Текст книги "На изломе"

Автор книги: Олег Бажанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Наташа! – снова закричал Иванов и вскочил с кровати, сбрасывая остатки кошмара. Сердце бешено колотилось в груди. Во рту пересохло. Хотелось пить. Стерев со лба холодный пот, Иванов пошел по направлению к кухне.

Поводя ладонью по стене, он нащупал выключатель. При свете тусклой лампочки Иванов увидел, как, упав лицом на руки, над столом тихо рыдает Светлана.

– Света, – позвал Иванов.

Рыданья стали слышны громче.

– Света, – Иванов подошел и положил ей руку на плечо.

– Уйди! – не поднимая головы, дернула плечом молодая женщина.

– Света. – Иванов не уходил и руку не убрал. – Не стесняйся. Поплачь. Будет не так больно.

Она подняла голову. Слезы, припухшие глаза и губы, растрепанные волосы совсем не портили ее. Перед Ивановым сидела другая, сбросившая маску надменной красавицы женщина. Иванов подумал, что все равно женское горе не должно быть таким красивым.

Александр принес Светлане стакан воды.

– Не смотри на меня, Саша, – попросила она. – И выключи свет, пожалуйста.

– Не буду, – пообещал Иванов и погасил лампочку.

– Иди поспи, – после долгого молчания тихо проронила Света.

– Не могу. Кошмары снятся. – Иванов стоял у окна и смотрел в темноту. Голова была тяжелой – последствия излишней дозы выпитого алкоголя, – но мысли и слова выстраивались четко и ясно.

– И я не могу заснуть. Все думаю о Наташе. Вспоминаю, как ее принесли из роддома. Она, малюсенькая такая, лежит в коляске, в пеленках, а я из школы тогда пришла. Смотрю, какая замечательная куколка у нас появилась… – Светлана почти успокоилась, лишь изредка продолжала тяжело всхлипывать. Иванову вдруг захотелось пожалеть ее. Он подошел к сидящей девушке сзади и обнял за плечи. Она выпрямилась и доверчиво прижалась затылком к его груди. Ее рука отыскала его руку, и Иванов почувствовал, как теплые пальцы девушки так знакомо переплетаются с его пальцами. И таким близким и знакомым показался запах ее волос… Он закрыл глаза, и ему почудилось, что перед ним сидит Наташа.

– Скажи что-нибудь, – попросил Иванов, боясь спугнуть это ощущение.

– Что сказать? – тихо произнес Наташин голос.

– Наташа! – не осознавая, что делает, Иванов упал на колени и стал целовать соленые от слез лицо и губы.

– Наташа! – повторял он, целуя влажные глаза.

Девушка не сопротивлялась:

– Я не Наташа, я – Света, – тихо сказала она.

– Как похожи ваши голоса, – оцепенев, Иванов отпустил ее.

– Нам всегда это говорили.

– Прости…

Она не ответила. Он поднялся с колен, сел напротив, через стол, отыскал руки девушки и переплел ее ставшими безвольными пальцы со своими.

– Иди, Саша, – попросила Светлана после того, как они, оставаясь рядом, несколько минут сидели, не глядя друг на друга, и думали каждый о своем.

– Ты тоже здесь одна не оставайся, – разжимая руки, попросил Иванов.

– Я сейчас пойду к маме в комнату, – пообещала Светлана. – Сердце ее мучает. Может, «скорую» придется вызывать.

– Помочь?

– Нет. Все нормально.

– Спасибо тебе, Света.

Она не ответила.

Возвратившись в комнату, Иванов так и не смог заснуть до утра.

Утром до аэродрома Иванов добирался на такси. Проводить его вышли Любовь Михайловна и Света. Воспаленные глаза выдавали, что все они провели бессонную ночь. В дверях квартиры Александр пообещал:

– Я обязательно приеду.

– Будем ждать, – с надеждой сказала Любовь Михайловна.

– Пиши, Саша. И приезжай, – Света протянула ему написанный на кусочке тетрадного листа адрес.

Весь полет до Моздока Иванов думал о том, что нашел родных людей: и Светлана, и Любовь Михайловна, и маленькая Надя теперь стали для него частичкой жизни. Очень нужной и необходимой. А вместе с ними всегда будет жить и память о его Наташе. Она не ушла. Она там. С ними.

