Текст книги "Укрощение строптивой (СИ)"

Автор книги: Олег Ростов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Часть 2. Обретение. Глава 1.

Всё-таки тесть молодец, не стал прятать от меня детей, а меня игнорить. Даже моей матери их показали. Она расплакалась. Мальчишек тесть отдал мне на целый день, за что ему был благодарен. Мама с ними понянчилась, хотя передвигалась плохо. Потом я с ними возился. Кормил из соски. Смесь готовил под руководством матери. Припёрлись пацаны, им дали посмотреть с расстояния, так как не хрен дышать на мелких пивным перегаром и табаком. Потом вытолкал обоих на улицу. Кристина детьми вообще не занималась. Забила на них. Грудь перетянула и молоко пропало. Шалава, одним словом. Но тестю было глубоко фиолетово до дочери, для внуков он нанял кормилицу. Кристина оказалась отрезанным ломтём. Она пошла в разнос. Гоняла пьяная на машине. Прав её лишили, но ей было по барабану. Зависала в тусовках, пьянках и борделях. Мне тоже было на неё плевать. Вот только иногда я останавливался и смотрел на её гербарий. Вспоминал тот день и улыбался. Потом засовывал свои воспоминания подальше. Я конечно же на всякий пожарный взял с малышей образцы и провел тест на ДНК. Так на всякий пожарный. Всё же нужно учитывать кто их мамаша. Тест показала, что пацаны мои. То есть, я теперь имею полное моральное и законное право их обоих пороть ремнём, когда они подрастут.

Спустя полтора года после рождения малышей, как-то в один из дней Валера, сидя на облезлом офисном кресле, смотрел телевизор.

– Пацаны! Стёпа! – Услышал я его взволнованный голос. – Идите сюда. Вот ну ни хрена себе!

– Что там? – Спросил я недовольно, мы как раз с Иваном делали прошивку на бортовой компьютер очередной тачки.

– Стёп, тут про Кристинку говорят.

– Ну и что? Мне то какого хрена?

– Короче, она похоже того.

– Что того?

– Ласты склеила.

Я замер. Потом оставив всё, подошёл к Валерке.

– В смысле склеила?

– Смотри какая авария.

Я глядел на экран телевизора. В искорёженных обломках узнал Кристинину «Мазерати». Диктор вещал, что в машине было двое. Сам автомобиль принадлежал скандально известной Штерн Кристине Александровне. Машина на скорости приблизительно сто двадцать километров, вылетела на обочину и врезалась в дорожные ограждения. Машина восстановлению не подлежит. Ну это и я сам понял, мне хватило одного беглого взгляда. Там тусовались МЧСовцы. Они стали вырезать тела водителя и пассажира из салона машины. Двери открыть было невозможно из-за сильной деформации.

– Твою мать. Докаталась, дура! – Вырвалось у меня. Наконец спасатели добрались до тел. Первой вытащили Кристину. Рядом уже были медики из медицины катастроф. Они склонились над женщиной. Саму Кристину почти не показывали, так только урывками. Но похоже её размаслало мощно. Потом её положили на носилки и засунули в машину. Та врубила сирену и проблесковые маячки, после чего стартанула с места. Похоже жёнушка ещё жива. А вот пассажира, какого-то кренделя, вытащив, сразу поместили в черный мешок и закрыли. С этим всё понятно, труп, однозначно.

– Стёп. – Валерка смотрел на меня растеряно. – Кристина, походу, ещё жива!

– Походу да. Но на долго ли?

– Может узнаешь?

– А надо?

– Ну, всё же не чужая она тебе. Всё-таки мать твоих детей. Да и насколько я в курсе, вы так и не развелись до сих пор.

– Это когда было?

– Это повтор. Авария произошла два часа назад, как я понял из комментариев.

Я взял сотовый и набрал номер тестя. Он долго не отвечал. Пришлось пару раз перезванивать. Наконец взял.

– Александр Осипович, это я Степан.

– Говори.

– Что с Кристиной? Я новости смотрю.

– В операционной.

– Сильно побилась?

– Не то слово.

– Надежда есть?

– Не знаю. Состояние критическое. Её в военный госпиталь переправили. Знаешь что, Стёпа, если честно, то… Ей лучше уйти. Если она выживет, то, сам понимаешь. Инвалид, до конца жизни будет прикована к кровати, в лучшем случае инвалидное кресло. И то, если выживет.

– Надо надеяться на лучшее, Александр Осипович. Я буду звонить.

