Текст книги "Война миров"

Автор книги: Олег Дивов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Да, и до сих пор замужем. Хотя и живет раздельно с супругом. Впрочем, для нее это нормально. Она ни с кем больше нескольких месяцев не жила. А Лео она придерживала при себе, как запасной вариант. И сейчас, когда уже ясно, что у Лео есть будущее, она старается опутать его посильнее. А он ведь не дурачок, он во всем разобрался и теперь понимает, к чему приведет брак с Джиллиан. Делла, это он не желает брака. Он мечтает освободиться от нее.

– Остается лишь пожелать ему удачи и стойкости. – Я спохватилась: – Памела, надеюсь, сегодня не будет этой Джиллиан?

– Нет, – она безмятежно улыбнулась, – я же сказала, что недолюбливаю ее. Хотя Скотт и прав, ее присутствие добавило бы драматизма всему действу. Но я сказала, что тогда на ужине не будет меня, и вот это будет по-настоящему драматично.

Я согласилась. Взяла платье, погладила нежную ткань. Невероятно красивая вещь. И я в ней буду выглядеть сногсшибательно. Жаль, что красоваться не перед кем. Если бы Ронни разрулил проблему с Августом, я бы уже знала. Но пока никаких сообщений не было. А до ужина совсем мало времени. Даже если Августа отпустят прямо сейчас, он не успеет приехать.

Жаль.

* * *

Ровно в четверть восьмого я вошла в холл Парадного корпуса. Скотт решил, что нам для посиделок хватит Малой столовой и прилегающей к ней гостиной. Я любила эти комнаты, они получились значительно уютнее, чем главные залы. К тому же они располагались на первом этаже, каждая – с выходом на свою изолированную веранду-лоджию.

Почти все гости уже собрались. К некоторым я была готова – потому что они любезно заглянули в Детский Дом и поздоровались. Крис с Мэгги и сыном, Джеймс Рассел с Эмбер и двумя детьми, Валери без дочери («а-а, она с Лео, он втянул ее в модную светскую игру, теперь они все время вместе и говорят только об этой игре часы напролет»). Но остальные для меня стали неожиданностью.

Джет Ашен пришел с женой и секретаршей. Причем жена выглядела как секретарша, а Тесса – как любовница.

Кид Тернер пришел с очень немолодым мужчиной, которого представил как Арнольда Мирру, замминистра иностранных дел Куашнары. Ничего себе уровень. Тут любой поверит, что мы вынашиваем самые что ни на есть антигосударственные планы.

Фатима Дараян привела мужика, от которого любой художник-кубист пришел бы в восторг. Этот тип был настолько квадратным, настолько параллельно-перпендикулярным, что, если не смотреть ему в лицо, легко поверить, что вместо мозгов там таблица умножения и ничего больше. Но взгляд у него был специфический. Характерный взгляд парня, который в школе был самым слабым, потом получил гуманитарное образование, потом получил по морде, и крепко, память о чем навсегда сохранилась в искаженных линиях носа, – и пошел учиться в военный колледж. Причем на специальность вроде штурмовой пехоты или десанта. Звали его Рудольфом Хайнцем, и, насколько мне помнилось, учился он вместе с Арнольдом Миррой, а вовсе не на факультете штурмовой пехоты. Сейчас он исполнял обязанности генерала Ордена Адама. Надо отдать ему должное: смелый дядька. Почти все на его месте сделали бы пластику носа, чтобы забыть о самом большом унижении в своей жизни. А он этот сломанный в трех местах нос демонстрировал спокойно и без смущения.

Кроме них были Татьяна с Лео, пресловутый племянник Памелы бестактный вегетарианец Колин Торн, сама Памела, Скотт, леди Дженнифер – ну как же без нее? Я даже удивилась, узнав, что не будет ни родителей, ни сестры Августа, по идее, их присутствие желательно. И были смутно знакомые мне молодые девушки и мужчины, которых я уже встречала на семейных торжествах Маккинби.

Я перекинулась парой слов с Крисом, сказав, что говорила сегодня с Ронни. Крис хохотнул с легким смущением, потом сказал, что надо бы нам проведать его. Потом я поболтала с Эмбер, которую не видела уже тыщу лет. Джеймс Рассел хищно приглядывался к Рудольфу Хайнцу, и я попросила Эмбер принять меры: кажется, ее муж нашел достойного оппонента для большого религиозного диспута. Диспут – совсем не то, в чем нуждался сегодняшний ужин.

