Текст книги "На взлёт! (СИ)"

Автор книги: Ольга Голотвина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Небоходы загалдели разом, мрачные, злые. Говорили о потраченном напрасно времени, об упущенной добыче, о глупом риске в Аква-Бассо. Подбадривали друг друга хриплыми голосами.

– Ну, всё? Налаялись всласть? – перебил их Свен. – Говорите дело!

Из-за спин капитанов подал голос Беспалый, погонщик с «Красного когтя»:

– Небоходы говорят: зря Свен отдал чужаку серьгу. Говорят: с серьгой ушла половина силы Свена.

Гьера едва не расхохоталась нервным смехом. Этого она не ожидала! Что ж, хорошо!

Свен приподнял светлые брови:

– Я должен слушать бабьи байки? Да любую из моих побрякушек хоть в воду брошу, хоть в огонь, а моя сила при мне останется! Решили сменить адмирала? Так говорите напрямик, не робейте. Я такому умнику выпущу потроха, и снова в эскадре настанет мир и покой.

Вылетел из ножен тесак – тот самый, с которым Свен вернулся из плена.

Адмирал сделал шаг вперед. Капитаны и погонщики шарахнулись к двери.

– Ну! Смелее! Спину никому не подставлю, а грудь на грудь с любым сойдусь. Я...

Свен Двужильный не закончил фразу. Выражение гордой ярости не успело сойти с лица, когда колени виктийского богатыря подогнулись – и он рухнул лицом на желтые доски пола.

Под левой лопаткой его торчала рукоять ножа.

Капитаны замерли.

И в этой ледяной тишине Гьера нагнулась, вынула из уха мертвого брата серьгу-акулу и одним движением вдела себе в ухо.

– Он был неосторожен, – твердо и громко сказала Гьера. – Он подставил спину.

Ее голос словно разрушил чары. Капитаны быстро переглянулись. Беспалый, стоя в дверях, негромко проговорил что-то оставшимся на крыльце пиратам. Ответом ему был взметнувшийся рев.

Женщина с серьгой адмирала в ухе подобрала тесак Свена, левой рукой взяла со стола пистолет.

– Я знаю пиратские законы. – Гьера говорила так, что ее было слышно на улице. – Если хотите меня убить – у меня есть право на поединок.

Альгерд Свежий Ветер, капитан «Медвежьей лапы», был известен мудростью и осмотрительностью. Он заговорил, осторожно подбирая слова:

– Ты так уверена в себе, дочь Вильдигарда? Мы знаем, ты умна и бесстрашна. Но примет ли эскадра женщину-адмирала?

Гьера улыбнулась. Она ждала этого вопроса.

– Я готова быть капитаном при адмирале, если он истинный герой. Вчера вечером вы все пили за его здоровье и желали ему удачи. Свен собственной рукой отдал ему одну из своих серег. Разве плохим адмиралом будет Дик Бенц?

Вот уж этого не ожидал никто из капитанов. Сейчас бы Гьере и вонзиться голосом, как саблей, в потрясенную тишину – провозгласить здравицу Дику Бенцу, пристрелить одного из тех, кто откажется кричать, и потребовать привести сюда нового адмирала.

Но Гьеру опередил недоуменный вопрос Беспалого:

– Дик Бенц? Но он же улетел на «Красе помойки». Еще на рассвете.

Мир рухнул вокруг Гьеры, заполыхал пожаром над развалинами.

Ее герой, которому она собиралась подарить весь мир и голову брата, сбежал?

На мгновение захотелось швырнуть на пол тесак, упасть на колени и заплакать.

Но – лишь на мгновение.

А потом Гьеру подхватил на крылья незримый огненный дракон.

Она бешено оскалилась – и от этой улыбки оробели матерые пираты.

– Эта куча хлама далеко не улетит. Готовить к взлету «Красный коготь»... нет, «Медвежья лапа» быстрее. Альгерд, команду на борт. Будешь медлить – повешу на рее.

Виктийцы, бывалые воины, увидели признаки боевого неистовства, которое порой просыпалось в их предках. Любой, кто сейчас возразил бы этой женщине, прожил бы не дольше мгновения.

Альгерд поклонился и поспешно вышел за порог. Уже с крыльца он начал отдавать приказы леташам из своей команды.

У пиратской эскадры появился новый адмирал.

10

Не лезь в сраженья, жив покуда!

