Текст книги "Проклятое место (СИ)"

Автор книги: Олег Бондарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава сорок первая

Было уже очень поздно, когда мое внимание привлек сначала тихий, но постепенно нарастающий шум. Сначала он был тоньше комариного писка и нарастал до тех пор, пока не уподобился реву авиационной турбины. От непонятного звука завибрировали стены, затем дом стал сотрясаться, словно при землетрясении.

– Что это? – испуганно спросила Светлана.

Снаружи раздались голоса. За дверью в коридоре раздался топот множества ног. Что творилось на улице, в окно нельзя было рассмотреть. Основные события, по-видимому, разворачивались с противоположной стороны.

– Такое впечатление, что на поместье кто-то напал, – предположил Игорь.

– Вполне возможно, – согласился Влад. – Старик мне жаловался, что ему периодически приходится отбиваться от жителей окрестных сел. По неведомой причине они все стали вампирами. Климат что ли такой? Они чувствуют здесь живую кровь, и никак не могут успокоиться. А прислуживают им ожившие мертвецы. Жителям известен секрет, как их поднимать из могил, и они используют его на полную катушку. Кстати, графу также известен секрет оживления мертвецов. Основная часть его войска состоит из зомби… Граф утверждает, что они – надежные слуги. Не просят жалованья, а по преданности не уступают собаке. Человек, их ожививший. Является для них единственным властелином…

– Веселенькое местечко.

– И что теперь будет? – спросила Светлана.

– Трудно сказать. У графа имеется опыт борьбы, но, судя по звукам, события для обитателей поместья принимают не совсем обычный оборот…

Крики снаружи дома усиливались. Кроме восклицаний, вырывающихся в запале сражения, все чаще раздавались истерические вопли ужаса.

– Похоже, бой идет непосредственно вблизи дома, – констатировал Влад. – Странно, граф говорил, что его фортификационное сооружение является непреодолимым препятствием для зомби. Когда-то они сделали подкоп под ограду и ворвались в поместье из-под земли. После этого случая граф приказал вырыть окружной ров вплоть до гранитного щита. Не могли же мертвецы продолбить и его…

Между тем, дом стал содрогаться сильнее и, вроде бы, начал оседать на одну сторону.

– Не нравится мне все это. О нас, кажется, позабыли…

Влад разбил стекло закрытого ставней окна и с поразительной легкостью при помощи табуретки вышиб саму ставню.

Внизу царила полная неразбериха.

Обитатели поместья, а их оказалось значительно больше, чем я ожидал увидеть, и среди них было немало женщин, с горящими факелами столпились у одной из стен дома, и со всех сторон их обступали черные тени. Как я понял – зомби, о которых рассказывал Влад. Тех, в свою очередь, теснили воины графа. Их легко было отличить по белым накидкам.

Одно время казалось, что преимущество полностью на стороне обитателей поместья. Но, как оказалось, только на первый взгляд. Черные тени, подобно тараканам, выныривали со всех щелей и даже выпрыгивали из окон первого этажа здания. Сталкиваясь со своими собратьями в накидках, они, пользуясь численным преимуществом, очень быстро с ними расправлялись, в прямом смысле этого слова, растаскивая их на составные части. То и дело слышался хруст сухих костей и треск разрывающейся пергаментной кожи.

Люди отбивались, чем попало, ломали хребты нападавших деревянными дубинками, отпугивали их горящими факелами.

К огню поднявшиеся из могил относились с опаской и людям, столпившимся у стены, удавалось некоторое время удерживать нападавших на расстоянии.

Правда, долго так продолжаться не могло.

Численное превосходство противника не оставляло людям никаких шансов, тем более, что охрана в белых накидках на наших глазах была смята и уничтожена в течение нескольких минут.

Самой заметной фигурой в развернувшемся под нашим окном кровавом представлении, был начальник отряда, препроводившего нас в поместье. Он неистово размахивал мечом, и клочья разлетались после каждого удара. Только, что мог сделать один человек, когда остальные, не обученные воинскому мастерству, по большому счету, лишь создавали видимость сопротивления. Единственной защитой для них оставался огонь, да и то, до поры до времени.

Графа среди оборонявшихся я не увидел. Не иначе, как у него было припасено безопасное убежище, в котором он успел спрятаться. Только, если оно находилось в доме, о его безопасности можно было поспорить. После того, как провалилась фасадная стена, дом уподобился Пизанской башни и готов был вот-вот рухнуть.

