет ей на ухо те самые слова, которых ей, Алине, не суждено от него услышать. Не суждено...
* * *
Рабочий день выдался тяжелым. Наташа прийти не смогла – позвонила утром, извинилась, что не может отлучиться из больницы, и попросила Алину потерпеть один денек. А Алина была даже рада тому, что ей пришлось в этот день работать без напарницы: свободного времени практически не было, она едва успевала обслуживать клиентов, бегала от окошка к окошку, считала деньги, принимала заказы, вынимала из коробок и складывала обратно фотоаппараты. Но все же время от времени она ловила себя на мысли, что слишком часто поглядывает туда, за витрину, откуда вчера появился Влад. «Придет? Может, придет все-таки... Но ведь я же сама ему сказала, что не надо приходить. Ведь на самом деле – не надо! Но, может, все-таки...» Напрасно она надеялась, засыпая накануне под утро, что на следующий день все будет по-другому. Что все забудется, и события, произошедшие накануне, будут восприниматься ею как забавное и неожиданное приключение, не более того. Напрасно надеялась, что сможет наконец заставить себя немного позлорадствовать: муж ее давней удачливой соперницы, оказывается, тот еще пройдоха. Судя по всему, из таких, которые на следующий же день после свадьбы жене рога наставляют... Эта мысль ее совсем не утешала, и уже тем более не давала повода для злорадства. Она почему-то совсем не думала, что Влад из таких. Но, с другой стороны, если он не из таких – значит, все то, что он говорил ей вчера вечером, было правдой? Значит, на самом деле говорил то, что чувствовал, а не просто клеил очередную девчонку для забавы?
От этой мысли Алине почему-то становилось окончательно плохо, и она из последних сил пыталась убедить себя, что и доли искренности в его словах не было. И быть не могло, потому что все они, мужчины, такие. Она все повторяла про себя эти слова, которые всегда считала абсолютно глупыми. Повторяла и не верила в них. Но потом подумала: если все это чего-то стоит, если это не простой обман – он должен прийти. Должен, несмотря на запрет, попытаться еще раз достучаться до нее. По крайней мере именно так всегда случается в любовных романах и в фильмах о любви...
Предчувствия не давали ей покоя. Она понимала, что ждет его появления, и вместе с тем даже боялась допустить мысль о том, что он придет. Даже представить себе не могла, как будет себя с ним вести, что скажет. Несколько раз она даже пожалела о том, что Наташа не смогла прийти на работу. Может, выслушала бы ее, посоветовала бы что-нибудь. Хотя – что здесь посоветуешь? И кто, кроме нее самой, может принять единственно правильное решение, сделать выбор? И снова мелькнула настойчивая мысль: «Нет у меня никакого выбора. Нет никаких вариантов, кроме одного: забыть. Забыть и больше не вспоминать о нем, потому что встретились мы слишком поздно. Если бы раньше, всего лишь на год раньше, тогда все было бы по-другому...»
День прошел в суматохе и бесконечных раздумьях. Выходя после работы из магазина, она помимо своей воли бросила взгляд на расположенный неподалеку перекресток: именно там, на этом перекрестке, стояла вчера его машина. Сегодня ее там не было. Алина быстрым шагом прошла вперед, удивляясь внезапному ощущению острой обиды. «Ведь сама же сказала – не приходи. Сама сказала, вот он и не пришел. Не пришел и правильно сделал...»
Со стороны перекрестка послышался сигнал автомобиля. Она остановилась, замерла на мгновение. Настойчивый сигнал повторился снова. Сердце упало куда-то вниз... Алина оглянулась и увидела девушку, приоткрывающую дверцу серебристой «десятки». Она успела заметить радостную улыбку на ее лице. Дверца захлопнулась. Машина тронулась с места, развернулась и уехала в противоположном направлении... Алина долго смотрела вслед, потом снова пошла вперед медленным шагом.
«Вот так-то, старушка. Сегодня праздник не на твоей улице. Сегодня счастье – не твой гость, – грустно улыбнувшись, подумала Алина. – Ну что ж, в жизни есть много других интересных и важных вещей...»