Пред тем как искушать судьбу,

Спросить покойников не худо:

Приятно ль им лежать в гробу?

(П. Скаррон )

– Он с ума сошел? Здесь же Иллия! – с изумлением и негодованием воскликнул Бенц, глядя с кормы на корабль, преследующий «Красу помойки».

Еще недавно беглецы чувствовали себя в безопасности: ведь граница осталась позади! И вдруг...

– Не он, а она, – поправил Бенца капитан Роландо, отводя от лица подзорную трубу.

Дик знал, что эта труба – великолепная работа знаменитого стекольщика Пьетро Фраскини и чеканщика Луиджи Веккио – подарена Свеном Двужильным. И это единственный подарок, который капитан согласился принять от пиратского адмирала. (Если не считать корма для лескатов и съестных припасов, которые Роландо натаскал на борт «Красы помойки».)

Поэтому Бенц не усомнился: капитан знает, о чем говорит.

– Она, да? Тогда понятно. Эта пойдет хоть во дворец короля Анзельмо.

– Нам только протянуть до ночи, – вздохнул Роландо. – Опустимся в ущелье...

Дик бросил вниз цепкий взгляд небохода.

Их снесло к Хребту Пророка. Довольно близко к месту, где Бенц, Райсул и Фантарина пересекли границу в Халфатом, возвращаясь в Иллию.

– Хорошо бы встретить грифоний патруль, – вздохнул Дик.

– С Халфатом не станет связываться даже эта сумасшедшая, – кивнул старый капитан. – А если что... вряд ли ее поддержит команда.

Дик скрипнул зубами. Все это мечты, а пиратский корабль – вот он...

– И еще я хотел сказать... – вздохнул старик. – Видите ли, это действительно мощная труба. Я разглядел даже лицо женщины – мелко, конечно. Но когда она повернула голову, на ее ухе блеснула оранжевая вспышка.

– Серьга? – ахнул Бенц. – Но это означает...

– Да, – печально ответил Роландо. – Я думаю, Свена нет в живых.

– Но она же его сестра... – начал было Дик. Но замолчал, вспомнив свой сон – и слова, которые Гьера шептала ему в ночь страсти. Слова про весь мир и голову брата – Бенц счел их любовным бредом.

– Мы идем с хорошей скоростью, – прикинул капитан. – Но мне приходится, чтобы удержаться в этом потоке, идти очень низко, почти по вершинам деревьев. Это опасно. А они уже близко. И она тоже на нас смотрит в трубу. Почти неотрывно.

– Смотрит, да? – вскинулся Дик. – Капитан, есть идея! Она ловит не вас, а меня. И если нам разделиться, то «Краса помойки», скорее всего, спокойно уйдет, а они меня еще поищут внизу, в лесу!

– Разделиться? – не понял Роландо. – Но я не могу тратить время на посадку!

– И не надо!

* * *

Канат с узлом на конце был той самой «спасительной ниточкой», по которой еще недавно Дик и Свен вскарабкались на борт «Красы помойки». А теперь Бенц висел на этом канате, высматривая подходящую вершину: шхуна и впрямь шла над самым лесом.

Гигантская старая ель плыла ему навстречу, приветливо распахнув сучья.

– Удачи, капитан! – проорал Дик вверх – и метнулся в колючие объятья, тут же ободравшие его в кровь.

Пистолетный выстрел с борта пиратского корабля показал, что его прыжок не остался незамеченным. И что у Гьеры не выдержали нервы.

* * *

Безумная затея удалась. Корабль-преследователь завис над лесом, предоставив «Красе помойки» возможность улететь прочь.

Бенц видел, прячась в кустах, как по канатам на деревья спускались пираты. («Ох, да сколько же вас там?!») А вдогонку им с неба летел усиленный рупором женский голос:

– Сто коронетов тому, кто принесет мне голову с серьгой!

«Продержаться бы до ночи! – подбадривал себя Дик. – Ночью не найдут!»

Он не учел, что для него, горожанина, ночная чаща станет враждебной и опасной, а среди пиратов наверняка есть такие, кто в любое время суток читают лес куда лучше, чем книги.

Но и днем Дику пришлось солоно. Был бы здесь город, пусть и незнакомый! Ах, как несся бы Дик по крышам, как перемахивал бы заборы, пугая прохожих и собак! И шпага бы ему не мешала, она давно стала привычной, как часть тела.

