Текст книги "Сама невинность для магната (СИ)"

Автор книги: Ольга Грон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Слышу восхищенный возглас: сейчас Касаткин явно смотрит на мое тело, отчего мне хочется сбежать. Шорох ткани подсказывает, что он и сам уже снимает рубашку.

– Займемся сексом прямо здесь, котенок? Как ты хочешь?

– Давай в спальне, – осторожно предлагаю я. Его обращение звучит странно. Хотя это лучше, чем какая-нибудь «милая», «сладкая» или «детка». Мне даже нравится.

– Как скажешь. Но я больше не могу терпеть, – не раздумывая, соглашается он.

Неожиданно он подхватывает меня на руки и, прижимая к груди, идет к лестнице.

Обнимаю его за шею, чтобы не упасть. Вроде он и крепко держит, не должен уронить, а все равно немного страшновато.

Все мое внимание приковано к красивому лицу Касаткина, я даже не смотрю, куда он направляется. Да и какая разница? Я уже решилась на важный шаг, так что в последний момент не буду строить из себя недотрогу. Сегодня я стану его женщиной.

Спина касается прохладной простыни, и это еще сильнее меня заводит. Лежа на кровати, наблюдаю, как босс снимает брюки, боксеры. Вид его большого члена с набухшими венами на мгновение вызывает помутнение рассудка.

Вот и как оно в меня поместится?

Я совсем не боюсь боли, но знаю, что в первый раз может быть неприятно.

Освободившись от лишних вещей, Герман – сейчас мне хочется называть его про себя именно так – опускается на кровать рядом со мной, опираясь на обе ладони.

Срывает с моих губ быстрый, но сладкий поцелуй.

– Постой, я… – шепчу испуганно.

– Все будет хорошо, – не дает он мне говорить свое, явно опасаясь отказа.

Его палец нахально проникает между складочек, массирует клитор, размазывает смазку. Чувствую, как все внизу увлажнилось, и это состояние для меня в новинку.

Мы снова продолжительно целуемся. И я неосознанно выгибаюсь навстречу его руке. Приятно, хоть и страшновато. Пугает именно неизвестность. Почему-то свой первый раз я представляла совсем не таким. И уж точно не с этим мужчиной.

– Мне надо тебе сказать, – ловлю наконец подходящий момент.

– Поговорим. После того, как я тебя трахну.

Пристраивается между ног, медленно проводит горячей головкой члена по влажным складочкам. И я вся напрягаюсь. Чувствую, как тело сковывает оцепенением. Глаза расширяются от волнения и ожидания неизбежного.

– Послушай, это важно! – громко выдыхаю, пока он не успел в меня войти. – Я никогда этим не занималась. Поэтому… ты не мог бы сделать это поосторожнее?

– Что? – одурело смотрит на меня Касаткин. – В каком смысле, никогда?

– У меня еще не было мужчин, – скомкано поясняю я.

– Ты – девственница? – доходит до него лишь спустя минуту.

Не люблю это слово, но другого на ум все равно не приходит. Киваю.

– Почему ты мне сразу не сказала? – зло цедит Герман.

Он отстраняется и садится, обхватив обеими руками свою голову.

– А что изменилось бы? Я же не отказываюсь…

И чего завелся, спросить бы? Сам не мог догадаться, что я в сексе полный ноль? Если хотел опытную любовницу, повез бы к себе Аню, Маню, Валю – кого угодно. Только не меня.

Касаткин мотает головой, словно приводит в порядок мысли.

– Я бы сделал все иначе.

– Я, честно, хотела предупредить. Прости за неудобство, – бормочу я, усаживаясь на постели, подтягиваю одеяло, чтобы скрыть свою наготу.

Сейчас я не знаю, что и думать. Ужасно неловко, будто специально обманула босса, скрыла о себе правду. Хотя это не так. Просто он ни о чем таком и не спрашивал.

– Наверное, мне лучше уйти, – собираюсь подняться, сгорая от смущения.

– Стоять! – пугает Герман. – Никуда я тебя не отпускаю.

Глотаю воздух, будто пойманная в сеть рыба. Хочется бежать отсюда и как можно дальше, только бы не чувствовать себя так, словно преступление совершила.