Гости прохаживались по гостиной и вели себя подчеркнуто непринужденно. Настолько, что я заподозрила бы серьезные внутренние конфликты, даже если бы не была разведчиком. Естественно держались только Татьяна с Лео. Они трещали о чем-то своем и не обращали почти никакого внимания на происходящее.

Ко мне подошла Тесса. Непривычно ярко одетая, с бриллиантами в ушах, заметно накрашенная. Показав глазами на парочку, спросила насмешливо:

– Это они собираются пожениться? Ну-ну, я уже верю, что у них любовь.

Мне не понравились ее интонации. Тесса вообще держалась странно, она словно бы поглядывала свысока на всю компанию. В приемной Ашена она вела себя иначе. А здесь будто сделала одолжение, явившись на чужой праздник.

– Они друзья, – я пожала плечами. – Это их дело, почему они решили пожениться. Союз удачный.

– Ты так говоришь, потому что уже отчаялась кому-нибудь сплавить золовку?

Я даже бровью не повела. Как будто меня не задели ее слова.

– Хочешь поделиться опытом? – невозмутимо спросила я. – Первую дочь ты просто выгнала из дома и уже десять лет ее не видела, а вторую месяц назад выдала замуж за нищего беженца. Еще и приплатила, лишь бы женился. Я ничего не путаю?

– На твоем месте, Делла, я бы больше времени проводила с сыном. А то пока ты ищешь себе женихов повыгоднее, мальчик забывает, как ты выглядишь. Между тем желающих воспитать его много, очень много. И они, в отличие от тебя, место свое знают.

Горделиво подняв голову, Тесса отошла. Я перехватила сочувствующий взгляд жены Ашена, тихонько сдрейфовала к ней.

– Вам тоже досталось? – спросила она.

– По мелочи.

– Некоторые люди совершенно не выносят чужих титулов. А вы к тому же поладили с Фатимой.

– Вы давно с ней знакомы?

– С Фатимой? Да, очень. Это ведь я познакомила ее с Джетом. Тогда она была юной, пышной и глазастой. И очень хотела быть полезной. Джет помог ей исполнить мечту. Я чувствую ответственность за нее. Раньше меня очень беспокоило, что у нее не то что мужа, а даже любовника нет. Надеялась, что она выйдет за Рудольфа, он очень сильно ее любил, да и сейчас, наверное, любит. Так и не женился из-за нее. Она осталась недосягаемой.

Я с улыбкой следила за Фатимой и Квадратным Рудольфом.

– А Тесса – она обычная, – вдруг сказала миссис Ашен. – Сколько она пыталась поссорить меня с Фатимой! Такие сплетни распускала про нее и Джета… А сейчас Джету дали понять, что он староват для занимаемой должности. Тесса метит в его кресло.

– Рановато она хвост-то задрала.

– Да, и вряд ли поймет, почему ей никогда не занять его место. Именно потому, что она задрала хвост, когда ей пообещали, но еще не дали. Отличный способ выявить дурака. А вы тоже держите собаку? Просто вот это выражение – хвост задрала – оно специфическое.

– Так вышло, что у меня их уже несколько.

Миссис Ашен засмеялась:

– Такое часто случается с людьми, которые любят животных. Возьмешь в дом одного зверика, думаешь – ему, наверное, скучно. Берешь второго. Потом понимаешь, что третий уже некритичен, и почему бы не взять, если первые два рыжие, а он белоснежный и к тому же уникально ласковый? А потом понимаешь, что без этих мордочек, хвостиков, без топота лапок дом перестает быть домом. Мы иногда выезжаем на курорт, но дольше десяти дней еще ни разу не выдержали. Грустно без собак. У нас их шесть. Хаски. Тридцать лет назад Джет заболел, и врач сказал: надо много ходить, иначе жизнь будет короткой и мучительной. Джет не выносит бессмысленных прогулок. Тогда я тайком от него поехала и купила щенка хаски, мне сказали, что этой породе надо много гулять. Теперь у нас их шесть. И мы купили домик не в Сирии, как всегда мечтали, а в Финляндии, чтобы был снег и мы могли запрягать наших собак в сани…

Мы еще немного поболтали о собаках. К нам подплыла Фатима, за ней подтянулись Рудольф и леди Памела, которой он что-то с крайне серьезным видом объяснял, немедленно нарисовался Джимми Рассел – и уставился на Рудольфа с понятным выражением лица…

– Делла, прибыли наши эльдорадские гости, – негромко сказала Памела. – Помоги, пожалуйста, встретить их.

