Текст книги "Ты дышишь солнцем (СИ)"
Автор книги: Оксана Керис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Глава 4. История одного факультета
После случая с девчонкой в туалете Том стал осторожнее. Вальпургиевы рыцари собирались в заброшенном помещении в подземельях даже ниже уровня гостиной Слизерина. Парни проскальзывали сюда по одному, стараясь остаться незамеченными. Первоначально они вместе делали домашние задания. Потом увлеклись доказательствами величия своего факультета. Потом начали строить ответные козни Гриффиндору. Сейчас у них сложилась несколько другая структура, скорее даже Тайное общество. Их целью было добиться личных успехов, доказать силу своего рода и вывести магический мир к величию.
Том держал их в железном кулаке, следил за успеваемостью, моральным обликом, даже личной жизнью. В прошлом году, когда Том помог Малфою устроить помолвку с самой завидной невестой Британии, парни притащили в комнату огромное кресло, обитое зеленым бархатом, поставили у стены и обозвали Тома Лордом Судеб. Наверное, с тех пор Том и задумался о подборе звучного псевдонима. Хотелось приставки Лорд… но каждый раз, думая о вариациях, Том видел пренебрежительное фырканье Натали.
К своему собственному недоумению и даже огорчению, Том не мог перестать думать о ней. Практически любые планы, которые вызывают у его рыцарей бурю восторга, кажутся чем-то мелочным и неприятным, если он думает о ней. И лучше не думать, что она сказала бы, услышав «мои рыцари». Отчитала бы, как нашкодившего щенка. И посмотрела бы так, будто Том – что-то мелкое и противное. И он не понимал, как в семье известных боевых магов, довольно беспринципных, к слову, может быть кто-то вроде Натали.
Тони называет ее Нона. Нона. Домашнее имя, как и Тоша. Тони убьет любого, кто его так назовет, но когда девушка зовет его так, он улыбается и готов бежать вершить любые подвиги.
Вчера Тони доложили о чрезмерном упорстве Кэрроу. Кажется, таким взбешенным Долохов еще никогда не был. Даже Том испугался – уж слишком невероятен его друг в гневе. От убийства, как показалось самому Тому, Долохова удержал только окрик Натали. Тони стоял посреди опаленной окружности, ведь защитный купол дуэлянтов исчез уже давно. Он тяжело дышал и с ненавистью смотрел на Магнуса.
– Тони, – девушка дернула его за руку, заставляя отвлечься от поверженного противника. – Ты что? Да что с тобой? Посмотри на меня. Ты его чуть не убил!
– Я… был зол.
– Зол? Тебя к карьере военного готовят, а ты позволяешь себе злиться?
Она потащила куда-то брата, и тот с каждым шагом выглядел все более и более виноватым. Даже сейчас сидит в стороне, уткнувшись взглядом в пол.
Боевые маги не могут злиться. Холодный разум и уважение к противнику – вот что делает их непобедимыми. Тони нарушил это правило, за что и получил от сестры. Еще и с извинениями потом к Магнусу подходил. Тот, правда, трясся всем телом и сказал бы что угодно, лишь бы больше не видеть Долоховых. Но теперь к Натали стали меньше лезть.
Сегодня парни спорили из-за способов связи. Обсуждали как сделать артефакты, чтобы можно было призывать союзников в одно место и передавать хотя бы минимум информации. Том рассеянно листал страницы старинной книги из подземелья Слизерина. Там, кроме всего прочего, были и магические татуировки, привязанные к разуму Господина. Слизерин ставил такие нескольким своим преданным помощникам. И Том раньше хотел предложить именно этот способ связи… но теперь, смотря на описание ритуала, перед ним возникала Натали.
– Ты их будешь клеймить, как скот?
Она этого не говорила. И книгу эту не видела. Но Том был уверен, что если увидит – именно так и скажет. Почему-то ему кажется, что из всех возможных ассоциаций она выберет именно эту. Замечание о том, что татуировки носят лишь криминальные личности, она может посчитать недостаточно ёмким для выражения своего несогласия.
