Текст книги "Укрощение строптивой (СИ)"
Автор книги: Олег Ростов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
– Ирма, а трусы не вариант надеть?
– А зачем мне ночью трусы? Месячные ещё не скоро. А в остальном, кого мне стесняться?
– Меня хотя бы.
– Тебя? Стёп, перестань. Ты отец моего ребёнка. Ты меня голой видел, я тебя. Какой тут может быть стыд?
– Мля, девочки, свами спорить, себя не уважать. Всё по барабану.
– Стёп, ну ты чего. Я к тебе не пристаю и не соблазняю. Тем более ты сам инициативы не проявляешь. Знаешь, даже обидно. Я такая страшная?
– Не страшная. Красивая, сексуальная женщина. Но Ирма, сколько с вами обеими можно говорить. Крис моя жена.
– Ну и что? Крис против не будет, если даже ты задерёшь на мне подол и трахнешь, как последнюю шалаву. Поверь. Если бы она была против, я бы никогда не стала вот так расхаживать.
– Ирма, вот не поверю, что ты себе мужика найти не можешь.
– Не могу. Всяких козлов вагон и маленькая тележка. А такой, чтоб душа к нему лежала. Не могу.
– А ко мне, значит, лежит?
– К тебе лежит. Я этого никогда не скрывала. Но границ не перехожу.
– Ну конечно. А та ночь?
– А что та ночь? Те, о которых я говорю, границах, я не переходила. Всё было с согласия твоей жены и при её непосредственном участии. Или ты забыл как обеих нас ремнём порол, потом драл, как последних бл. ей. Ещё и обозвал нас так же.
– Нечего было поить меня всякой дрянью.
– Больше не будем. Мы же обещали тебе. Знаешь, Стёп, что мне в тебе нравится?
– Член мой?
– Это тоже. Но не главное. Членоносов достаточно. Вот смотри, в тебе же, как и в любом другом мужике сидит твоя кобелиная натура. Не спорь, сидит.
– А я и не спорю.
– Так вот. Любой другой на твоём месте, много бы не разговаривал, а поимел бы и жену, и её подружку. Тем более, они не против. Пожалуйста выбирай, хочешь ту, хочешь другую, или сразу обеих положил из в позицию 69 и имел бы во все наши дырочки. Разве нет? Да, Стёпа. Но только не ты. Ты умеешь держать себя в руках. Это очень дорого стоит. Ты умеешь быть верным. А это самое главное.
Появилась Кристина. Подошла, взяла у Кристины мою кружку с кофе, допила остатки.
– Ирма, ты чего голым задом перед моим мужем крутишь?
Ирма закатила глаза.
– Крис, ну не начинай всякую ересь нести. Не доспала что ли? Сама то что, не с голым задом пришла?
– Доспала. Во-первых, мне можно. Я его жена. Во-вторых, я не с голым задом. – Кристина подняла подол своей ночнушки. – Видишь, я трусики надела. Так что давай подруга иди панталоны напяливай. – Я засмеялся, покачивая головой. Охренеть с ними двоими. Крис продолжила. – Тем более, у Стёпы утро разгрузочное. Он не будет свой маркер точить в точилке.
– Это почему? – Возмутился я на её уверенный тон. – Сейчас тебя здесь разложу и поимею. Ходите тут передо мной голышом.
– Стёп. Сейчас дети проснуться. Поля прибежит, а здесь папочка тётю Кристину на столе сношает. Сам подумай?!
Я встал со стула. Забрал у жены пустую кружку.
– Всё выпили! Я для себя делал.
– Стёп, может организуешь своим девочкам завтрак?
– А здесь есть из чего завтрак организовать?
– Можно заказать.
– Лучше умывайтесь, одевайтесь. Детей будите и сходим в кафешку, позавтракаем. Так будет лучше. Всё, Крис, не надо спорить. – Дамы ушли.
Завтракали мы в кафе. Ближе к обеду я уехал в город. У меня работа была.
