Текст книги "На изломе"

Автор книги: Олег Бажанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Иванов знал, что Тамара нравилась многим мужчинам. Он был наслышан о неженской силе девушки. Рассказывали, как один молодой ухажер, схлопотав пощечину за высказанную в ее адрес пошлость, упал как подкошенный, хотя и пребывал в неплохой физической форме. Потому и побаивались Тамару всякие ловеласы и любители скорых побед. Но сейчас в кафе Тамару, скорее всего, могли принять за осетинку, разгуливающую с русским офицером.

Иванов уже допивал кофе. Девушка медленными движениями подносила чашечку к губам, о чем-то думала, отрешившись от окружающего, и редко поднимая взгляд от стола. Оглядев маленький полупустой и не совсем чистый зал, Иванов проворчал:

– Хоть бы столы за посетителями убирали, бараны! Только мух разводят.

– Саша, скажи, когда ты прочитал мою записку, что ты подумал обо мне? – наконец спросила Тамара.

Иванов стал подыскивать слова, которые не обидели бы девушку.

– Ну, мне было очень приятно, что ты помнишь обо мне. – он говорил правду.

– Я знаю, что ты все еще думаешь о Наташе. – Тамара подняла взгляд и посмотрела Иванову в глаза. – Но скажи честно, я тебе хоть немножко нравлюсь?

Он не знал, что ответить.

– Нравишься.

– Как?

– Как друг, как человек.

– Как друг… А как женщина?

– Понимаешь, – Иванов не отводил взгляд от глаз Тамары, – вот Иринку легко понять. Она без комплексов. Она всем нравится. А с тобой непросто. Ты очень сильная.

– Сильная? А вы, мужчины, боитесь сильных женщин?

Тамара откинулась на спинку стула и, кокетливо закинув ногу на ногу, посмотрела на Иванова взглядом, которого он еще не знал. Из-за полуприкрытых густых длинных ресниц на него призывно смотрели глаза утомленной блудницы. Восточные темно-карие глаза манили, звали и притягивали. Этот взгляд делал Тамару чертовски привлекательной. Но он же требовал и ждал прямого ответа. От такой перемены Иванов даже растерялся. Девушку, видимо, позабавило его состояние, и она улыбнулась.

– Успокойся, Саша, – она также неожиданно вышла из образа, – я пошутила.

– Ну ты даешь! – в голосе Иванова прозвучало нескрываемое восхищение.

– Женщины – актрисы, – тихо произнесла она устало.

– Что ты за человек? – Иванов был заинтригован. – Может, я плохой психолог, но как ты все это можешь держать в себе? Все вокруг уверены, что ты холодная, и мужчины тебя не интересуют. Но то, что я увидел тут сейчас, говорит об обратном. И мне кажется, что ты когда-нибудь сорвешься и устанешь быть правильной.

– А тебе этого хочется?

– Не знаю, – честно ответил Иванов.

– И как ты считаешь, скоро я сорвусь?

– У таких людей, как ты, Тома, рядом должен быть человек, кому они могут исповедаться. Иначе – взрыв! Или ты ведешь дневник?

– Ты неплохой психолог, Саша. Да, я действительно веду дневник. А человек был. Но он устал. Оказался слабее. Или сильнее, но устал. Вы, мужчины, не любите сильных женщин. Я говорю о сильных мужчинах. Слабые меня не интересуют. Вот ты, Саша, хотел бы видеть рядом с собой сильную женщину?

– Наташа была неслабой. И я хотел, чтобы она была рядом.

– Но ее больше нет…

Тамара еще что-то хотела добавить, но в этот момент к их столику подошел хозяин заведения и что-то спросил у нее на осетинском языке.

– Я грузинка, – ответила девушка на русском так, чтобы слышали сидящие за соседним столиком. – Работаю врачом в госпитале.

Догадка Иванова оказалась верной. Местные обычаи строго следят за честью девушки и честью рода. Иванов посмотрел на соседей. Все пятеро мужчин, услышав ответ Тамары, казалось, потеряли к ней интерес. Выяснять отношения с местным населением сегодня в планы Иванова не входило.

– Давай съедим мороженое, пока не растаяло, – предложил он.

– Давай, – согласилась Тамара.