Каких именно, она так и не придумала. По дороге зашла в магазин, купила продукты, не чувствуя никакого желания что-то из них приготовить. Долго рассматривала афиши, пытаясь понять, не хочется ли ей сходить на какой-нибудь концерт или спектакль. Поняла, что совсем не хочется... Долго бродила по скверу, разглядывая набухшие и уже кое-где прорвавшиеся безудержной зеленью почки, вдыхала весенний воздух. Но в душе продолжала царить осень, несмотря на то что вокруг цвела весна. Бросала мимолетные взгляды на влюбленные пары, прогуливающиеся по скверу и никого вокруг себя не замечающие.
Домой идти не хотелось. Подумав о том, что завтра пятница, последний день рабочей недели, и впереди ее ждут два выходных дня, Алина совсем затосковала. В то же время немного разозлилась на себя за то, что никак не может преодолеть нахлынувшую тоску. За то, что и не пытается с ней бороться. А надо бы...
В автобусе она устроилась в уголке, на самом дальнем сиденье, отвернулась к окну и все время смотрела на дорогу. Через какое-то время она обнаружила, что среди проезжающих мимо машин невольно выделяет темно-синие иномарки, каждый раз пытаясь успеть рассмотреть, кто сидит за рулем. «Наваждение какое-то... Интересно, долго еще это будет продолжаться?» – с нарастающим раздражением подумала Алина и вдруг услышала:
– Девушка, что сидим-то? Приехали уже, конечная остановка!
Она обернулась на голос. В автобусе, кроме нее, уже не было ни одного пассажира. Водитель нетерпеливо поглядывал на странную пассажирку, ожидая, когда же она наконец освободит салон.
– Извините...
Алина встала и направилась к выходу, мысленно посылая в свой адрес тысячи проклятий. Снисходительный и слегка насмешливый взгляд водителя совсем вывел ее из себя. Она с трудом сдержалась, чтобы не нагрубить ему. Молча вышла из автобуса. А водитель сдерживать себя не стал.
– Весна, пора любви, – пропел он ей вслед.
Алина не стала оборачиваться. Злость просто кипела в ней. Она злилась на себя, на «догадливого» водителя, который мог бы придержать свое мнение при себе. На Влада, который внезапно появился в ее жизни и превратил ее в сплошной хаос. На весну, которую лучше было бы вообще исключить из календаря, раз уж люди говорят, что именно она является причиной всех несчастий...
Она решила идти пешком, несмотря на приличное расстояние, отделяющее конечную остановку маршрута от павильона «Радуга». Здесь, в достаточно удаленном от центра районе города, прогулка получалась не слишком-то приятной. Через пять минут туфли были грязными, и даже колготки оказались забрызганными грязью, что дало Алине еще один повод разозлиться на весну и окончательно испортило настроение.
Дома, выпив чашку чая, она почувствовала, как сильно устала. Бессонная ночь, нервное и физическое напряжение давали о себе знать. Алина с надеждой подумала о том, что, возможно, сумеет сейчас заснуть, несмотря на то что поздний вечер еще не наступил. Если бы ей удалось заснуть и проспать до утра, не пришлось бы мучиться, оставшись наедине с собой и собственными мыслями. Она уже собралась стелить постель, но ей помешал телефонный звонок.
– Алло, – услышала она на том конце Наташин голос. – Наконец-то, я все звоню, думаю, куда ты пропала?
– Я просто решила прогуляться немного после работы. Так, по магазинам прошлась. Вот собиралась тебе позвонить, а ты сама позвонила... – солгала Алина, испытывая неловкость: надо же, из-за собственных глупых переживаний она совсем забыла поинтересоваться, как дела у подруги. – Какие у вас новости?
– Новости хорошие. Сказали – выкарабкается...
– Я рада за тебя, Наташа.
– Рада, говоришь? Что-то голос у тебя не радостный. Случилось опять что-нибудь? Только не говори, что от тебя муж ушел три года назад...
– Не буду. Муж здесь ни при чем. Точнее, мой муж...
– Так-так, это интересно...
– Слушай, а ты не можешь ко мне приехать? Поговорим... Такая тоска на душе, знаешь. Если, конечно, тебе нужно быть в больнице...
– Нет, там мама осталась. Я из дома звоню. Я вообще-то поспать хотела... Но ты меня заинтриговала!
– Я, кажется, сама себя заинтриговала так, что дальше некуда!