– Зачем?

– Хочу знать. Всё-таки она до сих пор моя жена. не по-людски это.

– Хорошо, звони.

Кристина выжила, ей сделали несколько операций. В коме она пролежала две с лишним недели. Но ещё не раз в течении полутора месяцев она находилась между жизнью и смертью. Её состояние то стабилизировалось, то ухудшалось. Но Крис молодец. Она отчаянно боролась за жизнь. Из госпиталя её спустя два месяца перевезли в частную клинику её отца. И я наконец смог её навестить. Она представляла жалкое зрелище. Я не узнал в том, что лежало передо мной прежнюю Кристину. Когда я пришёл, она спала. Сел около её постели. Просидел минут сорок, пока она наконец не открыла глаза. В них была боль и мука.

– Привет. – Кристина молча смотрела на меня. Говорить она не могла. Челюсть у неё была повреждена. – Да, малыш, жестко ты с собой обошлась. Ну ничего. Главное живая. Ты ещё молода. Всё будет хорошо.

Кристина закрыла глаза, из-под правой ресницы выкатилась слеза. Не знаю почему, но я наклонился к ней и поцеловал её в сухие губы. С тех пор, раз в два дня я стал навещать её. Она молчала. Я приходил, сидел рядом и тоже молчал. Примерно недели через три она спросила меня.

– Зачем ты ходишь? – Говорила плохо. Но понял её.

– Как зачем, Крис? Я муж твой, пока что ещё. – Легкая улыбка тронула её губы.

– Муж… Объел… Груш. – Медленно проговорила она.

– Да хоть яблок.

– За…чем?

– Я всё же клятву давал. В горе и радости, в болезни и здравии. А я не клятвопреступник.

– Я… Не зна… Такой… Клятвы.

– Это не важно. Главное, что я знаю.

– Из… Алости?

– Нет. Из чувства долга.

– На х…й тво… Долг.

Я засмеялся.

– Ну вот, узнаю прежнюю Кристю! Начала материться, значит идёшь на поправку. Вот видишь, как хорошо! – Её губы опять тронула слабая улыбка.

Кристина медленно поправлялась. Ещё через месяц, её перевезли домой. Она сама попросилась. Я теперь ездил к ней за город. Тесть не возражал. Он вообще занял выжидательную позицию. Потом, он отдал мне «Порш Кайен» моей жены.

– У тебя почему машины нет?

– Не купил ещё.

– Чужие тачки прокачиваешь, а свою не имеешь? – Я пожал плечами. – Возьми «Порш» Кристины. Она всё равно уже не поедет, так зачем машина только зря пылится будет?

И действительно, зачем пылиться будет? Конечно, у Кристины была сиделка. Но как я понял, по сути всем было на неё наплевать. Тесть только дежурно спрашивал о её здоровье. Оплачивал лечение и лекарства, но и только. Мать вообще уехала во Францию и глаз не показывала. Справлялась о здоровье дочери по скайпу. Этим её участие ограничивалось. Не понимал я их. Всё же это дочь. Родная! Нет, уход за ней был хороший. Но ведь человеку не только это нужно было. Кристине за это время вставили выбитые при аварии зубы, привели в порядок её идеальную белоснежную улыбку. Когда с неё сняли гипс, а с ног аппарат Елизарова, я увидел её. Она была ужасно худой. Смотрела на меня зло.

– Что? Страшилище? Тогда чего пялишься? Пошёл вон отсюда.

Я не обращал на её выходки внимания. На убогих обижаться – себя не уважать, Поговорил с мамой и с тёткой. Решили, что я буду присматривать за Кристиной. Мама сама меня туда отправила.

– Иди, Степан. Она больше в тебе сейчас нуждается.

– За ней там присмотр хороший. А на меня ругается. – Я печально усмехнулся.

– Присмотр? Там за ней за деньги смотрят. А ей другое сейчас нужно. Понимаешь? Кому бедная девочка вообще нужна? Калека. А у вас с ней что бы там не было, детишки растут.

– Не у нас, а у тестя.

– Какая разница. Вот и поставь себе задачу, на ноги её поднять. А там глядишь она и матерью может станет нормальной. По кромке то пройти, это тебе не в магазин сбегать. Люди меняются. А то, что ругается на тебя, так это ничего. Защищается она так. Сделай чтобы не ругалась, а ждала тебя. Будь мужчиной, Степан. Не имеет сейчас значения кем она была и что делала. Важно, кто она сейчас. Ей помощь нужна. А как, если не от мужа её получить, если для родителей она списана уже и отрезанный ломоть?

