Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Марк Альтергот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Началась паника. Девушки визжали, парни метались…

Я спокойно помахал картонкой над углями.

– А ну, успокоились. Я жарю шашлыки. Мясо подгорит.

Они застыли, глядя на меня.

– Вик, твою собаку только что унесло чудовище! – напомнила Валерия. – Его там сейчас жуют! А ты про шашлыки⁈

– Да не жуют его, – я проверил готовность мяса. Ещё пара минут, и можно есть. – Садитесь. Скоро будет готово.

– Я никуда не сяду! – заявила Катерина. – Мы уезжаем! Прямо сейчас!

– Пешком пойдёшь? Ключи у меня.

Это был аргумент. Они со стонами и проклятиями расселись вокруг стола, то и дело бросая испуганные взгляды в сторону леса, откуда доносились страшные звуки.

Прошло двадцать минут. Мы ели молча. Шашлык был вкусный, но кусок в горло никому не лез. Кроме меня и Рядовой, которая уплетала мясо за обе щеки.

Вдруг кусты снова затрещали.

Катерина вскрикнула, Андрей нырнул под стол.

На поляну вышел Псих.

Он был абсолютно спокоен. На его шкуре не было ни царапины. Ни следа от зубов крокодило-кабана. Он отряхнулся, подошёл к мангалу, понюхал воздух и вопросительно гавкнул.

– Нагулялся? – спросил я, кидая ему кусок мяса.

Псих поймал кусок на лету, проглотил и довольно облизнулся.

– К-как?.. – прошептал Андрей, выбираясь из-под стола. – Она же его схватила! Зубами! Я слышал хруст!

– Она что, его выплюнула? – спросила Валерия, ощупывая бока пса. – Целый… Вообще целый!

– Видимо, невкусный оказался, – пожал я плечами. – Или жёсткий. Я же говорил, не парьтесь.

Никто не знал, что у Психа под шкурой костяная броня такой прочности, что об неё можно зубило сломать. Тварь, схватившая его, скорее всего, оставила свои зубы на его рёбрах и сбежала в ужасе.

Мы посидели ещё час. Постепенно шок прошёл. Мои сотрудники даже начали шутить, хотя смех был немного нервным.

– А вообще, красиво тут, – признала Катерина, глядя на закат. – Если бы не монстры…

– Если бы не монстры, тут было бы скучно, – ответил я.

Когда стемнело, мы собрались и поехали обратно.

– Ну, спасибо за выходной, шеф, – саркастично сказал Роман, когда мы подъезжали к городу. – Незабываемые впечатления. Особенно момент, когда я чуть не обделался.

– Всегда пожалуйста. Обращайтесь.

Мы подъехали к клинике уже поздним вечером.

И тут наше «веселье» вышло на новый уровень.

Вся улица была перекрыта. Полицейские машины, пожарные расчёты, люди в форме, оцепления… Мигалки разрезали темноту красно-синими вспышками.

– Воу… Что за дела? – спросил я, останавливая машину.

К нам тут же подбежал полицейский.

– Проезд закрыт! Здесь спецоперация! Опасная зона!

– Я владелец этой клиники, – сказал я, выходя из машины. – Что случилось?

Полицейский посмотрел на меня с сочувствием.

– А, «Добрый Доктор»? Ну, крепитесь. Там у вас… какая-то бесовщина произошла.

Он вкратце обрисовал ситуацию.

Сначала в клинику кто-то ворвался. Взломали двери. Потом, судя по следам и показаниям свидетелей, подошла вторая группа. И они сцепились.

Я слушал и понимал: это те самые ребята из леса. Банда Лысого. Они всё-таки добрались до города, нашли клинику и решили отомстить. Но нарвались на кого-то ещё. Возможно, на конкурентов.

– Стрельба была, крики… – продолжал полицейский. – А потом… потом они выронили какой-то контейнер. И оттуда вылезла тварь.

