Текст книги "О чем расскажет дождь"
Автор книги: Ольга Егорова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
– Все! – выдохнула Наташа, с шумом захлопнув общую тетрадку. – Подбила! Собираемся!
Часы показывали без семи минут шесть.
– Собираемся, – облегченно вздохнув, согласилась Алина.
Этот день на самом деле был тяжелым. Даже слишком тяжелым. Хорошо, что он наконец закончился...
Размышления Алины прервал телефонный звонок. Она оглянулась: Наташа доставала из кармана мобильник.
– Алло! Да, уже заканчиваю, а что случилось? Как? Серьезно? Сейчас буду, сейчас поймаю такси и...
– Что случилось? – спросила Алина, заметив, как изменилось выражение лица подруги.
– С отцом плохо. «Скорую» вызвали, сейчас в больницу повезут... Черт, говорили ведь, тысячу раз говорили – нельзя тебе пить! Так нет ведь... Я побегу, Алина, ладно?
– Беги, конечно. Я тут все сделаю, все закрою... В какую больницу-то?
– Во вторую городскую. – Наташа схватила сумку, провела ладонью по волосам и выскочила за дверь.
– Позвони потом, расскажи, как там у вас! – бросила ей вслед Алина. Та только махнула рукой в ответ.
Не торопясь Алина закрыла на ключ кассу, расставила по местам коробки с фотоаппаратами. Заперла дверь в подсобку, огляделась вокруг: оставалось только выключить свет. Сигнализации в отделе не было, она была общей на весь магазин.
Достала из сумочки пудреницу, привычно провела по щекам пуховкой, по губам – помадой. Задвинула пластиковое окошко, перекинула сумку через плечо и вышла в опустевший холл универмага, Вздохнула, вспомнив вдруг о том, что они с Наташей собирались провести этот вечер в кафе. Что ж, не судьба. Придется идти домой, общаться с плитой и телевизором...
«Так и не пришел. Значит, не смотрел фотографии», – мелькнула вдруг мысль. Она не успела продолжить свои размышления, потому что именно в этот момент за спиной у нее раздался голос:
– Девушка, вам, кажется, придется на минутку задержаться...
Медленно обернувшись, она подняла глаза и снова столкнулась с его взглядом. Удивилась: бывает же такое, чтобы человек каждый раз казался настолько разным. Сначала – ранимым, потом – самоуверенным, а теперь... Теперь это вообще было ни на что не похоже. Выражение его глаз просто не поддавалось расшифровке.
– Что вы на меня так смотрите?
– Я? Это вы на меня так смотрите, – возразила Алина.
– Согласен. Получается, мы с вами смотрим друг на друга, что вполне логично, поскольку мы общаемся.
– Мы общаемся? И по какому поводу, интересно, мы общаемся?
– А вы меня не помните?
– Не помню, – откровенно солгала Алина и тут же подумала, что никогда не умела врать.
Не получилось и на этот раз: он моментально ее расшифровал.
– А вот и неправда. Таких, как я, не забывают.
– Что ж, видимо, я – исключение из вашего правила, – холодно возразила Алина.
Он вдруг улыбнулся:
– Не обращайте внимания. Это у меня шутки такие дурацкие. Просто я в некотором замешательстве... Видите ли, вы перепутали фотографии.
– Я перепутала фотографии? Какие еще фотографии? – Алина изо всех сил пыталась достойно сыграть свою роль.
– А вот какие. – Он с готовностью протянул ей знакомый конверт. – Посмотрите.
Алина послушно открыла конверт и просмотрела несколько виденных уже раньше снимков.
– И что? Это не ваша... обезьянка? У вас была какая-то другая? – спросила она с искренним сожалением.
– У меня, видите ли, вообще не было обезьянки. Никогда, – ответил он серьезно, и только глаза смеялись.
Алина успела заметить это, бросив на него мимолетный взгляд. Увидела, как они лукаво прищурились, как задорно взметнулась вверх едва обозначенная сеточка мелких морщин.
– Не было? – посочувствовала Алина.
– Не было. У меня на фотографиях вообще-то девушка была, а не обезьянка.
– Девушка?
– Девушка. Красивая молодая девушка, отдыхающая на побережье Средиземного моря.