А тут верная стальная подруга принялась цепляться за все, что можно и нельзя. Да и сам Дик спотыкался о каждую корягу, проваливался по колено в муравейники, ободрался в кровь о сучья, живой решеткой преграждавшие путь. Куда-то делись привычные ловкость и проворство. Тошно было думать, какой след он оставляет за собой.

А пираты все громче перекликались со всех сторон, все теснее сжимали кольцо облавы.

Сработало привычное: «При опасности уходи вверх!» Бенц поднял голову.

Какое мощное, высоченное дерево! Дуб, наверное... или иначе его зовут? А, плевать! Дику с ним не беседовать. Главное, у него замечательная, густая крона. И снизу не видно вершину. Вот там и пересидеть до ночи! Ведь с пиратами нет собак, верно?

Вырвался нервный смешок: Дик представил себе собаку, которая, держась лапами и зубами за канат, спускается с летучего корабля.

Ловко подтянувшись на нижней ветви, Дик проворно вскарабкался наверх. Что ж, убежище и впрямь недурное. Если прижаться к стволу, можно сквозь листву наблюдать за кораблем, кружащим над лесом.

«Вниз сейчас смотрит! В подзорную трубу!» – зло подумал он о Гьере. И поежился при мысли о том, какие муки придумывает для него неистовая виктийка. Нет, попадать в плен живым нельзя ни в коем случае!

Снизу послышались голоса:

– Гляди, мох содран! Был он тут, заешь его волки!

– Погоди, я воду из сапог вылью. В ручье по колено провалился.

– Давай, только быстрее. Не то другие перехватят нашу добычу.

«Во-во, давай быстрее! – зло подумал сверху Бенц. – И уводи отсюда своего глазастого дружка. Мох ему тут, видите ли, содран!»

Конечно, содран. Дик Бенц – самое неуклюжее существо во всем лесу, от опушки до опушки! Медведь по сравнению с ним – балетный танцор. А еще он – самая жалкая тварь по ту и эту сторону Хребта Пророка. Затравленная тварь, загнанная на дерево, обреченная...

Дик перевел глаза в небо – и вздрогнул.

Меж листвы, меж ветвей, закрывавших обзор, в отдалении мелькнуло широкое крыло.

Не бывает таких больших птиц! Не бывает!

Неужели грифоний патруль? Счастье, спасение!

Может, халфатийцы спугнут пиратов?

Дик вспомнил рассказы о том, что у каждого патрульного в седельном мешке – глиняные шары с загадочной начинкой. Зайдут сверху, сбросят шар на палубу – и полыхнет пламя. А уж что такое огонь на палубе летучего судна...

Дик спросил как-то Райсула про эти шары. Тот ответил невнятно и уклончиво. Капитан не стал настаивать. Зачем заставлять человека открывать тайны его родины?

Теперь корабль обязательно уйдет! Правда, есть риск, что патрульные изловят его, Дика. А что они делают с подозрительными бродягами? Продают в рабство. Так потом можно удрать! Или дать знать друзьям, чтобы выкупили. А вот Гьера выкупа не возьмет. И не даст возможности сбежать.

Но тут обжег ужас: а ведь халфатиец, наверное, уже летит прочь! Может, он углядел корабль и отправился за подмогой. А тем временем Дика десять раз успеют найти и прикончить.

А если патрульный не заметил корабля? Ну да, вот такой дурак. А что, в Халфате дураков нет?

Холодея, Дик понял: надо подать патрульному знак!

Райсул научил капитана особому переливчатому свисту, который далеко разносится над горами и лесами. Так перекликаются патрульные, а грифонов с детства приучают откликаться на этот звук.

Но если засвистеть – услышат эти, внизу!

А, пропади все пропадом!

Дик мысленно помянул богиню удачи – и засвистел, как безумный соловей.

Снизу донеслась ошеломленная брань. А потом два голоса завопили:

– Сюда, парни! Сюда! Он тут, на дереве! Еще и сам свистит! Чокнулся от страха!

Бенц – чего уж терять! – рывком раздвинул перед собой ветви. В глаза ударило вечернее солнце. На огненном фоне к нему приближалась черная фигурка.

Дик от острого разочарования прокусил губу – и не заметил этого.

Не халфатийский патрульный! Грифон без всадника! Дикая тварь, которая услышала шум и высматривает, не сожрать ли тут кого.