Понимаю, что босс не очень хочет брать на себя ответственность за мой первый раз. Он и впрямь считал, что имеет дело с ушлой особой, которая только изображает стеснение. Надо было еще несколько дней назад все ему рассказать, тогда ситуация не дошла бы до такой крайности. И сейчас я бы не находилась в его постели.

– Ты действительно была готова отдаться? – спрашивает он, сверля своими синими глазами, губы искривляются в непонятной мне ухмылке. – Ты меня хочешь?

– Да, я ведь уже сказала! – нервно отвечаю я.

– Еще раз... Ты хочешь сделать это сегодня?

– Чем плох сегодняшний день? – Я уже не знаю, что и говорить.

– Отличный день, – улыбается босс и за секунду оказывается около меня.

Смотрю на Германа и вдруг понимаю, что он уже не злится. Просто реально не ожидал от меня такого сюрприза и слегка ошарашен.

– Тогда просто расслабься. Будет немного больно, но только поначалу. Потом станет хорошо, – шепчет он и все равно добавляет: – Проклятье, ну как можно заявлять такое в самый последний момент?! Надо было сразу поставить меня в известность!

– Прости, – повторяю я, точно заведенная.

– Да прекрати уже извиняться, – выдыхает он. – Я же не монстр и все понимаю.

Его губы касаются моих губ. Герман просто дышит мне в рот. Томительно. Выжидающе. Ладонью неторопливо ведет по лицу, убирая в сторону волосы.

Такое ощущение, будто он и сам боится причинить мне боль. Замираю, пытаясь лучше прочувствовать момент. Но теперь, когда он все знает, почему-то уже не так страшно.

Босс неторопливо целует пульсирующую жилку на моей шее.

– Я еще могу остановиться, только скажи, – раздается будто в тумане.

– Не надо, – шепчу отрешенно. – Я хочу попробовать. Когда-то все равно придется.

– Со мной попробуешь, – собственнически выдает он, постепенно переходя от шеи ниже, к груди, потом ласкает языком мой живот.

По моему телу вовсю маршируют мурашки, пробираясь под кожу и будоража все до единой нервные клетки. Я дрожу от каждого касания, каждого поцелуя.

– Что ты делаешь? – пытаюсь остановить Германа, ощутив губы между своих ног.

– Хочу возбудить тебя сильнее, чтобы ты могла меня впустить, – охотно поясняет он за секунду до того, как любопытный язык проникает между складочек.

Цепляюсь руками за простыни, упиваясь новыми для себя ощущениями.

Наверное, это все сон, не иначе! Я давно сплю дома, и мне снится секс с Германом Касаткиным. Потому как ничего подобного я и представить себе не могла.

Странное, но безумно приятное ощущение. Я даже не думала, что это бывает вот так. Откровенно, порочно. Знала, видела в порнухе. Но почему-то не думала.

Стараюсь не рассуждать, что происходит, просто получаю удовольствие.

С губ неосознанно срывается тихий стон. По телу разливается небывалое тепло, я вся дрожу от невозможных ощущений. Промежность и вовсе полыхает огнем. А в те моменты, когда язык Германа скользит в меня, вскрикиваю и цепляюсь в мощные мужские плечи. И Касаткину явно нравится моя реакция. Он продолжает издеваться с особым энтузиазмом, доводя меня до полного одурения. Ускоряет темп, срывая все новые и новые стоны. И мне уже самой хочется большего.

Сколько все продолжается? Счет времени давно утрачен…

Я больше не боюсь и хочу ощутить в себе его мужскую плоть, хочу, чтобы он вошел. Но босс совершенно не торопится, доводит меня до нужной ему кондиции.

Интересно, у него когда-нибудь были девственницы? Он делал с ними то же самое?

Глупая мысль возвращает меня в реальность. Напрягаюсь.

– Все хорошо? – поднимается он, внимательно рассматривая мое лицо.

– Да, нормально, – бормочу я, пребывая в странном состоянии.

– Теперь понятно, почему ты так себя вела. Ладно, попробуем. Если пойдет совсем туго, предпримем что-нибудь еще, – говорит Герман, подтягивая меня повыше на постели. – Постарайся ни о чем не думать. Лежи спокойно. Так будет легче.