Всё же с Кристиной что-то происходило. Иногда, когда я просыпался ночью, заставал жену, стоявшую возле окна и смотревшую куда-то сквозь оконные стёкла. На вопрос, Кристина, ты что делаешь? Отвечала, что ничего. Просто проснулась. Не спится. Она стала ещё более заботливая, особенно с дочерью. Ласковая ко мне. Практически не ругалась. Проводила много времени с сыновьями. Ирма часто привозила Полину. Дети играли вчетвером. Что интересно, мальчишки очень хорошо относились к сёстрам. Причём не разделяя их. Одинаково, как к Полине, так и к Соне.
Как-то сидели с ней вечером на диване. Она сидела рядышком со мной, прижавшись и положив голову мне на плечо. Мы смотрели на языки пламени в камине. Дети уже легли спать. Сыновья жили с нами почти всё время.
– Знаешь, Стёпа, что такое счастье?
– Ощущать рядом любимого человека?
– Да, но это не совсем то определение. Счастье это вот так, как сейчас у нас. Ты, я, дети. Такие вот вечера возле камина. И никуда, и ничего больше не хочется. Хочется, чтобы это длилось вечно. Когда на душе и сердце спокойно, тихо. Чувствуешь умиротворенность и тепло. А всё остальное, это такая ерунда, мелочи. Не нужное. – Она погладила меня по щеке. Потом потянулась губами. Мы стали целоваться. Поцелуй перешёл в страсть. Я положил её на спину. Любил её очень нежно, как и она меня. Без всякого экстрима. Когда оба затихли, она продолжала гладить меня по голове. Улыбалась.
– Спасибо. Стёпа.
– За что?
– За нежность.
Кристина умерла спустя два месяца после этого вечера. Она приехала с работы. Привезла дочь. Всё было как обычно. Она улыбалась. Покормив кашей дочь, уложила её спать. Поцеловала. Потом мы с ней поужинали. Вернее, я один ужинал, а она сидела рядом, смотрела как я ем. Сама ничего не ела. Пила стакан простой воды.
– Крис, ты почему не ешь?
– Я не хочу, Стёпа. Я поела. Ты кушай. Я пойду, посижу на диване. Что-то я устала сегодня.
– Иди.
– Приходи ко мне.
– Конечно.
Она ушла. Я поужинав, сполоснул посуду. Пошёл к ней. Она сидела на диване, подогнув ноги под себя, положив голову на спинку дивана. Было ощущение, что она просто задремала. Я сел рядом. Потрогал её за плечо.
– Крис, давай я тебя в спальню унесу? – Она не ответила. Я потряс осторожно за плечо. Супруга стала заваливаться на меня. Я её перехватил. Она не просыпалась. – Крис, ты чего, маленькая моя. Проснись. Ты что, так сильно устала? – Я продолжал держать её безвольное тело. Убрал волосы с её лица. Погладил по щеке. Приник к её коже губами. Она была ещё теплая. Потрогал пульс. Я догадался, что моя Кристина ушла, тихонько закрыв за собой дверь. Но разум отказывался это принимать. Пульса не было. Я стал тормошить её. Звать.
– Кристина, Кристинушка, очнись, вернись, слышишь. – Позвал прислугу. Прибежала горничная. Велел ей вызвать скорую. Пока ждали машину, я звал жену. Гладил её по лицу, потом заплакал, прижимая её безжизненное тело к груди.
Приехавшие врачи, констатировали смерть. Я не знаю кто вызвал тестя. Он примчался очень быстро. Врачи ещё были в доме. Он что-то спрашивал у них. Они только отрицательно качали головами. Александр Осипович, подойдя к дивану, где я сидел и держал в руках жену, провёл по её волосам рукой. Встал рядом на колени и тоже заплакал…
Часть 5. Исцеление. Глава 1.
Стоял и смотрел на надгробье из чёрного камня. С него на меня смотрела Кристина, улыбаясь. Правда улыбка у неё почему-то получилась грустная. Словно она прощения просит за что-то. Или мне это только так кажется? Пусть. Я душе, в сердце, в самом мне была пустота. Вернее, чёрная дыра, как пробоина в корпусе судна от снаряда чудовищного калибра. И в этой пробоине тьма и космический холод.
