Текст книги "Сама невинность для магната (СИ)"

Автор книги: Ольга Грон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Герман

Театр – не мое. Никогда не понимал, в чем его прелесть, и уж точно не считал это хорошим способом провести время. Скучно, и все тут. Да, признаю, искусство, но не настолько важное для меня, чтобы посвящать ему целые вечера.

Сегодняшний поход на спектакль – исключение, и то благодаря Алине. Ее разговоры о высоком меня просто вывели из себя. Я же рассчитывал на совсем другое: привезти ее к себе, провести вместе ночь.

Но уж точно не на посещение театра.

И все-таки пошел, сам не знаю зачем. Возможно, хотелось доказать, что у меня на уме не один только секс, что я могу исполнить любое пожелание девушки, считаюсь с ее мнением. Но это не так. Сегодня все мои мысли действительно зациклились на теме того, как снова уложить ее в постель. И не просто уложить, а доставить удовольствие, заставить выкрикивать мое имя во время очередного оргазма и смотреть на ее раскрасневшееся лицо в тот момент…

А теперь приходится сидеть здесь и смотреть на сцену.

Но мысли мои витают далеко.

Поглядываю на Алину, которая находится рядом, и ее глаза горят от восторга. Хочется, чтобы этот восторг был направлен на меня. Но я не артист, не музыкант. Я просто бизнесмен, чьи дни заполнены сделками и проектами.

На сцене, вроде бы, происходит что-то важное, все замерли в ожидании.

Снова поворачиваюсь к Вишенке. Ее профиль, освещенный мягким светом рампы, кажется мне сейчас куда более завораживающим, чем любая игра актеров. Вот она слегка наклонила голову, губы чуть приоткрыты, словно она готова впитать каждое слово, каждый жест. И в этот момент понимаю, что мне плевать на спектакль. Плевать на «возвышенные вещи», которые ей нравятся. Мне хочется, чтобы ее восхищение было направлено на меня. Чтобы она видела во мне не просто начальника, а того, кто способен вызвать такой же огонь в ее глазах.

Я представляю, словно она смотрит на меня так же, как сейчас на сцену. Как ее пальцы касаются моей руки, как она шепчет мое имя. Эти мысли куда более реальны и притягательны, чем все декорации и костюмы.

Чувствую легкое раздражение от того, что мое внимание рассеяно, что я не могу полностью погрузиться в происходящее, как Алина. Ну разве это плохо? Разве не в этом вся суть театральной постановки? В том, чтобы вызывать эмоции, чтобы быть центром чьего-то мира, пусть даже на один вечер…

Но это наш вечер, который мы должны были провести наедине! Однако торчим здесь вместо того, чтобы заниматься другими приятными вещами…

Когда на сцене раздается финальный аккорд, а зал взрывается аплодисментами, я чувствую лишь облегчение. Алина поворачивается ко мне, ее глаза все еще блестят, но теперь в них читается и легкое разочарование от того, что представление закончилось.

– Это было потрясающе! Мне так понравилось, Герман! Спасибо тебе, что достал билеты! – говорит она, и я несколько мгновений искренне радуюсь тому, что смог доставить ей удовольствие. Пусть даже таким странным для меня способом.

– Не за что. Мне тоже понравилась – особенно финальные сцены, – говорю, сам не знаю зачем, ведь я вообще не понял, в чем заключалась концовка.

– А как сыграла признание Ольга Рудова! Она прирожденная актриса!

– Верно, она – талантище, – приходится согласиться с Вишенкой, только бы она и дальше продолжала вот так улыбаться. Почему-то от этого хорошо и мне.

Незаметно смотрю на часы и сам улыбаюсь, понимая, что у нас еще есть время. Может, не все потеряно? Сейчас мы поужинаем и поедем ко мне хотя бы на пару часов. Или я даже закажу из ресторана доставку. Охранник примет заказ, и к моменту нашего прибытия все будет на столе…

Выходим из зала, и толпа зрителей увлекает нас в фойе.