– Средиземного?
Парень вздохнул.
– Не надо делать вид, что вы плохо слышите. И уж тем более пытаться казаться глупее, чем есть на самом деле. Ну, ошиблись, перепутали, с кем не бывает...
«Утешает меня еще», – мысленно усмехнулась Алина.
– Да, вы правы. Хорошо, что вы успели меня застать. Я уже уходить собиралась... Сейчас попробую отыскать ваши фотографии.
Она открыла дверь, включила свет. Он вошел следом за ней и остановился, облокотившись о прилавок.
– Осторожно, вы мне витрину сломаете, – пропела она дежурным голосом. – Фамилию мне скажите.
– Иванцова, – назвал он знакомую фамилию.
– Значит, будем искать на букву «И».
Алина направилась к полке с фотографиями.
– Так-так... А вот этот конверт каким образом у нас в букве «И» оказался? Как это я могла перепутать... Наверное, это они и есть.
Она протянула ему конверт.
– Смотрите сейчас, чтобы больше не было недоразумений. Она?
Он небрежно достал из конверта пару снимков и сразу же положил обратно, едва взглянув.
– Она. Вот теперь точно она, сомневаться не приходится.
– А до этого, что, сомневались?
Их взгляды снова встретились. И снова она увидела смех в его глазах. Не выдержала – и рассмеялась.
– Вы извините, что так получилось...
Он как-то быстро стер с лица улыбку, снова отдалился от нее, стал чужим, незнакомым, уверенным и серьезным.
– Ничего, бывает. У вас здесь, наверное, толпы людей... Вон сколько снимков отпечатанных лежит. Нетрудно ошибиться. Хорошо, что я вовремя обнаружил... Ну, я пойду?
Она взметнула на него удивленный взгляд. С чего это вдруг ему вздумалось спрашивать у нее разрешения? И, интересно, предполагаются ли какие-либо иные варианты ответа на этот вопрос, кроме одного: идите, конечно? Что за странная манера поведения, он уже в который раз ставит ее в тупик. Сначала своими взглядами, теперь вот – словами...
– Конечно, идите.
– Всего доброго. Приятно было... Хотя мы ведь незнакомы. Но все равно – приятно было пообщаться.
Алина оторопело кивнула. Он повернулся и быстрой походкой направился к выходу. Она стояла не двигаясь и смотрела ему вслед до тех пор, пока он окончательно не скрылся из ее поля зрения.
«Странный какой-то, – мелькнула мысль. – Вот уж никогда бы не подумала, что у нее, у этой... может быть такой муж».
Снова выключила свет, потом опять включила, вспомнив, что забыла положить обезьяньи снимки на полку.
«Какой – такой?» – донесся из глубины сознания голос двойника-скептика. Алина отмахнулась: ей совершенно не хотелось сейчас вступать в диалог с самой собой. Она всегда считала, что это попахивает дурдомом.
«И все-таки... – Она медленно шла по универмагу, опустив взгляд вниз и сосредоточенно глядя под ноги. – Все-таки, все-таки...»
Принялась считать собственные шаги, чтобы заставить себя отвлечься от странных и ненужных мыслей. Какое ей до всего этого дело? Жизнь двух абсолютно чужих людей ее совсем не касается. И этот его странный взгляд, такой по-детски беспомощный, – наверное, он ей просто привиделся. Наверное, просто в тот момент, когда смотрела на него, Алина вспоминала Максима. Она ведь весь день сегодня вспоминала Максима, так что это совсем неудивительно...
На улице моросил дождь. Сильный порыв ветра ударил в лицо колючей влажностью сразу же, как только она оказалась за порогом универмага. По телу побежали мурашки. Весна всегда преподносит подобные сюрпризы: с утра на небе не было ни облачка, а теперь – беспросветная, нескончаемая мгла... Пора было бы к этому привыкнуть и брать с собой по утрам зонт, глядя не на небо, а на календарь. Весна, ничего не поделаешь...