– Пойдём, сынок. – Мне на плечо опустилась ладонь Александра Осиповича. За последние дни он сам сдал. Как-то сразу постарел. Осунулся. Даже меньше ростом стал. Народ покидал кладбище. Я продолжал смотреть на могильный камень, который своей высотой, только совсем немного уступал моему росту. Вся могила жены была усыпана цветами. Куча венков. Но я на это не обращал внимания.
– Бать, я ещё побуду. Ты езжай.
– На поминки надо бы, Стёп.
– Я не поеду. Извини. не могу. Может потом.
– Как скажешь. Побудь с ней. Наверное, тебе это нужно больше, чем кому-либо. Стёп… Спасибо тебе за всё.
Я посмотрел на тестя.
– Почему, батя, ты так говоришь? Ты прощаешься со мной?
– Нет, конечно. Просто благодарю тебя, что пусть первую часть своей жизни она прожила не совсем хорошо, ненормально. Но другую часть жизни, она прожила, как нормальная женщина. Как мать, как любящая жена. И в бизнесе, как настоящая дочь своего отца. Может выпить тебе оставить?
– Выпить, да. Водка есть? Обыкновенная водка?
– Есть. Сейчас принесут. Если что, буду ждать тебя у вас.
– Бать, дети где?
– Дома. У вас с Кристиной дома. За ними смотрят. Не беспокойся.
Я кивнул и повернулся к памятнику. Да, Крис похоронили в престижном месте. Территория вокруг могилы забетонирована и выложена красивой плиткой. Тут же беседка, два скамейки. Даже могила у неё не просядет, как у большинства. Ну а как ещё? Этот могильный прямоугольник, в который опустили гроб с моей женой, бетонный. Засыпали не землей, как это делается, а сверху уложили плиту из чёрного камня. Она идеально вошла в пазы и отрезала меня от моей женщины. Отрезала навсегда. «Зато земля давить дочке на грудь не будет» – Сказал мне тесть, когда я спросил его – зачем так? Ну что же, не будет, значит не будет. Хотя ей уже это безразлично. Ко мне подошёл Алекс. Шеф СБ тестя.
– Стёп. – Я посмотрел на него. Он протянул мне бутылку водки. Я забрал. Алекс положил рядом на поминальный столик яблоко. После чего ушёл. Открыл бутылку, свинтив крышку и стал пить из горла. Выпил треть. Вкуса не чувствовал. Словно воду пил. Как-то разумом понимал, но принять реальность до сих пор не мог.
– Крис, почему? – Задал ей вслух вопрос. Ответа, конечно же, не получил. – Скажи мне, милая моя, почему? – Я вспомнил разговор тестя с врачом. Врач сказал, что Кристина не была больна. Никакой патологии и прочего.
– Александр Осипович, если честно, я сам не понимаю, что случилось. У неё просто остановилось сердце. Она умерла мгновенно.
– Но что-то же спровоцировало это? Не может быть, чтобы молодая ещё здоровая женщина вдруг так резко умерла. Может тромб какой или ещё что? Или может яд был?
– В том-то и дело, что нет. Ни яда, ни оторвавшегося тромба, ничего другого. Совершенно. Я же говорю, непонятно. В свидетельстве о смерти будет указано только внезапная остановка сердца. Понимаете, Александр Осипович, такое ощущение, словно кто-то выключил сердце Кристины Александровны. По другому я не могу объяснить. С Вашей дочерью вообще много не понятного. Она должна была остаться инвалидом. Причём лежачей. Но она встала на ноги и пошла. Вернулась к активной жизни. От той трагедии у неё остались только следы на костях в месте переломов и всё. Потом она не должна была по всем показателям выжить после рождения дочери. Мало того, даже родить не должна была, но она не только выносила дочь, но и родила её и прожила после этого, полтора года. И прожила активной жизнью. При этом ничего не указывало на то, что она может умереть. У неё были прекрасные анализы.
– Может она, как это, летаргический сон всё-таки это был?
– Нет. Александр Осипович. Мы же уже говорили на эту тему. Вы же знаете, что мы не сразу провели вскрытие. Муж Кристины Александровны, Степан Олегович запретил вскрывать её. Тоже не верил, что она умерла. Её даже не сразу в морг увезли. Она у нас лежала в клинике несколько дней. К ней была подключена самая чувствительная аппаратура. Полный ноль. У неё начались посмертные изменения, какие происходят с телом любого умершего человека. Только после этого было вскрытие. К сожалению, такие случаи имеют место быть. Редкость, но есть. извините, Александр Осипович…
Теперь я сидел возле её могилы. Или склепа… Да плевать, как это всё называется.