Останавливаемся у гротескной колонны, и тут у Алины звонит телефон.

– Да, мам… С Лерой… Спектакль только закончился. Мы заедем по пути в одно кафе – и я сразу домой… Что?.. Нет, конечно, я с Федоскиной, ты что! С кем еще я могу быть? – Кажется, Алина волнуется, взгляд бегает по холлу.

– Она тебе не поверила? – смотрю, как она нервно выключает телефон. После работы я сделал все, как Алина просила – дождался, пока она переоденется, заехал за ней на дальнюю парковку, забрал.

– Не знаю, почему прицепилась. Мне нужно позвонить Валерии.

– Потом позвонишь, – забираю аппарат и засовываю ей в сумку. – Все равно уже ничего не изменится. И вообще, почему ты просто не скажешь маме правду?

– С ума сошел? Какую правду? Что я провожу вечера с начальником?

– И что в этом такого? – Вроде бы я не какой-то подсобник со стройки, а владелец строительного бизнеса, имеющий хорошую репутацию. Да и внешне считаю себя довольно привлекательным. Но Алина хочет скрывать наши отношения. И в чем-то она права, возможно. Я и сам еще не определился, что между нами – мимолетный роман или же начало чего-то серьезного.

– Ничего, – фыркает она, смешно надув губы.

– Ладно, не злись. Поедем ко мне? Совсем ненадолго…

Наши взгляды встречаются, и я вдруг замечаю ее состояние. Она вся дрожит, сердцебиение учащенное, дыхание сбилось. Волнуется. А может, сомневается, нужно ли продолжать со мной игру. Но я готов стоять на своем и дальше.

– Поедем, – внезапно выдает она, причем шепчет это слово, будто боится, что кто-то рядом может ее услышать.

И в чем-то оказывается права…

– Герман! Надо же, кого я вижу! – звучит слева женский голос, насмешливый, немного язвительный. – Вот уж не думала, что ты – заядлый театрал.

Медленно поворачиваю голову, ругая себя за задержку. Надо было сразу выходить с Алиной на улицу, но уже ничего не попишешь. Придется ответить.

– Кристина Игоревна! – пытаюсь нацепить самую доброжелательную улыбку, хотя больше хочется нецензурно выругаться. – А ты здесь какими судьбами?

Она приближается к нам – все такая же красивая и элегантная, как и раньше. В узком черном платье длиной до колена, которое удачно облегает стройную фигуру. В руках – сумочка, расшитая стразами. На ногах – туфли на высоком каблуке. В них она выглядит выше Алины, хотя они примерно одного роста.

Моя бывшая невеста, по счастливой случайности не ставшая женой. Правда, думаю, с ее планами и планами Вольского, дело до свадьбы все равно бы не дошло.

– Разве я могла пропустить такое событие, как открытие сезона, да к тому же нашумевшую премьеру! Я ведь лично знакома с режиссером, – напевно произносит она, разглядывая при этом Алину. – Представишь меня своей милой спутнице?

– Алина Андреевна – мой личный помощник. И да – я иногда хожу в театр, что бы ты там себе не считала, – как можно доброжелательнее отвечаю Кристине, чтобы только не нагрубить ей в присутствии Вишенки.

И как я мог забыть, что моя бывшая вечно крутится в светских кругах и любит весь этот бомонд, показательную мишуру?! Наверное, лишь затем, чтобы потом выложить очередной пост в соцсетях и представить себя элитой общества.

Сей факт совершенно вылетел из головы в тот момент, когда я принимал решение. А все потому, что в последнее время я вообще не думал о Кристине.

– О, а пойдемте за кулисы, я познакомлю вас с режиссером и актерским составом, – неожиданно предлагает Кристина Вольская.

Смотрю на Алину, а та, как назло, с улыбкой кивает.

Чертов театр! Вот как знал, что не стоит сюда приходить!

– У нас совсем мало времени, – сдержанно напоминаю Алине.