Том бросил книгу на стопку других, взъерошил волосы, устало прикрыв глаза. И как он до такого докатился? Раньше все казалось ему таким простым, дорога ясной, все ходы продуманными… А появилась одна девушка – и он сам себе кажется чудовищем. Что если она права? Может ли он вообще самостоятельно различать, в каком моменте он перегибает палку? Не выдержав, Том встал с кресла, подхватив книгу.
– Просто придумайте, что зачаровать протеевыми чарами, – на ходу бросил он Максу. – Только незаметное. Или там кольца какие для всех одинаковые сделайте.
Достаточно быстро покинув нижние этажи подземелья, он зашел в гостиную Слизерина. Натали сидела за большим столом и следила, как две девочки отрабатывают заклинание. Том шикнул на девчонок.
– Марти, – он окрикнул полукровку с седьмого курса. – Помоги им.
Девушка кивнула, и мелкие тут же сбежали к ней вместе с крысами, хотя и выглядели явно расстроенными. А Натали – даже немного раздраженной.
– Нужен совет, – начал Том, прежде чем Долохова начнет возмущаться. – Что ты думаешь об этом?
На стол легла книга с татуировками. Девушка, бросив на него еще один недовольный взгляд, подвинула к себе старинный фолиант. Том внимательно наблюдал за ее мимикой – Натали не умела ее скрывать. Сначала нахмурилась, потом непонимающе сощурилась, внимательно вчитываясь в строчки, перелистнула страницу, вернулась обратно.
– Тебе придется объяснить мне, – тихо попросила она.
Том внутренне возликовал: сразу не обозвала садистом – уже хорошо.
– Что именно?
– Вот эта часть, я так понимаю, основа заклинания, так? А во время нанесения рисунка на кожу добавляются отдельные чары по списку. Их можно менять?
Том пододвинул к себе книгу, вчитываясь в строчки и пробегая глазами по сложным схемам.
– Скорее всего, да. Нужно пробовать.
– Сама по себе идея интересная. Вот это заклинание, – она ткнула пальчиком в середину списка, – сообщит заклинателю, если носителя попытаются убить и покалечить. Какая-то часть из раздела сигнальных чар, папа учил Тони накладывать подобное на подзащитного. Но остальная часть, судя по схемам, что-то малоприятное.
– Это… что-то вроде магического рабства. И еще некоторые части из ментальной магии.
– В таком проявлении – мерзкая штука. Для чего это использовалось?
– Ммм… Салазар Слизерин ставил такие метки на своих помощников.
– Рабов, наверное, точнее, – хмыкнула Ната. – Он словно боялся предательства, одновременно защищал свое. Это ведь дневник Салазара?
Том кивнул и откинулся на спинку дивана, только сейчас заметив, что сел к Натали чуть ближе, чем позволяют правила приличия. Но та, кажется, этого не замечала, завороженно листая книгу. В некоторых местах она недовольно щурилась, большую часть пролистывала, но где-то останавливалась.
– Он не был боевым магом. Скорее, ритуалистом, – улыбалась она. – Или это не единственный его сборник наработок?
– Не единственный, – согласился Том, – Но для боевой магии у него был Годрик.
– Да, для боевки нужен другой склад ума и характера, – соглашалась она. – Ритуалы требуют постоянных расчетов, таким людям сложно в бою. Чувствуют себя не на своем месте. Хотя мне большинство этих схем никогда не станут понятны. Как… как это вообще?
Она, недоумевая, ткнула пальчиком в схему одного из заклинаний.
– Мне неудобно об этом говорить, но это заклинание потенции, – Том чуть улыбнулся.
– Оу, – девушка едва заметно покраснела, а Том не смог сдержать смех.