Алина поежилась. До остановки нужно было пройти метров двести. Глядя на торопливо шагающих по улицам прохожих, большая половина из которых была без зонтов, Алина немного утешилась: не одна она такая несчастная, в толпе всегда веселее. Успокоилась этой мыслью – и шагнула вперед, наклонив голову и обхватив ладонью на затылке волосы, которые ветер упорно пытался набросить ей на лицо, чтобы закрыть видимость и замедлить таким образом ее продвижение. «Не дождешься», – обиженно прошептала ветру Алина и упрямо продолжала двигаться вперед.
Со стороны дороги послышался сигнал автомобиля. Алина не обратила на это никакого внимания, не повернула головы. Сигнал повторился снова, снова и снова. Она все шла вперед, удаляясь. Прошла еще несколько шагов и вдруг почувствовала, как кто-то схватил ее сзади за плечо. Обернулась, от неожиданности забыв про то, что нужно придерживать волосы. Ветер взметнул их вверх, потом отбросил вправо, на этот раз давая прекрасную возможность разглядеть человека, который стоял перед ней.
– Вы? – изумилась Алина.
Он стоял рядом с ней в своей кипенно-белой рубашке с расстегнутым воротом. Мокрые брызги уже успели усеять сероватыми крапинками шелковую ткань, уже спешили торопливыми ручейками вниз, за ворот, а ветер забавлялся рукавами, превращая их в надутые и мокрые паруса... Ей почему-то стало жалко этого с иголочки одетого парня, и она совершенно искренне не могла понять причину его появления на холодном и мокром ветру.
– Я, конечно. Сколько же можно вам сигналить, вы что, не слышали?
– Я слышала... Но ведь я не знала...
– Да что мы здесь стоим, пойдемте!
– Куда?
– В машину, куда же еще! Пойдемте, я вас подвезу...
Алина стояла, не понимая, что все это значит. Не зная, как реагировать на его предложение. А он вдруг просто взял ее за руку и потянул за собой, бормоча ругательства.
– Куда вы меня тащите?
– Да в машину же, я сказал ведь – в машину! – Он обернулся на короткий миг и снова потянул ее за собой, не отпуская ни на секунду, несмотря на то что она уже не оказывала никакого сопротивления.
– А кто вам сказал, что я собираюсь ехать с вами на вашей машине?
Он опять обернулся, покосился на нее со снисходительной жалостью.
– Не хотите – можете не ехать. По крайней мере дождь переждете.
– Дождь, может быть, завтра кончится, – упорствовала уже ради смеха Алина, а он, видимо, от сумасшедшего ветра и колючих брызг утратив на время чувство юмора, продолжал совершенно искренне на нее сердиться:
– Да не бойтесь, не съем я вас!
– Правда? – Она демонстративно вздохнула, дав ему понять, что только этого и боялась. Ситуация казалась ей странной и забавной одновременно. Она будто совсем забыла, кто именно сейчас тянет ее за руку сквозь дождь и сумасшедший ветер, пытаясь спасти от непогоды, укрыв в теплом салоне автомобиля. Казалось, это просто чудак, совершенно случайно оказавшийся на соседнем перекрестке и пожалевший девушку, попавшую под дождь и промокшую до нитки... «Впрочем, если разобраться, он-то уж точно не имеет абсолютно никакого отношения к моей жизни, и даже косвенного. Он, может быть, и понятия не имеет о предыдущем романе своей жены. Знать не знает о том, что незадолго до знакомства с ним она имела наглость увести у меня мужа, попользоваться и бросить», – раздумывала Алина, торопливо постукивая каблуками по мокрому асфальту, едва поспевая за своим неожиданным спасителем.
– Да не тяните вы меня, я не могу идти так быстро, я же на каблуках! – запротестовала она, но протест оказался уже лишним: едва Алина успела договорить, он отпустил ее руку и распахнул прямо перед ней дверцу машины.
– Скорей садитесь!
Она упала в салон, на мягкое сиденье. Дверца бесшумно закрылась. Дождь отчаянно забарабанил в стекло, как будто не желая признавать своего поражения и мириться с тем, что Алине он больше уже не страшен.
– Не пущу, – пробормотала она, глядя на мокрое стекло и обращаясь к дождю. – И не надейся.