– Какая тварь?

– Огненная саламандра. Класс опасности – высокий. Она там сейчас внутри. Всё вокруг нагрелось, дым валит… Пожарные боятся тушить, говорят, от воды она может рвануть. Ждём спецназ химерологов.

Я посмотрел на окна клиники. Там действительно виднелся лёгкий дымок.

– Саламандра, говорите? – переспросил я. – Из контейнера?

– Да. Говорят, бандиты её с собой притащили. Как оружие.

– Ой, божечки, документы! – воскликнул я с деланным испугом. – Там, в клинике! Патенты, рецепты, деньги! Если сгорят – мне конец!

– Вик, не надо! – крикнула Валерия, хватая меня за рукав.

– Я быстро! Одна нога здесь, другая там!

Я вырвался и рванул к оцеплению.

– Стой! Куда⁈ – заорал полицейский. – Стрелять буду!

Я нырнул под ленту, увернулся от руки другого стража порядка и влетел в клинику.

Внутри было жарко и дымно. На полу валялись тела – те самые бандиты Лысого и стражи с блокпоста. Похоже, они действительно перебили друг друга.

А посреди приёмной сидела саламандра.

Ярко-оранжевая ящерица размером с крупную кошку. Она шипела, и вокруг неё воздух дрожал от жара. Пол под её лапами уже начал тлеть.

Я остановился.

– Ну, привет, подруга. Ты чего тут устроила?

Саламандра повернула голову и открыла пасть, собираясь плюнуть в меня сгустком пламени.

Я просто поднял руку.

– Сидеть!

Моя воля ударила по ней, как молотом по наковальне. Это был концентрированный приказ высшего химеролога.

Саламандра захлопнула пасть. Огонь вокруг неё погас. Она съёжилась.

– Молодец.

Я подошёл к ней. Положил руку на горячую чешую.

– Жарко тебе? Ну ничего, сейчас остынешь.

Я начал вытягивать из неё энергию. Огненную эссенцию. Впитывал её в себя, наполняя свои резервы. Саламандра на глазах тускнела, уменьшалась в размерах, становилась вялой.

Через минуту передо мной лежала обычная крупная ящерица, только слегка тёплая на ощупь.

– Ну, вот и всё. Батарейка села.

В этот момент я услышал шорох. Из-под дивана, из вентиляции, из-за шкафов начали высовываться мордочки.

Мои хомяки.

Они все были здесь. Живые. У них был строгий протокол: в случае опасности – прятаться и не отсвечивать. Изображать обычных, тупых животных. Они справились.

– Отбой тревоги, – шепнул я им. – Продолжаем маскировку.

Я схватил со стола первую попавшуюся папку с бумагами (кажется, это были счета за электричество) и, прихватив в подмышку обмякшую саламандру, выбежал на крыльцо.

– Фух! Успел! – крикнул я, размахивая папкой.

Полицейские и пожарные отпрянули, увидев у меня в руках монстра.

– Она… она живая⁈ – заорал кто-то.

– Спокойно! – я поднял саламандру повыше. – Там нет никакой опасной саламандры! Идите, проверяйте!

– А это что у тебя⁈ – тыкнул пальцем полицейский.

– Это? – я посмотрел на ящерицу. – Вы что, думаете, я её обезвредил? Ха! Я ветеринар, а не супергерой! Это моя саламандра! Купил на днях. Она безвредная. У неё огонь закончился.

– Как закончился? – не понял пожарный.

– Ну, бывает такое. Бракованная. Я её лечить собирался… А эти идиоты, – я кивнул на трупы внутри, – наверное, испугались её и перестреляли друг друга.

Ко мне подбежал специалист из МЧС в защитном костюме. Он навёл на ящерицу сканер.

– И правда… – пробормотал он. – Температура тела в норме. Энергетический фон нулевой. Это просто большая ящерица.