– Только скажи мне свой точный адрес, я ведь еще ни разу у тебя не была...
В ожидании появления подруги Алина немного оживилась. Поставила греться на плиту чайник, осмотрела с пробудившимся интересом купленные только что и равнодушно брошенные в холодильник продукты. Оказалось, вполне можно приготовить вкусный весенний салат.
Ко времени приезда подруги Алина успела соорудить на кухне незамысловатый, но очень красивый стол.
Некоторое время разговаривали о Наташиных больничных делах.
– Ты мне так помогла, даже представить себе не можешь! Можно сказать, от смерти спасла пьяницу моего горького!
– Знаю. Только ведь это не я. Я здесь совсем ни при чем.
– Да, я помню, это какой-то твой старый знакомый...
– Он не старый. Совсем не старый, а очень молодой и недавний мой знакомый. Я с ним познакомилась вчера...
– В нем-то все и дело?
– В нем, правильно догадалась.
– Я так понимаю, вчера ты познакомилась с каким-то парнем, который тебе запал в душу?
Алина молчала некоторое время. В голосе подруги она ясно слышала шутливые интонации, и это ее немного покоробило, потому что самой ей было не до шуток. Наташа, видимо, почувствовала, что Алина сейчас не в том состоянии:
– Эй, я смотрю, дело гораздо серьезнее, чем мне показалось на первый взгляд? Хорошо, если ты считаешь, что в моем голосе должны быть интонации искреннего соболезнования, а лицо должно принять траурный вид, – я так и сделаю...
Она сразу начала воплощать свои планы, медленно опуская уголки губ вниз. Все ниже и ниже...
– Ладно тебе, Наташа. Правда – не до шуток. Он женат, понимаешь...
– Жена – не стенка, – живо отреагировала подруга.
– Я знаю. По собственному опыту...
– Ну, прости. Я, правда, что-то не то ляпнула. На самом деле я так не думаю... Ты ведь помнишь, мы с тобой вчера об этом говорили.
– Говорили. Как раз вчера и говорили...
– Да не томи ты! Ну, рассказывай же наконец!
Алина вдохнула поглубже и призналась:
– Помнишь, я вчера конверты с фотографиями перепутала? Ну, нарочно, ради смеха?
– Помню.
– Вот и посмеялась...
– Ничего не понимаю. – Наташа застыла от удивления.
– Да опусти ты вилку. Все ты прекрасно понимаешь...
Пока Алина рассказывала, Наташа сидела молча, глядя широко открытыми, удивленными глазами. Алина и сама не ожидала, что ее рассказ окажется таким долгим. Она постепенно воспроизводила в памяти каждую минуту их встречи. Подробно описывала взгляды, интонации голоса, свои ощущения. Она даже забыла про Наташу, – как будто говорила для самой себя.
– Вот такая история со мной произошла...
– Я так чувствую, что она с тобой еще не произошла. Она только начинает происходить.
– Нет, – грустно улыбнулась Алина. – Он ведь не пришел. Знаешь, я думаю, если бы он очень сильно захотел меня увидеть, пришел бы непременно. Несмотря на мой запрет, несмотря ни на что... Все равно пришел бы.
– Да мало ли какие обстоятельства могут помешать человеку? Может, он завтра придет?
Наташа старалась. Изо всех сил старалась развеять ее душевную смуту, и от этого Алина почувствовала, что ей становится легче. Не слишком внимательно вслушиваясь в рассуждения подруги о превратностях судьбы, она думала о своем: насколько важно бывает порой просто выговориться! Просто рассказать человеку о том, что случилось, попытаться передать свои чувства. И тогда даже самая безвыходная ситуация кажется всего лишь черной полосой, но никак не концом жизни. Алина почти физически чувствовала, как отпускает тяжесть, холодным камнем притаившаяся на самом дне души.
– Наташа, спасибо тебе.
– Да за что меня благодарить, я же тебе ничем помочь-то не могу!
– Я знаю. И все равно, спасибо. Ведь я теперь – не одна. Мне стало легче в два раза...
– Ну и отлично. И вообще, Алинка, может, все не так страшно? Может быть, на самом деле тебе повезло?
– Как утопленнику, – отшутилась Алина. – Ладно, поговорили – и хватит. Давай о чем-нибудь более приятном...
