Текст книги "Ольга. Запретный дневник."
Автор книги: Ольга Берггольц
Жанры:
Биографии и мемуары
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)
Берггольц О. Ф. Ольга. Запретный дневник
К читателю
Дневниковые записи, записи на полях, проза как вечный черновик, где смешается прошлое, настоящее и будущее, и, конечно, стихи…
Такой видела вторую, ненаписанную часть своей главной книги «Дневные звезды» Ольга Берггольц. И добавляла: «Начать на разбеге…»
Только так, безоглядно, на разбеге, можно рассказать историю любви: « Дорогой мой, ты не узнаешь этого. Это было уже после тебя… О, ничего, ничего, пусть они все это слышат, мне не стыдно, мне надо, чтобы они знали, слышали о тебе, о моей, нашей любви…»
Только так, безоглядно, на разбеге преодолевая «глухонемое время», можно рассказать о крестном пути поколения, «прошедшего зоною пустыни»: «…Но если я не расскажу о жизни и переживаниях моего поколения в 37–38 гг. – значит, я не расскажу главного… <…> Великая, печальная, молчаливая вторая жизнь народа!..Эта вторая жизнь. Если б мне только написать о ней…»
Только так, безоглядно, на разбеге, можно обратиться к Родине, «жестокой матери своей, на бесполезное страданье пославшей лучших сыновей», и просить ее, без надежды быть услышанной: «Не искушай доверья моего. / Я сквозь темницу пронесла его… / Ни помыслом, ни делом не солгу. / Не искушай – я больше не могу».
Только так, безоглядно, на разбеге, не позабыв годы «гонения и зла», можно воскликнуть в первый день войны: «…Вот жизнь моя, дыханье. / Родина! Возьми их у меня!» —преподав урок непостижимого в наши дни патриотизма.
Только так, безоглядно, на разбеге, можно обращаться к потомству – к нам: «…Черт тебя знает, потомство, какое ты будешь… И не для тебя, не для тебя я напрягаю душу… а для себя, для нас, сегодняшних, изолгавшихся и безмерно честных, жаждущих жизни, обожающих ее, служивших ей – и все еще надеющихся на то, что ее можно будет благоустроить…»
Вот так, на разбеге – «от сердца – к сердцу» – мы и делали эту книгу. Такой путь «прям и страшен», но именно его выбрала для себя Ольга Берггольц. Читатель, вы, несомненно, сумеете оценить щедрость и величие этого человеческого и поэтического жеста.
* * *
«… Прекрасно, что ранняя жалость / не трогала наших сердец», – сказала Берггольц в сороковом году о начале тридцатых, чтобы спустя годы и годы эхом, как через бездну, самой себе отозваться: « Так мало в мире нас, людей, осталось, / что можно шепотом произнести / забытое людское слово: жалость…»
Между этими стихами лежит время, которое Берггольц назвала своим «жестоким расцветом»,подразумевая необыкновенный взлет творчества. Это время началось в 1937–1939 годах, когда Берггольц сначала проходила свидетелем по очередному сфабрикованному процессу и после допроса попала в больницу с преждевременными родами, а спустя полтора года была арестована уже как «активная участница контрреволюционной террористической организации» и, после очередного допроса, в тюремной больнице опять потеряла ребенка.
Это время «жестокого расцвета» продолжилось в войну, о которой Ольга Берггольц скажет – с высоты своего знания – «на вольном и жестоком языке»,дарованном ей страшным опытом конца тридцатых: «Тюрьма – исток победы над фашизмом, потому что мы знали: тюрьма – это фашизм, и мы боремся с ним, и знали, что завтра – война, и были готовы к ней».
К войне – наверное. Но к блокаде… « Небывалый опыт человечества», – скажет она о блокадной трагедии.
«Я здесь, чтобы свидетельствовать…»Этому вольно или невольно следует любой писатель. Вопрос в том, чемусвидетелем он оказался, какойАтлантиде не должно позволить «утонуть в забвении…».
Свидетельства О. Берггольц – это не только ее стихи и проза, но в первую очередь блокадные дневники, страшные и обжигающие, как ленинградский лед 1941–1942 годов. Дневники эти тоже о «великой, печальной, молчаливой второй жизни народа», о мученичествеГорода, принявшего пытку голодом.Города, который – может быть, единственный в мире – оправдал приставку « санкт» в своем имени.