Я глазами показала ей на Джимми Рассела, она кивнула с понимающей улыбкой – и точно так же, взглядом, указала на величаво приближавшуюся леди Дженнифер. Ага, Джимми знатно влип. Леди Дженнифер всегда интересно, чем увлекается молодежь. Так что Джимми минимум половину вечера будет отчитываться перед старушкой о проделанной работе. Слушательница она замечательная, вот только о религии не позволит ему сказать ни слова.

Втроем – Скотт, Памела и я – вышли в холл. Здесь было довольно прохладно, каждый звук разносился гулким эхом. Скотту на чип пришло сообщение. Он просмотрел его, кивнул Памеле. Та расслабилась, зато я напряглась. Леди как будто боялась, что сорвется некий сложный замысел. Но меня в эти тайны не посвятили.

Открылись двери, пропуская Вальдесов. Эльдорадцы были в парадном – женщины в черных платьях, мальчики в черных костюмчиках, Энрике в темно-сером с такой ярко-белой сорочкой, что казалось, он пришел на похороны, а не на ужин. И только маленькую Долорес одели в розовое.

Сеньора Вальдес выглядела совсем старухой, зря она выбрала этот траурный шелк. Я понимаю, что традиции Эльдорадо требуют от пожилых вдов выглядеть непривлекательно, но ведь здесь Земля, и можно было оттенить платье чем-нибудь пусть не радостным, но спокойным. Зато Мария не подкачала. На ней было черное – да, черное – коктейльное платьице без рукавов, выше колена, стройную шею обвивала нитка жемчуга, темные глаза сверкали южной страстью, и я подумала, что она нарочно выбрала этот имидж: ведь именно такими представляют себе экзотических эльдорадских красавиц. Я там жила, поэтому точно знаю, что красавиц в Эльдорадо не больше, чем в других местах, и так же, как на Земле, там предпочитают блондинок, а среднестатистическая эльдорадка, красивая по тамошним меркам, у нас осталась бы незамеченной. Но все это не относилось к Марии.

Я представила Вальдесов хозяевам, затем детей передали слугам, мальчиков увели в детские комнаты, где уже бесились отпрыски Расселов и моего брата, а девочку забрала няня. Совершив все положенные ритуалы, мы перешли в гостиную.

Памела взяла на себя сеньору Вальдес, Скотт прибрал к рукам Энрике, а я с удовольствием составила компанию Марии. Краем глаза я видела, как Энрике поздоровался с Рудольфом и Миррой – они были знакомы, – потом выхватила картинку, словно застывший кадр из ролика: сеньора Вальдес обменивается высокомерными взглядами с Тессой (да что такое, Тесса с ума сошла, что ли?)… И мы с Марией оказались перед леди Дженнифер.

Старушка придирчиво оглядела Марию и спросила:

– Леди Вальдес, вы говорите на федеральном?

Мария смутилась. Вообще-то она была не Вальдес, а Санчес. В Эльдорадо смена фамилии при браке – довольно большая редкость. Положим, у сеньоры Вальдес были причины отказаться от всего девичьего, но так поступали немногие женщины.

– Немного, леди Маккинби.

– У вас неплохой выговор. Чуть-чуть позаниматься – и вы сможете блистать в обществе. Не говорите только, что вы этого не хотите. Есть вещи, которые женщина вашего положения делать обязана. У вас уже трое детей? Я понимаю, вы, должно быть, получаете удовольствие от того, что вы мать. Мне тоже это нравилось. Но надо появляться и в обществе. Погодите рожать четвертого. Потратьте пять лет на себя и свою красоту. У вас редкая внешность. К такой внешности достаточно капельку ума – и вы станете законодательницей светской моды. Это весьма полезно. Ваши сыновья вырастут и женятся, ваша дочь в определенном возрасте захочет поклонения. Если у вас не будет светского опыта, вы не сможете стать советчицей и подругой своим подрастающим детям.