Иванов вспоминал, как прощался с Наташиной комнатой, как смотрел на фотографии, на ее вещи, стараясь сохранить в памяти все то, что связывало ее с жизнью. Он попросил у Светы одну Наташину фотографию, хоть какую-нибудь. И Света дала Иванову ту, на которой Наташа была в красивом вечернем платье. Теперь Иванов хранил ее у сердца.

Сразу после прилета в часть Иванов попросил командира эскадрильи поставить его экипаж в плановую таблицу полетов. Задания решил выбирать самые сложные. Чувствовал себя Александр неважно. Но он знал, что как только его руки ощутят знакомую шероховатость ручек управления, организм придет в норму. Так и случилось. Начав летать, Иванов стал постепенно возвращаться к обычному восприятию жизни. По вечерам старался не пить, за исключением тех редких случаев, когда нельзя было отказаться.

На девятый день гибели экипажа Крапивина Иванов напился. Он не мог не напиться. Друзья, щадившие его несколько дней, теперь попросили рассказать о похоронах Наташи. Рассказывая, Иванову пришлось пережить все заново.

IV. Боевые будни

На следующий день утром, после общей постановки задачи экипажам на полеты, командир полка оставил в классе предполетных указаний один экипаж Иванова.

– Для вас – особое задание. Ставлю задачу на полеты по отдельному плану. Экипаж поступает в распоряжение спецназа ГРУ. Будете работать в районе границы с Ингушетией. Ошибаться нельзя. Может, придется и пострелять. Карту давайте.

Ващенка передал Иванову штурманскую карту, и тот развернул ее на столе перед командиром. Командир полка подозвал полкового штурмана:

– Район покажи.

– Район полетов обозначен, командир. Подробности разведчики не доводили, – доложил штурман полка, посмотрев на карту.

– Значит, задача следующая, – командир полка склонился над развернутой картой, – сегодня пойдете до предгорья, – он указал направление на юг, – а завтра по западу. Районы неспокойные. Сегодня боекомплект обычный: пулемет и два блока ракет. – Командир посмотрел на Иванова.

– На завтра вооружись помощнее. Возьмешь четыре блока ракет и дополнительный боезапас для пулемета. И гляди в оба – не подставляй задницу. Чтоб сам вернулся живым, и целыми всех привез! Задача ясна?

– Так точно, – ответил Иванов.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул командир. – Старший группы сейчас подойдет, с ним подробнее обговорите задание. Да, еще вот что: по запросу разведчиков на завтра вам выделяем сопровождение: два вертолета «Ми-24» для огневой поддержки и один «МИ-8» с десантом, «двадцатьчетверки» – из звена Ягудина, а экипаж «восьмерки» назначишь из своего звена, но командира – опытного.

– Возьму Фархеева, – решил Иванов.

– Одобряю, – согласился командир полка.

В этот момент в класс вошли трое в новеньком камуфляже. Один из них – среднего телосложения, а двое других – под два метра ростом. Оба богатыря были скроены, как братья: широкие в плечах, в одинаковой форме, они производили впечатление близнецов. Зеленый цвет камуфляжа у всех троих сильно отличался от общевойскового.

– Здравствуйте, – заговорил первым невысокий. На вид ему было чуть больше тридцати, но выглядел он старше двух братьев-громил. По всему было видно, что он – главный в этой группе.

– Майор Быстров, – представился он Иванову и Ващенке, видимо, с командованием полка он был уже знаком.

Иванов представился сам и представил своего правого летчика. Быстров поздоровался с ними за руку.

– Задача вам ясна? – спросил он Иванова.

– В общих чертах. Работаем под вашей командой, – ответил тот.

– Покажите полетную карту, – распорядился Быстров.

Ващенка снова развернул убранную, было, штурманскую карту.

– Так, – быстро пробежал по карте глазами Быстров. – Вот наш район. – он постучал двумя пальцами, показывая место. – У вас все пункты обозначены. Задача такая: сегодня там – Быстров ткнул пальцем в карту – забираем пленных и привозим их сюда. – он указал на аэродром. – А завтра работаем по отдельному плану. Доведу его до вас перед вылетом. Думаю, что если все пойдет по намеченному, то больше трех дней мы вам надоедать не будем. Вопросы есть?