Знаменательны и свидетельства Берггольц о поездке в Москву, куда ее, предельно истощенную, друзья отправили в марте 1942 года. Она провела в столице меньше двух месяцев, постоянно порываясь вернуться: дышать там – после «высокогорного, разреженного, очень чистого воздуха» ленинградской «библейски грозной» зимы – было нечем.
«Здесь не говорят правды о Ленинграде…» «…Ни у кого не было даже приближенного представления о том, что переживает город… Не знали, что мы голодаем, что люди умирают от голода…» «…Заговор молчания вокруг Ленинграда». «…Здесь я ничего не делаю и не хочу делать, – ложь удушающая все же!» «Смерть бушует в городе… Трупы лежат штабелями… В то же время Жданов присылает сюда телеграмму с требованием – прекратить посылку индивидуальных подарков организациям в Ленинград. Это, мол, „вызывает нехорошие политические последствия“». «По официальным данным умерло около двух миллионов…» «А для слова – правдивого слова о Ленинграде – еще, видимо, не пришло время… Придет ли оно вообще?…»
И – через все дневниковые записи и письма этого периода рефреном идет: «В Ленинград – навстречу гибели, ближе к ней… Скорей бы в Ленинград!»
Именно Ольгу Берггольц Ленинград выбрал в те годы своимпоэтом.
И когда власть, сначала в 1946-м, а потом и в 1949-м, решила осадить Город, выживший несмотря ни на чтои осознавший свое самостоянье(«залог величия»), – перед Берггольц опять замаячила «разлуки каторжная даль» («…не будет ничего удивительного, если именно меня как поэта, наиболее популярного поэта периода блокады, – попытаются сделать „идеологом“ ленинградского противопоставления со всеми вытекающими отсюда выводами, вплоть до тюрьмы»). Именно к этому периоду относится история «пробитого дневника», рассказанная в нашей книге.
И что с того, что ее, острую на язык, «неудобную», городские власти никогда не приглашали 9 мая на трибуну во время парадов Победы… Ольга Берггольц всегда оставалась народнымпоэтом «по праву разделенного страданья».
* * *
Именно дневники времени «жестокого расцвета», 1939–1949 годов, легли в основу этой книги. В нее вошли письма этого периода, отрывки из второй части книги «Дневные звезды» и подготовительные материалы к ней и, конечно, избранные стихотворения и поэмы.
В книге впервые публикуются материалы хранящегося в архиве ФСБ следственного дела О. Берггольц, доступ к которому был получен лишь в 2009 году. Приводятся редкие фотографии и документы из Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ, личный архив О. Берггольц, ф. 2888), фотографии и письма из Рукописного отдела Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (личный архив О. Берггольц, ф. 870), впервые публикуются материалы Отдела рукописей Российской национальной библиотеки (личный архив Н. Банк, ф. 1397), материалы из Музея Дома Радио, материалы из личного архива Д. А. Гранина, фотографии из семейного архива наследников О. Берггольц. Включены также воспоминания об О. Берггольц.
* * *
Человеческая память – самый надежный носитель наших страданий и радостей. Тема памяти проходит через всю эту книгу, вышедшую в год 100-летия О. Берггольц и в 65-ю годовщину Победы, доставшейся Великой ценой.
«Никто не забыт, и ничто не забыто…» – слова О. Берггольц, высеченные на мемориальной стене Пискаревского кладбища, в контексте и ее жизни, и жизней миллионов наших соотечественников обретают смысл, выходящий за пределы войны и Блокады.
«Но даже тем, кто все хотел бы сгладить / в зеркальной робкой памяти людей, / не дам забыть…»
Память– главное действующее лицо этой книги.
Наталия Соколовская
Основные даты жизни и творчества Ольги Берггольц
А я вам говорю, что нет
напрасно прожитых мной лет…
О. Берггольц
1910. 16(3) мая.В Петербурге в семье фабричного врача родилась Ольга Берггольц. Отец – Федор Христофорович Берггольц. Мать – Мария Тимофеевна Берггольц (урожд. Грустилина).
Детство прошло в рабочем районе, за Невской заставой.