Чтобы устоять на ногах, нам приходилось держаться за подоконник, угол наклона пола превысил тридцать градусов и неумолимо приближался к критической отметке.

– Если бы такое было возможно, я бы сказал, что пора сматываться…

Влад, как и все мы, внимательно наблюдал за происходящим внизу. А там события развивались по нарастающей.

Один из мертвецов соприкоснулся с факелом и сразу вспыхнул. От него загорелись другие. Только огонь не остановил нападающих, вся горящая масса навалилась на горстку дико визжащих людей.

Вскоре внизу все закончилось. Для нападавших победа оказалась пирровой. Костер внизу разгорался, вспыхивали все новые воины, от них загорелись постройки, огонь приближался к крыше дома.

Чтобы не сгореть заживо, нам оставалось лишь одно: воспользоваться забракованным раньше выходом. Если, конечно, успеем. Ведь кроме огня дому угрожала иная, неведомая нам сила, методично раздалбливающая его снизу.

Глава сорок вторая

На то, чтобы разорвать все тряпки и связать из них веревку много времени не потребовалось. Гораздо больше требовалось смелости, чтобы заставить себя спуститься по этой веревке.

Первым рискнул Влад. Он был тяжелее всех и, если веревка его выдержит, остальным бояться нечего.

Веревка выдержала. Достигнув узла, завязанного на ее конце, Влад резко оттолкнулся ногами от отвесной скалы и, когда амплитуда достигла крайней точки, разжал руки. Его полет показался нам очень долгим. Казалось, он никогда не достигнет воды и разобьется о прибрежные камни. Но, слава богу, все обошлось. Тучи брызг, взметнувшиеся фонтаном, оповестили нас, что падение Влада с высоты трехэтажного дома пришлось именно в ту точку, куда мы рассчитывали. Правда, пока оставалось неизвестным, достаточна ли глубина, чтобы выжить?

Влад встал на ноги, отряхнулся, махнул нам рукой, и мы вздохнули с облегчением.

Вторым пошел Игорь, за ним Светлана. Мне, как самому невезучему, и здесь довелось быть замыкающим.

Было очень страшно. Не привык я лазить по отвесным скалам, да и альпинистов в роду не было. Единственное, что не позволило оплошать – пример друзей, и особенно Светланы. Не хотелось показаться в ее глазах трусом. Если даже у Игоря все получилось, а его рейтинг в моих глазах за последнее время упал ниже некуда, то я и подавно не имел права на ошибку.

Руководствуясь общепризнанной истиной, я старался не смотреть вниз, только ничего не получалось. Хорошо хоть было темно, и пропасть подо мной частично поглощалась тенью.

Скалолаз из меня, прямо скажу, получился никудышный. Стоило мне ухватиться за веревку и повиснуть над черной бездной, мною овладел такой ужас, что я некоторое время просто висел с закрытыми глазами, не решаясь сделать малейшего движения. Я не мог заставить себя спускаться, так само, как и не мог забраться обратно. Все это неминуемо должно было завершиться трагедией. Силы убывали намного быстрее, чем возвращалось куда-то подевавшееся мужество.

– Что ты там застрял?

Голос Влада вынудил меня встрепенуться, и я помимо желания скользнул вниз. Дальше пошло веселее. Словно автомат, я механически перебирал руками, иногда цеплялся ногами за выступы в стене и, похоже, у меня получалось совсем не плохо.

А дом, между тем, содрогался все сильнее. В какое-то мгновенье мне показалось, что стена рушится и я вот-вот окажусь погребенным под ее обломками…

Вот уже передо мной окно первого этажа. Я стал ногой на подоконник и перевел дыхание. Правда, вместо воздуха мои легкие забились едким дымом. Я закашлялся. Закружилась голова. Наверное, я бы свалился вниз, если бы нога за что-то не зацепилась.

Нужно было срочно линять с гиблого места, ибо сгореть заживо или задохнуться в дыму не намного приятнее, чем разбиться о камни.

Я оттолкнулся от подоконника. Нога застряла прочно и едва дернулась. Тогда я рванулся изо всех сил. Что-то неприятно затрещало, и я почувствовал, что свободен.

Что было дальше, вспоминалось с трудом. Главное, я остался живым, а значит, инстинкт самосохранения не подвел и в этот раз. Руководствуясь подсознанием, я избегал ошибок. В нужный момент оттолкнулся от скалы и вовремя отпустил веревку.