– Я согласна с вами, леди Маккинби, – произнесла Мария четко и твердо, почти торжественно, так, чтобы у бабушки не осталось сомнений: она только что осчастливила гостью на всю оставшуюся жизнь.

Строго говоря, бабушка все сказала абсолютно верно. Похоже, Мария просто не ожидала такого напора. Она привыкла выслушивать нотации в Золотом Мехико, но я приложила некоторые усилия к тому, чтобы Мария поверила, будто между Землей и Эльдорадо в этом смысле – пропасть. А напрасно. Старая леди, она где угодно старая леди.

– Вот и прекрасно, леди Вальдес… Да, я знаю ваши обычаи, у вас, скорей всего, какая-то другая фамилия. Впрочем, как и у меня. Но это не имеет значения. Вас будут звать по мужу. Мой вам совет: поменяйте документы. Добавьте фамилию мужа к своей девичьей. Тогда вы и своего отца уважите, и не поставите наших невежд в глупое положение. Не все же знают, что женщины испанских кровей редко меняют фамилию в браке. А теперь, моя дорогая, развлекайтесь. Но после ужина я претендую на ваше общество. Мне очень интересно, как вы там жили.

Весьма фамильярно похлопав Марию по руке, старая леди отплыла в сторону ее мужа. Сейчас она и Энрике чем-нибудь ошарашит, подумала я. Так ему и надо.

Я успела только повернуться к Марии, как раздался громкий возглас – то ли испуга, то ли раздражения, – и все ахнули. Мимо метнулась леди Памела, поднялся шум. Я посмотрела – и увидела побледневшую леди Дженнифер и Энрике, который зажимал кисть. Ничего не понимаю.

Оказалось, Энрике, беседуя со старой леди, машинально положил руку на спинку стула. А на стуле сидел и умывался Барсик, любимый кот-киборг Памелы. И уж что взбрело в его котячью башку, неясно, только он подпрыгнул и расцарапал кисть Энрике, да так, что кровь потекла.

Барсика из гостиной тут же выгнали, женщины разахались, Памела извинилась, заверила, что коту сделаны все мыслимые прививки, поэтому заразы никакой ждать не стоит, предложила вызвать врача, чтобы обработать рану… Энрике галантно отказался, мимоходом обронил, что принимал участие в боевых действиях, это было необходимо для карьеры, так бы не пошел, но главное, он совсем не склонен падать в обморок при виде кошачьих царапок. Достаточно смыть кровь и заклеить ранки, больше ничего не нужно. Меня отчего-то разозлило это позерство – ну вышел бы, вымыл руки, ему бы Лур все обработал, зачем собирать вокруг себя всех женщин и намекать на славное боевое прошлое?

Я обошла его сзади и елейным голоском, но громко сказала:

– А это вам, доктор Вальдес, месть. От кошачьего бога. Говорят, такой существует.

– Месть? – он изумился.

– Да-да. За одного крохотного котенка, пинком сброшенного с лестницы.

Стало тихо. Памела сделала мне страшные глаза.

– Леди Берг, вы что-то путаете. У меня прекрасная память, но я не припоминаю такого эпизода. Да, я не люблю животных, особенно в доме, но чтобы пинать котенка… Нет-нет, определенно такого не было.

– Еще бы вы помнили. Вы были пьяны, – уточнила я, понизив голос.

Он задумался:

– Я действительно это сделал? Какой позор! Но этого кота я не трогал, клянусь вам!

Леди Дженнифер на всякий случай вклинилась между нами, оттеснив меня и Марию. Мария тихонько сказала:

– Энрике не везет с животными. Он не любит их, они не любят его. Особенно кошки. Куда бы мы ни пришли, где есть кошка – она непременно его оцарапает или укусит. Ума не приложу почему.

– Должно быть, им не нравится запах его парфюмерии. Она ведь на каждом человеке звучит по-своему. Возможно, духи в сочетании с естественным ароматом кожи дали такое сочетание, которое выводит зверьков из себя.

– Особенно страшно было, когда на него напал любимый кот Арриньо.