1918.Мария Тимофеевна с дочерьми, старшей, Ольгой (Лялей), и младшей, Марией (Мусей), укрылись от разрухи и голода Гражданской войны в Угличе. Здесь, на Волге, они жили в келье Богоявленского монастыря. На втором этаже храма находилась школа, где училась Ляля. Колокола древнего Углича отзовутся в будущей прозе и стихах О. Берггольц.
1921.Пройдя через две войны, Первую мировую и Гражданскую, доктор Берггольц приезжает за семьей и вывозит ее в Петроград «за родную Невскую заставу». Спустя двадцать лет, выступая по радио в начале ленинградской блокады, О. Б. будет говорить о своих истоках: о маленьком зеленом палисаде возле дома на Палевском (ныне пр. Елизарова) проспекте и школе, которая в начале двадцатых называлась «117-я, трудовая».
1924. Январь.Девочка со светлыми косичками, одной из первых ставшая пионеркой, впервые «напечатала» в стенгазете фабрики «Красный ткач» (где в амбулатории работал доктор Берггольц) стихотворение, подписанное Ольга Берггольц.Стихотворение называлось «Ленин».
1925. 1 мая.В газете «Ленинские искры» напечатано стихотворение «Песня о знамени». Позже в «Красной газете» она работала курьером.
В этом же году О. Б., ученица выпускного класса девятилетки, пришла в дом на Невском, д. 1, где под самой крышей собирались «настоящие поэты»: входившая в ЛАПП (Ленинградская ассоциация пролетарских писателей) литературная группа «Смена». Адреса менялись. Заседали на Мойке и в бывшем Юсуповском дворце, потом на Фонтанке, в Доме печати.
1926.О. Б. на заседании Союза поэтов, которое вел маститый Чуковский, прочитала стихотворение «Каменная дудка». Корней Иванович похвалил «хорошую девочку», сказал, что со временем она станет настоящим поэтом.
В эти годы в «Смене» особенно выделяются молодые поэты и прозаики – Борис Корнилов, Александр Гитович, Борис Лихарев, Леонид Рахманов, Геннадий Гор. О. Б. – моложе всех. Во главе группы – широко известный тогда поэт Виссарион Саянов.
1927.Самый яркий из поэтов «Смены» Б. Корнилов и начинающая поэтесса О. Б. учатся на Высших государственных курсах искусствоведения (ВГКИ) при Государственном институте истории искусств, что располагался в особняке графа Зубова на пл. Воровского (Исаакиевской пл., д. 5). Слушают лекции профессоров Б. Эйхенбаума, Ю. Тынянова, И. Соллертинского, выступления В. Шкловского, приезжавших из Москвы И. Уткина и В. Маяковского.
1928.О. Б. и Б. Корнилов становятся мужем и женой.
13 октября.Рождение дочери Ирины. Молодая семья живет в доме родителей Берггольц на Палевском проспекте.
1929.Корнилов везет О. Б. и маленькую Ирину в город Семенов знакомиться со своими родителями. Но семейная жизнь О. Б. и Б. Корнилова уже тогда начала разлаживаться.
ВГКИ закрыт. Часть студентов, включая О. Б., переведена в Ленинградский государственный университет (тогда четырехгодичный).
Знакомится с однокурсником и сверстником Николаем Молчановым.
1930. Июнь.О. Б. расстается с Б. Корниловым. Вскоре становится женой Н. Молчанова (официально – в начале 1932 года).
Лето – осень.Учебная практика во Владикавказе (газета «Власть труда»).
Декабрь.Окончив Университет и оставив дочь на попечение матери, О. Б. вместе с Молчановым уезжает на работу в Казахстан, в Алма-Ату (газета «Советская степь»). Ездит по глубинным районам, пишет стихи, очерки, рассказы. Бытовые условия тяжелые. Мироощущение радостное. Она становится профессиональным журналистом.
Выходит детская книжка «Зима-лето-попугай» (Л., 1930). С этого времени О. Б. ведет отсчет своей литературной деятельности.
1931.Осенью О. Б. и Н. Молчанов возвращаются в Ленинград.
Редактор первых детских книжек О. Б. Самуил Маршак знакомит молодую поэтессу с Максимом Горьким, поддержавшим ее.
В конце года приходит на работу в многотиражку завода «Электросила», пишет историю этого завода и завода им. Козицкого.