– Это вы с кем разговариваете? – услышала она вдруг. Вздрогнув от неожиданности, удивилась, насколько бесшумно он появился. Обернулась на голос, увидела прямо перед собой его лицо, усыпанное россыпью мокрых брызг. Серые глубокие глаза смотрели внимательно и немного озабоченно. Совсем по-взрослому, даже по-отечески как-то, и она в очередной раз подумала, что та детская ранимость в его взгляде была просто миражом, плодом ее больного воображения.
– С дождем, – ответила она, вздохнув. – Он в окно пытается прорваться. А я ему говорю, что ничего не получится. Что вы на меня так смотрите? Впервые видите девушку, которая разговаривает с дождем?
– Если честно – впервые, – ответил он, не отводя взгляда.
– Ничего, все в жизни когда-то бывает в первый раз.
– А он вам отвечает? – поинтересовался он абсолютно серьезно.
– Он мне... – начала было Алина, но эта серьезность его взгляда внезапно рассмешила ее: – Да что вы на меня так смотрите, как психиатр на пациентку! С таким видом спрашиваете, как будто диагноз мне поставить пытаетесь!
– Да нет, что вы. – Он откровенно смутился. – Извините, я совсем не поэтому... Я просто... Просто смотрю на вас. И еще я подумал... На самом деле, если прислушаться хорошенько – ведь можно, наверное, разобрать, о чем шепчет дождь?
– О чем шепчет дождь... – повторила Алина. – Наверное, каждому – о своем. Счастливому – о счастье, влюбленному – о любви...
– А несчастливому и невлюбленному?
– Не знаю, – пожала плечами Алина. – Наверное, какие-нибудь гадости нашептывает. Про балансовые отчеты, маркетинговые исследования, про коммерческие вклады...
Он вдруг засмеялся. Она только улыбнулась в ответ, терпеливо ожидая, когда он наконец сможет объяснить ей причину своей бурной реакции.
– Послушайте, да вы просто гений! И откуда вы все это знаете? Вот, верите или нет, дня три назад ехал в машине, тоже дождь за окном лил, а я все думал про квартальный отчет, и этот дождь... Мне тогда в голову не пришло, а сейчас я понял: мне казалось, что и дождь тоже шелестит о моем квартальном отчете, и даже песню какую-то я сложил тогда... Что-то вроде «за окном течет, а у меня – отчет...».
Теперь уже Алина рассмеялась от души.
– А вы, оказывается, поэт.
– Нет, не поэт. Я всего лишь коммерческий директор, – сказал он как-то грустно.
– Ничего, – поспешила развеять эту грусть Алина. – Коммерческий директор всегда может стать поэтом. В свободное от работы время. Было бы желание...
– Вы так думаете? Кстати, вас как зовут?
– Меня зовут Алина.
Она подумала о том, что все это очень странно. То, что они сидят в его машине вдвоем, разговаривают, смеются. А главное – что ей здесь настолько уютно, спокойно и что все это время она ни разу не вспомнила о том, кто, собственно, сидит рядом с ней. Теперь же, вспомнив, сразу почувствовала, как снова напряглось все внутри.
– Красивое имя, – ответил он. Алина почему-то старалась не смотреть на него в этот момент. – Алина, – повторил он, как будто пробовал на вкус. – А меня зовут Владислав. Можете называть меня Владом или Славой, как вам больше нравится...
– Хорошо, – кивнула Алина, задумавшись не о том, какой из двух предложенных вариантов ей больше нравится, а о том, придется ли ей вообще его как-то называть... Но дождь за окном однозначно давал понять, что сил у него осталось еще очень много. «Может, выйти? – мелькнула мысль. – Тогда точно решит, что я сумасшедшая...»
Она смотрела на капли, стекающие стремительными ручейками по стеклу. Прислушивалась к шуму дождя, всерьез пытаясь разгадать тайный смысл этого шума.
– Алина, – позвал он, и она наконец подняла глаза.
– Извините, я просто задумалась.
– Вы где живете?
– Где я живу? Зачем это вам? – с заметным напряжением в голосе поинтересовалась она.
– Я... Я бы вас подвез. – Его, видимо, немного смутил ее тон.
«Идиотка, – мысленно обругала себя Алина. – Расслабься же ты в конце концов. Забудь обо всем и веди себя естественно!»
– Не надо меня подвозить. Дождь скоро кончится, я на транспорте доеду, спасибо вам большое...