– О, Арриньо завел себе кота?

– Да, и довольно давно. Этот кот просто спрыгнул на голову моего мужа с полки, он вел себя, как безумный, расцарапал все лицо… Ох! Я даже боялась, что останутся шрамы.

– Хорошо, что глаза не пострадали.

– Да-да. А что стало с тем котенком, о котором вы упомянули? Он не пострадал?

– Нет. Он был бродячий, и после того случая я взяла его к себе. Ветеринар сказал, что он породистый. Я съездила в клуб, выяснила его происхождение, получила родословную. Надо сказать, что без Арриньо мне пришлось бы туго, – со смешком созналась я. – С меня в клубе сначала потребовали целое состояние за анализы и документы котенка, а потом приехала его заводчица и устроила скандалище, утверждая, что я украла котика. Ну а потом мне пришлось бежать из Эльдорадо, и я попросила генерала Вальдеса отдать котенка Амелии. Должно быть, вы с нею знакомы. Она любит животных, и я надеюсь, что котик до сих пор жив и обласкан.

Мария, пристально глядя мне в глаза, медленно покачала головой:

– Разумеется, я знакома с Амелией. Я хотела уйти в монастырь вместе с ней. Она ушла. А я отправилась под венец. Но мы и потом очень часто встречались с ней. Но, Делла, у нее никогда не было кота. У нее есть приемная дочь, она живет при монастыре, но нет никаких животных.

– Да? Странно. Возможно… Нет, ничего плохого с котенком случиться не могло. Даже если генерал Вальдес по какой-то причине не сразу наведался в мою квартиру, зверька могла взять домовладелица. Ей очень нравился мой Тито.

Мария согласилась. И тут же спохватилась:

– Вы сказали… Тито?

– Да, и ветеринар утверждал, что это самая распространенная кличка для кота.

– А он был такой – с длинной шерстью, с рыжими пятнами и полосами, да?

– Еще с кисточками на ушах. И белыми лапками. Кстати, лапки у него шестипалые.

– Мейн-кун?

– Да.

– Делла, я не знаю, что это означает, но именно такой кот у Арриньо. Вы знаете, я дружила с дочерью Арриньо, она Мария, как и я. И она сказала, что кот появился в доме самым загадочным образом. Вечером все отправились спать, а утром он уже был. Арриньо сказал, что это – память об очень хорошем человеке. И все. Кота в семье обожали. Он и вправду был замечательный. Такой яркий, такой ласковый… только мужа моего невзлюбил. Но я подумала: а что, если это тот самый котенок? Конечно, я слыхала, что у кошек короткая память, но вдруг он запомнил человека, который его ударил?

Я не успела даже обдумать то, что услышала.

– Мария, у вас же есть код Арриньо?

– О, его личного нет. Только его дочери. Вы хотите?..

– Я хочу написать ему и спросить, как мой котенок оказался у него. Если, разумеется, это мой, а не похожий котенок.

– Но… Мне сказали, отсюда никак нельзя связаться ни с кем в Эльдорадо.

– Сейчас я что-нибудь придумаю.

Я посмотрела на Джета – и отказалась от мысли даже советоваться с ним. Но рядом была Фатима – вот кто может помочь. Я отозвала ее в сторону и объяснила проблему.

– Делла, я полагаю, что это глупость, но вполне безобидная, – ответила Фатима и поманила Рудольфа Хайнца. Тот стоял спиной и не мог видеть нас, но стоило Фатиме поднять руку в призывающем жесте, как он повернулся и подошел. – Руди, у Деллы каприз. Она желает написать Арриньо, чтобы узнать о судьбе своего котенка, потерянного в Эльдорадо.

– Арриньо, – хмыкнул Хайнц. – Безнадежно. Он общается только с избранным кругом. И в этот круг не входят ни земляне, ни даже мы. При том что десять лет назад он принимал меня и Арнольда у себя дома.

– Если быть точной, у меня нет кода Арриньо. У Марии есть код его дочери.

– С дочерью тоже номер не пройдет, – заверил Хайнц. – Попробовать можно. Но не через меня. Если бы кто попроще, я бы перебросил, а на такой уровень меня не пускают… Впрочем, я узнаю.

Через секунду к нам присоединился Арнольд Мирра.