Рухнула последняя надежда. Дик даже не помянул черным словом богиню удачи – так пусто стало на душе. И все равно уже было, сожрет ли его грифон или доберутся галдящие внизу пираты. Досвистелся, дурень!

Но все же хорошо, что Дик не стал бранить Риэли, божественную циркачку, свою небесную хранительницу.

Потому что грифон приблизился – и перестал казаться черным. Стало видно, каким великолепным золотом отливает его шкура.

Рядом с вершиной дерева, тревожно вскрикивая, бил крыльями Раскат.

11

Рассеки ветра, разорви дожди, мчись над скалами и над кручей,

Утоли мое нетерпение, время странствия сократи.

Мчись, крылатый мой, улетай-лети, под лучом спеши и под тучей,

Самого себя не жалей в пути, но и всадника не щади!

(Н. Бараташвили)

Умный зверь, понимая, что хозяину не перепрыгнуть на спину от ствола дуба, кинулся на дерево, как на добычу, вцепился в ветви, сминая и ломая их, и повис, словно котенок на портьере.

Дик перебрался на спину грифона, обнял шею руками, вцепился пальцами в перья. Тело действовало без участия потрясенного, изумленного мозга.

Связно рассуждать Дик начал уже тогда, когда Раскат, свечкой взмыв вверх, лег на воздух. Первая мысль была: «Сапоги не снял! Райсул говорил: если без седла, то лучше босиком! Осторожнее каблуками, у него же там почки!»

Судя по удаляющимся голосам снизу, пираты толком не поняли, что за возня слышалась с вершины и что такое здоровенное мелькало в листве. Но Гьера с капитанской галереи может увидеть грифона. Надо смываться, и быстрее.

Да, но долго Дик так не усидит. Или сорвется, или попортит грифону спину каблучищами. Седло нужно, седло!

А где оно осталось?.. Возле водопада, где Бенц лечил Раската.

А где водопад?.. Да вот он, слева, узкий, как серебряная лента, наброшенная на склон горы. Их много, таких лент, но Бенц привык глядеть на землю сверху вниз и отмечать детали. Вон приметная одинокая сосна, вон каменная «ступенька», где Дик сидел, держа на коленях голову больного грифона.

– Ой-яу! – по-халфатийски пронзительно отдал Дик команду снижаться.

Грифон выполнил приказ с такой готовностью, что Дик едва не уехал по его шее на голову. К счастью, летели они невысоко, приземление прошло быстро. Опустился Раскат на каменную «ступеньку» – правда, не на том берегу, который нужен, но это пустяки.

Вот только не улетел бы грифон, пока Дик бегает за седлом!

– Харр, Раскат! – вытянул Бенц перед собой руку ладонью вниз.

Грифон послушно сел, обернув лапы длинным хвостом.

Дик понесся вброд через неглубокий поток.

Седло обнаружилось там, где Бенц его оставил. Оно было мокрым от росы, а под ним лежала узда. А неподалеку зияла расщелина, где Бенц «похоронил» Раската. Парень усмехнулся, увидев разбросанные у входа увядшие ветки, связанные обрывками шейного платка.

Вскинув на плечи седло и переходя поток обратно, Дик не в первый раз подивился: как может громоздкое с виду сооружение быть таким легким! Замечательные у халфатийцев седельные мастера!

Грифон охотно дал себя растереть сброшенной рубахой Дика.

– Ты отлежался, мой хороший? – спросил Дик, водя рубахой по шерсти. – Отлежался, выбрался и пошел искать меня, дурака?

Раскат добродушно заклекотал.

Швырнув на камни рубаху, превратившуюся в тряпку, Бенц накинул на голое тело куртку и принялся седлать своего замечательного зверя. Уроки Райсула не прошли даром: руки сами расправляли пришитый к седлу потник, затягивали подпругу, щелкали пряжкой.

Грудь Дика едва не разрывалась от благодарности к Раскату, который не забыл его. Правильно говорил Райсул: грифон сам выбирает всадника.

Обычно Дик летал без длинных плотных лент, которыми положено привязывать себя к седлу. Но предстоял долгий путь, и Дик аккуратно завязал ленты на своей талии.

– Кхай! – звонко выкрикнул он команду, и грифон мощно оттолкнулся задними лапами от земли. Ударили крылья – и прыжок превратился в полет.

И опрокинулось, качнулось над головой небо!

И ударил в лицо великолепный горный ветер!

И хором запели, удаляясь вниз, водопады!

И... и...