– Мне не трудно, – мягко возразил он.
– Мне тоже, – отрезала она, чувствуя желание провалиться сквозь землю. Собственное упорство казалось ей до крайности глупым, вызывающий тон – недопустимым. В очередной раз мысленно обозвав себя дурой, она попыталась как-то смягчить ситуацию:
– Не хочется злоупотреблять вашим временем...
В ответ он только пожал плечами: ведь сказал же – не трудно. Алина попыталась проследить ход его мыслей: неизвестно, когда закончится дождь. Он на самом деле может и к утру не закончиться, следовательно, это еще вопрос, в каком случае она злоупотребляет его временем. Логики – никакой...
Но возражать он ей не стал, подумав, видимо, о том, что у нее существуют какие-то лишь ей одной известные и очень важные причины для отказа.
– Хорошо, давайте здесь постоим. Переждем, может, и правда, скоро кончится, – согласился он вполне миролюбиво. – Послушаем... Может, он нам что-нибудь расскажет.
– Про квартальный отчет?
– Это бессердечно – в присутствии такой красивой девушки говорить о квартальном отчете.
– Вот как? – Алина немного удивленно подняла брови.
Сейчас, только что в его голосе она ясно различила те самые интонации, которые не должны присутствовать в голосе женатого мужчины, когда он делает посторонней девушке дежурный комплимент. Эта мысль промелькнула и тут же растаяла – Алина в очередной раз мысленно отругала себя.
– Чему вы удивляетесь? Вам никогда раньше не говорили, что вы красивая?
– Говорили, только в тот момент я была вполне сухая и причесанная.
Он улыбнулся:
– Вы уже почти вполне сухая. А небольшой творческий беспорядок волос вам даже к лицу. Поверьте...
– Почему я должна вам верить? Вы эксперт по женской красоте?
– Я не эксперт, Алина. Просто я имею возможность сравнивать. Я же видел вас – вполне сухую и причесанную. Там, в магазине. А теперь вы ответьте на мой вопрос...
– Да?
– Я на самом деле произвожу впечатление чудовищного монстра?
– Монстра? Чудовищного? С чего это вы взяли?
– С того, что вы меня боитесь. Я же вижу, вы вся такая напряженная... Пальцами вот в сиденье вцепились, аж побелели.
Алина, опустив глаза, увидела свою руку, вцепившуюся на самом деле в подушку сиденья. Как будто она сейчас сидит не в машине, а в самолете, который совершает вынужденную экстренную посадку...
– Я просто... На самом деле у меня небольшие неприятности, но вы здесь совершенно ни при чем.
– Я могу вам чем-то помочь? – В глазах его мелькнуло уже знакомое отеческое выражение.
– Не думаю... – начала было Алина, и в этот момент у него зазвонил телефон.
Звонок оказался спасительным, поскольку позволил избежать продолжения неловкого разговора.
Взглянув на определитель, Владислав почему-то поморщился.
– Да, я слушаю. Да, забрал фотографии, конечно. Давно уже. Скоро... Не знаю когда. Послушай, прекрати со мной разговаривать, как будто я твой подчиненный! Сказал – скоро. Посмотрим... Да, обязательно.
Алина отвернулась к окну. Кажется, пора романтических отношений у этой пары осталась в прошлом. Что-то слишком быстро... Но не ее это дело в конце концов.
– Вас ждут?
– Подождут, – сухо бросил он, не поднимая глаз, и небрежно бросил телефон обратно в сумку. – Мы говорили... О вас. Неприятности... Что за неприятности, Алина?
– Послушайте, какое вам дело до моих неприятностей! Вокруг тысячи людей, и у каждого свои собственные неприятности... Почему вы решили меня опекать?
Она и сама была поражена, услышав свой голос: откуда вдруг столько эмоций? «Снова нагрубила... Нет, пора нервы подлечить. Нельзя вот так кидаться на ни в чем не повинного человека, которому, кстати, и без того досталось... От жены».
– Извините, я совсем не хотела грубить. Я просто...
– Я понимаю, – без тени обиды в голосе согласился он.
– У моей подруги отца в больницу на «скорой» отвезли... Что-то серьезное. – Она вдруг вспомнила про Наташу и решила таким образом завершить разговор о неприятностях. В принципе это была правда: она на самом деле переживала за Наташку.