– Да какие мы муж и жена…

– А вот такие. Назвался её мужем, будь добр в горе и радости, в болезни и здравии. Пусть радости у вас не было. Пусть в здравии вы не были вместе. Зато в горе её, в болезни ты будешь рядом. Это важно сынок.

– Мам, да на ноги поставить её навряд ли получится. Ей уже приговор вынесли, максимум инвалидное кресло.

– А ты не спеши. Сейчас одно говорят, а потом другое. Главное это желание и воля. Понял? Люди с инвалидных кресел встают и бегать начинают, хотя им тоже приговоры выносили.

– Ладно. Я постараюсь.

– Постарайся сынок, постарайся.

С того времени я переселился жить в Кристине. Спал в соседней комнате с её спальней. Вернее, спальня то как раз была наша с ней общая, брачная так сказать. Но сейчас там находилась одна Кристина. Пока я жил у неё, закончил курсы лечебного массажа. Стал упражняться на своей жене. Она сначала возмущалась и гнала меня. Но я не обращал на её ругань внимания. Тем более, сопротивляться она мне не могла. Её руки были очень слабыми. Она даже ложку удержать ими не могла. Поэтому я сам часто её кормил. Она сопела не довольно и отказывалась есть из моих рук. Я её уговаривал как дитя малое, она всё равно вредничала. Меня это достало.

– Короче, рот открыла или я тебе это силой запихаю.

Кристина посмотрела на меня и отвернулась. Дьявол. Повернул её лицо к себе. По щекам бежали слёзы. Да что б меня. Достал платок и вытер их ей.

– Извини, малыш. Нет, ну реально! Я тебя упрашиваю. Что за цирк и детский сад, вторая группа? Давай покушаем?

– Есть сиделка. Пусть она кормит.

– Обязательно. Это когда меня рядом не будет, тогда она кормить тебя станет.

– Слушай, Степан. Что ты тут ошиваешься? Наследство хочешь моё заграбастать? А что, ты мой законный муж.

– Вспомнила что ли? Я в восторге. Вот только никакого наследства твоего мне не надо. Всё ребятишкам достанется. Андестен? Решили с вопросом? Теперь ротик открывай, будем кушать.

Накормил её. Потом носил в ванную, мыл и подмывал. А что мне? Я и маму так носил мыл. Кристина ругалась на меня, плакала, просила, что бы я исчез. Наконец, сказала, что ей стыдно. Я рассмеялся.

– Крис, я тебя голой сколько раз видел и не только видел. Вон у нас два пацана растут.

– Это не твои дети! Так что можешь расслабиться.

– Расслабляться ты будешь, например на унитазе. Не надо мне лапшу на уши вешать. Пацаны мои. Я провёл тест ДНК. Так что сама отдыхай. Я их отец, поэтому имею полное право их пороть ремнём, когда подрастут.

Кристина смотрела на меня возмущённо.

– Что значит тест ДНК? Я тебе разрешала это делать?

– Да мне наплевать на твоё разрешение. Я такой же родитель, как и ты.

– Ну ты… – Дальше шла сплошная нецензурщина. Я её спокойно выслушал. И потащил Кристину в ванную.

– Скажи, сколько ты ещё надо мной издеваться будешь? – Спросила она, когда я расположил её в джакузи и включил душ.

– Пока ты на ноги не встанешь.

– То есть, до самой моей смерти?

– С чего бы это?

– Я никогда не встану на ноги, кретин!

– Кто тебе сказал?

– Врачи. А они лучше разбираются в этом, чем ты, придурок.

– Уверена? Я лично нет. Так давай ножку помоем. Теперь другую. Теперь промежность.

– Ты извращенец?

– Почему обязательно извращенец?

– Моешь калеке пи…ду. Тебе по кайфу?

– Во-первых не какой-то калеке, а больной жене. Это разные вещи. Во-вторых, мне не привыкать тебе там гладить, забыла наши развлечения? Я сейчас ещё зад тебе помою.

– Может ещё трахнешь меня туда? А что, тебе не привыкать.

– Обязательно трахну. Как только на ноги встанешь. Так что ждать тебе не долго осталось. Зад то не болит, Кристиночка?

– Не болит. У меня там вообще ничего не болит. Так что, подонок, можешь меня туда изнасиловать, даже без смазки.

– Не, без смазки нельзя. И насиловать я тебя не собираюсь. Сама отдашься, да ещё упрашивать будешь.