– Крис, ты что наделала? Ты зачем ушла от нас? Бросила нас. Соню оставила, которую так хотела. Как она сейчас будет без своей мамы?
Неожиданно услышал её голос. То, что она говорила мне, ещё тогда, когда ходила беременной Сонечкой:
«Зато у неё будут рядом два человека, которые будут её любить и заботиться о ней. Отец и дедушка. А ещё у неё будут два старших брата. Разве этого мало? Поверь Стёпа, это очень много! У меня этого не было. Понимаешь, есть время разбрасывать камни и есть время собирать их. Я в своей жизни сделала много плохого. Очень много плохого и отвратительного. А эта девочка, которая сейчас во мне, моё искупление»
– Ты получила искупление, Кристина? – Опять задал вслух вопрос. Ощутил небольшой порыв ветра. И мне послышалось или на самом деле, я словно услышал едва слышимый шёпот: «Да…» Опять приложился к бутылке. Выпил уже больше половины. Услышал, как кто-то подошёл ко мне. Это была Ирма. Она молча села со мной рядом. На ней было пальто чёрного цвета. На голове чёрная косынка. Я взглянул на неё. Она тоже изменилась. Похудела. Была бледная. Под глазами тёмные круги. Сидела рядом и молчала. Потом протянула ко мне руку. Я понял, что она хочет. Передал ей бутылку. Она, как и я приложилась к горлышку. Сделала несколько больших глотков. Бутылку отдала мне. Я протянул ей яблоко, которое оставил Алекс. Он отрицательно покачала головой.
– Скажи, Ирма, ты знала, что она умрёт?
– Нет. Откуда я могла это знать? Но Крис последние месяцы была какая-то странная. Я думаю, она или знала, или чувствовала.
– Поэтому торопилась оставить замену себе?
Ирма горько улыбнулась. Покачала головой.
– Не знаю. Я честно, Стёпа, не знаю. – Повернула лицо ко мне, смотрела мне в глаза. – Стёп, ты не думай, я не полезу в твою семью, пытаясь заменить Кристину. Тем более, её заменить невозможно. Я не Кристина. Я другой человек и Кристиной не стану. Ты это должен понимать. Но Крис была частью меня. Как и я частью её. Да, между нами был и секс. Но мы с ней не были лезбиянками, если ты об этом думаешь. Несмотря на наличие у меня родителей и родного брата, именно она была для меня единственным близким и родным человеком. Хотя отца моего уже нет. А с братом и матерью мы фактически враги. Я же забрала все активы семьи. Им просто выделяю содержание. Хорошее содержание, но и только.
– А Полина, разве не близкий и родной тебе человек?
– Полина, это Полина. Она моя кровь и плоть. Моё продолжение. Ты и она идёте уже по другой категории близких и родных мне людей. Это не менее значимее, чем Крис. Просто другое. – Мы сидели некоторое время молча. Я сделал ещё несколько глотков из бутылки. Ирма протянула руку, я ей отдал. Она допила остатки. Потом вдруг продолжила. Говорила, не глядя на меня. Смотрела на могильный камень. – Стёпа, я хочу попросить тебя. Это очень важно. У Сонечки, Кости и Игоря, кроме тебя есть ещё дедушка. А у Полины кроме меня и тебя никого нет. Подожди. Если со мной что-то случиться, обещай мне, что ты не оставишь Полину. Не отдашь её моей матери и моему брату. – Ирма перевела взгляд своих глаз с могильного камня на мои глаза. – Обещай пожалуйста. Ты её отец. Не только биологический, но и по документам. Поэтому они не смогут забрать её себе, если, конечно, ты сам не откажешься от неё. Она моя единственная наследница. Всё, что у меня есть, все счета, активы, компания, недвижимость по завещанию останется ей.
Я смотрел на неё. Да что ты будешь делать?!
– Ирма, вот только ты не начинай? Что значит с тобой должно что-то случится? Ты что, больна?