– Сколько на борту человек? – спросил Иванов.

– Нас всего четверо, – ответил Быстров, поглядев на своих ребят. – Четвертый – на улице с радиостанцией и оружием.

– Вопросов нет, – удовлетворенно сказал Иванов.

– Ну тогда, как говорится, с Богом! – и Быстров первым направился к выходу.

На улице возле сложенной кучи оружия спокойно курил четвертый спецназовец. Он был невысок, но крепко сбит. Даже без пятнистой формы Иванов сразу бы предположил в нем профессионального убийцу: квадратное, будто высеченное из камня лицо со шрамами и сплющенным переломанным носом, острый взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз под круто нависающим крепким лбом, тонкий волевой рот над выступающим квадратным подбородком. Быстров на его фоне производил впечатление интеллигента.

Группа разобрала оружие: у каждого оказалось по автомату Калашникова, причем в руках двух громил они казались детскими игрушками. Один из великанов повесил на плечо пулемет, другой взял радиостанцию. Быстров поднял необычного вида снайперскую винтовку с оптическим прицелом и толстым, как полено, глушителем. Такая же винтовка была и у четвертого из их группы. У Быстрова, кроме автомата, на боку висел большой пистолет Стечкина в удлиненной кобуре. Их бронежилеты тоже отличались от общевойсковых. Вся группа при себе имела не то каски, не то защитные шлемы незнакомой конструкции.

– Что это у вас, новые снайперские винтовки? – спросил Иванов Быстрова, когда они шли к вертолету.

– Это БСК «Винторез» конструкция Сердюкова, – ответил тот и, заметив, что это ни о чем не говорит вертолетчику, объяснил: – Это девятимиллиметровый бесшумный снайперский комплекс, созданный для спецназа. Я могу из него попасть человеку в глаз с расстояния четырехсот метров, а ты и не услышишь выстрела с десяти метров. В нем используются специальные патроны, – и Быстров показал Иванову сам патрон.

– Хорошая игрушка! – Александр с уважением посмотрел на «Винторез».

– Меня Виктором зовут, – Быстров открыто посмотрел в глаза Иванову.

– Александр, – представился тот, и они еще раз обменялись рукопожатиями. Иванов почувствовал, что рука у Быстрова очень сильная.

– Скажи, Александр, у вас все летчики пьют перед полетами? – прямо спросил Быстров.

Иванов ответил тоже прямо:

– Все.

– А завтра без этого нельзя обойтись?

– Можно, – ответил Иванов мягче.

Вчера ровно девять дней, как разбился один из наших экипажей. Пил весь полк. Но ты не сомневайся, спецназ мы не подведем.

– Не сомневаюсь. Ведь я просил у вашего командира самый опытный экипаж, – просто ответил Быстров.

«Уже десять дней, как нет Наташи, – подумал Иванов. – А вокруг ничего не меняется».

Когда группа подошла к вертолету, Мельничук, завидев чужих в незнакомой форме, вытянулся по струнке и официально доложил о готовности к вылету. Потом тихо спросил:

– Командир, а это кто?

– Разведчики.

Тут Ващенка решил зло пошутить:

– Этот спецназ, Ваня, смертники. Группа «Гюрза», слышал? Мы должны сегодня отвезти их в тыл к чеченцам, аж домой к самому Басаеву, в Ведено. Помнишь, в том районе нас уже обстреляли? Так это еще дальше.

Мельничук изменился в лице. А Ващенка, будто не замечая, продолжал:

– А завтра мы их оттуда заберем, после того как они захватят Басаева и его брата. Тебе приказано добавить еще два блока ракет и взять к пулемету еще один боекомплект. Сегодня мы идем одни, потому что чеченцы нас не ждут, а завтра нас будет сопровождать звено «двадцатьчетверок» и «восьмерка» с десантом – на случай, если придется принять бой на земле. Поэтому проверь бронежилет и автомат. Гранатами запасись.

Ващенка говорил без улыбки, а Мельничук чуть не терял сознание, на него нельзя было смотреть без слез: лицо Вани посерело и вытянулось, казалось, он сделался ниже ростом. Иван затравленно посмотрел на своего командира звена и с надеждой спросил:

– Командир, он не врет?