– Иди отсоси, идиот.

– И это ты сделаешь с удовольствием. Так руку подними, молодец. Так держи. Сколько сможешь руку поднятой держать?

– Не знаю.

– Но уже дольше, чем неделю назад?

Кристина задумалась. Потом кивнула.

– Хорошо. Руки у тебя восстанавливаются потихонечку. Скоро меня колотить сможешь. Давай теперь живот. Умница. Теперь грудь твою изумительную. Сейчас вымоемся, я тебе массаж организую, исключительно лечебный. Что?

– Лечебный?

– Исключительно лечебный. А ты какой хотела? Эротический? Извини, подруга, но эротический ты пока не заслужила. Так, переворачиваемся. Аккуратненько. Умница-разумница.

– Хватит со мной, как маленькой разговаривать.

– А какая ты? Взрослая что ли? Ты меня насмешила. Памперсы я на тебя одеваю, купаю, кормлю с ложечки. Так кто ты? Именно лялька. Сейчас так пока, потом первый шажок делать будем.

– Козёл ты, Серёгин. Ненавижу тебя!

– Боже, ты мою фамилию оказывается знаешь?

– Я всё-таки за тебя как бы замуж выходила.

– Ух ты! Я польщён, Кристина Александровна. Так, теперь опять на спинку. Вот хорошо. Теперь голову будем мыть. Надо дорогая, надо. Твоя роскошная шевелюра уже прилично отросла. Глазки закрыла. Молодец.

Вымыл ей голову. Она отфыркивалась.

– Ты надо мной долго ещё будешь издеваться, мерзавец?

– Уже всё.

Облил её из душа. Подождал пока вода сольётся. Потом взял полотенце и приподняв её укутал. Перенес назад в комнату. Вытер насухо и приступил к массажу. Тело ей нужно было массировать обязательно, чтобы мышцы не атрофировались. Пока Кристина отдыхала или спала, я штудировал интернет в поисках методик, как поставить человека на ноги после тяжёлых травм. В итоге нашел одного врача. Нейрохирург, иноватор. Алексей Владимирович Ванижин. Работающий фактически за идею. Методики лечения для каждого больного он разрабатывал сам, для каждого индивидуально и бесплатно. Но вот комплекс СРК – система реабилитационная кинетическая, начинённая современной компьютерной техникой стоила один миллион рублей. Конечно для Кристины Штерн это были не деньги. Я созвонился с Ванижиным. Мы с ним долго разговаривали. Он согласился приехать. Проезд и проживание всё за счет клиента. Поговорил с тестем, тот дал добро. Хотя отнесся скептически. Предложил отправить Кристину в клинику Швейцарии или Германии. Типа если там не помогут, то здесь и подавно. Я был в корне не согласен. Считал, что поднять на ноги Кристину можно и здесь.

– Делай, что хочешь. Вижу, ты искренне хочешь ей помочь, а не распилить её приданное. – Ответил он мне. Ванижин смог приехать только через три недели. За это время я продолжал делать Кристине массаж, кормил, мыл, одним словом был ей нянькой. Она продолжала на меня ругаться, сквернословить и оскорблять. Но как-то за два дня до приезда доктора сиделка мне сказала.

– Степан Олегович. Я вот смотрю, Вы возитесь с Кристиной Александровной как с дитём малым, а она вас всяко разно поносит.

– Ну она и здоровой, когда была, тактичностью и культурностью не отличалась.

– А знаете, что я хочу Вам сказать?

– ???

– Она ждет Вас, когда Вы уезжаете по делам. Она Вас очень ждёт. Когда слышит звук мотора, просит меня посмотреть в окно. Если приехали Вы, то Кристина Александровна улыбается. Потом делает безразличное лицо, дожидается Вас и начинает Вам грубить. Странные у Вас отношения. Хотя вы муж и жена.

– Да мы вообще с ней странные, Людмила Борисовна. Ненормальные. Поверьте. В то время, когда все влюблённые говорят друг другу о любви, мы друг другу грубим так, что только шуба заворачивается. Сумасшедшие, одним словом. Не обращайте внимания. Это пройдёт.