И выполз из-за скалы пиратский корабль. Так близко, что в распахнутой смотровой щели капитанской галереи Дик безо всякой подзорной трубы увидел Гьеру и какого-то незнакомого небохода.

Рука Гьеры лежала на рукояти заткнутого за пояс пистолета.

– Кхай! – взвыл Дик дурным голосом.

Раскат послушно начал набирать высоту – медленно, слишком медленно! И слишком близко от корабля!

На таком расстоянии Гьера вряд ли промахнулась бы. Но медлила, потрясенно раскрыв рот. Она не ожидала увидеть прямо перед собой врага на золотом грифоне – и потрясенно застыла, теряя драгоценные мгновения, такие удобные для убийства.

Наконец женщина поняла, что это ей не мерещится. Лицо ее исказилось, рука выхватила из-за пояса пистолет.

Спутник Гьеры схватил ее за запястье. Бенц не разобрал слов, но все было ясно и так: он говорил, что грифона с одной пули не убьешь, а подраненный зверь порвет полкоманды.

Гьера второй рукой ударила мужчину в лицо – жестко, в кровь. Высвободилась, вскинула пистолет... но грифон уже поднялся так, что потолок капитанской галереи закрыл его от Гьеры.

Лихая пиратка, придерживаясь левой рукой за раму смотровой щели, высунулась наружу так, что зависла на головокружительной высоте, и выстрелила вслед Бенцу. Но какой уж прицел в такой немыслимой позе? Пуля ушла куда-то, рассекая ветер.

А Дик поднимался все выше. С палубы на него глядели ошалевшие пираты. Стрелять не пытался никто. Безумной на корабле была только Гьера. Больше не было желающих злить ни грифона, ни его отчаянного всадника.

Но вот леташи очнулись, забегали по вантам, засуетились со снастями – видимо, Гьера прокричала им команду в переговорную трубку.

Бенц счастливо расхохотался.

Погоня? Да пожалуйста! Сколько угодно! Раскат куда маневреннее судна, даже сравнивать смешно. Правда, в отличие от корабля, грифон может устать. Но продержаться надо только до темноты, а ночью какое преследованье...

И Дик склонился вперед, громко называя своего крылатого друга всеми ласковыми халфатийскими словами, какие мог вспомнить.

ОЖЕРЕЛЬЕ-VII. ДВЕ РАЗГНЕВАННЫЕ ЖЕНЩИНЫ И ОДИН КОЛДУН

1

В самом аду нет фурии страшнее,

Чем женщина, которую отвергли.

(У. Конгрив )

– Что значит – бежал? – очень ровно спросила принцесса Энния.

Бургомистр напустил на лицо любезно-огорченное выражение и развел пухлыми ладошками, скрывая злость и страх.

Наглая девица была не только принцессой могущественного государства. Она была еще и невестой принца Джиакомо – бургомистр был на их помолвке. Принцессу не выставишь за порог, как горластую торговку, пришедшую пожаловаться на сборщика налогов.

Да, бургомистр надеялся скрыть побег государственного преступника. Но как его скроешь, если принцесса вознамерилась присутствовать при казни? Ей пора возвращаться домой, в Альбин, а она задержалась из-за глупой прихоти.

Бургомистр тянул до последнего, не сообщал ей про побег. Тем более побег странный, сдобренный несусветной чушью, которую нес начальник стражи... про каких-то магов и колдовских птиц...

– В ближайшее время, – холодно сообщила Энния, – я намерена писать моему будущему родственнику – королю Анзельмо. Можете не сомневаться, в приписке я сообщу о вашем безответственном отношении к службе, следствием которого явился побег из тюрьмы государственного преступника. Кстати, преступника, которого не выследили ваши люди, а случайно опознала моя фрейлина.

Это не было пустой угрозой. Бургомистр понял: напишет, стерва.

Он выпрямился во весь свой невеликий рост и произнес тоном человека, которому нечего терять:

– Извольте, ваше высочество, пишите. Не забудьте указать также, что освободил преступника могущественный чародей.

Принцесса выразительно вскинула бровки.

– Да-да, ваше высочество! На глазах у народа стена башни, в которой сидели двое преступников, растаяла. Неизвестно откуда появились две огромные птицы, подхватили узников клювами – и стали незримыми. А стена, напротив того, вновь стала зримой и осязаемой.