Пруд оказался совсем мелким: воды по пояс, илистое вязкое дно. Но этого оказалось достаточно, чтобы смягчить удар от падения.

Мокрым и ужасно грязным, зато целым и невредимым, я выбрался на узкую полоску берега, где меня дожидались друзья. И, как оказалось, вовремя. Едва я успел спрятаться под невысоким гранитным карнизом, сверху обрушились каменные глыбы. Графский дом не выдержал и таки рухнул.

Громадные глыбы разбивались рядом с нами, с плеском сваливались в пруд, горящие головешки, соприкасаясь с водой, издавали злобное шипение.

– Повезло… – выдавил я и, лишившись последних сил, опустился на мокрый камень.

– Что это? – взвизгнула Светлана, уставившись на мою ногу.

Ошеломленный последними событиями, я не мог сообразить, чем она так потрясена. Нога, как нога… Присмотревшись, я увидел, что на штанине болтается деревяшка.

– Наверное, от рамы отломилась, – вспомнив инцидент во время спуска, предположил я.

Светлану мой ответ почему-то не удовлетворил. Несмотря на яркую луну, она попросила Влада посветить зажигалкой. А когда он исполнил ее просьбу, мурашки поползли по моему телу. Меня едва не стошнило от отвращения. В мою штанину мертвой хваткой вцепилась человеческая рука. И это не была рука живого человека. Нечто подобное я видел в катакомбах Киево-Печерской лавры: сухая потрескавшаяся темно-коричневая кожа, сквозь которую просвечивалась желтоватая кость.

– Фу, ну и гадость! – совершенно спокойно отреагировал Влад и стал отдирать руку от штанины.

Даже с его недюжинной силой занятие оказалось не из легких. Рука мертвеца как будто приклеилась, и оторвать ее удалось лишь, разломав все пальцы. При каждом новом треске мой желудок сводило спазмой, и я едва сдерживался, чтобы его содержимое не выплеснулось наружу.

Когда Влад отбросил деформированную руку в сторону, она еще некоторое время судорожно подергивалась…

Глава сорок третья

Что делать дальше, никто из нас не знал. Небольшой военный совет, который мы организовали тут же, под скалой, ни к чему не привел. Мнения разделились.

Мы со Светланой считали, что необходимо поскорее уносить ноги, Влад с Игорем, в общем-то, не возражали, но лишь при условии, что сначала возвратим отобранные у нас вещи.

Влад очень дорожил своим ружьем, Игорь плакал за чемоданчиком с ценной аппаратурой. Эти два идиота напрочь забыли об опасности, которая подстерегает в графском поместье. Недавняя расправа над ее обитателями, невольными свидетелями которой нам пришлось стать, похоже, напрочь выветрилась из их мозгов. Или же примитивный вещизм настолько затмил разум, что они готовы были рисковать своими и нашими жизнями ради того, что, в моем понимании, этого вовсе не стоило.

Переубедить их было невозможно. Достигнуть согласия удалось лишь в том, что необходимо дождаться рассвета ибо, по народным преданиям, с первыми лучами солнца, вся нечисть должна исчезнуть. Было бы очень неплохо, если бы сама нечисть об этом знала. Ведь в незнакомом и чуждом мире возможно всякое и, кто знает, распространяются ли на него законы, известные нам из легенд и фильмов голливудских мастеров ужаса? Если абсурд достигает критической точки, глупо рассчитывать на здравый смысл и элементарную логику…

Хотя ночь и была относительно теплой, в мокрой одежде мы чувствовали себя неуютно. Костер поначалу разжигать не решались. Боялись привлечь к себе нежелательное внимание. Но позже рассудили: коль нападавшие столь уязвимы для огня, он скорее их отпугнет.

В дровах недостатка не было. Деревянные конструкции графского дома вода прибила к берегу и, нам оставалось лишь собирать их и подбрасывать в огонь.

Ночь миновала без происшествий, а, едва начало светать, Влад с Игорем, вооружившись внушительного вида деревяшками, отправились вдоль скалы в поисках удобного для подъема места. Долго искать им не пришлось. Сразу за изгибом скалы начинался пологий земляной скат, наверху которого виднелся знакомый нам частокол. Теперь он выглядел не столь грозно, как раньше. Некоторые колья оказались вывернуты и повалены на землю, сквозь широкие бреши было нетрудно проникнуть внутрь поверженной крепости.