– Что-то мне это напоминает историю, как ты искал своего сбежавшего попугая… – пробормотал он и раскрыл наладонник.

Почему-то они засмеялись.

– У Рудольфа дома живет попугай жако, – объяснила Фатима. – Попугай отдельно знаменит тем, что никто и никогда не видел, как он летает. Он говорит, он поет, и он ходит пешком по полу, очень ловко вспрыгивая на стулья, столы и куда ему надо. Кажется, что он при этом даже крылья не раскрывает. Однажды Рудольф забыл закрыть окно на чердаке, и попугай исчез. Рудольф решил, что птица улетела. Ведь должен же попугай уметь летать! Он так испугался за своего любимца, что поставил на уши всех. Птицу искали с полицией. А через несколько часов прекрасно выспавшийся попугай вылез из платяного шкафа и доложил о своем присутствии. Над Рудольфом тогда несколько месяцев подшучивали, да и сейчас вспоминают при случае. Хотя история нисколько не постыдная.

Арнольд Мирра кивнул мне:

– Да, переслать письмо возможно, хотя я согласен с Рудольфом – пустая трата сил. Имейте в виду, это не правительственный канал, он не защищен, и никаких секретов по нему передавать не следует.

– Честное слово, кот не секретный.

Я написала письмо, Мария упаковала его в свое сообщение для дочери Арриньо, пакет сбросила Мирре, и тот отправил его в путь.

– Пожалуй, я настрою для вас автоматическую пересылку. На тот случай, если вы вдруг получите какой-то ответ, – любезно предложил Мирра.

– Благодарю вас, герр Мирра.

Подали ужин, гости потянулись в столовую. Моей соседкой слева оказалась Мария, а справа – пустой стул. Я вопросительно посмотрела на Памелу.

– На всякий случай, – ответила она уклончиво.

У меня почему-то сильнее забилось сердце.

Вечер обещал быть интересным.

* * *

И я даже не представляла, насколько он окажется интересным.

Трапеза протекала чинно и благопристойно. Плавно лилась застольная беседа, блестели глаза и улыбки, и непосвященный подумал бы, что это в самом деле группа хороших друзей. Вопросы, ответы, шутки, иногда смех, но никаких бестактностей или резких слов.

Большое окно было слегка приоткрыто. Потому-то шаги я услышала издали. Гравий четко и жестко хрустел под кем-то быстрым и уверенным. Походка была настолько знакомой, что у меня подпрыгнуло сердце. Не может быть… Я перехватила взгляд леди Памелы, она кивнула с легкой улыбкой:

– Да, мы надеялись, что он успеет.

Сердце не унималось, и даже дыхание участилось. Ничего, Август идет со стороны веранды, ему еще дом обходить, я успею выровнять и дыхание, и пульс… В этот момент по полу прошла легкая дрожь. О господи, он через перила прыгнул, чтобы не огибать все здание. Распахнулись двери на террасу, и в залу вошел Август.

В килте. Спасибо, без клеймора.

Впрочем, клеймор висел на своем обычном месте – на огромном щите над камином в столовой, практически точно напротив меня.

От Августа пахло дождем и недавно принятой горячей ванной. Пиджак сидел очень странно, как будто стал велик. Чисто выбритое лицо осунулось, щеки провалились. Он не стал мазать на голову тонны распрямляющих гелей, просто собрал мокрые волосы в хвост, и они уже пытались вылезти из прически, скручиваясь в упрямые колечки. А глаза казались больше и темнее, чем раньше.

Ему обрадовались, поднялся гомон. Август ответил кривоватой улыбкой, скользнул взглядом вдоль стола, ухитрившись не задеть меня, обнаружил свободное место – аккурат между мной и Памелой. И пошел в обход стола к нему, попутно здороваясь с теми, кого знал. А знал он, как выяснилось, всех – кроме эльдорадских гостей.

Мария легонько коснулась туфелькой моей ноги под столом. Я посмотрела на нее, она одними глазами спросила: «Он?» Я также, глазами, ответила: «Да». Мария послала мне восхищенную улыбку, мол, хорош чертяка. Я хихикнула и тут же наткнулась на твердый, тяжелый взгляд Энрике.