– Так вы куда-то опаздываете? Мы быстро. Пока все не разошлись.

Меня обуревает желание схватить Кристину в охапку, оттащить в сторону и разъяснить «политику партии»: что между нами давно все кончено, потому не стоит делать вид, что мы какие-то приятели. Но мне мешает Алина.

Приходится идти за девушками, ругая себя за такое решение.

Боюсь, сейчас эта стервочка точно ляпнет при Алине что-нибудь лишнее, и тогда мне придется объясняться уже с Вишенкой. А я не люблю оправдываться.

– Видела сегодня Аню – встретила случайно, она сказала, что купила билеты на самолет. Надо же, вы столько лет вместе… Хотя о чем это я, мы ведь в театре, а здесь положено говорить только об искусстве, – сладко пропевает Кристина.

Вижу, как в этот момент напрягается Вишенка, но продолжает держать осанку, точно аристократка. И все-таки что-то ее сильно волнует, я понял это еще днем.

Кристина лично и довольно неплохо знакома с Анной Семеновой – с тех самых пор, когда мы были помолвлены. Вот только сейчас ее комментарий был неуместным. У Ани масса своих проблем, мои и рядом не стояли.

Мы с ней действительно прошли весь этот путь от самых истоков, когда я был еще малоизвестной личностью и только открыл свою фирму. Да что говорить – мы ведь с детства с Анькой знакомы: учились в одном классе и даже сидели за одной партой. Потом, хоть и учились в разных ВУЗах, постоянно поддерживали контакт. Именно Аня в свое время предложила стратегию развития «Эталон-групп», которая оказалась весьма успешной. И я всегда ценил ее, как отличного специалиста, иногда делая поблажки. Но сейчас обстоятельства у нее немного поменялись – скоро ей придется лететь в Израиль, где ее сына обещают поставить на ноги. Однако бывший муж категорически против того, чтобы ребенка вывозили на лечение за границу, и Ане приходится ходить по судам, добиваясь лишения его родительских прав. Сегодня было очередное заседание, на котором мне пришлось выступить свидетелем – не мог же я оставить ее одну в такой момент. И мы, наконец, добились желаемого.

После суда я лично отвез Аню в больницу к сыну, затем вернулся в офис…

Сам не замечаю, как мы оказываемся в подсобке. В этот момент труппа как раз собирается отметить успешную премьеру. Звучит музыка, раздаются голоса, шутки на театральную тему. Женщины расставляют по вазам цветы. Здесь же гримеры, осветители и другие члены команды.

– А мы к вам за автографами! Совсем ненадолго. Эта юная леди и этот господин, – смеряет меня Кристина насмешливым взглядом, – очень мечтали с вами познакомиться. – Она эмоционально обнимает высокого мужчину с аккуратной бородкой. Кажется, он и есть режиссер – выходил в конце вместе с актерами, чтобы получить свою долю оваций. Мне наплевать, но все же протягиваю руку.

– Твои приятели, Крис? – целует он ее в ответ. Подмечаю, что вовсе не по дружески целует. Но мне все равно, с кем Вольская нынче крутит шашни.

– Он мой бывший. Разве ты забыл, Боря?

– Хм, даже так? – хитро улыбается тип, которому мне хочется начистить морду, сам не знаю почему.

Наверное, чтобы хоть на нем отыграться за поведение Кристины, потому что женщину, даже такую подлую, бить нельзя.

А еще потому, что они портят все мои планы на вечер.

– Герман, это Борис Неверов. Ну, ты наверняка и сам знаешь. А это Алина Андреевна, незаменимая помощница Германа, – указывает на Вишенку, которая стоит сама не своя. И я могу ее понять. Кристина слишком много треплет языком. И что я вообще в ней раньше находил?

Придется как-то реабилитироваться в глазах моего зеленоглазого чуда.

Попутно подмечаю еще раз, насколько же они похожи внешне.

– Давайте программки, все по кругу и распишутся, – предлагает режиссеришка, почему-то напоминающий енота в своем черном костюме и белой рубашке с бабочкой.