Он нагнулся к книге, рассматривая схему ритуала. Весьма ценный в магических кругах, по слухам. Позволял паре зачать ребенка. Всего-то нужно угробить пару коз. И одного козла. Девушка морщилась, пытаясь разобраться в лаконичных записях Салазара. Тот не утруждал себя пояснениями: если потомок не смог разобраться в схемах – его проблемы.
– Я думал, ты обзовешь метки чем-то вроде клеймением скота, – признался Том.
– Ну, не настолько, – серьезно ответила Ната, – только если рабов. И вообще, почему ты ко мне с таким вопросом пришел?
– Я понял, что… у меня иногда отказывают тормоза.
Ната оторвала взгляд от книги. Карие глаза смотрели на него с непониманием, даже недоверием:
– Тогда, возможно, ты еще не настолько пропащий человек, Том Реддл.
– Но и ты права, – слова давались ему тяжело. – Я иногда неправильно вижу последствия… неверно расставляю приоритеты.
Девушка кивнула и вновь вернулась к книге:
– Так, значит, Салазар Слизерин – действительно твой предок?
– Да. У меня угасший род, отец-магл, зато великие предки.
– Тони рассказывал мне… Знаешь, ведьмы более чувствительны к таким вещам… как выбор партнера. Не зря же говорят, что в браках по любви особенно сильные дети? В России даже считают, что ведьме виднее, чья кровь нужна ее первенцу.
Том хмыкнул. Быть может, это и так. Судя по всему, его мать была не слишком-то способной ведьмой. Но все же признался:
– Родню свою не видел, так что промолчу. Но по слухам, с маминой чистокровной стороны у меня уже давно все немного не в своем уме.
Она пожала плечами, но потом вновь радостно попросила:
– А расскажи про Салазара. Вряд ли маг, участвующий в создании школы, был таким уж чудовищем.
Настроение у Наты было просто превосходным. Приближались рождественские каникулы, со дня на день замок должны украсить вездесущей омелой, многие уже начали выбирать подарки близким. Татьяна Долохова обсуждала с дочерью первый прием в их доме. И сегодня даже Том, обычно вызывающий у Натали опаску, казался вполне добрым и домашним.
– С чего начать? – задумчиво нахмурился Том. – Они ведь были сиротами, все четверо. Как я понял, друг для друга были скорее семьей, чем соратниками. Салазар даже писал не Годрик, а «брат мой». Оборванцы, сироты, потомки британских магических родов. Тогда ведь каждый учитель брал одного ученика. Ну, или отец учил сына. У них тоже был учитель. Он упоминается в дневниках. Учитель… иногда Старик. Больше ничего. Только упоминается, что тот умер до того, как они начали создавать Хогвартс.
– Как-то мало сочетается этот замок и нищие оборванцы, – улыбнулась Ната.
Том редко что-то рассказывал, а сейчас просто поддался искушению. Хотел предстать перед Натали в необычном амплуа. К тому же, рядом с ней было как-то… уютно? Наверное, именно так. И это чувство было Тому незнакомо и приятно.
– Еще они были гениями, – улыбнулся он, – и сильными магами. Я уж не знаю, что именно они придумали и продали, но денег получили достаточно, чтобы создать школу. И по мере строительства что-то продавали, как мне кажется. Годрик был прекрасным дуэлянтом. Кстати, действительно забавно – он был невероятно силен в трансфигурации. И большинство деканов Гриффиндора – профессора Трансфигурации.
– А у Слизерина – зельевары? – предположила Натали.
– Раньше еще был предмет ритуалистика…
– И в этом традиционно сильны слизеринцы, – улыбнулась Ната.
– Да. Равенкло любила магическую науку во всех ее проявлениях. Обычно ее факультет силен в рунах, нумерологии, часто – в чарах. Но больше – руны. А вот Хаффлпафф была самой целеустремленной, судя по всему. Она любила основательность, упорство в достижении целей. Там даже не сказать, в чем обычно сильны барсуки… И по отдельности основатели бы не смогли замок построить. Во многих ритуалах Салазара начисто отсутствуют расчеты: их проводила Ровена. А сами ритуалы совершал Годрик. Салазар еще в дневниках жаловался, что его брат бывает непроходимым тупицей и приходится объяснять все по несколько раз.