– В больницу? А что с ним?
– Я точно не знаю... Она обещала позвонить мне домой.
– А ей никак нельзя позвонить?
– Ей можно. У нее телефон с собой...
– Так позвоните. – Он протянул ей мобильник. – Узнайте, может, уже все нормально. А может, помощь какая нужна...
«Тоже мне, мать Тереза. Странный все-таки, – подумала Алина, набирая номер телефона. – На кой черт мы все ему сдались – я, Наташка и Наташкин папаша-алкоголик? Жена дома ждет, фотографии требует, а он озаботился проблемой общечеловеческого гуманизма...» Но отказываться от предложения Алина все же не стала – решила использовать предложенную возможность узнать, как дела у подруги.
– Алло, Наташа? Это я, привет. Какие там у тебя новости?
– Алинка? Ты откуда звонишь-то? В принципе не важно... Новости плохие. Допился, гад...
Наташа смачно выругалась, но в голосе чувствовались слезы.
– Что? – упавшим голосом спросила Алина.
– Да нет, жив еще пока... Только не знаю, надолго ли...
– А что врачи-то говорят?
– Ему лекарство нужно одно. Срочно нужно, а лекарства этого нет.
– В больнице нет? Так купить же можно, давай я сейчас заеду в аптеку...
– Да нет его! Ни в одной аптеке, мы все уже аптеки обзвонили. Вообще говорят, в городе нет. Только в Москве достать можно... Оно какое-то новое совсем лекарство...
– Ну, не реви. Москва – это не Южный полюс...
– Не Южный, – согласилась Наташа, уже больше не в силах сдерживать слезы. – Так его ведь надо купить, потом переслать... Сколько времени на это уйдет... Думаешь, он протянет?
– Протянет! Вот увидишь... – Алина чувствовала, что говорит не слишком убедительно.
– Ладно, Алинка. Будут новости – позвоню.
– Как лекарство-то называется? Скажи на всякий случай, я попробую поискать в аптеках. Может, все-таки есть где-нибудь?
Название было сложным и незнакомым. На всякий случай Алина записала его в блокнот.
– Все будет хорошо. Вот увидишь! – еще раз попыталась приободрить подругу на прощание. Но на том конце уже побежали, обгоняя друг друга, короткие гудки.
Она задумчиво протянула мобильник Владиславу. На душе стало еще тяжелее: нехорошее предчувствие, зародившееся в тот момент, когда она услышала голос подруги, росло с каждой секундой.
– Нужно в аптеку? – послышался голос «доброго ангела».
Алина подняла глаза. «А ведь не заслужила она его. Такого вот... Не заслужила!» – подумалось почему-то.
– Она сказала, что ни в одной аптеке нет этого лекарства. Только в Москве...
– Кто сказал, что только в Москве? Где вы там название записали? Дайте-ка мне, я посмотрю...
Мельком взглянув на запись, Влад сразу же включил зажигание. Посмотрел на часы:
– Еще успеем.
– Куда, если не секрет?
– Есть у меня один знакомый. Я думаю, он сможет помочь...
– Ой, правда? – обрадовалась Алина. – Серьезно?
– Серьезно!
– Господи, как здорово! Послушайте, Влад, я вам так благодарна...
– Вам пока еще не за что меня благодарить, – ответил он и принялся снова нажимать на кнопки мобильного телефона.
Сосредоточенный взгляд, уверенные движения. Это всегда завораживало ее в мужчинах. Только не слишком уж часто доводилось ей видеть таких вот уверенных в себе мужчин, готовых сделать все возможное для того, чтобы помочь незнакомому человеку. Не ради денег, не ради славы или престижа, а просто... Неужели такие бывают? Неужели остались до сих пор – потомки рыцарей, пережитки старых времен? Или же это всего лишь желание произвести впечатление?
– Алексей Петрович, здравствуйте. Это Влад вас беспокоит. Вы еще на работе? Да, случилось... Нет, не у меня. У одного близкого человека. Я сейчас еду к вам. Лекарство срочно требуется... Говорят, большой дефицит. Поэтому и обращаюсь к вам. Нет, до завтра ждать нельзя. Чем скорее, тем лучше. Пожалуйста, Алексей Петрович. Да, хорошо, буду минут через двадцать.