– Боекомплект возьмешь завтра с утра, а дополнительные блоки, – Иванов старался говорить медленно, чтобы продлить эффект от нехорошей шутки «правака», – повесишь сегодня после полетов. Сопровождающих «двадцатьчетверок» будет всего две. Работать со спецназом будем три дня, но далеко в тыл к «духам» не пойдем. Это Андрей пошутил.

Мельничук сразу воспрял духом.

– На следующей неделе, – обратился он к Ващенке, – становимся на регламентные работы. Будешь у меня вертолет драить.

– Давно пора навести чистоту, – ответил, скалясь в улыбке, Ващенка, – а то запустил ты, Ваня, машину.

– В кабину! – скомандовал всем Иванов, осмотрев вертолет.

После взлета с разрешения Иванова Виктор Быстров сел на место бортового техника. Мельничук устроился в грузовой кабине вместе со спецназовцами и лишь иногда появлялся в проеме двери, чтобы проконтролировать по приборам работу винтомоторной группы.

Из Моздока вертолет взял курс на юго-восток.

– Неплохая машинка, – Быстров похлопал по коробке носового пулемета. – Доводилось работать на такой. Дашь стрельнуть?

– Стрельни, – согласился Иванов и включил пулемет.

Быстров умело дослал патрон в патронник и стал высматривать цель. Под вертолетом проплывала дорога с движущимися по ней редкими машинами. Немного в стороне виднелось небольшое селение с нефтяными вышками на полях, а прямо по курсу, километрах в двух и чуть левее, – зеленый островок леса.

– Вот она – причина этой войны! – Быстров указал на насосы, качающие из земли нефть. – Давай-ка к лесу.

Иванов понял желание Быстрова и довернул вертолет так, чтобы лес оказался прямо по курсу. Быстров, почти не целясь, дал первую очередь. Видимые фонтанчики земли поднялись перед деревьями. Довольный Быстров весело взглянул на Иванова и дал еще две короткие очереди, которые легли точно по крайним деревьям. Спецназовец убрал руки с пулемета и показал большой палец. Иванов выключил оружие.

– Командир, что это было? – в дверях появилась физиономия Мельничука.

– Пулемет проверяли, – успокоил его Иванов.

– Саня, – спросил Быстров, – а из него только техник может стрелять? Или ты тоже можешь?

– Если отключить ракеты, могу. – Иванов решил продемонстрировать это наглядно. Он снова включил пулемет и переставил переключатель стрельбы «летчик-борттехник» в положение «летчик». Теперь нужна была только цель. Лес остался позади, а впереди не просматривалось ничего, заслуживающего внимания. Вдруг Ващенка стал жестами показывать вправо. Иванов довернул вертолет и километрах в четырех увидел развалины небольшой то ли фермы, то ли кошары, а рядом бегущую к ней стаю собак. Иванов выбрал собак, хотя понимал, что в движущуюся мишень попасть сложнее. Опустив сетку на командирском прицеле, он подвел вертолет ближе и перевел его в пологое планирование по направлению к ферме. Собаки не обращали внимания на вертолет и не меняли направление движения. Иванов навел сетку прицела на центр стаи и нажал на кнопку стрельбы. Через прицел он видел, как длинная дорожка очереди стала ложиться метрах в пятидесяти и чуть левее цели. Он легко придавил правую педаль, нос вертолета плавно переместился вправо, и плотная очередь прошла по бегущей стае. Уцелевшие собаки кинулись врассыпную, но половина осталась на месте. Пролетая над ними, Иванов посмотрел вниз: несколько собак лежали без движения, одна билась в конвульсиях, другая пыталась подняться, а вокруг них валялись окровавленные куски и ошметки.

– Нехило! – с восхищением оценил работу пулемета Быстров. – Страшное оружие.

Потом добавил:

– Но в людей стрелять легче: всегда есть, за что.

Иванов ничего не ответил. Бесцельная собачья смерть напомнила ему картину, виденную в морге: изувеченные человеческие тела, куски тел. Смерть – она одинакова для всех: и для людей, и для собак. В тот момент Иванов не испытывал никаких эмоций. Это уже позже он дал себе слово: никогда больше не убивать животных. Они лучше людей.

Первым пунктом посадки была база дислокации одной из мотострелковых частей. Спецназовцы, оставив своего четвертого и лишнее оружие на вертолете, пошли в штаб части. Знаков различия на камуфляже они не носили, поэтому оставалось только догадываться, какие звания имели подчиненные Быстрова.