Ванижин пробыл у нас около месяца. За это время он полностью ознакомился с историей болезни Кристины. Сам её осматривал. Разговаривал с ней. Занялся разработкой методики её лечения. Заказал по его рекомендациям изготовление реабилитационной системы. Она вышла в миллион с лишним. У Кристины кроме всего прочего была и травма позвоночника. Помимо лечения самим аппаратом, так же комплекс физических упражнений, причём всё поэтапно. Под конец, Ванижин сказал:

– Если все будет идти хорошо, то на лечение понадобиться от трех до пяти лет. Тут многое зависит от самого пациента и его решимости. Кристина готова к этому? Будет нелегко. Но оно того стоит.

– Она готова. Поверьте. Я ей помогу в этом.

– Хорошо.

Через неделю доставили аппарат. Первое время доктор показывал мне, и подробно рассказывал, как и что делать. Я даже записал всё и на видео и так на бумаге, на всякий пожарный. Кристина молчала. Отвечала скупо и неохотно. Но по крайней мере не грубила и не хамила. И то хлеб.

В мастерской я уже не работал, времени не было, так как постоянно находился с Кристиной. Оставил дело на парней. Они справлялись. Ездил к матери, проведать её и тётю, которая ухаживала за ней. Привозил продуктов. Помогал убираться дома.

Потом ехал и занимался с Кристиной. Что у таких больных самое опасное? Нарушение кровообращения в теле после полученных травм. Соответственно, это бьёт по всем органам. Появляются пролежни, пневмонии разные, тромбозы и так далее. Всё это я вычитал в нете. А так же понял это из слов доктора Ванижина. Комплекс позволял избавить её от этого. Способствовал восстановлению нормального кровообращения. Что было необходимо для физических упражнений по восстановлению двигательных функций. А так же способствовало набрать вес. Кристина была очень худой. При росте в сто семьдесят сантиметров, в настоящий момент весила тридцать пять кило! Я был в шоке. Там одни глаза остались. Тем более док сказал, что у Кристины не всё так плохо и шансы у неё неплохи. Комплекс сам двигал больную, одновременно проводя массаж по заданной программе и в определённое время. Однако и моё умение делать ей массаж док не отбросил, а вписал его в комплекс. Он сказал, что живые руки не заменит никакая машина. Поэтому в строго определённые часы я забирал Кристину с навороченной кровати, которая и являлась основой реабилитационной системы, переносил в другую комнату на свою кровать и делал ей массаж. Она постоянно показывала своё недовольство, но я не обращал внимания.

Часть 2. Обретение. Глава 2.

– Слушай, муж, – слово «муж» проговорила с сарказмом, – тебе делать нечего? – Пилила меня потихоньку Кристина, лёжа на животе. Я ей как раз массировал спину.

– Почему нечего?

– Вот что ты делаешь?

– Делаю тебе массаж спины, постепенно буду переходить на ноги, как бы разгоняя кровь и выгоняя из тебя недуг.

– Очень смешно! Ты точно озабоченный. Ты себе девку найти не можешь, об меня трёшься постоянно, хватаешь меня за разные места. Найди нормальную, которая сама на тебе двигаться сможет и массируй ей что-нибудь.

– А мне тебя нравиться массировать. – Закончил с поясницей. – Чем ты постоянно недовольна? Прямо, как бабка старая! Кристина тебе только тридцать исполнилось.

– Вот именно, тридцать. Я совсем старуха, да ещё и ущербная.

– Ну ты даёшь! В тридцать лет какая же ты старая? Запомни мой глупый человек…

– Сам тупой!

– Не перебивай мужчину!

– Мужчина может идти в зад!

– Без проблем. – Стал массировать её ягодицы. Кристина возмущенно засопела.

– Я не про свой зад говорила!

– А мне твой нравиться. Вот хороший он у тебя, даже не смотря, что ты худая, как атомная война!

– Да ты на себя посмотри в зеркало, тоже мне секс-символ, Том Круз напополам с Квазимодой.

– Мужчина не должен быть красавцем.

– А каким он должен быть? – Она даже попыталась голову повернуть назад, чтобы посмотреть на меня.

– Лежи спокойно. Чего тыковку заворачиваешь? Шею ещё до кучи сломать хочешь? Так вот, мужчина должен быть здоровым, как горилла, по возможности волосатым…

– Как ты, да? У тебя грудь волосатая, ноги волосатые, даже задница немного!

– Ну не такой уж я и волосатый. Я волосатее видел. Так вот… Не перебивай меня! – Продолжал делать массаж ягодиц, постепенно смещаясь на ноги. – Волосатым, грязным, вонять потом, конским навозом, ну или соляркой с бензином. Поедать мясо так, чтобы жир капал с рук, пить из огромной кружки какое-нибудь пойло, рыгать за столом, смеяться громко и злословить. Из словарного запаса знать совсем немного слов: «Дай пожрать, иди сюда, раздвигай ноги, вставай раком!» Одним словом, быть натуральным варваром и животным.