1932.Н. Молчанова призывают в армию, он служит на границе, в Туркестане. В том же году комиссован из армии с тяжелой формой эпилепсии.
Выходит книга «Глубинка. Казахстанские рассказы-очерки».
Рождение дочери Майи (умерла в 1933).
1934.Выходит первая «взрослая» поэтическая книга – «Стихотворения» (редактор Н. Тихонов).
Принята в Союз советских писателей.
1935.В журнале «Литературный современник» опубликовано первое трагическое стихотворение «На Сиверской, на станции сосновой…», посвященное памяти младшей дочери.
1936.Выходит «Книга песен. Стихотворения» (Л., 1936).
14 марта.Умерла старшая дочь – Ирина.
1937.Начало Большого террора.
Февраль – март.Пленум ЦК ВКП(б). Доклад Сталина «О недостатках партийной работы и о мерах по ликвидации троцкистских и иных двурушников».
18 марта.В «Ленинградской правде» вышла статья Л. Плоткина «Высоко поднять знамя политической поэзии». Критик называл уже разоблаченных «врагов народа», критиков З. Штейнмана, А. Горелова, М. Майзеля, Е. Мустангову. Отдельной строкой разоблачался «кулацкий последыш», поэт Б. Корнилов. Это уже прямо касалось О. Б.: она хорошо знала А. Горелова, он возглавлял Ленинградскую писательскую организацию и был редактором журнала «Резец», где печаталась О. Б. Отрицать «связь с врагом народа» Б. Корниловым она не могла.
Март.О. Б. лежит на сохранении («…лучше всего было бы родить толстого, милого Степу…», из письма Н. Молчанову).
Апрель.Сообщить еще об одном «враге народа» доверили критику Анатолию Тарасенкову. В «Ленинградской правде» от 23 апреля Тарасенков назвал бывшего генерального секретаря РАППа Леопольда Авербаха («ныне разоблаченный враг народа»). С Авербахом О. Б. общалась в начале 1930-х годов.
Кампания за «искоренение авербаховщины в Ленинграде» коснулась трех человек: Е. Добина, Л. Левина и О. Б.
Май.О. Б. исключили из кандидатов в члены ВКП(б).
16 мая.Исключили из Союза писателей.
О. Б. ждет ребенка.
Июль.Вызвана в качестве свидетеля на допрос по «делу Авербаха». В результате оказалась в больнице, где на большом сроке потеряла ребенка.
Осень.Уволена с завода «Электросила».
7 Ноября.Пришла на «Электросилу», чтобы участвовать в праздничной демонстрации. Допущена не была.
Декабрь.С 19 декабря работает в школе № 6 Московского района учительницей русского языка и литературы в седьмых классах.
1938. 14 января.Состоялся Пленум ЦК ВКП(б), принявший Постановление «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков».
19 января.«Правда» публикует постановление Пленума.
Вероятно, это подтолкнуло О. Б. подать заявление в Контрольно-партийную комиссию ЦК ВКП(б) о восстановлении ее в правах кандидата ВКП(б).
Апрель.Восстановлена без взысканий, за необоснованностью обвинений.
Июль.Восстановлена в Союзе писателей с признанием ошибочности ранее принятого решения (одновременно с критиком Л. Левиным, с той же формулировкой).
1 сентября.Увольняется из школы.
Возвращается на «Электросилу».
Ночь с 13 на 14 декабря.Арестована как «участница троцкистско-зиновьевской организации». Доставлена в «Шпалерку», тюрьму Большого дома (Ленинградское управление НКВД, Литейный, 4. Тюрьма находится на ул. Шпалерной, 25 (с 1918 г. по 1991 г. – ул. Воинова). В Постановлении об аресте сказано, что О. Б. входила в террористическую группу, готовившую террористические акты против руководителей ВКП(б) и Советского правительства (т. Жданова и т. Ворошилова). Лживо указано, что она уже «б<ывший> канд<идат> ВКП(б)» и исключена из Союза писателей.
Во время первого допроса отвергла свою причастность к контрреволюционной деятельности.
1939. Находясь под арестом, 5 января решением бюро РК ВКП(б) была «исключена из кандидатов в члены ВКП(б)». «Арестованная и разоблаченная» не могла остаться ни в комсомоле, ни в профсоюзе, ни в Союзе писателей.