– Это звучит как приговор, – язвительно усмехаюсь я.

– Пожалуй, твой красивый ротик тоже стоит занять нужным делом, чтобы поменьше болтала глупости. Но не сегодня, – отзывается Герман, разводя мои ноги в стороны.

И я уже чувствую, как он растягивает меня изнутри своим членом.

Не могу дышать. Даже сказать ничего не выходит. Вообще стараюсь не двигаться. Такое впечатление, будто меня на кол насадили. Удивительно ощущать в себе мужской аппарат, который проникает все глубже. Боль совсем не такая, как я предполагала. Я ждала чего-то другого.

Кусаю губы, стараясь не паниковать. Хотя куда уж больше паники!

– Тесная, черт побери! Ты такая тесная! – рвано говорит Герман. – Потерпи немного, скоро все пройдет. – И неожиданно толкается вперед, проникая еще глубже.

Вскрикиваю, мотаю головой, боюсь даже шевельнуть нижней частью тела, которую охватывает острая боль. Я не была готова к такому повороту.

– Вот и все, – выдыхает он, но пока не шевелится, дает возможность привыкнуть к его размерам. Затем частично выходит и вновь продвигается внутрь.

– Мне больно, – сообщаю ему очевидное.

– Знаю, котенок. Но так надо, – хрипло отвечает Герман, продолжая двигаться во мне неторопливо. Целует губы, щеки, по которым катятся слезы. – В следующий раз будет уже приятнее. Вот увидишь.

Не хочу даже спрашивать, какой-такой «следующий раз» он имеет в виду и с кем.

– Ты не надел презерватив, – неожиданно соображаю я.

– Не волнуйся, я не заразный.

– Да я и не волнуюсь, просто…

– Тшш, я сам все знаю, – целует он меня в кончик носа.

И я вдруг понимаю, что боль частично отступила. Конечно, это совсем не то, о чем иногда болтают мои подруги в университетской курилке. Не скажу, что сильно приятно. Но все-таки я больше не чувствую тех мерзких спазмов. Просто во мне словно ходит мощный поршень, вперед-назад.

Заметив, что я уже не так скованна, Герман слегка увеличивает темп.

– Все, я больше не могу, потерпи еще немного, – обхватывает он мои бедра ладонями и делает несколько быстрых толчков, от которых я вздрагиваю. – Сейчас…

Он достает из меня агрегат – и тут же приходит облегчение.

Герман кончает мне на живот, придерживая свой член рукой, размазывает по коже липкую жидкость. Откидывает назад голову. Тяжело дышит, будто только что вернулся с пробежки.

Меня всю колотит. Под конец акта даже стало немного приятно, или мне показалось? Я толком ничего и не поняла, больше ощущала испуг и неловкость. Закрываю глаза.

– Ну что, стоит поздравить тебя с новым свершением? – слышу ироничный голос.

– Да как хочешь, – отзываюсь я.

– Ты просто чудо, – гладит он мою щеку.

Интересно, ему самому хоть понравилось? Знать бы, о чем думает! Наверное, о том, какая наивная дурочка оказалась сегодня в его постели. Впрочем, так оно и есть. Но уже ничего не поделать, не вернуть, как было.

Самое страшное для меня позади. Но вряд ли я решусь на подобный эксперимент в ближайшее время. Если вообще когда-нибудь надумаю…

– Пойдем вместе в душ, – предлагает Герман, отвлекая от раздумий.

– Не надо, лучше я сама.

– Да не волнуйся, сегодня я тебя больше не трону. Надо сделать перерыв.

– Все равно. Я хочу принять душ в одиночестве.

– Я уже боюсь тебе что-то говорить, – разводит он руками.

– Да не надо ничего говорить. И так все ясно, – отзываюсь я, поднимаясь с кровати.

Такое ощущение, что между ног до сих пор что-то мешается. Взгляд останавливается на кровавых пятнах, расползающихся по белоснежной простыне. И я вздрагиваю.

Но Касаткин делает вид, что ничего не замечает.

– Чистые полотенца в шкафу, там же есть банные халаты. Бери все, что тебе нужно.

– Разберусь как-нибудь, – отмахиваюсь я и скрываюсь за соседней дверью.