Дворники, мелькающие перед глазами, едва успевали расчищать водяные потоки. Алина молчала.
– Старый знакомый моего отца. Обещал помочь. Так что все будет в порядке, Алина. Не вешайте нос!
Он бросил на нее короткий взгляд и снова стал смотреть на дорогу.
– Куда мы едем?
– В НИИ хирургии. Минут двадцать пути. Он в какой больнице?
– Во второй городской.
– Это еще минут двадцать. Так что максимум через час доставим лекарство по назначению.
– Влад, я даже не знаю, как вас благодарить... На самом деле ведь мы практически не знакомы, а вы...
– Не за что меня благодарить, – снова повторил он. – Все это пустяки. Главное, чтобы ничего плохого не случилось...
* * *
«Главное, чтобы ничего плохого не случилось...» Эти его последние слова почему-то еще долго звучали эхом в сознании. Конечно, это главное. А все остальное – не важно. И если судьба решила преподнести такой сюрприз и сделать в этот вечер ее ангелом-хранителем человека, который был мужем женщины, разрушившей три года назад ее семью, – что ж, пусть так и будет. Судьба – странная и капризная штука. Главное, чтобы ничего плохого не случилось...
Каким-то немыслимым образом припарковавшись среди длинной череды машин, Владислав выключил зажигание.
– Я быстро. Не скучайте и не думайте о плохом. Лучше послушайте музыку...
Он пощелкал кнопками на панели магнитофона и быстро вышел из машины. Неслышно захлопнулась дверца...
Алина смотрела ему вслед. Он быстро поднимался по ступенькам, заслонившись рукой от ветра. Она даже поежилась, представив, как ему сейчас холодно.
Послышалась тихая музыка. Какая-то удивительно мелодичная инструментальная композиция с сольной партией саксофона. Алина откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза. Чувство тревоги постепенно отступало. Она уже знала наверняка – все будет хорошо. Все к лучшему... Не хотелось больше думать ни о чем, и она не думала – просто слушала музыку, растворяясь в ней, отзываясь ей каждой клеточкой тела. «Господи, как хорошо, как спокойно...»
Он появился в салоне через пару минут, весь мокрый с головы до ног.
– Алина, я вас разбудил?
– Нет-нет, я просто расслабилась...
– Вот. Целых три банки. Она ведь не сказала, сколько нужно. Как мне объяснили, одна банка – на одну систему, значит, хватит на три вливания...
– Влад, вы настоящий добрый ангел...
– Я далеко не ангел. Поверьте, Алина, – улыбнулся он. – И далеко не всегда добрый...
– Не могу себе представить.
– Ну и не надо. Знаете, приятно, когда производишь хорошее впечатление на девушку. Так что не стану больше себя разоблачать... Как вам музыка?
– Замечательная музыка.
– Правда? Если вам правда понравилось, значит, мы с вами родственники...
– Родственники?.. Это вы о чем?
– Знаете, мой отец был музыкантом. Всю жизнь в яме сидел, как мама шутила. В оркестровой яме... В оперном театре. Так вот, он всегда говорил: если людям нравится одинаковая музыка, это значит, что они родные. Не по крови, а по душе. Что души их скроены из одного куска материи... Ну, образно, вы понимаете...
Алина слушала молча и улыбалась. Теперь он снова казался ей восторженным ребенком, который в порыве радости все говорит и говорит, почти не задумываясь, просто потому, что радость его переполняет. Его сосредоточенный взгляд был устремлен на дорогу, и она подумала о том, что сейчас его глаза, наверное, снова стали такими же детскими, как в то самое первое мгновение их встречи. Наверное, он просто иногда устает быть мужчиной – но только тогда, когда абсолютно уверен, что может позволить себе расслабиться...
– Ну вот и приехали. Звоните своей подружке, пусть спустится. Нас ведь могут не пустить в больницу.
Алина набрала номер. Долго ждала ответа и начала уже беспокоиться, что Наташа так и не снимет трубку. Только после десятого гудка наконец услышала голос подруги:
– Алло!
– Ну, слава Богу. Я уж думала... Как там у вас?