– Вот, я же говорил.

Спец посмотрел на меня, потом на клинику.

– Но там же жар был! Дым! Свидетели видели огонь!

– Ну… может, это другая саламандра была? – предположил я. – Дикая. Забежала, напугала всех и убежала.

– Улизнула! – заорал он. – Красный код! По городу бегает опасная огненная саламандра! Всем постам!

Началась новая волна паники. Полицейские забегали, пожарные начали разворачивать рукава, готовясь тушить несуществующий пожар в соседних домах.

Я спокойно прошёл к своей машине, бросил «бракованную» ящерицу на заднее сиденье к Психу (тот обнюхал её и презрительно фыркнул) и подошёл к своим сотрудникам.

Валерия стояла, прислонившись к капоту, и качала головой.

– Капец мы на пикник съездили… – прошептала она. – Сначала монстры в лесу, потом монстры в клинике… Вик, а что будет, если мы в другой город рванём? Или, как ты говорил, на лодке по реке спустимся?

Я посмотрел на зарево мигалок, на бегающих людей, на свою разгромленную, но всё ещё стоящую клинику.

– Возможно, города не будет, – ответил я. – Кто знает…

И громко рассмеялся.

Все сотрудники посмотрели на меня… И никто не улыбнулся. Им почему-то было совсем не смешно. Потому что они представили это. И картинка в их головах была очень, очень реалистичной.

Глава 10

Я сидел за столом в своём кабинете, который чудом уцелел после ночного погрома, и дописывал «Объяснительную». Точнее, это был черновик моих мемуаров, потому что ни один следователь в здравом уме в такое не поверит.

Напротив, на табуретке, сидел Кенгу. Мой курьер, логист и, как выяснилось, специалист по зачистке помещений. Он грыз морковку с таким невозмутимым видом, будто мы обсуждали погоду, а не гору трупов в приёмной.

– Так, давай ещё раз, – я постучал ручкой по бумаге. – Для протокола. Когда началась стрельба, ты был в подсобке?

Кенгу кивнул и хрустнул морковкой.

– Потом ты услышал шум, решил проверить, не привезли ли пиццу, и вышел в коридор. Так?

Кивок.

– Там эти… граждане уже начали активно сокращать популяцию друг друга. А что сделал ты?

Кенгу отложил огрызок, встал и принял героическую позу.

– Я вышел, – пробасил он своим низким голосом. – Спросил: «Джентльмены, вам помочь?». А они начали в меня стрелять.

Я покачал головой. Грубая ошибка. Стрелять в кенгуру, который таскает тяжести и прыгает на три метра в высоту – это как дёргать тигра за усы в надежде, что он будет в ответ мило улыбаться.

– И что дальше? – спросил я, хотя уже догадывался. – Ты убежал? Спрятался?

Кенгу посмотрел на меня и фыркнул.

– Нет. Я их… успокоил.

– Успокоил? – переспросил я. – Это тех двоих, у которых шеи были свернуты под углом девяносто градусов?

– Они очень громко кричали. Мешали работать.

– Понятно. А с теми двумя, что у входа лежали? Ты сказал, что добил их. В смысле добил? Как?

Кенгу молча отодвинул табуретку. Встал посреди кабинета.

– Вот так.

Он подпрыгнул, опираясь на свой мощный хвост, и в воздухе нанёс двойной удар задними лапами. Вжух-вжух! Скорость была такой, что воздух засвистел.

– Кия! – коротко выкрикнул он, приземляясь в идеальную боевую стойку.

Я присвистнул.

– Карате?

– Кенгу-до, – с достоинством поправил он. – Удар «Пятка справедливости».

– Впечатляет. Ладно, с физическим воздействием разобрались. Ты их вырубил. А дальше? Там же огнестрельные ранения.

Кенгу снова сел, взял со стола салфетку и начал показывать пантомиму.