Экипаж сидел в тени вертолета, когда к ним подошел спецназовец, про которого Иванов при первой встрече подумал, что он – профессиональный убийца. Спецназовец миролюбиво предложил:

– Закурим, что ли?

Весь экипаж состоял из некурящих, но разговор надо было поддержать, поэтому Иванов сказал:

– Мы не курим, но ты присаживайся и закуривай. Только вертолет не спали.

– Ясненько, – спецназовец сел на траву возле Иванова. Закурил, потом спросил: – Кого вы там «чесали» пулеметом?

– Собак гоняли, – безразлично ответил Иванов.

– Собак? – переспросил спецназовец. – А они за кого: за Дудаева или за Ельцина?

Иванов промолчал. Ему стало жаль невинных животных.

– А ты за кого? – вместо командира вступил в разговор Ващенка.

Спецназовец нехорошо посмотрел на него и ответил:

– Я – не собака. В этой драчке я сам за себя.

– Такого не бывает! – не уступал Ващенка.

Чтобы сменить тему разговора, Иванов предложил:

– Может, познакомимся? Тебя как зовут?

– Сергеем, – ответил спецназовец.

Весь экипаж тоже представился по именам.

– Этой штукой управлять сложно? – Сергей показал на вертолет.

– Нет ничего сложного, – ответил Иванов. – Хочешь попробовать?

– А можно? – не поверил спецназовец.

– Как взлетим, сядешь в правое кресло и порулишь немного, – пообещал Иванов.

На некрасивом мужественном лице спецназовца появилась добрая улыбка.

– Я ведь любым танком могу управлять, любой машиной, даже катером, а вот вертолетом никогда не пробовал. Не сумею, наверно.

– Сумеешь. Да и я буду рядом, – обнадежил Иванов.

Немного помолчали. Потом Ващенка поинтересовался:

– Ты у них снайпер?

– В нашей группе – все снайперы, – неопределенно ответил Сергей.

– Ну а какая специальность у тебя?

Спецназовец посмотрел на Ващенку долгим взглядом, помолчал, потом ответил:

– Я – Фока – на все руки дока. Хочешь, могу чего взорвать, разминировать, «языка» взять, часового снять… А хотите, фокус покажу?

Спецназовец поднялся, достал висевший на поясе большой нож, похожий на средневековый пиратский тесак, подбросил его несколько раз то в правой, то в левой руке, и вдруг лезвие замелькало, как клинок меча в фильмах про ниндзя. Это был настоящий цирк: Сергей мягко передвигался в боевой стойке, непрерывно работая ножом, делая молниеносные выпады. Нож незаметно переходил из руки в руку, не останавливаясь ни на мгновение. Сергей наносил по невидимому противнику удары руками и ногами, поворачиваясь то на сто восемьдесят, то на триста шестьдесят градусов. Экипаж смотрел, раскрыв рты, на завораживающий танец смерти. Когда Сергей сел на землю, все смотрели на него с большим уважением.

– Вот это класс! – восхищенно произнес Ващенка.

– Я такого и в кино не видел, – поддержал Мельничук. – А кидать ножи умеешь?

– У вас есть какой-нибудь другой нож? – вместо ответа спросил Сергей.

Ващенка с готовностью достал из кармана складной летный нож. Спецназовец раскрыл его, взвесил на пальцах, определяя центр тяжести, и пригласил всех пройти к деревянному столбу проволочного заграждения. Остановившись метрах в семи от столба, Сергей медленно замахнулся, прицеливаясь, и резко метнул нож от плеча. Лезвие глубоко вошло в середину столба на уровне груди.

– Это самое несложное, – просто сказал Сергей.

– Тебе только в цирке выступать! – прокомментировал Иванов. – Где ты так наловчился?

– Хорошая школа и годы тренировок, – ответил Сергей. – Нож – оружие универсальное, но требующее постоянного поддержания навыков. Но если научиться с ним работать, выйдешь победителем из любой драки с превосходящим противником.

– И часто он тебя выручал?

– Было дело, – Сергей не захотел отвечать на этот вопрос.

Время шло, но Быстров все еще не возвращался. Иванов решил попросить Сергея показать экипажу пару-тройку приемов – азы работы с холодным оружием. Чтобы как-то убить время, тот согласился.