«Боги, что я несу! – в восторженном ужасе подумал бургомистр. Но тут же это неслышное восклицание вытеснили другие мысли: – Срочно выпустить начальника стражи из кутузки. Найти свидетелей, которые на любом допросе покажут, что видели птиц с людьми в клювах. Распустить по городу слухи, ключевые слова – «стена растаяла» и «две птицы». Заплатить менестрелю, чтобы сочинил о чуде песню и пел по всем кабакам. Подумать о вещественных доказательствах – кажется, у жены где-то валяется страусовое перо?»

Принцесса растерялась. Ее сбил с толку уверенный, напористый тон бургомистра.

– Вы понимаете, ваша милость, что такое событие не может остаться без расследования?

– И наверняка это расследование проведут судебные чиновники из столицы, – кивнул бургомистр.

Да, предстояла трудная битва. Но пока эти самые судебные чиновники доберутся до Аква-Бассо, след беглецов остынет, свидетели твердо вызубрят, что им надо говорить, а городские слухи перекипят, осядут и превратятся в легенду. Все, от богатого купца до метельщика, будут твердо знать: да, в городе свершилось чудо!

Принцесса надменно вскинула голову и изобразила улыбку:

– В таком случае, ваша милость, не стану отвлекать вас от дел.

Стоящий у двери слуга раскрыл перед принцессой и ее фрейлиной дверь.

Не успела еще эта дверь толком закрыться, как бургомистр с необычным для его фигуры проворством метнулся к стене и рванул лепное украшение в виде букетика цветов. Под букетиком открылось небольшое отверстие, к которому бургомистр прильнул ухом.

Слуга и бровью не повел. Он сам некогда обнаружил этот маленький секрет, устроенный зодчим, воздвигшим ратушу, и рассказал о нем хозяину. В маленькое отверстие стекали все звуки из коридора перед кабинетом бургомистра.

Коридор, к счастью, оказался пустым. Принцесса, как и надеялся бургомистр, заговорила с фрейлиной. Вот только слова она произнесла странные:

– Ах, Беатриса, какая невероятная история! Но от Бенца всего можно ожидать. Кстати, меня посетила ужасная мысль. Как попал к Джиакомо мой волшебный перстень? Не Бенц ли подсунул его принцу, чтобы тот влюбился в меня? Ах, как я ненавижу проклятого леташа! Убила бы собственными руками!

* * *

А в это время в капитанской каюте «Медвежьей лапы» другая женщина говорила те же самые слова. И о том же самом человеке.

Выставив Альгерда из его собственной каюты и оставшись в одиночестве, Гьера свирепо рычала, держа в вытянутой руке осколок зеркальца:

– Ненавижу проклятого Бенца! Убила бы собственными руками! Но он верткий, как угорь. Вчера мои люди его почти изловили. Травили по лесу, как зайца. Но он от нас ушел, причем на грифоне! Грифона-то где взял, сволочь?

Мужские губы, которые виднелись в осколке зеркальца, чуть дрогнули. Но собеседник Гьеры не стал уточнять, к кому относилось слово «сволочь» – к Бенцу или к нему самому? Вместо этого он спросил:

– Грифон был под седлом?

Гьера оборвала негодующую речь. Заставила себя вспомнить:

– Было седло. И уздечка была.

– Значит, все было подготовлено заранее. Бенц вел вас туда, где его ждали сообщники с грифоном.

– Сообщники?

– Ну, не в одиночку же оседланный и взнузданный грифон гулял по лесу!

– А... а зачем ему все это нужно?

– Не знаю. Помыслы Бенца сложны и загадочны. О них можно судить только по его победам. Например, по моим расстроенным планам. А его собственная паутина невероятно причудлива и извилиста. Я счастлив иметь противником такого расчетливого, мудрого и коварного человека.

– Счастлив? А я буду счастлива, когда разобью эту мудрую голову. Слушай, колдун! Я требую, чтобы ты как можно скорее убил негодяя Бенца. Иначе у тебя появится целая эскадра врагов. Тебе это нужно?

– Не нужно, – кротко отозвался маг. – Так же как и твоей эскадре не нужно иметь в числе врагов орден Ожерелья из Семибашенного замка. Ты ведь слышала о нас?

– Ты из Ожерелья? – ахнула Гьера. И замолчала.

«Поганые маги! Правильно их Свен не любил!»

А колдун, чуть выждав, сказал мягко:

– Но ты совершенно права. Он слишком зажился на свете, этот Дик Бенц.