Он сложил салфетку, будто держит тряпку. Сделал вид, что тщательно протирает невидимый предмет. Рукоять пистолета, догадался я. Затем он подошёл к воображаемому лежащему телу, вложил невидимый ствол ему в руку. Своей лапой сжал его пальцы.

И дважды дёрнул указательным пальцем воображаемого трупа.

– Пиф-паф.

Я отложил ручку и откинулся на спинку кресла.

– Ты вложил оружие им в руки?

– Угу.

– Предварительно стерев свои отпечатки?

– Угу. Салфеткой. Влажной. Спиртовой.

– И сделал по два контрольных выстрела? Уже с их мёртвых рук? Чтобы сымитировать перестрелку в упор?

– Угу.

Я смотрел на него во все глаза. Мой курьер. Животное, которому я пришил голосовые связки и немного подправил мозги, чтобы оно могло носить коробки.

– Вау… – выдохнул я. – Слушай, Кенгу, я, конечно, знал, что ты парень смышлёный. Но баллистика? Криминалистика? Сокрытие улик? Откуда ты вообще знаешь, как нужно стирать отпечатки и что вообще нужно делать в таких ситуациях? Я этому тебя не учил.

Кенгу пожал плечами, подошёл к телевизору, и ткнул в него когтистым пальцем.

– Мой любимый жанр, – пояснил он. – Детективы. «Убойная мощь», «Отпечаток», «Полицейские войны». Там всё показывают. Главное – не оставлять пальчики и гильзы. И создавать алиби.

– Алиби?

– Я в это время был на кухне, – невозмутимо сообщил Кенгу. – Мыл посуду. Хомяки подтвердят.

Я закрыл лицо руками и рассмеялся.

Это было… гениально. Абсурдно, дико, но гениально.

– Знаешь что, – сказал я, снова беря ручку. – Это тянет на бестселлер. Я это запишу. Немного подправлю имена, заменю кенгуру на отставного спецназовца с амнезией… Выложу на площадку самиздата. Может, когда-нибудь сделают экранизацию, снимут сериал, наподобие тех, что ты так любишь. Гонорар пополам.

Кенгу согласно кивнул.

– Название я уже придумал, – добавил он. – «Сумчатый мститель». Или «Убойный прыжок».

– Обсудим.

Я быстро застрочил в блокноте, фиксируя детали этой невероятной истории. А сам в голове прокручивал картину произошедшего.

Как же всё интересно складывается…

Две группы идиотов. Одни – бандиты, жаждущие мести. Вторые – продажные стражники с блокпоста, желающие убрать свидетеля. Они ворвались одновременно, с разных входов – с главного и чёрного. Столкнулись в центре приёмной.

Нервы на пределе, пальцы на спусковых крючках. Кто-то крикнул, кто-то дёрнулся… Началась пальба.

Они крошили друг друга в капусту, ломая мебель и дырявя стены.

А потом, на шум выстрелов, из подсобки вышел Кенгу. Просто посмотреть, что происходит. Может, думал, что салют запускают.

Какой-то нервный идиот, увидев в дверном проёме двухметровую фигуру, решил не разбираться и пальнул.

И вот тут они совершили фатальную ошибку. Они разозлили моего сотрудника при исполнении.

Кенгу не стал паниковать. Он просто включил режим «Дрюс Ли» (популярный в этом мире актёр-каратист). Прыжок, удар, хруст костей… Ещё прыжок – и второй стрелок впечатан в стену.

А когда дым рассеялся и последние стоны стихли, мой хозяйственный курьер оглядел поле боя, вспомнил какую-то из серий своего любимого сериала и решил «навести порядок».

Протёр стволы. Вложил в руки. Бах-бах. Чистая работа. Самооборона, перешедшая во взаимное уничтожение. Идеальное преступление, раскрыть которое сможет разве что такой же чокнутый химеролог, как я.

Я посмотрел на Кенгу, который снова захрустел морковкой.