– Нет. Но… Тревожно мне. Не знаю, Стёп, может на меня повлияла смерть Кристи. Но я составила завещание. Понимаешь, со временем многое переосмысливаешь. Это по началу тебе кажется, что жить ты будешь вечно. Что с тобой ничего не случится. Особенно когда молод.
– Ты и сейчас не старая далеко. – Ответил я. Ирма печально улыбнулась.
– Но мне уже не 20 лет. Смотрю я на это надгробье и понимаю, что вся наша жизнь скоротечна. Что в любой момент, раз и тебя. Совсем нет. И тогда, когда ты никого не оставляешь после себя, то уйти легче. Ибо помнить и страдать по тебе будет некому. А если ты кого-то оставляешь? Наверное, тогда уходить тяжелее. И ты должен хоть что-то сделать, чтобы позаботиться о тех, кто останется. Я позаботилась. Осталось одно. Стёпа, у детей Кристины, как я сказала остались отец и дедушка. А у Полины только ты. Моя мать и брат враги ей. Поэтому прошу тебя, не бросай свою дочь. – Она закрыла лицо ладонями и заплакала. Я обнял её, прижав к себе.
– Ирма, успокойся. Как я могу бросить свою дочь? Ты с ума сошла. Полина тоже часть меня и моё продолжение, как и Игорь с Костей, и Соня. И выбрось эти мысли из головы. Ничего с тобой не случится.
Обнимая и гладя Ирму по голове, успокаивая её. Я постепенно успокаивался и сам. В какой-то момент понял, что Ирма тоже часть моей жизни. Вернее, часть нашей с Кристиной жизни. Неотъемлемая часть. Раньше я этого не замечал, принимая как само собой разумеющееся. Она была словно осколок той жизни, которую я потерял с уходом жены. Кристина и Ирма. Одна блондинка, другая брюнетка. Они сошлись вместе на заре своей юности, чтобы уже никогда не расстаться. Что их объединяло? Объединило их общее – это одиночество. Кристина была единственным ребёнком в семье. Но, хоть отец и любил её, вот только времени на дочь у него не было. Бизнес забирал его всего, без остатка. А мать была полностью безразлична к собственному ребёнку. Даже теперь, когда Крис умерла, тёща не приехала проститься с ней. Прислала мне соболезнования и заказала венок. С тестем они были уже лет пять как в разводе. Тёща жила за границей и имела молодого любовника. Ей было плевать на дочь, на внуков. Тесть повелел выбросит венок на помойку и зло выругался. Соответственно и Крис была к матери равнодушна. Я помнил её рассказ, как она делала гербарии для отца и мамы в детстве и как мать презрительно к этому увлечению дочери отнеслась. Это и явилось тем катализатором, который сделал из Кристины полностью отмороженную, циничную без берегов сучку. И Ирма была точно такой же. И хоть у Ирмы был ещё младший брат, она точно так же, как и Кристина, по сути, была одинока. Отец Ирмы был занят бизнесом, как и отец Кристины. Мать Ирмы больше любила своего сына, сосредоточив на нём всё своё внимание, а дочь осталась за бортом. Вот два детских одиночества и сошлись вместе. Обе были отморожены, циничны до мозга костей и жестоки. К окружающим и особенно к мужчинам относились с презрением. Использовали их, а потом безжалостно выбрасывали, глумясь. При этом девушки оставались и до печёнок прагматичными, умными и расчётливыми. Единственно к кому они относились хорошо, кого они не пытались обмануть, подставить, опустить, это друг к другу. Я помнил слова Ирмы, которые она сказала Кристине:
«Мы ведь с тобой всегда прямо всё говорили друг дружке в лицо, не врали и не лукавили»
Это был их мир, мир двоих, куда они никого никогда не пускали. Деньги их родителей позволяли обеим девушкам ни в чём себе не отказывать. Вплоть до извращений.