– Самое главное в этой технике – правильно держать нож, – Сергей показал нужное положение ножа. – Сначала отрабатываются приемы обороны. Саня, – обратился он к Иванову, – иди, нападай на меня.

Тот подошел к Сергею и остановился возле него на расстоянии метра.

– Для наглядности медленно наноси удар рукой или ногой куда хочешь, – сказал спецназовец.

Иванов стал обозначать удары ногами и руками, но всегда встречал острое лезвие ножа, подставленное умелой рукой. Если бы они работали в полную силу, то при первом таком ударе Иванов был бы покалечен.

– Имея при себе нож с длиной лезвия не менее двадцати сантиметров, – комментировал наглядный урок Сергей, – вы легко нейтрализуете противника, не убивая его. Немного потренировавшись, вы сможете работать и против нескольких противников, потому что ничего сложного здесь нет: правильный захват ножа и хорошая реакция.

Сергей повесил свой нож на пояс и поднял с земли короткую палку.

– Теперь, – обратился он снова к Иванову, – ты нападаешь по-настоящему. Представьте, что у меня в руках нож. Не волнуйся, Саня, я буду только защищаться. Но бей – не сачкуй.

Иванов никогда не считал себя слабаком в драке, в свое время занимался и боксом, и рукопашным боем, поэтому атаковал Сергея уверенно и умело. Спецназовец только защищался, а Иванов пытался достать его, как он и просил, по-настоящему. Любой удар Сергей мастерски блокировал, и Иванов своими костями ощущал твердость палки. Со стороны это, может быть, и выглядело красиво, но после минуты такого «боя» у Александра уже болели и руки, и ноги. Атаки Иванова стали ослабевать. В этот момент Сергей объявил:

– Теперь показываю оборону с контратакой.

После следующего проведенного удара палка-«нож» прошлась Иванову по горлу. Драться он больше не хотел и решил силовым приемом сбить Сергея с ног. Ему удалось перехватить руку с ножом, и он пошел на прием, но Сергей неуловимым движением резко развернул кисть, и палка снова уперлась Иванову в живот.

– Убит, – объявил Сергей.

– Спасибо, – Иванов тяжело дышал.

Но спецназовец и не думал прекращать урок.

– Запомнили блокирование ударов? – Сергей посмотрел вокруг. – Взяли каждый по палке, – экипаж повиновался, – повторяем за мной: раз…

Сергей два раза показал комплекс защиты. Экипаж, как три куклы, синхронно повторял за ним все движения.

– Теперь запомнили? – спросил «сэнсэй» в зеленом камуфляже. – Если хотите иметь результат – не ленитесь повторять это упражнение хотя бы раз в день.

Иванов сел в тень вертолета. Но это было еще не все.

– Следующее упражнение, – продолжал спецназовец, как будто перед ним стояли курсанты диверсионной школы, – называется «блок – контратака». Мне нужен партнер, – и Сергей посмотрел на Иванова.

– Я лучше понаблюдаю. Ивана возьми, – потирая болевшие руки, «сдал» на растерзание тот своего борттехника.

– Ваня, иди сюда, не бойся, – позвал Сергей, и Мельничук с опаской повиновался.

Сергей успел показать на Иване несколько приемов, когда, наконец, появился Быстров и сопровождающие его лица. С Быстровым шел офицер лет сорока в общевойсковом камуфляже без знаков отличия, позади под охраной двух громил плелись двое мужчин со связанными за спиной руками, тоже одетые в камуфляж, но не российского производства. По их внешности можно было сразу определить, что это не чеченцы. Они больше походили на русских. Сергей, заметив командира, поднял автомат и поджидал группу у вертолета.

– Полетели, – бросил Иванову Быстров, когда спецназовцы и их «гости» рассаживались в вертолете.

– Кто это? – спросил Александр, посмотрев на пленных.

– Наемники, – коротко ответил Быстров.

– Откуда?

– Иорданцы, – нехотя уточнил спецназовец.

Пленным завязали глаза и посадили отдельно друг от друга.

Экипаж поднял машину в воздух, и Иванов попросил Ващенку освободить пилотское кресло для Сергея. Ващенко уступил свое место спецназовцу. Теперь удивляться пришла очередь Сергея.