Каждый думал о своем. Иванов не сразу уловил, как после какой-то иностранной песни из динамиков прозвучали первые слова: «Не отрекаются, любя…». Вначале он узнал только голос Аллы Пугачевой, и вдруг, как удар, он перестал воспринимать происходящее. Он снова был с Наташей в квартирке Мишки Ковалева в их первую ночь, он видел ее живую, слышал ее голос, ощущал запах ее волос. Они танцевали с Наташей под эту песню… Тело била мелкая дрожь. К горлу подступала тошнота.

– Саша, что с тобой? – откуда-то издалека дошел до Иванова голос Тамары.

– Пойдем отсюда… – сказал он, возвращаясь в реальность.

Тамара позвала бармена. Тот подошел и выписал счет.

Они вышли на укрытую сумерками улицу. Тамара несла в руках целую бутылку водки, купленную в кафе.

– Выпить хочешь? – она показала бутылку.

– Можно, – согласился Иванов.

– А где?

– Идем, я знаю место.

Они пришли в парк. Сели на знакомую Иванову лавочку, и он открыл бутылку.

– Стаканов нет, – произнес озадаченно.

– Давай по очереди из горлышка. Так пьют друзья. Ты – первый, – предложила Тамара.

– Знаешь, я ведь никогда не рассматривал женщин с позиции друга, – Иванова потянуло на откровенный разговор сразу после первого глотка. – Нет, эта часть как бы подразумевается в отношении с женщиной, но не как основная. И ненадолго. Понимаешь?

Тамара пила водку как вино – небольшими глотками. Иванов поинтересовался:

– Ты не опьянеешь?

Тамара улыбнулась, посмотрела на Иванова, прищурив один глаз, будто прицеливаясь, и ответила:

– Я выросла среди горцев и пить умею.

В ушах Иванова это прозвучало как вызов.

– А давай на спор, – предложил он, явно переоценивая свои силы, – кто первый сдастся?

– Смотри, Саша, – рассмеялась Тамара, – мне этой бутылочки будет мало.

– Ничего, – загорелся ненужным азартом Иванов, – купим еще.

– Но учти, – предупредила полушутя девушка, – я тебя отсюда не понесу.

– Ладно, – соображая, протянул Иванов. – А зачем пить здесь? Пошли к тебе. Там Андрюшка с Маринкой. Они рассудят наш спор.

– А на что спорим? – поинтересовалась Тамара.

– На желание, – выдал первое, что пришло на ум, Иванов.

– Согласна. Тогда первый тост – за победу! – Тамара одарила Иванова своей очаровательной улыбкой.

На автобус они не сели – решили пройтись. Шли, никуда не торопясь, разговаривая о жизни.

Перед входом в дом Тамара остановилась.

– Наш спор в силе? – уточнила она.

– В силе. Но ты можешь еще отказаться, – подзадорил девушку Иванов. За время прогулки он почувствовал себя лучше и вполне мог продолжать состязание.

– Кто? Я – отказаться?! – смеясь, возмутилась девушка. – Да я тебя «сделаю»!

– Проиграть не боишься? На желание спорили. – Иванов дразнил ее. – А вдруг я велю тебе раздеться догола?

Тамара аж задохнулась от такой наглости.

– Смотри, я тебя предупреждала!.. – не найдя других слов, она с силой толкнула дверь в дом.

– Ой, как страшно! – воскликнул Иванов, проходя за Тамарой на кухню.

Марину и Ващенку, вовсю хозяйствовующих у кухонного стола, похоже, очень заинтересовал услышанный диалог.

– А вот и они, – произнес Ващенка при появлении на пороге пререкающейся парочки.

– Салют поварятам! – поприветствовал их Иванов.

– Вы где были? – поинтересовалась Марина, переводя подозрительный взгляд с Тамары на Иванова и обратно.

– Мы уж думали, что вы давно ужин приготовили, нас ждете, – поддержал свою подругу Ващенка. – Где вас так долго носило?

– Прогулялись по городу, – сказала Тамара, проходя в свою комнату. – Я сейчас вам помогу. Только переоденусь.

– Прогулялись по городу, – как попугай, повторил Иванов.

– Вы напились, что ли? – Марина внимательно вглядывалась в лицо Иванову. – Сашка, да ты пьяный! Вот это да! Я тебя таким никогда не видела!

– Командир, ты позволил себе «нажраться» без меня? – возмущение Ващенки казалось неподдельным.

– Ну, выпили чуть-чуть, – оправдываясь, Иванов стал расхаживать по кухне, постепенно приближаясь к столу, возле которого трудились Ващенка с Мариной. – Зашли в кафе поесть мороженого, а там его только вместе с водкой подают.