Дабы не прослыть трусом, я хотел отправиться вместе с ребятами, но от моей помощи отказались. Мол, негоже оставлять девушку одну. Без охраны. Я согласился и не настаивал.

Отсутствовали Влад с Игорем не долго. Вернулись злые, хмурые и с пустыми руками.

– Там – сплошные руины. Эти монстры камня на камне не оставили… – негодовал Влад.

– Месяца на раскопки не хватит… – добавил Игорь.

Снова возник вопрос: что делать?

– Я точно знаю, что окно в наш мир находится в гробнице графа. – сказал Влад. – Беда в том, что искать мы ее будем очень долга. В развалинах трудно ориентироваться, а показать гробницу граф мне не успел.

– Нужно же как-то отсюда выбираться…

Я думаю, – мудро заметила Светлана, – что там, где находится вход, нужно искать и выход. Мы должны возвратиться к исходному…

Ничего более умного нам в голову не пришло.

Глава сорок четвертая

Дорога обратно оказалась более утомительной. Сказывалось наше никудышнее настроение. Каждый понимал, что экспедиция, которую еще вчера мы воспринимали как увлекательную прогулку, завершилась полным фиаско. Мы ничего не достигли, и хотя приобрели малость знаний. Они вряд ли помогут решить возникшую накануне проблему. К тому же, не было уверенности, что удастся вернуться обратно. Предположение Светланы поначалу казалось логичным, однако, если вспомнить, с какой силой нас зашвырнуло в этот мир, сразу возникало сомнение: удастся ли протолкнуться назад?

К обеду, когда солнце застыло высоко над головой, жажда сделалась нестерпимой. Также хотелось кушать.

Холмистая пустошь, устеленная ковром из пожелтевшей травы, без малейших проблесков цивилизации, лишь усугубляла возраставшее по прогрессирующей уныние и ощущение обреченности. Не возникало больше споров и дискуссий. Идея о коммерческом предприятии, еще недавно столь сильно будоражившая головы моих друзей, похоже, была похоронена до лучших времен. Со стороны мы, наверное, представляли печальное зрелище. Если отбросить условности, связанные со временем года, мы не многим отличались от наполеоновских солдат, бегущих из пылающей Москвы.

Вокруг, если не принимать во внимание природный фон, царила мертвая тишина, которую лишь иногда нарушали наши проклятья.

Каждый новый шаг давался все труднее. Мы то и дело цеплялись о кочки и прочие неровности. Солнце, которому в привычном мире мы были бы только рады, словно измывалось над нами. В лишенной растительности, способной создавать тень, местности, его лучи казались в стократ горячей. Мы обливались потом и мысленно, а иногда и вслух, предавали анафеме тот миг, когда пришла в голову абсурдная мысль столь опрометчиво броситься навстречу неизвестному.

Мы не имели представления, правильно ли идем? Ориентиров, как таковых, не существовало. Местность вокруг была до неприличия однообразной. И это, наверное, угнетало больше всего.

Холмы чередовались с оврагами, вьющаяся травка разнообразилась зарослями чертополоха. И так до самого горизонта. Ни единого деревца, ни единого кустика. Как будто мы и вправду оказались на иной планете.

Мысли, которые поначалу еще пытались, независимо от сознания, анализировать ситуацию, постепенно сошли на нет. Некоторое время голове оставалась всего одна, настойчиво напоминающая о том, какой я бедный, несчастный, замученный и т. д. Потом и она куда-то делась.

Реальность воспринималась лишь визуально, да и то, словно сквозь плотный густой туман. Картинки то появлялись, то исчезали, а я окончательно уподобился автомату, запрограммированному на однообразное, монотонное передвижение ног. Только, в отличие от автомата, четкость и ритмичность отсутствовали. Шаги становились короче, и каждый следующий требовал все больших усилий.

Мои друзья выглядели не лучше. Наша четверка растянулась на несколько десятков метров, каждый плелся сам по себе, погруженный в собственные мысли или, подобно мне, полностью отключившись от окружающей реальности.

К-счастью все, даже наихудшее, имеет свойство когда-то заканчиваться.