Некоторое время Кристина молчала, даже не двигалась, переваривая услышанное. Потом проговорила:

– Серёгин, ты серьёзно?

– Да уж куда серьёзнее. Давай, сознайся дорогая жёнушка, вас же именно такие возбуждают? Гламурный, утончённый засранец всегда проигрывает грубияну и самцу. Это природа, дорогая. Так ведь? На фоне таких вот горилл и орангутанов, вы смотритесь воздушно, все такие беленькие, чистенькие, вкусно пахнущие, одним словом, прекрасные создания. И вот хватает такое чудище утончённую красавицу, тащит куда-нибудь под елку или там же, где и схватил, начинает оприходовать, наплевав на ваши истеричные вопли. Какое то время вы ещё верещите, а потом сами начинаете задом двигать. Это даже в сказках отражено – «Аленький цветочек», «Красавица и чудовище». Согласись?! Не даром говорят: «Сказка ложь да в ней намёк, добрым молодцам урок». Именно поэтому Великий Рим проиграл в оконцовке грязным варварам. Потому, что римлянки его сдали. Мужчины Рима стали слишком утончёнными, нежными и гламурными, делать детей нормальных не могли, либо бесплодными стали, либо от них нежизнеспособное потомство рождалось. А тут римлянки увидели настоящих самцов, которые могли одарить их здоровым потомством. И всё, трындец Великому Риму.

Начал массировать ей левую ногу.

– Стёпа?! Ты идиот? Ты где такое вычитал?

– Ты меня удивляешь! Об этом все знают. Я вообще не понимаю, чему вас там в Оксфорде учили? Днями напролёт в пабах пьянствовать?

– Пошел ты! Я закончила Оксфорд с отличием!

– Оно и видно!

– Что тебе видно?

– Да всё видно. Зад твой вижу, ноги, спину. Сейчас на спину тебя переверну, титьки твои увижу. Хоть ты и худая стала, как…

– Достал уже!

– Короче, они у тебя хорошо сохранились. Пусть у тебя и коленки такие, что тронешь их – порежешься, а ребра как стиральная доска, но ведь это дело поправимое, да дорогая?! Кстати, Кристина, а ты немного поправилась.

– Пошёл ты!

– Да ладно! – Перешёл на правую ногу. Некоторое время молчали. Закончив с ногами, сделал массаж плеч. – Давай на спинку перевернёмся.

– Не трогай меня! И убери от меня свои клешни.

– Завязывай. Я знаю, что ты любишь, когда я тебя мну. Тебе это нравилось ещё тогда, когда мы с тобой близнецов делали. Так что, не капризничай, переворачиваемся… Вот так, умница-разумница.

– Перестань. Умница-разумница. Как с придурошной разговариваешь. Чего уставился? Титек моих не видел? Или то, что у меня между ног?

– Видел много раз. – Опять молчали. Через некоторое время она задала вопрос.

– Скажи, Стёп, только честно. Я страшная?

– Ты просто болеешь. А когда человек страдает недугом, он не выглядит писаным красавцем. Поэтому, недуг нужно победить и образ прежней Кристины вновь появиться.

– Ты просто меня успокаиваешь.

– А зачем мне тебя успокаивать? Я не собираюсь тебе сопли утирать. Достаточно того, что я тебя купаю, ношу тебя на руках выгуливая.

– Что, одолжение делаешь? Можешь проваливать. Я не нуждаюсь в твоём сочувствии и одолжении. Смотри ка какой благородный с помойки приполз! Когда насиловал меня, где было твоё долбанное благородство?

Я усмехнулся.

– Я как супруг тебя не насиловал, а удовлетворял твою запредельную похоть. Согласись, что действенно было. Тебе же нравилось?! Крис, только честно, нравилось же?

– Пошёл ты!

Теперь уже я засмеялся. Закончил с массажем. Некоторое время сидел рядом с ней. Мы молчали, я улыбался. Она сначала недовольно смотрела на меня, потом её губы растянулись в улыбке.

– Серёгин, ты что лыбишься, как клоун?

– А ты?

– А я глядя на клоуна.