На последних словах Иванов игриво защекотал Марину пальцами по ребрам.

– Уй-и! – завизжала она поросенком, подпрыгнув на месте. – Хватит меня щупать! У меня в руках нож! Сумасшедший!

– Полегче там! – вступился Ващенка. – Попрошу мое руками не трогать.

– Андрюша, а тебя в садике не учили, что жадничать нехорошо? – Иванов отошел от вжавшейся в угол и ожидающей от него следующего подвоха Марины.

– Видимо, много вы мороженого съели, – девушка с опаской провожала Иванова глазами. – Наверное, с коньяком?

– С водкой. – Иванов поведал о состоявшемся споре.

– Нет, ты, Саня, Томку не перепьешь, – вынесла безоговорочный приговор Марина.

– Поглядим, – резонно отрезал Иванов.

Бесцельно слоняясь по кухне, он оказался у двери в комнату девчат.

– Знакомая дверь, – сказал Иванов, открывая ее и заглядывая вовнутрь. – Тамара, ты скоро там?..

То, что увидели его глаза в следующий момент, заставило Иванова замереть на полуслове: у раскрытого шкафа спиной к двери высокая девушка с сильным телом стояла в одних тоненьких черных трусиках. «Венера!» – пронеслось в голове Иванова. Тамара развернулась в пол-оборота и, не стыдясь своей наготы, позволила Иванову несколько секунд полюбоваться собой, потом прикрыла руками очень красивую грудь и с укором посмотрела на нарушителя этикета. Громко сглотнув слюну, Иванов захлопнул дверь и отскочил от нее как ошпаренный.

– Ты что? – удивился Ващенка.

– Стучаться надо! – тихо смеясь, посоветовала Марина.

Иванов почувствовал, что ему стало душно в доме. Сервировка стола уже подходила к концу, поэтому он решил, что можно отвлечь своего «правака» от хозяйственных дел.

– Марина, я у тебя заберу Андрея? – спросил Иванов.

– Это еще куда? – в голосе Марины прозвучали нотки беспокойства.

– Не волнуйся, скоро верну. Всего на пару минут на свежий воздух.

– Только недолго, – тоном начальника разрешила Марина.

– А меня, может, спросите? – попытался побороться за свои права Ващенка.

– Не успеете соскучиться, – не обращая внимания на реплику Андрея, пообещал Марине Иванов.

– Пошли, что ли, – он жестом указал Ващенке на выход.

– Что за жизнь! – почти натурально возмущаясь, Ващенка понуро направился к двери. – Все командуют. Поесть некогда. Хоть бы кто-нибудь спросил: «Андрюша, а что ты хочешь?». Нет, все только нагибают. Хоть кто-нибудь бы разогнул!

– И как ты хочешь, чтобы тебя разогнули? – продолжил в тон ему Иванов.

– Грубый ты! – обиженно повернулся Ващенка в сторону Иванова на пороге.

– Иди, не останавливайся, – легко подтолкнул его Иванов.

– Нет, какая несправедливость, – продолжал возмущаться Ващенка, пока его еще могла слышать Марина, – они уже наелись и напились, а мы…

Тут Андрей прекратил свое сольное выступление, потому что уже вышел на крыльцо, а зрителей, кроме Иванова, там не оказалось. А командир знал почти весь его репертуар.

– Ну что ты хотел, командир? – поинтересовался Ващенка.

Отведя его подальше от дома, Иванов сказал:

– Слушай, Андрюха, мне сейчас лучше уйти. Но как это сделать, чтобы не обидеть девчат?

– А зачем тебе уходить?

– У нас с Тамарой отношения складываются как-то не так.

– Ты – мужик, она – баба. Что тут может быть не так? – оскалился Ващенка.

– В том-то и дело! – Иванов с размаху ударил кулаком по своей ладони. – Не могу я сейчас думать о женщинах!

С лица Ващенки слетела улыбка, и он сухо произнес:

– Саня, Наташку не вернуть. А жить надо. Хочешь пить – пей. Хочешь гулять – гуляй. Не хочешь – не трахайся. Но живи. И меньше думай – легче будет. А Тамарку я уважаю. Она баба хорошая.

– Не волнуйся, я не припадочный, – зло ответил Иванов. – И Тамару уважаю. Но не нужны мне сейчас никакие отношения и никакие бабы.