Всё изменилось, когда Кристина решила заполучить наглого самца из трущоб, при чём в унизительной для него роли. Вот только всё пошло не так, как она рассчитывала. И сама оказалась в унизительном для себя положении. Это был первый этап, закончившийся созданием полноценной семьи с Кристиной. Но это ещё не значило, что мир двоих – Кристины и Ирмы был разрушен и на его место пришёл наш с Кристиной мир, в котором места, кроме меня, самой Кристины, наших с ней детей больше ни для кого не было. Второй этап начался с того момента, как Ирма переступила порог моей мастерской, желая познакомится с мужем своей самой близкой и единственной подруги. Этот этап закончился той ночью, когда они меня напоили чем-то, что сняло с меня барьеры и я вступил в близость с ними двумя. Причём секс был очень жесткий для них обеих. Когда я брал их так как хотел и куда хотел. Награждая при этом не совсем нежными и любовными эпитетами в виде – «шлюхи и конченные бл. ди». Даже обеих выпорол ремнём. То есть, сделал то, что они никогда и никому не позволяли с ними делать. Наоборот, это они делали с другими. Ирма в отличии от Кристины, которая к браку до того, как стала моей женой, относилась резко негативно и попытка выдать её замуж за мужчину их круга окончилась полным провалом и чудовищным скандалом, то подруга Кристины к браку относилась более лояльно. И даже дважды успела туда сходить. Первый раз ещё совсем молоденькой девчонкой в 19 лет. Правда её брак продлился ровно неделю. Регистрация была не торжественная и родители Ирмы узнали об этом спустя время, когда она уже развелась. Мало того, над незадачливым молодожёном обе девушки посмеялись очень жестко и цинично. Как сама Ирма мне рассказывала, мальчик ей надоел на третий день замужества. Тогда она позвала Кристину. Подружка осталась ночевать и соблазнить парня ей ничего не стоило. В самый разгар веселья, Ирма присоединилась к мужу и подруге. Она надела на молодого супруга шапочку с заячьими ушами. Член мужа повязали розовой лентой с бантиками, а на его спине и ягодицах маркером нарисовали зайца с длинными ушами и оленьими рогами и сердечки. Парень не знал, что девицы ему нарисовали и радовался, что его жена такая продвинутая и подкладывает под него свою подругу. Сфотографировали его в разных ракурсах, в том числе и как он вылизывает их обеих, после чего Ирма обвинила мужа в измене и девицы вытолкали его из дома голым. Выкинув в окно ему штаны. А после разместили его фото в сети. Всё это было за границей, где они учились. Это был верх цинизма. Второй раз Ирма вышла уже серьёзно. Жила за границей с мужем. Он имел любовниц, она тоже. В итоге, ей всё надоело, и она развелась, с легкостью добыв компромат на супруга. При разводе откусила приличный кусок от активов своего благоверного и вернулась на родину, где сразу забрала себе все активы семейного бизнеса, после того, как её отца парализовало после инсульта. Действовала Ирма жестко и быстро, не считаясь ни с кем и ни с чем. Чувства жалости и человеколюбия были ей чужды. Точно так же действовала и Кристина, когда активно, перестав вести разгульный образ жизни, вписалась в бизнесимперию своего отца. И только в отношении меня обе действовали по другому. После той ночи, я обозвав их очень не хорошо ушёл сам, они прибежали ко мне вдвоём, испуганные и просили прощения. То есть сделали то, что никогда не делали.
Вспоминая всё это сейчас, сидя возле могилы жены и успокаивая Ирму я стал понимать, что это не я создал наш с Кристиной мирок. Это они – Кристина и Ирма впустили меня в свой мир. Они обе родили от меня детей. Никогда не пытались меня обидеть, унизить или ещё как-то оскорбить. Что не только у Кристины, но и у Ирмы я вошёл, так сказать в орбиту их приоритета, как и мои дети, рождённые ими. И пусть после той ночи, Ирма не пыталась больше залезть к нам с Кристиной в постель. Это ничего не значило, так как Ирма понимала, что я очень чувствительно отношусь к обязанностям супруга. Хотя я понимал ещё тогда, что захотел бы затащить Ирму в постель. Кристина не стала бы сильно сопротивляться, устраивать скандалы с битьём посуды и выносом мозга. Наоборот, даже присоединилась бы к нам. При этом на всех остальных женщин возле меня реагировала крайне болезненно и ревновала. А в последние полгода перед смертью, вообще, чуть ли не открытым текстом давала мне зелёный свет на секс с подругой. Чего только стоили наши втроём посиделки в бане. Пусть даже они и не перерастали в групповой секс. А секс если и был, то только с Кристиной. Конечно, у Ирмы за всё это время были мужчины. Всё же она молодая и красивая женщина. Сколько их у неё было я не знаю и не пытался никогда узнать. Я знал только одно, что она использовала их только по назначению, то есть для здоровья. После чего забывала о них сразу же после того, как удовлетворившись, выгоняла из своей постели. Правильно ли я угадал, я ещё тогда не знал.