Погладил её по груди. Она ударила по моей тыльной стороне ладони своей ладошкой. Да, руками она уже владела хорошо. И чем больше проходило времени, тем лучше. Это было замечательно. Вот сидеть она ещё не могла. Ну ничего. Пусть пройдёт год – два, но она сядет. Я верил в это. А потом обязательно встанет. Сделает свой первый шаг, как в далёком детстве. А потом побежит.

– Руки убрал!

– Крис, я строго в медицинских целях.

– Что-о-о?

– Я серьёзно. Мужчина должен как можно чаще массировать женскую грудь. Для её же пользы. – У неё от возмущения глаза стали квадратными. Я опять засмеялся.

– Это с какого перепуга?

– Всё очень просто. Что бы женщина не страдала болезнями груди, ей нужен массаж. Это даже врачи рекомендуют. А кто лучше сделает такой массаж? Ясен пень – мужчина! Так что давай, я её тебе помну немного.

– Я знала, Стёпа, что ты наглый, но не до такой же степени! Ладно просто меня за грудь хватаешь, пользуясь моей беспомощностью, но ещё и подводишь под это дело целую научную базу. А что ещё вы должны нам массировать? Своим членом наши внутренности?

– Конечно! Ты что не знала? Запомни, бессовестная моя, природа ничего просто так не делает. Секс очень важен не только для размножения, но и для поддержания нужного тонуса и здоровья. Хочешь прожить дольше, занимайся сексом больше!

– Ловкая философия! Кто придумал? Дай угадаю, какой-нибудь козёл в штанах!

– Почему обязательно козёл? А может коза?

– Отвали. Не трогай мою грудь. Достаточно, что ты мой зад постоянно мнёшь и всё остальное. У меня и так никакого сокровенного места не осталось. Ты везде всё прошарил.

Опять посидели молча.

– Ладно, Кристина. Сейчас я тебя одену, мы с тобой пообедаем и я тебя на улицу вынесу. Полежишь на лежаке, воздухом свежим подышишь. Сегодня хороший день, солнечный, теплый. Весна на подходе. Даже капель уже есть.

– Подожди. – Кристина помолчала, потом посмотрела мне в глаза. – Скажи, Стёпа, за всё это время у тебя были женщины?

Я ожидал всего чего угодно, но только не этого вопроса.

– А с какой целью интересуемся, мадемуазель?

– Я давно уже не мадемуазель, тебе прекрасно это известно.

– Хорошо, мадам.

Она продолжала смотреть требовательно на меня. Я молчал, вопросительно глядел ей в ответ.

– Ну мы же с тобой как бы муж и жена. – Сказала она.

– Как бы или муж и жена?

– Мы официально женаты. Перестань цепляться к словам.

– Я в шоке, Кристина! И опять я удивлён и даже потрясён, ты оказывается помнишь, что мы с тобой женаты? Жесть!

– Ты не ответил на мой вопрос, Серёгин?!

– В конце концов, у тебя тоже были мужчины!

– Значит были! – Она покраснела, а её глаза чуть потемнели. Это был первый признак, что она злится. Поджала губы. – Я не понимаю, что ты здесь расселся? Вали на ху… К своим… Сучкам!

Я смотрел на неё потрясённо. Мля! Она что, меня заревновала? Вот это номер!

– Кристина, ты что меня ревнуешь?

– Пошёл ты! Ещё чего не хватало! Мне вообще плевать с кем ты спишь. Мне одеться нужно. Не хрен пялиться на меня.

– Ну всё, поволокла байду!

– Сам волоки свою байду. Козёл! Не трогай меня своими грязными лапами!

– Они у меня чистые! Я их перед массажем мыл.

Взял её на руки, она обхватила мою шею руками. Понес её к ней в комнату. Там одел. Пока одевал она отворачивала лицо, кусала губы.

– Я не хочу на улицу. – Наконец сказала Кристина. – Оставь меня. Я хочу побыть одна.

Оставил. Пусть побудет. Сходил на кухню, там был уже приготовлен обед. Тарелки стояли на подносе. Взял поднос и пошел к Кристине. Когда подошёл к её двери услышал плач. Она плакала. Постоял с подносом и вернулся на кухню. Не стоило её сейчас беспокоить.

Спустя два часа зашёл к ней. Она лежала на своей лечебной кровати, как я её и оставил. Спала. Видать наревелась и уснула. Поправил одеяло. Стоял и долго смотрел на неё. Что я чувствовал? Не знаю. Вернее тогда ещё не знал. Но я точно знал, что не брошу её вот такой – беззащитной, беспомощной, одинокой. Кстати, решил, что её нужно постепенно подводить к мыслям о детях. А то как-то странно. Ребятишкам скоро два, а она к ним никакого интереса не проявляет. Это ненормально.