– Извини, Саня, – уже мягче сказал Андрей, – вопрос спорный. И не будь ты дураком. Ведь раз живем. И не порть, пожалуйста, нам вечер своей чувствительностью и принципиальностью. А насчет припадков… Надеюсь, у тебя больше не появится желания застрелиться?

– Зло ты меня воспитываешь, Андрюша. – Иванову стало тяжело стоять, и он сел на бревно возле забора.

– Ничего, ты сильный, Саня. Мы все у тебя учимся. – Ващенка сел рядом. – Не обижайся, командир. Слабость – не твой конек. И я бы хотел с тобой еще полетать, и вообще, чтобы все дальше сложилось хорошо. А кризис – он пройдет.

– Спасибо, – тихо произнес Иванов, понимая, что Ващенка говорит искренне. – Все пройдет. И жизнь.

– Поэтому, Саня, гуляем сегодня!

– Я всем всегда советовал, что жить надо проще. А вот сам-то, видимо, к этому не готов.

– Готов – не готов! – проворчал Ващенка. – Не узнаю тебя, командир! А если бы мы сегодня не вернулись? Если бы пулеметчик взял поточнее? Ты об этом подумай. А что будет завтра, Саня, ты знаешь? Может, тебе и везет, но договор с судьбой не заключишь. Кому нужна философия, если завтра могут убить? Например, я хочу сегодня выпить и любить Маринку так, что если завтра не вернусь, она бы помнила меня как самого лучшего мужика в своей жизни. И если есть «тот свет», то я и там буду желать Маринке счастья, и чтоб нашла себе нормального мужа на этом свете. Я думаю, что и Наташка хочет, чтобы ты был счастлив.

– А говоришь, что философия не нужна, – грустно улыбнулся Иванов. – Считай, что уговорил на выпивку, Андрюха.

– Ну вот, совсем другое дело! – удовлетворенно согласился Ващенка. – Пошли в дом?

– Погоди. Хочу попросить тебя об одной вещи, – Иванов посмотрел Андрею в глаза. – Когда мы с Тамарой сегодня уже хорошо «наберемся», поухаживай за ней, как ты это умеешь. Поцелуй ее.

– Ты сдурел? – Ващенка посмотрел на Иванова как на ненормального. – Да она меня уложит одной левой! А Маринка? Она меня вообще убьет!

– А ты выбери момент. Не сумеешь – так не сумеешь.

– Объясни, на хрен тебе это нужно?

– Хочу, чтобы она от меня отстала. И не хочу никаких разборок с ней.

– Может, ты думаешь, что она, пьяная, станет приставать ко мне?

– Возможно. Просто сегодня я увидел совсем другую Тамару.

Ващенка задумался и произнес неуверенно:

– Саня, я, конечно, попробую сделать то, о чем ты просишь. Но, по-моему, ты все усложняешь.

– Посмотрим, – Иванов потрепал Ващенку за плечо. – Я знал, что ты не подведешь.

– Саша, Андрей! – позвала из окна Марина. – Мы вас ждем.

– Идем! – прокричал Иванов.

Когда летчики зашли на кухню, девчонки уже сидели за столом. Тамара не поднимала на Иванова глаз. Взглянув на нее, он сразу обратил внимание, что Тамара решила дать свободу груди, не надев бюстгалтер: пуговицы на цветастой летней рубашке еле держались, расходясь под напором красиво налитых тяжелых округлостей. Этот факт волновал мужское начало Иванова. Он сел рядом справа от Тамары, стараясь не опускать взгляд ниже ее лица. Ващенка пристроился напротив, возле Марины, периодически бросая бессовестные взгляды на Тамарину грудь. Как старший за столом Иванов взял полномочия в свои руки.

– Марина и Андрей! – начал он, наполнив рюмки. – Призываю вас быть судьями на нашем с Тамарой состязании. Вы имеете право не пить, пропускать тосты, но должны строго следить за мной и Тамарой. Победителя выберете вы.

– А на что вы спорили? – с нескрываемым интересом спросила Марина.

– На желание? – Тамара посмотрела на Иванова.

– На желание, – подтвердил он.

– Это что, значит, проигравший исполняет желание победителя? – удивилась Марина.

– Да, – твердо сказал Иванов, взглянув на Тамару. Их глаза встретились. Она кивнула в знак согласия.

– Любое? – уточнила Марина.