– Да, конечно, сейчас. – Алина растерянно лезет в сумку и достает программки, протягивает Борису. Проводит взглядом по актерам, которые ждут отмашки руководителя, чтобы начать празднование, у них уже все готово.

А я жду, когда мы наконец покинем это проклятое заведение.

Знал бы, чем все обернется – ноги бы моей здесь не было!

– Герман Назарович, я отойду ненадолго… Мне очень надо… Здесь же есть уборная? – обращается ко мне Вишенка.

– Да, конечно, я подожду здесь.

– Я покажу тебе, куда идти, моя дорогая, – предлагает какая-то пожилая женщина в вычурном лиловом платье, услышав, о чем идет речь.

Они удаляются за двери, а Кристина подходит совсем близко ко мне.

– Нам надо поговорить, – шипит она еле слышно.

– Нам давно не о чем разговаривать. Сейчас мы уходим.

– Отец хочет предложить тебе выгодную сделку.

– Я его сделками сыт по горло еще с тех самых пор, когда считал его будущим тестем. Никаких сделок, Кристина, так ему и передай. И пусть уже успокоится со своими парнями – только карму себе испортит, – цежу в ответ.

– Ну, как знаешь. А он, между прочим, очень на тебя надеялся…

– Пройденный этап, – отрезаю я.

Разворачиваюсь, пытаясь отыскать взглядом Вишенку, пока мне сует в руки бумажки с подписями Борис Неверов. Что-то долго нет моей секретарши. Сколько можно сидеть в туалете? Или у нее вдруг прихватило живот?

Находит какое-то помутнение – и я выскакиваю из гримерки, даже не прощаясь. Бегу по коридору, открываю дверь женского туалета.

– Алина, ты здесь? – кричу я, но никто не отзывается. – Алина!

На всех парах залетаю внутрь, заглядываю под кабинки, но нигде никого не вижу. Ее здесь попросту нет. Она просто нашла подходящий предлог.

Выскакиваю в коридор, не обращая никакого внимания на охранника, выбегаю в фойе, откуда к этому времени уже все разошлись. Затем на улицу.

Алина ушла! А точнее сказать – сбежала.

Дыхание срывается, мне дико не хватает воздуха. Хочется кричать на всю улицу, звать ее, но прекрасно понимаю, что в этом нет никакого смысла.

Она просто бросила меня. Неужели из-за бывшей невесты?

Да чтоб эта Кристина под землю провалилась вместе со своим папашей!

Вибрация телефона слегка отрезвляет, потому что я и впрямь ощущаю себя пьяным от тех чувств, которые пробуждает во мне Алина Вишня.

Оказывается, мне пришло сообщение.

«Простите, не могу к вам поехать, возникли срочные дела».

Вам?! ВАМ, блять?! Опять двадцать пять! Это ведь наша личная переписка.

Решила, значит, ретироваться, уйти по-английски, не прощаясь. Ну, хоть смс-ку написала, видимо, чтобы не обрывал телефон. Догонять ее бесполезно.

Вот и что дальше делать с этой зеленоглазой занозой? Ума не приложу.

Глава 25

Алина

Почему ушла, я и сама толком не понимаю.

Отчетливо понимаю лишь одно – мне не стоит продолжать отношения с Германом, как бы он ни настаивал на обратном.

Билеты на самолет, значит, они купили…

Вместе с Анной Леонидовной… Хм…

Еще в гримерке смутно припоминаю, что на днях у босса запланирована командировка – я как раз мельком видела на его компьютере график дел на ближайшее время. Вот только куда и с кем – там указано не было.

Теперь понятно.

У них все наверняка серьезно, а я – просто временное развлечение, о котором его другая любовница ничего не знает. А если и знает, то ей нет дела, потому что конкуренции во мне не чувствует. Женщины с годами лучше понимают, как манипулировать мужчинами. Даже такими, как наш генеральный директор.