Он смотрел, будто сверлил. Потом коротко оглянулся на Августа, в этот момент проходившего мимо его жены, и снова уставился на меня. На губах заиграла плохая улыбка. И тут я увидела, каким он был в кресле диктатора. Жесткий, недобрый и довольно-таки неприятный человек.

Август сел рядом, чуть повернулся, безразлично кивнул мне – словно только что заметил. Сзади подошел Лур, подал Августу бокал виски.

Начинается.

Я поманила Лура и прошептала ему:

– Пошли кого-нибудь к Санте за моими таблетками.

– Ты для меня? Не нужно, – обронил Август, не глядя на меня и поднося бокал к губам.

– Ты пьян или скоро будешь.

– Не буду. Делла, я зашел на час, – он говорил равнодушно и устало. – Просто повидаться с родными. Утром я улетаю.

У меня упало сердце.

– Надолго?

– Понятия не имею. Дел накопилось… Ты можешь не беспокоиться насчет контракта: в ближайший год мне будет не до инквизиции. Просто не обращай внимания. С разводом – как договаривались. В любой удобный тебе момент. Сам не приеду, извини, но тебе не нужен именно я – хватит и адвоката.

Я сидела как оплеванная. На что-то еще надеялась, дура… Размечталась. Скучала.

– Надеюсь, хотя бы на этот раз ты нашел себе женщину, а не робота.

– Я нашел? – удивился Август.

– А кому нужен развод? Мне не нужен, значит, тебе. Значит, опять собрался жениться.

Август несколько секунд сидел молча, в расслабленной позе. Цедил виски. Потом отставил стакан, раскрыл наладонник, влез в почту. Нашел сообщение, показал мне.

«Август, мне срочно нужен развод. Давай только без сцен, ладно? Мы взрослые люди. В конце концов, ты тоже влюблялся. А я давно не девочка и хочу свою семью. Мне нужен муж, Огги нужен отец. И сестрички с братиками ему тоже нужны. Я не могу всю жизнь быть пешкой в твоих играх. Мне надоело, что меня используют в финансовых комбинациях, мне надоело зависеть от тебя, мне вообще все надоело. Работать у тебя я тоже больше не буду. Делла».

Я поморгала. Потом еще.

– Тогда будь любезна, объясни вот это, пожалуйста, – ровным тоном попросил Август.

– Начнем с того, что это не мой стиль речи. А закончим тем, что я этого не писала.

Август даже не посмотрел на меня.

– И кто, кроме тебя, мог написать с твоего чипа?

Я судорожно вспоминала, с кем общалась. Господи, не хватало только, чтобы я напоролась на вербовщика секты и у меня тоже завелась амнезия… Спокойно, Офелия, без истерик. У тебя есть замечательный психолог по имени Лоренс Хикати. И твою амнезию он вылечит мигом. Самое главное сейчас – исправить то, что я натворила в этом состоянии.

– Август, – очень спокойно сказала я, – когда пришло это сообщение? Точное время.

– Оно пришло вчера. В девять двадцать одну. Но обнаружил я его только сегодня, и случайно. Просматривал почту, мне нужны были кое-какие данные, и увидел одно непрочитанное письмо. Понятия не имею, почему я не прочел его сразу, вроде в это время не спал…

Я проверяла свои вчерашние контакты. В девять я уже была в поместье, точно помню. Значит, ни с каким вербовщиком теоретически встречаться не могла. Если только пошла гулять с собаками… но я не хожу одна… Ага.

– Август, естественно, ты в это время не спал. В это время ты разговаривал. Конкретно со мной. Вот – я позвонила тебе в девять восемнадцать, а разговор закончился почти в десять. И ты хочешь сказать, что я одновременно послала тебе это дурацкое сообщение?!

Он чуть нахмурился, потер переносицу согнутым пальцем. Потом закрыл наладонник. Допил виски в бокале.

– Давай сначала, – предложил он. – Тебе развод нужен?

– Нет.

– Но замуж ты собираешься? Хотя бы в обозримом будущем?

Я не удержалась от шпильки:

– Ну если только ты предложишь.

Август протянул руку к бокалу. Рука заметно дрогнула. Взял бокал, поднес его к губам.

– Август, он пустой. Ты уверен, что тебе совсем не нужны таблетки?