– По-прежнему, – срывающимся голосом пробормотала та.
– Слушай, Наташка, мы тебе лекарство привезли. Ты спустись...
– Что?!
– Я говорю, привезли тебе три банки твоего лекарства. Спустись, а то нас не пропустят...
– Алина, ты серьезно? Ты что, в Москву на самолете...
– Да серьезно, серьезно! Не в Москву и не на самолете. Просто один знакомый помог достать... Ну, быстрее давай!
Через пару минут на крыльце показался силуэт подруги. Наташа растерянно оглядывалась по сторонам.
– Я сейчас. – Алина взяла пакет и выскочила из салона.
Она почти не замечала теперь ни холодного ветра, ни дождя, накинувшегося на нее, как злой сторожевой пес. Наташа стояла на крыльце с опухшими от слез глазами.
– Господи, неужели правда? – Она ошарашенно смотрела на пакет, в котором лежали флаконы с лекарством.
– Правда, правда... Я и сама, честно говоря, поверить не могу.
– Да где же ты взяла?..
– Перестань плакать, ну что ты... Потом расскажу. Один знакомый помог.
– Господи... Слава Богу! Вот ведь как бывает... Спасибо тебе, Алина. И знакомому твоему... Очень хороший человек, наверное. Сколько денег-то я должна?
– Денег? – растерялась Алина. – Я даже не спросила про деньги... Вот нахалка. Ладно, я с ним сама расплачусь, а потом уж с тобой посчитаемся как-нибудь. Ты не переживай, главное – чтобы все было хорошо... Ну, беги быстрее!
– Да, побегу... Спасибо тебе, Алина!
– Не за что!
Наташа скрылась за дверью. Алина постояла еще некоторое время под козырьком, потом решительно двинулась вперед. Холодный ветер показался почти теплым, колючие капли – почти ласковыми...
– Ну, все. – Она впорхнула в машину и снова окунулась в тишину и тепло. – Отдала. Спасибо большое вам просили передать. Огромное спасибо, и еще... Вы скажите, сколько это стоит.
– Черт! – Владислав выругался и хлопнул себя по лбу. – Наверное, чего-то стоит... А я сказал «спасибо» и умчался. Вот ведь! Ну, ничего, позже расплачусь. Да вы не переживайте, Алина. Вы мне ничего не должны.
– Как это не должна? – запротестовала Алина, доставая из сумки кошелек. Содержимое его было не слишком богатым – три сотни и два полтинника плюс мелочь. Один полтинник с мелочью она оставила, а все остальное выгребла из кошелька и протянула Владиславу:
– Вот, возьмите.
– Нет, не возьму. И не уговаривайте.
– Нет, возьмете!
Алина попыталась засунуть деньги ему в руку, но из этого ничего не вышло.
– Вы меня в неудобное положение ставите, неужели непонятно?
– Ни в какое неудобное положение я вас не ставлю. Я ничего за это лекарство не платил!
Спор так ни к чему и не привел. Алина открыла бардачок и бросила смятые купюры подальше. Защелкнула и всем своим видом дала понять, что это ее окончательное решение.
– Какая упрямая, – улыбнулся он.
Она не ответила на его улыбку, отвернулась к окну. Некоторое время они сидели в машине молча, в тишине, наполненной тихими звуками саксофона.
– Я так понимаю, мы поссорились? – спросил он и слегка коснулся рукой ее руки.
Она хотела выдернуть руку, но почему-то не сделала этого. Через пару секунд он сам убрал ее, оставив только тепло своих пальцев, которое быстро растаяло.
– Знаете что, Влад. Отвезите-ка меня домой.
– Отвезу. Так мы поссорились или не поссорились?
Она посмотрела на него искоса – и не смогла сдержать улыбки. Настолько искреннее переживание было в его взгляде... «Ну что за ребенок!» – снова мелькнула мысль.
– Считайте, что уже помирились.
– Ну и отлично, – вздохнул он. – Так теперь вы мне наконец скажете, где вы живете?
– Придется, – улыбнулась Алина. – Достаточно далеко отсюда, почти на другом конце города. Знаете магазин «Радуга»? Огромный такой универмаг, очень известный в советские времена? Там теперь большой автомобильный павильон открыли.