Проснулась она только вечером. Я покормил её, отнёс в ванную и вымыл. Кристина молчала. Она не выказывала агрессии. Вообще не проявляла каких-либо чувств. Когда положил её вновь на кровать, спросил:

– Крис. Ты чего такая?

Она помолчала, потом всё же ответила:

– Какая?

– Не ругаешься на меня. Это даже как-то не привычно.

– Скажи, Стёпа, что ты делаешь со мной?

– Как что? – Я даже подвис с этого вопроса. – Массаж тебе делаю, забочусь о тебе, Хочу, что бы ты встала на ноги. Ведь ты молода. У тебя ещё вся большая жизнь впереди.

– Я не правильно задала вопрос. Скажи, что ты делаешь рядом со мной?

– Я тебе ответил. Хочу, что бы ты встала на ноги и жила полноценной жизнью. Неужели не понятно?

– Не понятно. Ты сам молодой здоровый, мужчина. Очень симпатичный. Поверь такие как ты нравятся женщинам. Тебе нужна нормальная, здоровая жена.

– Согласен. Мне нужна нормальная, здоровая жена. И?

– Так найди её!

– Найду, не суетись.

– Тогда что ты тут рядом со мной делаешь?

Я усмехнулся.

– Кристина, мы с тобой по кругу ходим, из пустого в порожнее льём. Я тебе сказал, что хочу поставить тебя на ноги.

– Зачем тебе это? Брось меня. Я же тебе чужая.

– Почему чужая? Ты моя жена, мать двух моих прекрасных карапузов. Я их часто вижу. Знаешь, у обоих твои глаза. А бросить тебя? Может для кого-то это и правильно. Но для меня нет. Не по-людски это. Я же в зеркало смотреть на себя не смогу. Я честно говорю. Вот когда ты побежишь своими ножками, когда перестанешь нуждаться во мне, тогда и уйду.

– Стёпа, на это уйдут годы и скорее всего впустую. Ты потом меня ещё больше возненавидишь.

– Ещё больше, чем ненавидел, это вряд ли. Тогда меня фактически принудили жениться на тебе. А сейчас меня никто не принуждает. Это моё решение и я сам буду отвечать за своё решение. Ты здесь ни при чём. Завтра начнём делать упражнения. Я всё приготовил. Специальный спортивный инвентарь привезли. Я заказывал. Так что не хандри.

– Стёпа, мне уже тридцать лет. Слишком поздно. Если даже что-то и получится, я буду уже старухой.

– Ну вот, возвращаемся к нашему разговору. Кристина, это в двадцать кажется, что тридцать лет это старость. А знаешь почему так кажется? Потому, что мозгов нет. Одни гормоны из ушей брызгают. Понимаешь, если юную девушку, молодую женщину до тридцати можно сравнить с цветком, то женщину в тридцать и за тридцать можно смело сравнить с созревшим плодом. Например с персиком. Сочный, сладкий, вкусный. Когда его кусаешь, то сок брызжет в стороны, течёт по губам, по подбородку, по рукам. Ты ешь его и не можешь насытиться. Тебе хочется ещё и ещё. Цветок даёт лишь аромат, а плод дает и аромат, и сладость. В тридцать женщина вступает в свой наивысший рассвет настоящей женской красоты, зрелости, обаяния и обольщения. Это уже не та наивная девчонка. Она имеет опыт прожитых лет, знает чего хочет и знает, на что способна. При этом её тело упруго и прекрасно. Ты же слышала такое выражение как роковая женщина? Так вот, роковых женщин в двадцатилетнем и даже в двадцатипятилетнем возрасте нет и быть не может. Роковым женщинам всегда за тридцать. Такие способны свести с ума и заставить уйти от молодой жены, которая много моложе этой красотки. А вот ты именно и есть такая роковая женщина. Да-да. Вернее ты можешь ей стать. Но для этого нужно потрудиться. Ты очень красива, Кристина. Сейчас твоя красота, как выдержанное вино. Она пьянит, Её хочется пить большими глотками. И когда утоляешь первую жажду, всё равно прикладываешься к бокалу и начинаешь пить уже маленькими глотками, смакуешь, наслаждаешься. Тебе это дано от рождения. И даже не смотря на твой недуг, эта красота никуда не ушла. Она только затаилась на время, сделала шаг назад. Она ждёт своего часа.