– Любое, – ответил Иванов.

– Любое, – подтвердила Тамара.

– Класс! – воскликнул Ващенка. – За это и выпьем.

– А не круто будет? – засомневалась Марина.

– А ты за кого больше боишься? – поинтересовался Ващенка. – Спор есть спор.

– Да я за вас обоих болеть буду! – заверила Тамару и Иванова Марина.

– И я – за обоих, – сказал Ващенка. – Начали?

После первой выпитой рюмки разговор продолжил Иванов. Он рассказал всем, как, учась в десятом классе, уже однажды проиграл подобный спор девушке, которая была старше его на два года. Больше он этого делать был не намерен.

Тут тост предложил Ващенка:

– Давайте выпьем за то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями!

Перед тем как опрокинуть в рот рюмку, Иванов взглянул на Тамару. Девушка неожиданно подмигнула ему, и Иванов снова увидел знакомый волнующий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Сердце предательски забилось сильнее, Иванов вспомнил ее обнаженную и почувствовал себя неловко, будто его сейчас поймали на месте преступления. Он выпил, поставил пустую рюмку на стол, стараясь не глядеть на Тамару.

Уже после четвертой рюмки Александр почувствовал, что начинает пьянеть. Стараясь больше налегать на закуску, он продолжал наливать и произносить тосты. После пятой поднялась из-за стола Марина и удалилась в комнату. После седьмой отказался пить Ващенка. На восьмой Иванов понял, что уже сильно опьянел. Тамара держалась молодцом, лишь казалась немного уставшей. Она смотрела на парней через густой занавес полуопущенных ресниц, часто смеялась, но не производила впечатления очень пьяной.

Наполнив рюмки себе и Тамаре, Иванов, покачиваясь на стуле, произнес девятый тост:

– Хочу выпить за тебя, Тамара. До сих пор мне не доводилось встречать девушек, похожих на тебя. Вот Андрей и ты – самые близкие друзья сейчас для меня. Хочу, чтобы в твоей жизни все было лучше, чем хорошо! Будь счастлива!

Иванов залпом опрокинул рюмку. Тамара пила как обычно – мелкими глотками.

– Пойду освежусь. – взглянув на Ващенку, Иванов подмигнул ему и тяжело поднялся из-за стола. Перед тем как выйти на улицу, Александр заглянул в комнату девчат. Свернувшись на кровати калачиком, не сняв платья, спала Марина. Иванов погасил свет и вышел на свежий воздух.

На улице он простоял минут десять, тупо глядя на кружащиеся над головой звезды, затем вернулся в дом. То, что он увидел с порога, заставило Иванова почти протрезветь. На коленях у Ващенки сидела Тамара, поддавшись всем телом к Андрею. А тот, обняв ее обеими руками за круглый зад, целовал девушку в губы. Иванов ожидал увидеть нечто подобное, но почему-то стало обидно.

Выйдя на улицу, Иванов хлопнул дверью.

Направляясь к общежитию, он беспрестанно повторял:

– Все пройдет!..

Войдя в расположение, где все звено уже видело сны, Иванов, не разуваясь, завалился на кровать и тут же провалился в «отключку».

Утром Ващенка, как ни в чем не бывало, поприветствовал своего командира на стоянке. Иванов чувствовал себя неважно – похмелье плюс плохое настроение не располагали к общению, поэтому он старался ни с кем не разговаривать. С Ващенкой – тем более.

День прошел спокойно. Разведчики так и не появились, поэтому экипаж полдня проболтался на стоянке возле вертолета, а Иванов пил воду и отлеживался в теньке под деревом. Ващенка, видимо, испытывал его терпение и не подходил. А первым начинать разговор Иванов не хотел. Понимая, что сам уговорил «правака» на этот неблаговидный поступок, и что Андрей ни в чем не виноват, Иванов, злясь на себя, в мыслях поносил Ващенку как предателя.

– Командир, пойдем на обед! – позвал Мельничук, когда подошло время.

– Без меня сегодня, – не поднимаясь с травы, ответил Иванов. – Я здесь полежу. В теньке.

Наконец, уже вернувшись с обеда, Ващенка не выдержал:

– Саня, честно, у меня с ней ничего не было!

– С кем? – равнодушно спросил Иванов.

– Как с кем? С Тамаркой.

– А мне какое дело?

– Хватит дуться! – «правак» начинал раздражаться. – Ты же сам меня попросил.

– Понравилось?