И еще эта… Кристина…

Та самая женщина, о которой мне недавно рассказывала Лера.

Кристина Вольская – бывшая невеста Касаткина.

Уж не знаю, кто из них кого бросил, или расстались по обоюдному согласию. Но как бы то ни было, ее внешностью можно восхищаться. Она само совершенство, в отличие от меня – простой студентки, у которой за душой ничего нет, кроме совести. Она – словно модель, сошедшая с обложки глянцевого журнала. На ее фоне я в своих простых вещах – блеклое пятно.

Понятно, какие женщины нравятся Герману. И только я неизвестным образом пополнила список тех, кого ему вдруг ни с того ни с сего захотелось. Потому что отказывала несколько раз и не особо интересовалась им сама, вот тщеславие и взыграло. Как это великому Герману Касаткину смеют давать от ворот поворот? Непорядок. Срочно исправить! У него ведь такой жизненный принцип?

Нужно заканчивать с этим недо-романом. Думаю, сильно горевать обо мне Касаткин не будет – Анна тут же поднимет ему настроение.

Решение принимаю моментально.

Уже через несколько минут оказываюсь на темной улице, но я хорошо знаю центр города. Сворачиваю к станции метро, останавливаюсь, чтобы отдышаться. И вдруг вспоминаю звонок мамы. Уж слишком подозрительно звучал ее голос. Неужели и впрямь не поверила, что я с подругой?

Надо исправлять ситуацию, пока она чего не заподозрила лишнего. Потому как других вариантов на сегодняшний день все равно нет.

И я набираю по телефону Леру.

Она отвечает не сразу, только с третьего раза удается ей дозвониться. Слышу в динамике громкую музыку, через которую едва прорывается голос Леры:

– Что опять случилось?

– Ты мне нужна. Прямо сейчас.

– Сильно? Я тут как-то зависаю в клубе…

– И давно? – начинаю подозревать, что она уже «не за рулем».

– Да только приехали. Подожди, отойду в сторонку… – Звук становится потише. – Давай, говори, чего ты хотела.

– Дело в том… Я сказала маме, что пошла с тобой в театр, а она мне не верит. Хотелось бы предоставить ей доказательства. Но раз ты занята…

Понимаю, что обращаюсь к Федоскиной не вовремя.

– Вот и что с тобой делать, горемычной? Где ты? Я сейчас подъеду.

Мне уже неудобно, но все-таки говорю ей адрес.

– Минут через двадцать буду. – Звонок обрывается.

Эти двадцать минут проходят в сомнениях. Потому что я ничего не сказала Герману перед уходом. Еще решит, чего доброго, что со мной что-то случилось.

Переживать вряд ли будет, но вот сказать о своем намерении все же стоило.

Дрожащими руками набираю сообщение боссу в официальном стиле.

Хватит уже заниматься самообманом и на что-то надеяться. Кто он, а кто я?! И даже тот факт, что он стал моим первым мужчиной, ничего не меняет.

Лера забирает меня на остановке общественного транспорта.

Молча едем в мой район.

– И с кем таким ты была, что не хочешь признаваться маме? – первая нарушает она сложившуюся паузу.

– С боссом, – мямлю себе под нос.

– Я так и поняла. У вас с ним роман?

– Нет, ты что это такое городишь?! Никакого романа. Просто он попросил составить ему компанию и сходить на спектакль. Премьера, все дела. Ему ведь нужно поддерживать репутацию. А там были репортеры, – вру я безбожно.

– Понятно все с вами. Короче слушай, я только что разговаривала с Денисом, и он рассказал, что в нашей компании и впрямь есть шпион. Не догадываешься, кем он может быть?

Начинаю припоминать детали разговоров с Германом и странности, которые происходили в «Эталон-групп» за последнее время.

– Знаешь, я все грешу на Маринусю. Сучка очень уж подозрительная. Зачем она так рвется заменять Ксюшу каждый раз, когда та отсутствует? Наверняка ведь для получения информации, – тем временем продолжает Лера.