– Ты страшное существо, друг мой, – с уважением сказал я. – Напомни мне, чтобы я никогда не переключал канал, когда ты смотришь телевизор.

Кенгу подмигнул мне и попрыгал в коридор.

* * *

Я сгрёб в ведро остатки «веселья».

Щепки, куски штукатурки, обломки мебели…

– Кенгу, тащи следующую партию! – скомандовал я.

Кенгуру подхватил ведро с мусором и потащил к двери, ведущей в подсобку к хомякам.

– Приятного аппетита, господа, – сказал, опрокидывая содержимое ведра в вольер.

Оттуда раздался радостный писк и звук, напоминающий работу промышленной дробилки. Мои утилизаторы как всегда работали на все пять баллов. Дерево, пластик, металл – им было всё равно. Главное, чтобы хрустело.

В этот момент в приёмную вихрем влетела Валерия. Глаза у неё были такие, будто она увидела привидение.

– Вик! Всё пропало! – зашипела она, хватая меня за рукав. – Нам конец!

– Что, опять? – я лениво отряхнул руки от пыли.

– К нам едет проверка!

– Ну, едет и едет. У нас тут каждый день кто-то проверяет на прочность то двери, то нервы.

– Ты не понимаешь! – она вцепилась в меня мёртвой хваткой. – Это не просто проверка. Это ОН. Дмитрий Львович Донской.

– И кто это?

– Это главный государственный инспектор по химерологическому надзору! Вик, я слежу за его карьерой в новостях. Он… он мясник от бюрократии! Он закрывает клиники одним росчерком пера! Он отправляет людей на каторгу за неправильно оформленный рецепт! Он невероятно жёсткий, принципиальный… А ещё он сильный химеролог. Государственного уровня!

Я хмыкнул.

– Видимо, вчерашняя история с «бешеной саламандрой» дошла до верхов. Оперативно работают.

– Вик, он может всё! Оштрафовать, закрыть, конфисковать имущество, посадить! Или вообще выписать пожизненный запрет на любую деятельность, связанную с животными! Даже кота погладить нельзя будет!

Она метнулась к стене и поправила покосившийся плакат на стене.

– Нам конец. У нас же тут… – она обвела рукой помещение. – У нас тут дурдом!

В этот момент к клинике подкатил чёрный кортеж.

Двери открылись, и оттуда вышел высокий мужчина лет сорока. Высокий, с идеальной осанкой. Чёрный костюм, ни одной лишней складки. Взгляд – как у рентгеновского аппарата.

За ним семенил целый отряд помощников с папками, приборами и чемоданчиками.

– Приплыли… – выдохнула Валерия и спряталась за мою спину.

Донской вошёл в клинику. Окинул взглядом приёмную. Поморщился, увидев свежую дырку в стене (след от вчерашней перестрелки).

– Добрый день, – его приветствие прозвучало как начало обвинительного приговора. – Плановая внеочередная проверка по факту сигнала о содержании незарегистрированных опасных существ. Кто старший?

– Я, – я вышел вперёд, вытирая руки тряпкой. – Виктор Химеров.

Донской смерил меня взглядом, в котором читалось: «Я тебя съем и переварю».

– Приступайте, – бросил он своим помощникам.

И началось.

Они разбрелись по клинике, как тараканы. Заглядывали во все щели, светили сканерами, брали пробы воздуха, соскобы со стен…

Сам Донской направился прямиком в мою лабораторию. Я пошёл за ним. Валерия, бледная как смерть, плелась в хвосте.

Инспектор остановился посреди комнаты и начал осмотр. Он брал в руки колбы, нюхал содержимое, хмурился.

Его взгляд упал на мою гордость – ту самую кофемолку, переделанную в измельчитель.

– Это что? – он ткнул пальцем в агрегат.

– Молекулярный деструктор костной ткани с вихревым приводом, – не моргнув глазом, ответил я.