Он хмыкнул, взглядом подозвал Лура и ногтем отчеркнул линию на бокале. Мол, до половины. Лур налил.

– Не беспокойся. Я просто безумно устал и пью, чтобы хоть немного взбодриться.

Август взял стакан и медленно откинулся на спинку стула. Я машинально последовала его примеру – то есть взяла свой бокал с вином, которое даже не пригубила за ужином, и откинулась назад. Визуально мы выпали из линии гостей, словно бы вышли из застольной беседы.

– Что случилось на этот раз? – спросил Август без намека на интонацию.

– Ничего, – удивилась я.

– Ты опять шутишь на тему возможности личных отношений между нами.

– Но это действительно просто шутка.

– Я уже стал суеверным. Всякий раз, когда ты так шутишь, случается что-то неприятное.

– По-моему, самое неприятное произошло, когда пошутила не я, а Патрик.

Август промолчал. Я допила вино и поставила бокал на стол. За спиной возник Лур, я кивнула. Август показал ему – и мне, мол.

– Кажется, я не рассчитал силы, и таблетки мне все-таки понадобятся.

– Лур, – позвала я.

– Я слышал, миледи.

Он исчез и вернулся через секунду буквально – с бархатной коробочкой на подносе. Коробочку я видела впервые.

– Миледи, воспользуйтесь этим, пожалуйста. Это не ваши, но точно такие же.

Я покосилась на Скотта. Похоже, с моей легкой руки вся семья подсела на военную токсикологию. Тем не менее положила коробочку на колени, выломала пару таблеток так, чтобы не заметили соседи по столу, и передала Августу. Он, не стесняясь, бросил их в рот и запил виски. Ну отлично, чего уж там, совсем как в армии.

Потом мы молчали. Сидели бок о бок, смотрели перед собой, оба мрачные, как на похоронах. Проклятье, Скотт же просил изобразить праздничное настроение… Какое, на фиг, праздничное? Мало того, что я чувствовала себя идиоткой в своем слишком откровенном платье и при бриллиантах, – я ж оказалась самой разряженной, и это выглядело дико с учетом того, что Татьяна явилась вообще в брюках. На собственную помолвку, ага, в брюках. Со скромными жемчужными сережками и тонким браслетиком. Валери пришла в дико стильном, невероятно элегантном шелковом брючном комбинезоне и с единственной золотой цепочкой, на которой висел кулон с хризолитом. А я выглядела так, словно… Ну, как и должна выглядеть княгиня-выскочка, выдающая замуж золовку – урожденную принцессу. Происхождением не вышла, так увешалась драгоценностями и спину оголила до самой задницы. Волосы распустила, ага. Искусственные, потому что свои у меня даже до плеч не доросли. Надо было еще перстни на каждый палец надеть, для полной картины.

А Август добавил. От всей души, что называется. Разговаривает сквозь зубы, глядит так, словно это я совершила все преступления, которые ему приходится расследовать.

Ему тем временем пришло несколько сообщений. Он раскрыл наладонник, прочитал. Выражение лица не изменилось, но я почувствовала, что дело плохо.

– Дурные новости? – спросила я вежливо.

– Не очень. Хочешь, поговорим на веранде?

– Надо? Там дождь и холодно.

– Скотт уверяет, что на гостиной террасе включили лампы.

Я пожала плечами. Август поднялся, подал мне руку. Мы вышли из столовой, и никто даже головы не повернул нам вслед. Кроме разве что эльдорадцев. Все сделали вид, что так и было запланировано. Миновав гостиную, где слуги уже сервировали столики для празднования помолвки, шагнули на террасу. Август пропустил меня вперед.

Чуть в стороне от дверей, в уютном уголке, нас ожидал столик. Пепельница, сигареты, бокалы. Стулья, накрытые пледами. И две тепловые лампы, включенные и уже прогревшиеся.

Лампы – это показатель. Их использовали только зимой, как правило, на Рождество, чтобы разгоряченные дамы в вечерних платьицах не простыли, выходя на террасу освежиться и полюбоваться заснеженным садом. Снег на Рождество в Пиблс выпадал отнюдь не каждый год, да и стаивал быстро, поэтому сугробы создавали искусственно. Получалось красиво и дорого.