В общей камере № 33 и в одиночках написала стихотворения, составившие цикл «Испытание».
Апрель.Самое трагическое событие тех дней отмечено в стихотворении, написанном О. Б., когда она попала в больницу при женской тюрьме («Арсеналка») на Арсенальной улице (д. 9 и 11) «Двух детей схоронила / Я на воле сама, / Третью дочь погубила / До рожденья – тюрьма».
2 июля.Постановлением Управления НКВД ЛО следственное дело по обвинению О. Б. за недоказанностью состава преступления производством прекращено.
3 июля.Освобождена из-под ареста.
Сразу после этого обратилась в бюро РК ВКП(б) Московского района с просьбой о восстановлении ее кандидатом в члены ВКП(б).
17 июля.Бюро отменило прежнее решение от 5 января 1939 года. О. Б. восстановлена кандидатом в члены ВКП(б).
В этом году написано стихотворение из цикла «Родине»: «Не искушай доверья моего. / Я сквозь темницу пронесла его…»
К этому году относится начало работы над прозой, которая потом войдет в книгу «Дневные звезды».
1940.В феврале О. Б. стала членом ВКП(б).
С 1937-го до июня 1941-го О. Б. напечатала лишь несколько стихотворений в журналах «Звезда», «Ленинград» и «Литературный современник». Отдельным изданием вышла повесть «Мечта». На эту повесть приходят благодарные отзывы читателей. Вышла книга рассказов «Витя Маманин. Подарок. Лучший друг» (Л., 1940). «Тюремные» и «после-тюремные» стихи тщательно скрывались. Мало кто знал об истинной силе поэтического дара О. Б.
Осень.Написано стихотворение «Нет, не из книжек наших скудных…».
В этом же году написано еще одно стихотворение из цикла «Родине»: «Гнала меня и клеветала…» Заканчивается строками: «…Не знай, как велика надменность / Любви недрогнувшей моей».
1941. Апрель.Не оправдываются надежды на то, что сценарий фильма «Первороссийск» будет принят. «Это был бы мой подарок к 25-летию Советской власти, дар нашим знаменам, нашей Мечте, нашим идеалам – храму оставленному и кумиру поверженному, которые еще драгоценней именно потому, что они оставлены и повержены» (из дневника от 26 апреля).
22 июня. Война
«Мы предчувствовали полыханье / этого трагического дня. / Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье. / Родина! Возьми их у меня!»
В конце июня О. Б. направили на работу в Радиокомитет (Дом Радио), ул. Пролеткульта, 2 (ныне Малая Садовая ул.). Попала в отдел, где работал Георгий Макогоненко, ее будущий муж.
Август.Первое выступление у микрофона. «Я говорю с тобой под свист снарядов…»
5 сентября.«Завтра батька идет к прокурору – решается его судьба». Вызов к прокурору связан с «анкетными данными» доктора Берггольца (26 августа 1941 года под грифом «совершенно секретно» вышло Постановление Военного совета Ленинградского фронта об обязательной эвакуации немецкого и финского населения, к чьим представителям Ф. X. Берггольц не принадлежал).
8 сентября.Вражеские войска захватили Шлиссельбург. В 18 часов 55 минут – чудовищная массированная бомбардировка города, во время которой, в частности, сгорели продовольственные Бадаевские склады. Начало блокады Ленинграда.
12 сентября.Запись в дневнике: «Фугас уже попал в меня». Там же: «…я держусь, сегодня утром писала и написала хорошее стихотворение…» Стихотворение «Сестре» О. Б. прочитала по радио: «Машенька, сестра моя, москвичка…»
17 сентября.В дневнике отмечает ухудшение наших позиций на фронте: немцы заняли Стрельну, они под Пулковом, речь идет о баррикадных боях. «Сегодня Коля закопает эти мои дневники. Все-таки в них много правды… Если выживу – пригодятся, чтобы написать всю правду».
24 сентября.Навещает Ахматову. «…Живет у дворника, убитого артснарядом на улице Желябова, в подвале, в темном, темном уголку прихожей… матрасишко, на краю, закутанная в платки, с ввалившимися глазами – Анна Ахматова, Муза плача, гордость русской поэзии…» О. Б. способствовала эвакуации Ахматовой. Ей предлагали сопровождать Ахматову, но она принимает решение остаться в городе.