– Слишком явно. Мне кажется, это кто-то другой. Касаткин говорил, что у лазутчика, скорее всего, есть доступ к камерам видеонаблюдения. Вряд ли она на такое способна. Разве что… – задумываюсь, кого чаще трется в отделе безопасности. – Знаешь, я завтра постараюсь кое-что выяснить…

Кажется, я уже знаю, кто может шпионить, но это пока лишь мои догадки. Не имея доказательств, рассказывать боссу о них не стоит. Еще подумает, что я просто нашла повод остаться с ним наедине. Вот если узнаю конкретно…

Подъезжаем к дому прямо под наши окна, чтобы мама видела Лерину машину. И я звоню ей, чтобы сказать, что еще немного поболтаю во дворе с подругой.

Расчет срабатывает. Вижу, как приоткрывается штора, и мама тут же выглядывает на улицу. Вот и убедилась, что я не с кем-то там, а с Федоскиной.

Правда, дома она все равно косится в мою сторону со странным выражением лица.

– И как спектакль?

– Класс! Это было офигенно! – начинаю рассказывать ей сюжет. – Сейчас покажу программку, – лезу в сумку и вспоминаю, что она осталась у босса.

Жаль, конечно, скорее всего, он ее выбросит по дороге. Но что уж поделать.

– Забыла у Леры в машине, – говорю вдогонку.

– Ты что, хочешь доказать, что была именно там? – щурится мать.

– Да нет же, просто… Просто я получила автографы… Пойду я помоюсь – и спать, день был сложный, да и на работе завал. А завтра будет еще хуже.

– Работа тебе не сахар. Думаешь, у нас в школе все гладко? Столько отчетов, столько журналов, актов… – начинает она про свое, но я уже не слушаю.

Мне еще надо подумать, как правильно завтра вести себя с Германом.

Вот только от мысли, что скоро все закончится, становится мерзко и тоскливо на душе. Что ж, не стоило пускать его в сердце сразу. А теперь пожинай плоды своих фантазий, Алина, говорю сама себе, уже принимая ванну.

***

Все утро босс молчит, не припоминая мне вчерашний побег. Но от его взглядов порой не по себе. Такое чувство, что он ищет любой повод, чтобы я находилась рядом.

То кофе ему сделай – причем внеурочно, то номер телефона чей-то найди, то принеси документ, который наверняка и так есть в его компе.

И я понимаю, что разговор по душам неизбежен. Просто пока Герман не нашел подходящий момент. Или же это очередная уловка с его стороны?

Но так же помню и о том, что собиралась выследить лазутчика. Потому радуюсь, когда босс велит мне отнести бумаги в отдел безопасности.

И пусть меня не сильно беспокоят проблемы «Эталон-групп» и плохие отношения Касаткина с «Алмаз Инвест Строй», это уже дело принципа. Ведь инцидент случился во время моей работы на должности секретаря, и я отчасти чувствую вину. Не хочется оставлять незавершенные вопросы. Я привыкла любое дело доводить до конца.

Приближаясь к нужному кабинету, замираю и решаю немного понаблюдать. Уж думаю, минут десять-пятнадцать босс без меня как-нибудь обойдется.

Не факт, конечно, что конкретно в это время здесь появится кто-то, да и кто именно нужен, я сама не знаю. Но как говорится, попытка не пытка.

Но все напрасно.

Устав ждать, захожу и кладу документы на стол начальника отдела.

Приходится вернуться в приемную и делать свою работу, хотя она сегодня не очень-то спорится – я совершенно не выспалась ночью из-за беспокойных, тягостных, бесконечных мыслей. Мой разум уже строит варианты дальнейшего развития событий, и я понимаю, что на самом деле хотела бы продолжать отношения с Германом, потому что он мне очень нравится.

Я бы даже сказала, нравится до безумия, так, что я готова нарушить свои принципы. И плевать, что подумают все остальные, в том числе и моя мама.

В таком душевном раздрае я еще никогда не бывала. Непривычно.