Стоило бежать раньше, пока дело не дошло до секса. Была ведь возможность, он сам говорил, что может остановиться… Экспериментаторша фигова!

Я только что переспала со своим начальником!

Я не жалею о случившемся. Просто не могу привыкнуть к этой мысли. Она не дает мне покоя все то время, пока я стою под потоком теплой воды, смывая с себя следы нашей бурной деятельности. Доигралась с огнем! Вот и что теперь будет?

Надо ехать домой. Вот сейчас, только выйду из душа – и сразу же уеду.

Не станет же Герман держать меня тут силой?! Сам сказал: на сегодня все. Но вдруг передумает? Еще один раз я точно не выдержу, потом вообще ходить не смогу.

Приняв решение, заворачиваюсь в большое полотенце и возвращаюсь в спальню.

Глава 21

Открываю глаза – и сразу с ужасом доходит, что я лежу в одной постели со своим озабоченным боссом. Вчера он так и не отпустил меня, уговорил остаться до утра. А я и сама не могла больше спорить: слишком устала, еще и перенесла стресс. Все же не каждый день лишаешься невинности. Такое бывает один раз в жизни.

Но, вопреки моим страхам, Герман больше не требовал секса. Мы просто целовались, а потом лежали в обнимку, пока меня окончательно не сморил сон.

Сейчас Касаткин крепко спит. Его мускулистая обнаженная грудь при этом равномерно поднимается в такт дыхания. Рассматриваю красивый профиль, и мне даже не верится в случившееся. Я и представить не могу, что будет дальше.

Однако картину с розовыми единорогами в голове не рисую. Он вовсе не сказочный принц, а я не Золушка. И мы не будем жить долго и счастливо.

У нас даже не роман, а так, непонятно что. Мы просто переспали.

Конечно, Герман захочет закрепить результат, о чем он вчера прямо заявил. Но на далекое будущее его желание не распространяется, наверняка я ему скоро приемся.

К счастью, работать в «Эталон-групп» мне осталось всего каких-то три недели. Начнется семестр – и мы навсегда разойдемся, как в море корабли.

Каждый из нас вернется к привычной жизни, и так будет лучше для обоих.

Выбираюсь из-под мужской руки, тихонько иду в уборную, подмечая для себя, что у меня особо ничего и не болит. Хотя странные ощущения частично сохраняются.

На обратном пути меня вдруг охватывает тревога, будто что-то сделала не так.

Сколько вообще сейчас времени? Небо за окном уже посветлело, ночь закончилась.

Мой телефон остался в сумочке на первом этаже.

Осторожно, стараясь не разбудить Касаткина, закрываю за собой дверь и выглядываю с лестницы. В гостиной пусто, лишь телевизор продолжает транслировать музыкальный канал, потому как его никто и не выключил. Сумка на прежнем месте.

Судорожно хватаюсь за телефон. Семь тридцать утра. Три пропущенных звонка. Один от Леры и два от мамы. Последний раз моя родительница звонила полчаса назад.

Черт! Через полтора часа маршрутка! Мама ждет меня на даче. Я же ей обещала!

Сонливость проходит за считанные секунды.

Впопыхах натягиваю футболку с шортами, чтобы не бегать тут нагишом.

В голове тикает обратный отсчет. Если опоздаю на рейс – мало не покажется. Не хочу потом выслушивать мамины морали. А еще надо скрыть, что я не ночевала дома.

Мое платье так и висит в ванной. Слегка помятое, но совершенно сухое. Быстро переодеваюсь. Одежду, которую дал мне Герман, оставляю там же. Привожу себя в порядок. Радует, что это помещение не рядом с его спальней, он ничего не услышит.

Остается незаметно выбраться из дома. Даже не собираюсь сообщать Касаткину, что ухожу, а то опять что-нибудь придумает. Он еще вчера настроил планы на весь день.

Мне совсем неохота перед ним оправдываться, объяснять про маму, дачу и прочее. Для него это будет звучать, как нелепые детские отговорки.

Разбираюсь, как открыть входную дверь, и уже через минуту оказываюсь во дворе.

Вот куда идти? Отсюда даже не видно ворот! И территория особняка немаленькая.