4 октября.Написано стихотворение «Я буду сегодня с тобой говорить, товарищ и друг ленинградец…»
20 ноября.Последнее понижение продовольственных норм: рабочим – 250 граммов хлеба. Служащим, иждивенцам и детям до двенадцати лет – 125 граммов.
5 декабря.Написано стихотворение «Разговор с соседкой» («Дарья Власьевна, соседка по квартире, / сядем, побеседуем вдвоем…»), имевшее огромный отклик у слушателей.
29 декабря.После короткого прямого обращения к слушателям поэтесса прочитала два стихотворных послания матери, которая находилась в эвакуации в Чистополе: «Первое письмо на Каму» (написано в сентябре) и «Второе письмо на Каму» (декабрьское).
31 декабря.Встрече Нового года посвящен специальный выпуск «Радиохроники». О. Б. читает стихи. Эта передача и голос О. Б. были восприняты ленинградцами как чудо.
В декабре началось «смертное время» – массовые смерти ленинградцев от голода. «…Зимой 41–42 г. как бы по клятве апокалипсического ангела „времени больше не стало“…» (О. Б.)
1942.«Год Ленинграда, год его зимы…» (О. Б.)
Начало января.Н. Молчанов с тяжелой формой дистрофии и обострением эпилепсии попадает в госпиталь.
О. Б. переходит на казарменное положение в Радиокомитет. «Здесь, как в бреду, все было смещено: / здесь умирали, стряпали и ели…» (из поэмы «Твой путь»).
Ночь на 10 января.Сотрудники Радиокомитета обсуждают план книги, в которую войдут лучшие радиопередачи. Предложено название: «Говорит Ленинград»
14 января.«Держись! Скорее бы утро, чтобы узнать, что ты жив, и начать что-то делать для тебя» (из письма-обращения к умирающему Н. Молчанову).
Январь.«29 января 1942 года» – день смерти Н. Молчанова и название стихотворения, посвященного его памяти.
В конце января О. Б. поручают написать поэму ко дню Красной Армии. Поэма получила название «Февральский дневник».
8 февраля.«Папу держали вчера в НКВД до 12 ч. <…> Власть в руках у обидчиков. Как их повылезало, как они распоясались во время войны, и как они мучительно отвратительны на фоне бездонной людской, всенародной, человеческой трагедии» (из дневника).
22 февраля.О. Б. прочитала «Февральский дневник» в очередном, 195-м выпуске «Радиохроники» вопреки запрету партруководства (секретаря горкома ВКП(б) Н. Шумилова). Ответственность на себя взяли художественный руководитель Радиокомитета Яков Бабушкин и его председатель Виктор Ходоренко.
25 февраля.По Дороге жизни через Ладожское озеро пробивается на грузовичке живущая в Москве сестра О. Б., Мария Берггольц, с продовольственными посылками для писателей.
1 марта.Несмотря на сопротивление, друзья отправили О. Б. в Москву (у нее начала развиваться тяжелая форма дистрофии).
О. Б. с отчаянием понимает, что и столица, и страна не знают правды о ленинградском смертном голоде. «Февральский дневник» читать не разрешают, слово «голод» не дают произнести даже в стихах.
О своих впечатлениях О. Б. писала в Ленинград Г. Макогоненко («…Знаешь, свет, тепло, ванна, харчи – все это отлично, но как объяснить тебе, что это еще вовсе не жизнь – это СУММА удобств. Существовать, конечно, можно, но ЖИТЬ – нельзя. И нельзя жить именно после ленинградского быта, который есть бытие, обнаженное, грозное, почти освобожденное от разной шелухи…»).
17 марта.Ф. X. Берггольц выслан из Ленинграда в Красноярский край. О. Б. и М. Берггольц узнали об этом в Москве.
29 марта.Присутствует на первом исполнении в Москве Седьмой (Ленинградской) симфонии Д. Д. Шостаковича.
20 апреля.Возвращается в Ленинград.
В апреле становится женой своего коллеги по Радиокомитету Г. Макогоненко.