Приближается начало обеденного перерыва, и я подозреваю, что именно тогда Касаткин и пустит в ход тяжелую артиллерию…

Слышу звук пришедшего сообщения, боюсь открывать, предполагая, что оно может быть от него. Но через несколько минут все же решаю взглянуть одним глазком, и оказывается – написал мне как раз-таки не Герман, а Макаров.

А этому что еще от меня сегодня надо?

«Не злись, Алин, я же не специально. Я зайду после обеда, когда Касаткина не будет? Принесу тебе кое-что вкусненькое».

Неужели с одного раза ему неясно, что видеть я его совсем не хочу. Вот же настырный тип! Вроде бы, далеко не идиот, он всегда действует продуманно и со своей выгодой. Тогда зачем ищет любой повод, чтобы заявиться ко мне?

И тут меня осеняет.

Он ведь мог сказать, что придет в обед, но почему-то хочет дождаться, пока босс уедет. И в те дни, когда пропал ключ, Макаров постоянно ошивался около меня, хотя чем именно я, простая практикантка, заслужила такое внимание – непонятно. И он дружен с сотрудниками отдела безопасности – не раз видела их вместе в курилке.

Эти совпадения – не случайность.

Неужели он и есть тот самый шпион от конкурентов?!

«Потом я не смогу, хочешь – заходи сейчас», – отправляю ответ.

«Я скоро уезжаю по делам».

«Значит, сегодня не судьба))»

«Ок, потом поговорим».

Вот и отвалил.

Но подозрения по-прежнему не оставляют. Куда это он срочно собрался?

И я звоню Лере в надежде, что она еще не уехала домой. Главное, чтобы подруга не послала подальше, а согласилась на мое предложение, которое может показаться довольно странным.

***

– Куда этот придурок подевался? Только что я видела зад его тачки! – шумит Федоскина, пытаясь не потерять из виду автомобиль Макарова. Серый, не слишком дорогой и приметный, который легко спутать со многими другими.

– Вон! Вижу его на соседней полосе! Левее бери! – указываю я на эмоциях. – Только не приближайся сильно, чтобы он нас, не дай бог, не заметил…

Мне все-таки удалось уговорить Леру немного побыть шпионкой, хотя я пока сама не знаю, что из этого получится. Вдруг моя затея бессмысленна.

Герман и впрямь пытался перехватить меня в самом начале обеда, но я все равно ушла, сославшись на то, что нам с Лерой срочно нужно съездить в универ – якобы расписаться в ведомости. Придумала, а что было делать.

За пару последних месяцев, тренируясь изо дня в день, Федоскина научилась водить машину более-менее сносно, теперь с ней не так страшно ехать, как было поначалу. А сейчас я и вовсе не замечаю ее ошибок. Все наше внимание устремлено на Димона, который явно куда-то торопится.

Проезжаем за ним еще несколько кварталов. Но на перекрестке не успеваем проскочить на зеленый сигнал светофора, и за те полминуты, что нам приходится ждать, серый седан исчезает в неизвестном направлении.

– Ну вот и все. Потеряли его, – вздыхает Лера.

– Давай проедем прямо и еще посмотрим, – тревожно сжимаю кулаки.

Примерно соображаю, что где-то по правой стороне от дороги есть какие-то базы, а за ними – большая парковка. Возможно, он направлялся именно туда. Потому как время не стоит на месте, а ему нужно успеть за этот час, из которого прошло уже минут двадцать, вернуться к Рустаму.

– О! Кого я вижу! – выдает Лера совсем другим тоном.

Она показывает рукой вперед, и я, чуть сощурившись от солнца, наблюдаю, как Дмитрий выходит из своей машины. Закрывает дверь и кого-то высматривает.

– Остановись здесь, – хватаю ее за плечо. – Дальше мы пойдем пешком.