Он подошёл к плите. Обычная электрическая плитка, на которой я варил свои зелья (и иногда пельмени). Сейчас на ней стояла кастрюля с бурлящей жижей.

– А это что за варочная поверхность? – он с подозрением принюхался. – Выглядит… кустарно.

– Это прототип, – я сделал серьёзное лицо. – Термический реактор фазового перехода. Используется для возгонки альфа-атрибутов и превращения зеро-структур в мелкодисперсную магическую пыль. Требует точной калибровки температуры, поэтому выглядит просто, но внутри – сложнейшая маго-механика.

Донской медленно кивнул. Достал блокнот.

– Фазовый переход… зеро-структуры… – пробормотал он, записывая. – Интересно. Нестандартный подход.

Я видел, как Валерия за его спиной делает страшные глаза и проводит ладонью по горлу.

– Нам конец, – одними губами прошептала она. – Он же сейчас поймёт, что это просто электрическая плитка!

Но Донской, казалось, купился. Или делал вид.

Он прошёл дальше. Остановился у клетки с хомяком, который в данный момент делал подъём с переворотом на турнике.

– А это?

– Тестовый образец. Проверяем влияние усиленной гравитации на вестибулярный аппарат грызунов.

– Хм… – он снова записал.

Проверка длилась час. Помощники таскали ему отчёты, он хмурился, кивал, что-то черкал в своём блокноте. Валерия уже даже не паниковала – она просто сидела за компьютером и бездумно листала сайт вакансий, смирившись с судьбой.

Наконец, Донской захлопнул блокнот.

– Все свободны, – скомандовал он своей свите. – Ждите в машине.

Помощники испарились.

Мы остались втроём. Я, Валерия (которая уже мысленно примеряла тюремную робу) и наш «ревизор».

Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Донской медленно снял очки, протёр их платком. Посмотрел на меня, потом на Валерию.

– Ну что я могу сказать… – начал он тяжёлым голосом.

Валерия зажмурилась.

– У вас тут… полный бардак. Нарушений – вагон и маленькая тележка. Санитарные нормы? Не слышали. Пожарная безопасность? Отсутствует. Лицензии на препараты? Нет.

Он загибал пальцы.

– Вентиляция смонтирована с нарушениями. Проводка кустарная. Стены фонят магией так, что у моих приборов стрелки погнулись.

Он сделал паузу.

– А ещё у вас в подсобке сидит обезьяна в бронежилете, которая разбирает и собирает штурмовую винтовку быстрее, чем инструктор спецназа. Я засёк время – восемнадцать секунд. Это рекорд.

Я моргнул.

– Чёрт… – вырвалось у меня. – Я забыл ей сказать, чтобы спрятала ствол…

– Не успел, – констатировал Донской. – Она мне даже воинское приветствие отдала. И дуло протёрла. Вежливая.

Валерия открыла глаза.

– Господин инспектор… – начала она дрожащим голосом. – Может, всё не так уж и плохо? Мы можем всё исправить! Мы заплатим штрафы! Мы… мы переделаем вентиляцию! Только не закрывайте нас, пожалуйста!

Донской посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на меня. Молчал он долго. Секунд десять. Для Валерии это была вечность.

А потом он вдруг как-то сдулся. Вся его стальная, непробиваемая аура государственного чиновника исчезла. Плечи опустились.

– Молодой человек, – тихо сказал он, глядя мне в глаза. – Скажите… Есть ли хоть малейший шанс, что вы возьмёте меня в личные ученики?

В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате хомяк хрустит сухариком.

Валерия выронила телефон.

– Ч-что?.. – прошептала она.

Я вздохнул и присел на край стола.

– На чём я спалился?

Донской усмехнулся. Но это была не злая усмешка инспектора, а усталая улыбка профессионала.

– На всём, – развёл он руками. – Абсолютно на всём.