Наташа засиделась до позднего вечера. Проводив ее до остановки, Алина вернулась домой с хорошим настроением и снова подумала, насколько важен бывает простой разговор двух близких людей. «Ничего, прорвемся», – думала она засыпая. На этот раз она уснула сразу, едва коснувшись щекой подушки.
Дни проходили за днями. Следующий рабочий день выдался спокойным: посетителей было мало, и им с Наташей удалось целых двадцать минут провести в подсобке, поглощая кофе вприкуску с вкуснейшими слоеными пирожками. Наташа выполнила просьбу Алины и ни разу не коснулась в разговоре темы ее внезапно завязавшегося и так же внезапно закончившегося в один день романа. Алина старалась больше не думать о Владиславе...
Получалось не слишком успешно, и все же она чувствовала, что напряжение ее постепенно ослабевает. Окончательно убедившись, что начавшаяся история не будет иметь продолжения, она на некоторое время впала в тихую меланхолию, которая продолжалась почти всю следующую неделю. Иногда ей казалось: знай она адрес Влада или его номер телефона, не выдержала бы и непременно нашла его. Если бы в этой истории хоть что-то зависело от нее, едва ли у Алины хватило бы мужества вот так хладнокровно вычеркнуть из души свое чувство. Чувство, которому она пока не давала имени. Любовь? Но разве может родиться любовь после двух-трех часов общения с человеком? Тогда – что же? Что за странное притяжение успело возникнуть между ними за эти несколько часов? А может быть, когда-то давно, в прошлой жизни, много-много веков назад они уже любили друг друга, но не смогли быть вместе? И это притяжение – знак того, что судьба дает им второй шанс?
Алина сама себя обрывала, не давая своим мыслям развиваться дальше, потому что знала – впереди будет все тот же тупик. В конце концов все это не важно. Что это было, почему это было... Было да прошло. В прошлой ли жизни, в этой ли – не имеет значения.
Единственный положительный момент в этой истории все-таки был – Алина совершенно перестала думать о Максиме. Боль и обида полностью покинули ее душу: теперь прошлое окончательно стало для нее прошлым. Всего лишь воспоминанием, не более того. Во время очередной прогулки по скверу, которая теперь стала для нее традиционным ритуалом, она вдруг поняла, что думает о Максиме как о совершенно постороннем человеке. И даже себя – ту, счастливую и влюбленную в собственного мужа – вспоминает, как старую добрую знакомую. Немного смешную и не успевшую повзрослеть девочку, которой в жизни так не повезло...
Подошла к концу еще одна рабочая неделя. В субботу утром Алина проснулась от телефонного звонка. Часы показывали начало девятого. «Кто бы это мог быть, так рано? – удивилась она. – Мама? Но с ней я вчера вечером разговаривала...»
Это была Наташа. Голосом, прерывающимся от избытка эмоций, она сообщила Алине, что та должна немедленно просыпаться.
– Имею право в свой законный выходной... – Алина попыталась возмутиться, но Наташа даже слушать ее не стала.
– Только не сегодня! Не сейчас! Сейчас ты должна собираться!
– Куда это я должна собираться?
– На пикник!
– Какой еще пикник, ты бредишь, что ли?
– Я в полном порядке, – заверила ее Наташа. – Слушай меня. Ты помнишь, я тебе рассказывала про того парня, с которым познакомилась в прошлый четверг? Про Игоря?
– В прошлый четверг? – Алина припоминала с трудом, но все же согласилась: – Помню.
– Так вот, Игорь и его друг Валера приглашают нас с тобой на природу. Подышать свежим воздухом, понежиться на солнышке, шашлык, вино, музыка, веселье, соглашайся! – отбарабанила Наташа на одном выдохе.
– Постой, постой, ты строчишь как из пулемета. Я ничего не понимаю...
– Да что здесь понимать! Два симпатичных молодых человека приглашают нас с тобой отдохнуть на природе. У тебя есть два часа на сборы.
Алина почувствовала, что окончательно проснулась. А вместе с ней проснулся и ее двойник-аналитик, который сразу же сумел отыскать в ситуации массу спорных моментов.
– Игорь и его друг Валера... Но я не знаю ни Игоря, ни Валеру. Следовательно, они меня не знают тоже. Как они могут меня куда-то пригласить?