– Сколько приборов! – воскликнул он. – Запутаешься тут.

Иванов показал ему взглядом на управление, и Сергей взялся руками за штурвал. Вертолет шел на автопилоте, поэтому Иванов спокойно отпустил ручку управления и знаками показал Сергею, что спецназовец управляет машиной сам. Выражение глаз Сергея было таким же, как у ребенка, севшего первый раз на карусель. Через какое-то время прямолинейного полета вертолет стал заваливаться вправо и поднимать нос. Иванов показал спецназовцу знаками: «управляй», и тот решительно заработал штурвалом. Испытывая перегрузку, Иванов не успел среагировать, как вертолет, совершив какой-то истребительный маневр, круто опустил нос и стал резко заваливаться в левый крен, теряя высоту. Ценой больших усилий Иванов вывел машину в горизонтальный полет на малой высоте. Ощущение от маневра было не из приятных. В пилотской кабине появился Быстров.

– Что за цирк буратин вы нам устроили? – сквозь гул двигателей недовольно прокричал он. – Дрова, что ли, везете?!

– Твои «орлы» летать учатся! – пошутил Иванов.

Виктор посмотрел на своего подчиненного, сидевшего с виноватым лицом в кресле второго пилота:

– Серега, это тебе не танк. Вылазь, на хрен, пока не поубивал нас всех.

Спецназовец без слов подчинился и стал выбираться из кабины пилотов. Но по выражению его глаз было понятно, что летать ему понравилось.

– Сядем здесь! – показал на карте новый пункт Быстров, и Ващенка, заняв свое законное место, выдал новый курс.

При заходе на посадку Иванов заметил впереди группу людей.

– Это нас встречают? – уточнил он у Быстрова.

Тот кивнул головой, и Иванов примостил машину возле группы встречающих.

Их было много: те, что стояли, – человек десять – были с оружием. Еще шестеро сидели связанными на земле.

Быстров, оставив двух пленных в вертолете под охраной одного из своих богатырей, вышел к встречающим. О чем-то переговорив с одним из них, командир спецназа скрестил руки над головой и подал экипажу знак «выключайся».

Еще не остановились винты, как в кабине пилотов появился Сергей.

– Мы здесь надолго, – сообщил он, посмотрев на сидящего на своем рабочем месте Иванова. – Можно в кабине посидеть?

– Садись, – предложил, передумав выходить, Александр.

Сергей снова занял освободившееся место правого летчика. Оглядев внимательно приборы, он без всякой надежды произнес:

– Из всего, что здесь «наворочено», я разбираюсь только в пулемете.

– Это с первого взгляда все кажется сложным, – стал объяснять ему Иванов, – но приборы распределены по группам: двигатели, трансмиссия, масляная система, топливная система, противопожарная система, гидравлическая система. И приборы для пилотирования: высотомер, указатель скорости, авиагоризонт и ряд вспомогательных приборов.

– А это что? – Сергей указал на блок со множеством табло над головой.

– Это противообледенительная система.

– А где включается оружие?

Иванов показал на блок вооружения.

– А вот это, – он похлопал рукой по металлической коробке посередине кабины, – автопилот.

– Вертолет сам, что ли, может летать? – не поверил Сергей.

– На каком-то этапе полета – может, – подтвердил Иванов. – Автопилот работает по четырем каналам: направлению, крену, тангажу и высоте. В полете, в зависимости от варианта включения, он может выдерживать или один параметр, или сразу все четыре.

– Ни хрена себе! – выразил восхищение Сергей. – А тогда чего ж он у меня завалился?

– Здесь двойной режим управления, – продолжал объяснять Иванов, – канал от ручки управления – главный. А ты начал резко ею работать. Вертолет, он как женщина, любит мягкое и плавное управление.

– Ну, это – смотря какая женщина, – возразил спецназовец.

Они с Сергеем еще долго сидели в кабине, пока спецназовца не позвал Быстров. Иванов вышел следом. Группа встречающих разделилась на две: под охраной автоматчиков шестеро связанных сидели отдельно от основной группы. Быстров с Сергеем подошли к сидящим, и майор заговорил с ними на каком-то арабском языке. Было похоже, что и Сергею знаком этот язык. Пленные им что-то отвечали.