Он начал перечислять, загибая пальцы:

– Во-первых, графиня Новикова. Агнесса. Она известна своим… сложным характером. И тем, что никогда не пользуется услугами дилетантов. А она здесь бывает чаще, чем у себя дома. И, по слухам, очень вас уважает.

Второй палец.

– Во-вторых, Роман Ушаков. Федеральный розыск, награда за голову. Я его сразу узнал, хоть он и пытался прикинуться дурачком. Он ходит здесь, опустив глаза в пол, тише воды, ниже травы. Человек, который может отравить целый полк одним чихом, боится лишний раз вздохнуть в вашем присутствии.

Третий палец.

– Химеры. Они у вас без привязок. Вообще. Ни ошейников, ни рун, ни ментальных поводков. Они ходят здесь, как новобранцы на плацу. Свободные, но абсолютно послушные. Такого уровня контроля я не видел даже у магистров.

Он обвёл рукой лабораторию.

– И, наконец, вот это всё… Лаборатория, простите за мой французский, из говна и палок. Кофемолка вместо дезинтегратора, плитка вместо реактора… Но результат! Я чувствую фоновую магию ваших препаратов. Это высший пилотаж. Чистейшая работа.

Он посмотрел на меня с восхищением.

– Я – государственный химеролог. Мастер. У меня три диплома, звание, доступ к лучшим лабораториям Империи. Но я… я тоже хочу так уметь. Творить магию на коленке. Управлять монстрами взглядом. Я хочу понять, как вы это делаете. А что насчёт проверки… – он махнул рукой. – Вы её прошли, конечно. С отличием.

Валерия медленно поднялась со стула.

– Сто-о-о-оп… – протянула она, глядя на меня. – Я много раз видела вас по телевизору… Вы же вроде всегда действуете по-правильному? По закону? Мы же боялись…

Он улыбнулся.

– Конечно, по-правильному. А что может быть правильнее, чем жить долго и счастливо? Понимаете, дорогуша… Если бы вас закрыли, этот уважаемый молодой человек, – Донской кивнул в мою сторону, – мог бы обидеться. Разозлиться. Решить отомстить. А я бы этого, скорее всего, не пережил. Дело в том, что я видел множество химерологов. И прекрасно понимаю, где можно гнуть свою линию, а где лучше… не выпендриваться. Так что я лучше выберу чему-то научиться.

Я покачал головой.

– Учеников я не беру. Простите. Слишком много возни и ответственности… Да и методы у меня, сами видите, специфические. Не для имперских протоколов.

Лицо инспектора вытянулось. Он выглядел как ребёнок, которому отказали в покупке щенка.

– Но, – добавил я, – я приглашаю вас на кофе в моё кафе напротив. Раз в неделю, по четвергам. Будем сидеть, пить хороший кофе и беседовать. О химерологии, о жизни, о том, как правильно настраивать кофемолки для расщепления костей. Идёт?

Донской расцвёл.

– Это… это честь для меня! – он поклонился. Искренне, глубоко, как кланяются мастеру. – Спасибо. Я буду приходить. Обещаю принести лучший кофе во всей Империи!

– Договорились.

Он ещё раз поклонился, извинился перед Валерией за предоставленные неудобства, и довольный поспешил к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Валерия сползла по стене на пол.

– Я увольняюсь, – слабо сказала она. – Моя нервная система этого не выдержит. Главный инспектор Империи… просится в ученики…

– Не уволишься, – я подал ей руку. – У тебя контракт. Вставай, Лера.

– С тобой не соскучишься, Вик, – улыбнулась она, принимая мою руку.

– Я знаю. И это самое прекрасное, что есть в этом мире.

Я посмотрел на дверь, за которой скрылся «страшный инспектор», и подумал, что четверги теперь будут интересными. Всё-таки иногда полезно иметь друзей в верхах. Особенно, если они считают тебя своим учителем.