Ващенка заглянул Иванову в глаза:

– Понравилось. Но как только ты ушел, она меня сразу «отшила».

– Не врешь?

– Она же тебя разыграла! Представляешь, только ты вышел на улицу, Тамара попросила меня подыграть ей. А раз ты тоже об этом просил, я и постарался для вас обоих. Кстати, баба – класс! – Ващенка поднял большой палец. – Целуется – такого никогда не забудешь! И тело упругое!

– Ты мне на нервы «капаешь?» – чувствуя новый приступ раздражения, Иванов сел на корточки и уставился на своего «правака».

– Я и говорю, что дураки те мужики, которые от такого удовольствия отказываются! – как ни в чем не бывало продолжал Ващенка.

– Значит, отшила? – Иванов желал подробностей.

– Она ж играла! Но такой я ее никогда не видел – стерва натуральная. Но заводит! Я аж про Маринку даже забыл, что она в другой комнате. Как услышали, что ты идешь, мы начали целоваться. А как только ты дверью хлопнул, Томка меня оттолкнула. И просидела потом одна за столом, пока я спать не ушел. Пила все. А в меня не лезло.

– Не очень похоже на правду. – Иванов смотрел на «правака» неверящим взглядом.

– Все так и было! А ты не понял? – Ващенка постучал пальцами по своей голове. – Я тоже сразу не просек. Она же тебя спасала.

– От чего? – не понял Иванов.

– От проигрыша. Соблюла, так сказать, твое мужское достоинство. Тебе бы еще рюмку, и ты там бы и упал. Не обижайся, Саня, но она тебя от позора спасла.

После этих слов злость на Тамару сразу куда-то улетучилась. Вот чертова девка! Выходит, что она везде умная, а Иванов кругом дурак. Иванов рассмеялся и кинулся на сидящего рядом Ващенку:

– Все равно – предатель! Почему не предупредил?

– Чем бы я тебя предупреждал? Тамара сидела у меня на коленях, а руки были заняты!

Они начали бороться на траве. Ващенка оказался очень ловким, и побороть его Иванов, как ни старался, не смог. Сошлись на ничьей.

– Ну так как? – спросил, тяжело дыша, Ващенка. – Без обид?

– Да все нормально, Андрюха, – переводя дух, ответил Иванов. – Какие обиды? Я же сказал, что мы с Тамарой просто друзья.

– Сегодня к ним пойдем? – в голосе Ващенки прозвучала надежда.

– Посмотрим, – после короткого молчания ответил Иванов.

– Она тебя ждет, – сказал Ващенка.

Иванов задумался.

Не сказав «праваку» ни «да», ни «нет», Иванов про себя решил, что пойдет. Теперь он знал, что Тамара – надежный друг.

Прибежал солдат-посыльный с известием, что задача экипажу меняется.

– Ну, пошли на КДП за новым заданием, – сказал Ващенке Иванов, поднимаясь с земли.

По прилете в Грозный на аэродром «Северный» сразу началась погрузка в вертолет закрытых деревянных ящиков с цинковыми гробами внутри. «Груз 200» – так значилось в сопроводительной ведомости. Иванов сидел в пилотской кабине и рассматривал полетную карту, когда в проем двери буквально влетел Ващенка:

– Саня, ты только посмотри, что творят!..

– Толком скажи, – повернулся к «праваку» Иванов.

– Выйди, сам посмотри…

Возле хвоста вертолета у открытых грузовых створок стоял бортовой «Урал» с длинными ящиками из свежеструганных досок. Первый ящик, видимо, упал при разгрузке и лежал на боку на бетонных плитах с приоткрытой крышкой. Вокруг него толпились озадаченные солдаты. Из-под крышки вместо цинкового гроба торчал угол картонной коробки. Дальше виднелась похожая коробка. Какой-то офицер в камуфляже без знаков различия кричал на провинившихся солдат:

– Руки не оттуда растут! Маменькины сынки… А ну, быстро заколотите ящик!

– Спокойно! Не трогать! – сказал офицеру Иванов. – Что в ящике?

– А ты кто такой? – злобно набросился на него офицер.

– Я – командир этого вертолета, а кто ты? – чувствуя закипающую ответную злость, произнес Иванов.

Прыти у офицера немного поубавилось. Он отозвал Иванова в сторонку:

– Понимаешь, какое дело… Тебя как зовут?

Иванов представился.