Мне немного неудобно за то, что подставляю Леру – не хочется впутывать ее в свои проблемы. Если Макаров увидит нас здесь, ничего хорошего ждать не стоит. Сразу поймет, что мы за ним следили, и заляжет «на дно», а тогда я не смогу получить никаких доказательств его причастности к диверсиям.

Согнувшись, прячемся за соседним рядом машин. Я сжимаю в руке телефон, отключив в нем звук заблаговременно.

Наконец, добираемся до Макарова, голова которого повернута в другую сторону. И тут к нему подходит какой-то мужчина лет сорока с виду – лысый и неприятный тип в темных очках, камуфлированных брюках и растянутой, выцветшей черной футболке. Обе его руки, от кистей до предплечий, покрыты татуировками, довольно старыми, бледными. Возможно, какой-то бывший зэк, но в этом я не уверена. Не слишком разбираюсь в таких вещах.

Мы находимся довольно далеко и не слышим, о чем они говорят, но разговор явно идет на повышенных тонах. После чего незнакомец отдает что-то Макарову и уходит. Мы с Лерой склоняемся еще ниже, практически усевшись на асфальт, пока наш снабженец снова садится в машину.

Зато с этой стороны неплохо видно, куда пошел второй – он уже приближается к грязному грузовому микроавтобусу.

– Номер! – шипит Лера.

– Какой номер?

– Номер его машины сфоткай.

– Точно. – От переживаний не могу ничего сообразить.

Высовываю руку с телефоном и приближаю изображение, щелкаю по кнопке. Затем снимаю лицо мужчины.

Минут десять спустя, когда Макаров покидает эту облезлую парковку, мы отъезжаем. Незнакомец тоже уехал, но следить за ним мы уже не решаемся.

Вот и что мне делать с этими фото? Они ведь ни о чем особо не говорят.

Может, это вообще был кто-то из наших поставщиков. Не все же ходят одетыми с иголочки, встречаются иногда и такие вот индивидуумы, у которых есть то, чего не найти у других. Макаров вполне мог обсуждать с этим типом какой-то рабочий вопрос.

Опомнившись, открываю фотографии в телефоне. Сейчас, когда я сняла очки, можно разобрать цвет автомобиля. Он темно-синий.

И вертится, вертится в мыслях что-то эдакое, знакомое, не могу понять, что с ним не так. Всю дорогу ломаю голову. Будто какое-то чувство дежавю посетило.

Мы с Лерой останавливаемся около главного здания «Эталон-групп».

– Я поеду, мне тут больше делать нечего. Будет что новое – звони, – прощается со мной Лера. Ей хорошо, не надо пока работать полный день, как мне.

На мгновение мой взгляд останавливается на машине Касаткина, который уже на месте – видимо, сегодня решил обойтись без посещения ресторана или заказал себе что-то прямо в кабинет…

Передо мной опять мелькают картинки нашего с ним неудачного знакомства, когда из-за меня – а точнее, из-за Федоскиной – в его машину врезался наш сотрудник. А потом босс отчитывал меня за это прямо в холле компании.

Одно воспоминание тянет за собой другое. По пути к лифту размышляю о Ксении. Тогда я точно так же шла, думая о чем-то своем.

И вдруг меня осеняет. В тот день я несла боссу какие-то объяснительные. А там было написано «К воротам подъехал синий грузовой микроавтобус…»

Сердце бешено бьется в груди. Неужели я все-таки нашла какую-то зацепку? Не может быть, что мне так повезло – хоть раз за последнее время!

Не без помощи Валерии, конечно.

Что ж, придется идти к боссу и все ему рассказывать. Хотя я слишком волнуюсь. Еще и поесть не успела из-за этой сумасшедшей слежки.

Ну да черт с ним, с обедом. Есть вещи и поважнее.

На моем рабочем столе лежит та самая программка с автографами актеров. Выходит, не выбросил и не потерял. Просто удивительно. Но даже от такого, казалось бы, незначительного факта, в груди вдруг теплеет.

Прячу ее в сумку, а потом, преодолев страх, стучусь в кабинет Касаткина…