Солнце стояло в зените, и спрятаться от его палящих лучей было негде. Ващенко и Мельничук устроились в тени под хвостом вертолета. Иванов подошел к ним.

– Иностранцы, – Ващенка посмотрел в сторону пленных. – Арабы какие-нибудь или афганцы.

– Не сиделось им дома, – проворчал Мельничук. – Поналезло сюда гадов. Воюй теперь с ними. Пообрезать бы им яйца, как они нашим, и отправить домой.

– Яйца? – уточнил Ващенка.

– Можно со всем остальным, – без улыбки уточнил Мельничук.

Поговорив с пленными около пяти минут, Быстров подошел к экипажу и устроился рядом с Ивановым в тени вертолета. Немного помолчав, он спросил:

– Саня, пострелять хочешь?

– В кого?

– В этих, – Быстров кивнул головой в сторону пленных.

Иванову пришла на память толстая медсестра Нина из моздокского госпиталя с вопросом «Вы в людей стреляли?». У Иванова никогда не появлялось такого желания.

– Мы сейчас четверых из этой компании, – Быстров снова показал взглядом в сторону связанных пленных, – в расход спишем – балласт. Нет желания поучаствовать?

Иванов, жуя травинку и щурясь на солнце, мотнул головой.

– Как хочешь, – вздохнув, пожал плечами Быстров.

– А мне можно? – неожиданно встрял в разговор Мельничук.

– Если командир не против, – Быстров посмотрел на Иванова.

– Пусть идет, – безразлично ответил Иванов. Но перед этим пристально посмотрел на Мельничука.

Ваня послушно побежал за Быстровым. Тот подал сигнал Сергею, стоящему возле пленных, Сергей пнул одного из них в бок грязным ботинком и что-то коротко произнес. Пленный поднялся с трудом, так как руки были связаны за спиной. Сергей не стал снимать с его глаз повязку, а, схватив за волосы, повел того мимо стоящего вертолета. Там, метрах в двадцати, их уже поджидали Быстров с Мельничуком. Быстров что-то сказал, и пленный безропотно лег на землю, лицом вниз. Быстров неторопливо достал из кобуры пистолет, привинтил к стволу глушитель, дослал в ствол патрон и, почти не целясь, выстрелил лежащему в голову. Экипажу был слышен только слабый хлопок, будто кто-то стукнул палкой по матрасу. Так стреляет пистолет с глушителем. Человек на земле даже не дернулся. Сергей пошел за вторым. Второго обреченного он привел так же, держа за волосы. Быстров приказал и ему лечь, и наемник лег рядом с убитым. Быстров передал свой пистолет Мельничуку Иван, видимо, боясь промазать, наклонился над жертвой и выстрелил в упор. Сергей уже вел третьего. Тот упирался, видимо, понимая, что его ждет, что-то, торопясь, говорил на своем языке, скорее всего, о чем-то просил. На вид этому парню Иванов не дал бы и тридцати, и он был похож на араба. Иванов подумал, что глупо умирать в таком возрасте, когда почти вся жизнь еще впереди. Но наемники сами выбрали для себя такую судьбу.

Поравнявшись с сидящим у вертолета экипажем, пленный попытался встать на колени, но получил от Сергея удар носком ботинка в живот, от которого согнулся пополам и упал на спину. На помощь Сергею подоспел один из громил Быстрова, и они легко подняли верещавшую жертву за выкрученные назад руки и в таком положении понесли к месту казни. Ноги приговоренного почти не касались земли. Почему-то это запомнилось Иванову. Спецназовцы грубо бросили араба на землю рядом с убитыми. Он что-то кричал, пытался сесть, повязка на глазах мешала ему сориентироваться, но пленный, видимо, искал главного и хотел ему что-то сказать. Громила одним движением ноги уложил араба лицом на землю и наступил ботинком на спину. Вырываясь, араб вращал головой, мешая Ване прицелиться. Но Мельничук выстрелил. В ту же секунду раздался нечеловеческий вопль раненой жертвы. Растерявшись, Мельничук не произвел второго выстрела, но громила-спецназовец молниеносным движением воткнул нож в шею бьющегося под его сапогом человека. Вопль оборвался. Быстров забрал из рук застывшего в оцепенении Мельничука пистолет и ткнул Ивана кулаком в спину: «Иди отсюда».