Наконец-то сообразив, что к чему, иду на выход, периодически оглядываясь, будто Касаткин может броситься вдогонку. Около ворот замечаю небольшой кирпичный домик, внутри звучит радио. Там явно кто-то есть. Набираюсь смелости и стучу в дверь сторожки. На пороге возникает незнакомый лысоватый мужчина лет пятидесяти.

– Вы не могли бы открыть ворота?

Охранник с подозрением смотрит на меня.

– Я вас никогда здесь не видел, девушка. Вы, вообще, кто такая?

– Я… гостья Германа Назаровича, – на ходу выдумываю я.

Не признаваться же, что любовница босса. Хотя это и дураку понятно.

– Шеф не говорил, что кого-то пригласил, обычно он меня предупреждает. Вдруг вы что-то у него стащили? Надо сперва посмотреть, – ворчит охранник, затем включает ноутбук, просматривая записи с камеры видеонаблюдения во дворе.

– У меня ничего нет, сами же видите! – возмущаюсь я. – Я сильно опаздываю.

– Сейчас… – Он добирается до записи, где во двор заезжает внедорожник, из которого выходим мы с Касаткиным. – И правда, гостья. А где сам Назарович?

– Еще спит. Велел его не будить, – решаю немного приврать.

– Выходит, он знает, кто вы такая.

– Конечно, знает! Мы с ним вместе работаем, – вынужденно признаюсь.

– Так бы сразу и сказали. Ладно, идемте, барышня, выпущу вас на свободу, – соглашается сторож. – Кстати, я Сан Саныч. Ежели надумаете воротиться – звоните сюда, – показывает вызывную панель, которую я вчера и не заметила.

– Хорошо, – отвечаю на автомате, одновременно включая приложение такси.

Сегодня мне везет больше, и свободная машина находится почти сразу. Прикидываю по указанному времени пути, что еще вполне успеваю на автовокзал.

Несколькими минутами позже еду в такси, удаляясь от дома, где остался Герман.

Все отношения буду выяснять с ним в понедельник, когда приду на работу.

Герман

– Как ты мог ее отпустить, ни о чем не спросив меня?! – срываюсь я на охранника.

– Так это, Герман Назарович… В прошлый раз, когда уходила Марго, я позвонил. И вы сами велели больше не беспокоить по таким пустяковым вопросам, – нехотя оправдывается Сан Саныч.

Понимаю, что он прав, и я зря разошелся. Просто до сих пор не могу поверить, что упустил Вишенку. А эта строптивица сбежала при первой же возможности.

Что я сделал не так? В чем ошибся? Вроде вчера все прошло довольно гладко.

Конечно, не без боли, но по-другому ничего бы и не получилось, все-таки хер у меня немаленький, сам это знаю. Но я старался не торопиться, был предельно терпелив.

Девственница… Надо же… До сих пор не верится…

Как я сразу не догадался, не сопоставил факты?!

Все потому что в последний раз лишал девушку невинности еще во время учебы в универе. С тех пор подобные экземпляры мне вообще не попадались.

Я стал первым мужчиной Алины, и эта мысль будоражит меня до сих пор. Прямо покоя не дает. С чего я вдруг решил, что она выдергивается специально? Идиота кусок!

– В следующий раз сообщай мне, – стараюсь успокоиться и прийти в себя.

Как же она меня обломала! Поразительно! Я не собирался отпускать ее все выходные. Только-только вошел во вкус. Меня чертовски возбуждало обстоятельство, что я ступил на непроторенную дорожку. И теперь хотелось научить ее всему и сразу.

– Насчет всех женщин сообщать? – уточняет охранник на всякий случай.

– Нет. Только о ней, – цежу сквозь стиснутые зубы, и вдруг понимаю, что уже выделяю для себя Алину из череды прочих любовниц, которых в последнее время и не жаловал вниманием. Она такая одна. Особенная.

Лица остальных уже слились в серую массу. А ее испуганные зеленые глазищи так и стоят в памяти, и я не желаю упускать это видение. Не хочу забывать, как она стонала от боли, но не противилась тому, что именно я ее трахаю.

Сама этого хотела, пусть и боялась.

Она чем-то походила на бездомного котенка, который ищет ласки, пусть и боится подходить к людям, огрызается. И теперь я хотел только ее одну.