– Да перестань, я сама с Игорем едва знакома, а Валеру вообще ни разу в глаза не видела. Просто Игорь сказал, что будет с приятелем, и попросил меня взять с собой подружку. Для компании, неужели не понимаешь?
– Понимаю. Для компании, – согласилась Алина без малейшего энтузиазма.
– Да что с тобой, Алинка? Ну неужели тебе нравится твоя жизнь кислая? Так и будешь все время сидеть и лить слезы, вспоминать своего Максима, а теперь еще и этого, как там его звали...
– Не важно, – оборвала немного резко Алина. Она прекрасно понимала, что Наташа права.
Нельзя хранить свою боль, как музейный экспонат, дорожить ею, как священным реликтом. Нужно пытаться выпустить ее из души, как птицу из клетки. Выпустить, а если не захочет – вытолкать пинками. С ней, с болью, только так и надо...
Но кто сказал, что она не хочет ехать на этот пикник? Очень даже хочет и очень рада, что ей выпал такой чудесный шанс развеяться, провести время весело, пообщаться, воздухом подышать. Наверное, и в самом деле пора бы уже прекратить вести затворнический образ жизни. Ведь это единственная возможность хоть что-то изменить. Двадцать пять лет – еще не старость, но уже и не первая молодость...
– Ну, что молчишь? Ты согласна или нет? – В голосе подруги сквозило нетерпение.
– Пожалуй, согласна... Только скажи... Насколько я понимаю, две девочки и два мальчика – это две пары.
– Правильно понимаешь. Молодец, совсем взрослая уже стала...
– Не надо иронизировать, прошу тебя. Мне просто интересно, этот Игорь, то есть Валера, то есть... – Алина окончательно запуталась. – Я забыла, кто из них...
– Валера, – снисходительно вздохнула Наташа. – Валера предназначен тебе.
Последние свои слова она произнесла весьма торжественно. Алина рассмеялась:
– Не строй из себя оракула, дорогая. Нам не дано знать, кто кому предназначен...
– Ошибаешься. На сегодня тебе предназначен именно Валера. А дальше – вам самим решать...
– Постой-ка! – перебила Алина. Что-то в словах, а особенно в интонации подруги показалось ей подозрительным. – Что-то мне твоя настойчивость не нравится...
Промелькнула догадка, но Алина даже не успела высказать своих подозрений. Наташа во всем созналась сама:
– Твоя интуиция меня когда-нибудь сведет в могилу! Ладно, признаюсь, все было не совсем так... На самом деле я сама попросила Игоря прихватить с собой приятеля. Алина?
Алина молчала.
– Я не понимаю, в чем состав преступления, – почти обиделась Наташа. – Ну, скажи, что я плохого сделала?
– Да нет, ничего. Все ты правильно сделала. Спасибо тебе, Наташа. Кто-то ведь должен был рано или поздно вытащить меня из этого подземелья жизни. Если бы не ты – кто знает, сколько бы мне ждать еще пришлось? Попытка не пытка...
– Вот и я говорю! – облегченно вздохнула Наташа. – Так значит, ты поедешь?
– Поеду.
– Вот и отлично. А Валера – увидишь, он тебе понравится!
– Ты с ним знакома?
– Нет, не знакома. Ни разу не видела даже...
Алина снова рассмеялась.
– Может, это и к лучшему!
Закончив разговор, Алина задумчиво опустилась в кресло. Напротив висело зеркало. Она долго рассматривала свое отражение. Не слишком чистые, спутанные волосы, темные, четко обозначенные круги под глазами, печальный взгляд. Разве у этой девушки есть шанс?
«У этой девушки есть по крайней мере время. Для того, чтобы помыть голову и замазать эти маскарадные очки. За два часа можно успеть сделать и то и другое. Принцессой, может, и не стану, но хотя бы на человека буду похожа. Нужно всего лишь встать с кресла...»
Алина заставила себя наконец сделать это спустя еще минут десять.
Встала, снова окинула критическим взглядом отражение в зеркале – теперь уже в полный рост – и снова подумала о том, что шансы у нее призрачные. Волосы можно вымыть, круги – замазать, только ведь никак не скроешь эту пустоту внутри, которая отражается в глазах. Кому покажется интересной такая девушка, у которой на лице написано: ничего не хочу!