1 мая.Прилетевшие из Москвы писатели А. Фадеев, М. Алигер и Н. Тихонов встретились с О. Б. и ее коллегами в Доме Радио. Об этой встрече и блокадном радио Фадеев напишет очерк «Хорош блиндаж, да жаль, что седьмой этаж». Героями очерка стали О. Б. и не названный по фамилии рассказчик (Я. Бабушкин). В тот же день вместо В. Ходоренко, спасшего многих работников, Радиокомитет возглавил И. Широков, партийный функционер.
2 мая.Диктор Д. Беккер объявил выступление О. Б. Оно было посвящено московским впечатлениям и особенно исполнению Седьмой симфонии, о работе над которой композитор сообщил ленинградцам по радио впервые еще 17 сентября 1941 года.
Июнь – июль.Работа над «Ленинградской поэмой».
2 июля.Летчик Литвинов доставил в Ленинград и принес в Радиокомитет партитуру Седьмой симфонии Шостаковича.
3 июля.Написано стихотворение «Севастополю», отклик на официальное сообщение о потере города («О скорбная весть – Севастополь оставлен…»). Сведений, что стихотворение было прочитано, нет. Первая публикация в 1951 году.
В тот же день.Выступление «Ленинград – фронт», о поездке на передний край Ленинградского фронта.
5 июля.В «Комсомольской правде» опубликован «Февральский дневник».
24–25 июля.«Ленинградская правда» в двух номерах опубликовала полностью «Ленинградскую поэму». Строки «Сто двадцать пять блокадных грамм с огнем и кровью пополам» сразу же стали знаменитыми.
9 августа.В Большом зале Филармонии оркестром под управлением Карла Ильича Элиасберга была исполнена Седьмая симфония.
20 сентября.Большое выступление по радио. В конце были прочитаны два стихотворения: «Печаль войны все тяжелей, все глубже…» и «Я хочу говорить с тобою / о тяжелой нашей вине…»).
В конце года в блокадном городе выходит книга О. Б. «Ленинградская поэма».
В Москве выходит книга стихов «Ленинградская тетрадь».
1943. Январь.В ночь на 18 января пришла весть о прорыве Ленинградской блокады. Сообщить об этом первой доверили О. Б. Горожане услышали ее голос: «Ленинградцы, дорогие соратники, товарищи, друзья! Блокада прорвана!» («…мы знаем, что этот прорыв еще не решает окончательно нашу судьбу… немцы-то еще на улице Стачек; 156…»; из дневника).
24 января.Из письма сестре: «У нас всё клубилось в Радиокомитете, мы все рыдали и целовались, целовались и рыдали – правда!» В этот же день в продажу поступила книга «Ленинградская поэма» («…покупали за хлеб, от 200 до 300 грамм за книгу. Выше этой цены для меня нет и не будет»; из «Автобиографии»).
7 февраля.Встречает на Финляндском вокзале первый пришедший в Ленинград поезд (с 27 августа 1941 года железнодорожное движение было прервано).
1 мая.Многочасовой обстрел района неподалеку от Дома Радио. Погибли сотни людей.
3 июня.О. Б. вручена медаль «За оборону Ленинграда».
В газетах и журналах публикуются стихи О. Б. («Чернигов» и «Победа» в «Ленинградской правде» от 23 и 28 сентября; «Смоленску» в газете «Во славу Родине» от 29 сентября; «Ленинградке» и «Весна в Ленинграде» в журнале «Октябрь» № 8–9; «Армия» в журнале «Октябрь» № 9–10).
Совместно с Г. Макогоненко работает над сценарием, а затем и пьесой «Они жили в Ленинграде» (после переработки называлась «Рождены в Ленинграде»).
1944. 14–27 января.Слышен гром орудий под Ленинградом. Идут бои по окончательной ликвидации блокады. 27 января в честь снятия блокады был дан салют из 324 орудий. О. Б. была вместе с горожанами на улице в час торжества.
Февраль.В журнале «Знамя» (№ 1–2) опубликована пьеса О. Берггольц и Г. Макогоненко «Они жили в Ленинграде».
Апрель – май.По просьбе Нины Нониной, сестры погибшего в последних боях за город бойца Владимира Нонина, пишет реквием «Памяти защитников».
В 1944 году вышли книги «Ленинградский дневник» (стихи и поэмы) и «Ленинград» (стихи).