Кто-то скажет, что это ненормально, такие отношения, своего рода треугольник – жена – муж – подруга жены. Где обе женщины имеют детей от одного мужчины, и где законная супруга никак не реагирует на близость мужа с её подругой. И я соглашусь, всё верно, ненормально. Вот только нормальные ли были отношения Кристины и Ирмы? Я тот будет прав, что скажет – ненормальные. Они обе были ненормальные. Да, приоритеты у них поменялись. Например, взять Кристину. Она, после того, как мы дали друг другу клятву верности, очень ревностно к этому относилась. Я знаю, что она ни разу не нарушила свои обязательства, как супруги. Кроме меня у неё не было больше мужчин. Я тоже полностью выполнял взятые на себя обязательства, как супруга. Но Кристина не была бы Кристиной, если бы не сделала исключение. Ирму она вывела за рамки обязанностей, которые я, как муж, исполнял по отношению к ней. Просто вывела и сделала исключение из правил. Секс с Ирмой она не считала изменой. При этом обе женщины очень внимательно относились к своим детям. Наверное, сделали выводы из своего детства. Кристина любила обоих близнецов. Проводила с ними достаточно времени. Про Соню я вообще молчу, этого ребёнка она держала при себе. И никуда дальше, чем пара метров, от себя не отпускала. Фактически Соня, до полутора лет, выросла на руках у матери. Ирма так же относилась к Полине. В отличии от Кристины и Ирмы все наши дети пользовались любовью и вниманием родителей. Костя, Игорь и Соня – вниманием и заботой Кристины и меня, а также деда. Полину любили и Ирма, и я. А ещё у неё было два старших брата и младшая сестра.
Глядя на Ирму, я так же стал понимать, что со смертью Кристина она потерялась. Да-да, именно потерялась, словно лишилась опоры. Для меня это открытие стало почти шоком. Недаром она сказала, что Крис это часть неё самой, как и она была для Кристины частью её существа. И теперь она отчаянно цеплялась за меня. Я стал для неё что-то вроде якоря, который связывал её с Кристиной.
Ирма постепенно стала успокаиваться. Затихла у меня на груди, прижавшись ко мне.
– Ничего с тобой не случиться.
– Да, ты прав. Ничего не случиться. Прости, что разревелась. Нервы в последнее время ни к чёрту. Совсем я расклеилась… Стёп, поехали. Уже пора.
– Я не хочу идти на поминки. Там нет никого, кто по настоящему скорбит по Кристине. Кроме тестя.
– А мы не поедем туда. Домой по едем. Там машина ждёт. Дядя Саша оставил, специально тебя забрать.
– Пошли.
Дома были дети. Все мои дети. И близнецы, и Соня, и Полина. Мы когда приехали, близнецы первыми подбежали ко мне. Подошли и обняли меня.
– Пап, мы уже большие. Мы знаем, что мамы больше нет. Только Соня маму зовёт всё время. Она ещё совсем маленькая.
Полина обняла мать. Та её поцеловала в лоб. Подошла к Соне. Та сидела на руках у няни. Плакала. Увидев Ирму, Соня протянула к ней ручки. Ирма забрала ребёнка, взяла Полину за руку и увела в детскую.
Несмотря на то, что я выпил больше половины бутылки водки, не закусывая, хмель я практически не ощущал. Нервы были как струна. Вечером мальчишки легли спать у себя в комнате. Девочек уложила Ирма и осталась с ними в их комнате. Приехал тесть. С ним ещё выпили и я ушёл в нашу, с Кристиной, спальную. Долго не мог уснуть, но усталость и выпитое взяли своё.