Не знаю, который раз подряд набираю ее номер, но слышу надоедливое «абонент недоступен или вне зоны действия сети».

В мессенджер заходила недавно, но когда именно – не указано. Выходит, специально отключила телефон, чтобы я не дозвонился?!

Пишу сообщение – и тут же стираю. Детский сад все эти переписки!

Надо пообщаться с ней лично, выяснить, почему она сбежала, глядя ей в глаза. Уговорить вернуться. Возможно, она просто напугана и не совсем понимает, что делать дальше. Не просекла, что нам будет хорошо вместе, когда она наберется опыта.

Я могу открыть ей все грани удовольствия и намерен это сделать.

Нахожу в рабочей базе точный адрес своей временной помощницы. Одеваюсь попроще, в джинсы и черную футболку. Допиваю кофе и сразу выезжаю.

В голове царит хаос, все мысли только о ней, но какие-то разрозненные, непонятные. Я и сам пока не определился, чего хочу добиться, но осознаю, что нам надо сегодня увидеться. И плевать на ее маму, соседку и прочие препятствия.

В конце концов, я ее начальник, у меня вполне может возникнуть срочный вопрос.

Останавливаюсь в уже знакомом дворе. Выхожу из авто и поднимаю голову, пытаясь понять, где окна Вишенки. Все эти старые дома построены на один манер, мне хорошо известно, сколько квартир в подъезде и как расположены комнаты. Когда-то я сам снимал в таком квартиру. Да и в начале карьеры поневоле приходилось заниматься гребаными капремонтами, чтобы давали другие, более прибыльные объекты.

Примерно догадываюсь, где ее спальня. Но днем не очень-то понятно, есть ли кто-то дома, и света в окнах не видно. Звоню в домофон – никто не отвечает.

Что за хрень?! Где Алину черти носят?! А вдруг она не добралась домой? Могло случиться что-то и по дороге. Не хочется так думать, но всякое в жизни бывает.

Возвращаюсь в машину и сразу берусь за телефон. Звонить или нет? Что она обо мне подумает? И все-таки делаю еще одну попытку.

В динамике раздаются длинные гудки, и я облегченно выдыхаю.

– Слушаю, – звучит тонкий, слегка испуганный голосок.

– А ты сейчас где? – спрашиваю вкрадчиво. Не хватало еще кричать, пусть и очень хочется. Так я окончательно сделаюсь в ее глазах чудовищем.

– Герман Назарович, я на даче, – чуть помешкав, отвечает Алина.

– Чего?! На какой, блять, еще даче? – не понимаю я.

– На бабушкиной. Я вернусь в город только завтра вечером.

– И где эта твоя дача находится?

– До нее сорок пять километров, садовое товарищество «Весеннее». А почему вы вдруг спрашиваете? – настороженно интересуется она

Ее официальный тон бесит. Ночью она говорила «ты», и это даже заводило.

– Думаю, надо заехать, – ставлю ее перед фактом. – Диктуй свои координаты.

– Нет, вы что! Я же тут не одна! – бормочет она в трубку. – Ой, мама сюда идет. Давайте поговорим потом. И ехать ко мне не надо. – Вызов завершается.

Вот и что это такое было? Что значит «поговорим потом»? Я хочу увидеть ее сейчас!

Отступаться от своих планов я уже не намерен. Даже если ради этой несносной девчонки придется ехать за город – невелика проблема. Час – и я на месте.

Набираю номер старого знакомого, который работает в полиции. Я не раз выручал его раньше, причем не только деньгами. За это он иногда добывает мне всякие сведения.

– Жень, привет! Есть срочное дело. Ты не мог бы пробить один адресок?

– Конечно. Если только не из «запрещенных».

– Не из тех точно. Просто ищу одну знакомую девушку. Садовое товарищество «Весеннее», у нее там какая-то дача. Возможно, зарегистрирована на ее маму или бабушку. Фамилия Вишня. Хотя хрен знает, может у родни фамилия совсем другая.

– Неважно, разберемся. Сейчас позвоню нужным людям.

– Спасибо, буду ждать от тебя информацию. Только поскорее, договорились?

Вот так порой и решаются вопросы. Никуда Алина от меня не денется. Иногда я бываю очень упрямым, и это как раз тот случай.