– А я – капитан Федеральной службы безопасности, – офицер для убедительности достал удостоверение и повертел им перед лицом Иванова. – Тебе лучше забыть о том, что ты видел, майор.

– Это как? – Иванов холодно посмотрел на капитана.

– Не надо это тебе. Поверь. Тут интерес таких чинов… Шею сломаешь. Так что лучше иди, готовь свою машину к полету, а я уж сам управлюсь… – капитан снисходительно взял Иванова за локоть.

Иванов, бросив презрительный взгляд на фээсбэшника, брезгливо отдернул руку, повернулся к стоящим у вертолета Ващенке с Мельничуком и приказал:

– Откройте ящик!

– Ты с ума-то не сходи! – угрожающе прошипел капитан и крикнул пилотам: – Не прикасаться к ящику!

Ващенка с Мельничуком, подойдя к лежащему деревянному ящику, отстранили солдат и стояли в нерешительности, глядя на своего командира.

Иванов подошел и сухо произнес:

– Открывайте!

Подскочивший фээсбэшник встал между пилотами и ящиком, расстегивая кобуру пистолета:

– Не трогать, я сказал!

Иванов, глядя фээсбэшнику в глаза, приказал Ващенке:

– Андрей, свяжись с руководителем полетов, пусть вызывает комендатуру.

Фээсбэшника словно ударило током: он дернулся всем телом, застегивая кобуру, и заговорил мягче:

– Мужики, не надо комендатуры. Сами разберемся. Хотите открыть – открывайте. Только потом не обижайтесь…

Иванов посмотрел на солдат:

– Открывайте.

Из восьми солдат к ящику наклонились четверо, поставили его дном вниз и сорвали крышку. Ящик оказался заполненным картонными коробками из-под японской аппаратуры и какой-то мелочью. На коробках сверху лежали два свернутых и перевязанных ковра. Иванов нагнулся и достал небольшую коробку без наклеек и надписей, похожую на коробку из-под обуви. Она была щедро перемотана клейкой лентой. Разрезав ножом ленту, Иванов потянул крышку. Открыв ее, он приказал Ващенке:

– Вызывай комендатуру…

Коробка была набита прозрачными мешочками с белым порошком.

– Мужики, – не стесняясь солдат, закричал фээсбэшник, – возьмите, сколько надо себе, и грузимся…

– Заткнись… – жестко перебил его Иванов.

Фээсбэшник умолк и на время куда-то исчез.

Появился он, когда к вертолету подошла машина военной комендатуры. Иванов уже своим решением грузил в вертолет раненых, которые лежали в ожидании вертолетов на краю аэродрома.

Машина с деревянными ящиками, так и не начав разгрузку, стояла у хвоста вертолета. На всякий случай Иванов в кабину «Урала», выгнав оттуда солдата-водителя, посадил Ващенку.

Иванов подвел офицеров комендатуры к открытому ящику и в двух словах описал ситуацию. Те попросили его написать объяснительную.

Бледный как смерть фээсбэшник, переговорив с офицерами комендатуры, подошел к сидящему в вертолете за объяснительной Иванову и с нервной улыбкой произнес:

– Ну все, майор, можешь считать, что ты отлетался…

– Пошел ты… – грубо послал его Иванов.

Вечером, улучив момент, Иванов с Ващенкой сбежали из «общаги». Уже стемнело, когда летчики подходили к знакомому дому.

Девушки встретили их как всегда. Хотя их наряд выдавал, что ребят здесь ждали. Обе девчонки в обтягивающих юбочках смотрелись потрясающе. Но Тамара превзошла себя: легкая блузка на тоненьких бретельках и коротенькая обтягивающая юбчонка на ней выглядели очень необычно. Открытые взгляду сильные ноги и руки, крепко сбитая женственная фигура, гордо посаженная голова на красивой шее – все это притягивало взгляд и будило мужские инстинкты. А босоножки на невысоком каблучке, удлиняя и без того длинные ноги, делали фигуру девушки чертовски привлекательной. Еще Иванов заметил, что Тамара что-то сделала с волосами – они у нее непривычно вились. Новая прическа очень шла к ее лицу.

– Что я тебе говорил? – прошептал Ващенка на ухо Иванову.

– А мы уже решили, что вы не придете сегодня, – сказала вышедшая навстречу Марина.

– Еле сбежали. Там небольшое ЧП разбирали… – ответил Иванов, поглядывая на Тамару. Девушка, встретив его взгляд, держалась так, будто вчера ничего не произошло.