Надежда пробудилась внезапно и, вроде бы, без видимой причины. Просто мы все сразу как-то воспряли, шаги сделались тверже, движение стало целенаправленней. Подсознание уловило некую перемену и подало сигнал организму. Вот только мозг пока не мог расшифровать поданный знак, чтобы преподнести его в доступном виде. Потом подключилось обоняние. Нос уловил в прожаренном воздухе струйку свежести, безошибочно указал нужное направление, а ноги сами понесли изможденные тела ей навстречу.

Вскоре стало слышным тихое, едва различимое журчание. Ни с чем иным его нельзя было спутать и, мгновенно пробудившийся разум, хоть и с большим опозданием, зато в полную силу выдал единственное, что я хотел от него сейчас услышать: «ВОДА!»

Сказав, что мы спустились в овраг, я погрешу против истины. Мы скатились в него. Падали, кувыркались, вставали на ноги и падали снова. И прекратился стремительный полет лишь в мутной воде узкого мелкого ручейка. Он стал для нас настоящим даром небес. Мы черпали ладонями перемешанную с илом влагу, жадно хлебали ее и никак не могли напиться. Выливали себе воду на голову, брызгались друг на друга, а потом просто улеглись на дно ручья, чуть ли не с головой зарывшись в прохладную муляку и испытали от этого настоящее блаженство…

Глава сорок пятая

Грязевая ванна, несмотря на полную абсурдность данного выражения, привела нас в человеческий вид. Утолив жажду и освежившись, мы обрели утраченную возможность адекватно воспринимать реальность. Расплавленные солнцем мозги возвратились в норму и начали выполнять возложенную на них функцию.

Естественно, мы не спешили удаляться от столь удачно подвернувшегося ручья. В овраге было хорошо и уютно. Солнце уже не висело над головой, жиденькие кусты шиповника образовали на крохотном пятачке у самой воды благодатную тень и сама мысль о необходимости куда-то идти, приводила нас в неописуемый ужас. Тем более, что мы представления не имели, куда нужно идти.

Мы могли лишь приблизительно рассчитать пройденное расстояние: мои часы по-прежнему показывали нечто невероятное, а хваленный японский «Ориент» Влада не выдержал последних испытаний, исчерпав свой запас прочности в водах пруда во время нашего побега с поместья. Но даже самые скромные подсчеты свидетельствовали, что мы давно уже должны были достичь места назначения. И, коль этого не случилось, вывод напрашивался один и очень неутешительный. Как видно, мы изначально выбрали неправильное направление и все это время лишь отдалялись от предполагаемого «окна» в реальный мир.

– Положение прехреновейшее! – высказал Влад вслух, то, о чем думал каждый.

– Может, все не так плохо?

Как бы хотелось, чтобы Светлана оказалась права…

– В любом случае, не стоит отчаиваться. Представьте, что мы оказались на необитаемом острове. В детстве ведь каждый мечтал об этом…

Игорь весь сиял от непонятного оптимизма. Тем более непонятное, если вспомнить его недавнее поведение. Мне даже показалось, что наше нынешнее положение его вполне устраивает. Неужели парень совсем с катушек слетел?

Хотя, если рассуждать по справедливости, мы и в самом деле должны были радоваться. Ведь нам столь удачно удалось избежать уготованной нам его светлостью участи… Вот только особого счастья почему-то не ощущалось. Правду, наверное, говорят, что человек – самая неблагодарная скотина…

– Даже при всех прелестях робинзонады, я бы не отказался от возвращения домой. Детские мечты тем и хороши, что чаще всего остаются всего лишь мечтами…

Возражать мне никто не стал. Да и что можно было возразить?

Пожрать бы, – пробурчал Влад.

От одного напоминания о еде мне сделалось дурно. Ведь во вчерашнего обеда у нас не было кроши во рту. Моментально воцарившееся уныние показало, что я не одинок в своих страданиях.

– Может, здесь есть рыба? – предположил Игорь.

Мы подошли к ручью и долго всматривались в медленно текущую воду. Только напрасно. Никакой видимой живности в ней не обнаружили. Даже лягушек, и тех не было. Твердые зеленые ягоды шиповника были обглоданы за несколько минут, но от ожесточившегося чувства голода столь непригодная для желудка вегетарианская пища не спасла, так само, как и выкуренные на четырех две последние сигареты из пачки Влада. А потому, хоть и логичней было заночевать у ручейка, мы все же решили двигаться дальше. Авось, в этом негостеприимном крае отыщется нечто более калорийное, нежели несозревший шиповник.