1945. 27 января.В эфир вышел радиофильм «900 дней». Его создали Г. Макогоненко, Л. Маграчев (сценаристы), О. Берггольц, Л. Спектор, Н. Свиридов, М. Блюмберг. Используя трофейный магнитофон, смонтировали разные формы звукозаписи. В фильм вошли репортажи 1942–1944 годов. Звучит метроном, отрывки из Седьмой симфонии, объявления о тревоге. Слышны голоса уже ушедших людей. Так средствами радио возникла «звуковая картина» блокады.
Апрель – май.О. Б. пишет поэму «Твой путь» – четвертую за войну. «Это чистейшая, исповедальная вещь, плоть от плоти Ленинграда нашего… Вещь высокая, безупречная в каком-то внутреннем смысле» (из отзыва Вс. Вишневского, редактора журнала «Знамя», где в № 5–6 была опубликована поэма).
Конец мая.На X пленуме СП СССР А. Прокофьев сделал О. Б. объектом критики. «Я хочу сказать, что Берггольц, как и некоторые другие поэты, заставила звучать в стихах исключительно тему страдания, связанную с бесчисленными бедствиями граждан осажденного города». Ответом ему звучат стихи О. Б.: «…И даже тем, кто все хотел бы сгладить / в зеркальной робкой памяти людей, / не дам забыть, как падал ленинградец / на желтый снег пустынных площадей».
Лето.О. Б. спросила Илью Эренбурга: «Может ли повториться 1937 год?» Эренбург ответил, что нет. «А голос у вас неуверенный», – заметила О. Б.
Осень.Вышла книга «Твой путь». Журнал «Ленинград» (№ 10–11) публикует выступление поэта Прокофьева на писательском пленуме с критикой поэмы.
В Московском Камерном театре поставлен спектакль «Верные сердца» по пьесе «Они жили в Ленинграде».
1946.Год, не оставивший послевоенных надежд на смягчение общественного климата.
Январь и июнь.Присуждение Сталинских премий в области литературы и искусства. Из ленинградцев получили: В. Инбер, в частности за поэму «Пулковский меридиан», А. Прокофьев – за стихи. Первый поэт блокады Ольга Берггольц не была отмечена.
2 апреля.В Москве, в Колонном зале Дома союзов, прошел вечер поэтов Ленинграда. Выступили: А. Ахматова, О. Берггольц, М. Дудин, А. Прокофьев, Н. Браун.
14 августа.Принято «Постановление оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах „Звезда“ и „Ленинград“». В нем, в частности, были осуждены «чуждая народу» поэзия А. Ахматовой и «пошлые» произведения М. Зощенко.
22 августа.Опубликована резолюция общего собрания писателей Ленинграда. Собрание особо отмечает, что среди ленинградских писателей нашлись люди (Берггольц, Орлов, Герман, Добин и др.), «раздувавшие» авторитет Зощенко и Ахматовой и пропагандирующие их «писания».
Осень.Из характеристики, подписанной 2 ноября секретарем партбюро ЛО Союза советских писателей Л. Браусевичем: «…допустила крупную ошибку, восхваляя безыдейно-эстетское творчество Ахматовой».
«…Так как я не „разоблачила“ Ахматову, меня отовсюду повыгоняли – из Правления, из редсовета издательства…» По свидетельству И. Н. Пуниной: «Больше всех, рискуя всем, открыто помогала Ольга Федоровна Берггольц».
Выходит сборник блокадных выступлений О. Б. «Говорит Ленинград» (21 очерк-радиоречь).
В этом же году – начало работы над трагедией «Верность».
Написано стихотворение «Я никогда не напишу такого», в котором опять звучит тема блокадной памяти: «…Но на асфальте нашем – след кровавый, / не вышаркать его, не затоптать…»
1947.В начале года в Ленинград возвращается Ф. X. Берггольц.
О. Б. работает над трагедией «Верность».
Написаны стихотворения «Я тайно и горько ревную…», «О, не оглядывайтесь назад…». В стихотворении «Прошло полгода молчания…» опять звучит обращение к Родине: «Как трудно к тебе прорваться, / как трудно к тебе пробиться, / к тебе, которой вручила / всю жизнь свою – до конца».
Вместе с Г. Макогоненко завершила пьесу «У нас на земле».