– Мы рады! – Марина чмокнула Ващенку в щеку.

– А мы не с пустыми руками! – похвалился Ващенка, выкладывая из пакета на стол купленные по пути продукты.

– Не нужно было, мальчики, – остановила его Тамара. – Ужин вас ждет.

– Что у нас на ужин? – поинтересовался Ващенка.

– У нас сегодня шурпа и плов. – на пороге своей комнаты появилась Анна Семеновна. – Девчата попросили приготовить. Я умею делать настоящий плов. Тамарочка с Мариной ягненка на рынке купили. Еле запихали в холодильник.

– Здравствуйте, Анна Семеновна. – Иванов как родную обнял хозяйку. – Давно мы с вами не виделись. Как вы?

– Здравствуй, Саша, – сказала Анна Семеновна, обнимая Иванова. – Все хорошо.

– Здравствуйте, Анна Семеновна, – поздоровался Ващенка. – Не болеть вам.

– Здравствуй, Андрюша. Спасибо! – Анна Семеновна с доброй улыбкой посмотрела на гостей и пошла к плите, приговаривая: – Ну присаживайтесь. Я все подам.

Сегодня решили обойтись без спиртного – перебрали вчера. Шурпа и плов оказались очень вкусными. Все за столом хвалили Анну Семеновну и ее кулинарный талант. Она, скромно пряча глаза, довольно улыбалась. За такой по-семейному уютный вечер Иванов испытывал огромную благодарность сидящим за столом женщинам. Он обвел взглядом всех, на секунду задержав взгляд на Тамаре, и сказал:

– Спасибо вам, дорогие наши дамы, за этот чудесный вечер, прекрасный ужин, уют, за то душевное тепло, что вы дарите нам с Андреем. Поверьте, это дорогого стоит. И мы это ценим. Когда настанут лучшие времена, давайте соберемся где-нибудь такой же компанией! А, Анна Семеновна?

– Буду рада. Только я, наверное, не доживу до лучших времен, – произнесла хозяйка, поглядев на Иванова.

– Почему же? – запротестовал Ващенка. – Как только выберем нормального президента – все станет налаживаться. Вот увидите!

– Это Сталин нужен! – махнув рукой, сказала Анна Семеновна. – Да где ж такого взять?

– Не в Сталине дело, Анна Семеновна, – произнес Иванов. – Дело в народе. В нас с вами. Сталин придет на время, а после него снова появятся Хрущевы-Горбачевы-Ельцины и все разрушат. И мы дадим им это сделать. Народ наш российский хороший, но подлый и завистливый. Да-да. Вот такие мы. Воспитание у нас такое. Нас с детства приучают к безделью и лени. К жестокости. Вспомните русские сказки. Вот, например, «По щучьему велению»: Емеля – тунеядец и лентяй, любящий халяву, – герой. А «Маша и три медведя»? «Красная шапочка»? «Колобок»? Сказки грустные и жестокие. Чему они могут научить? Почему в народе нашем не прижились сказки про труд? Про Иисуса Христа? Про добро? Нам душу свою спасать надо! Самим трудиться и трудиться, чтобы все изменить к лучшему. Вот какие нужно сказки детям рассказывать. А мы все ждем какого-то чуда! Чтобы кто-то другой за нас все сделал!

– Ты не прав, Саня, – возразил Ващенка. – Везде есть хорошие и плохие люди. Возьми, к примеру, наш полк. Большинство ведь – хорошие.

– Нет, Андрей, думаю, тут ты не прав. Если ты имеешь в виду начальство, то запомни одно правило: начальник хорошим не бывает. Согласен, среди командного состава есть одно конкретное дерьмо – замполит. Такой вот человек. И миссия у него такая. Уйдет Косачаный, на его место всплывет кто-то другой. Это называется «Закон сохранения дерьма». И такой человек есть в любом коллективе. Никуда нам от реальности не деться. Но я сейчас хочу сказать о том, что загублена душа русского народа на корню. Не знаю, специально это сделано или нет, но нет у нас истории, корней нет. Злые мы, завистливые. Воруем. Прощать не умеем. Оттого и нет нам удачи. Оттого и гибнет Россия.

– А что же надо делать? – спросила Марина.

– Души надо лечить. Воспитывать людей в любви к Богу, в любви к ближнему. В любви к труду, Родине.