– Странно, что сейчас факультеты враждуют… – несколько огорченно произнесла Ната.
– Да они же просто невыносимы! – не согласился Том. – Эти гриффиндорцы вечно шумят, не сидят на месте, хочется их всех связать, чтоб не мельтешили. Почти уверен, что для нормального сосуществования слизеринского и гриффиндорского склада характера, нам нужно вместе пройти все прелести сиротской жизни в военное время.
Ната расхохоталась, откинувшись на спинку дивана. Война змей и львов была постоянной, велась с разными успехами и даже разными способами. Эта ненависть у многих сохранялась и после выпуска.
– Смешно? Ты еще на собрании старост не присутствовала. И не видела всей прелести межфакультетской дружбы.
– Кто хоть первым начинает? – мирно поинтересовалась Ната.
– Как сказать… – мигом остыл Том. – Я бы, наверное, тоже вспылил, если бы какая-то блондинка курила и листала журналы, пока я говорю о необходимости положительных примеров для младших курсов.
Ната улыбнулась. Элла рассказывала, как на собрании старост сцепилась с шестикурсницей-гриффиндоркой. Так сцепилась, что пришла злая и с испорченной прической. Вспыльчивая львица просто потушила ненавистную сигарету небольшим таким дождичком… на всю Друэллу.
– Поэтому бывает по-разному, – продолжал Том. – Мы просто бесим друг друга. То гриффиндорцев раздражает наш высокомерный вид, то нашим надоедает шум и паника. И в этом году еще нет Уизли и Малфоя. Вот где перья клочьями летели, едва они в комнату заходили.
Только сейчас Том понял, что к их разговору прислушиваются с особым интересом. Даже смотрят с легкой долей недоверия. Действительно, таким его видят редко… и только близкие друзья. В подземельях Слизерина не принято показывать эмоции на публике. И Том этим искусством владел в совершенстве с первых дней, наравне с чистокровными. Но вот Натали, как и Тони, в общем-то, было плевать на эти правила.
– Тони сказал, что ты отклонил приглашение на рождественские каникулы, – внезапно сменила тему Ната.
– У Вас прием, а я всего лишь полукровка, – мягко напомнил Том.
Он знал: еще не время высовываться. Он еще ничего не достиг. А вот после Хогвартса он сможет показать себя…
– Приезжай, – мягко улыбнулась Ната, собирая свои вещи. – У нас вечеринки другого плана. Будет много музыки, песен и мало политики. Ты же знаешь Тони, неужели думаешь, что он один в семье такой? Англичане всегда немного в шоке от наших привычек, будет много иностранцев и… ммм… людей искусства. Это не чопорные приемы у Малфоев.
Она поднялась с дивана. Том отстраненно понял, что уже был отбой, а его рыцари все еще не вернулись. Но все это перекрывали теплые минуты с Натали.
– Так уж и быть, – улыбалась она. – Я тебя из предполагаемых диктаторов и маньяков передвину к просто подозрительным личностям.
– Это повышение? – не смог сдержать ответной улыбки он.
– Конечно. До нормального мага вне подозрений тебе осталось совсем чуть-чуть.
Глава 5. Вечера у Долоховых близ Лондона
Вскоре учителя приготовили замок к Рождеству. В Большом зале высились чудесные елки, перила главной лестницы украсили лентами и еловыми ветвями. Даже в гостиной Слизерина появилась высокая ель, а на цепях зеленых ламп приютился остролист. У входа в гостиную коварно распустилась омела. Девушки обходили ее стороной, парни посматривали на растение с шаловливыми улыбками. Традиция целоваться под омелой была чем-то вроде пикантного развлечения местных подростков. Подумать только, можно целоваться на виду у всех! И даже не просто в щечку.
Тони и Том выглядели немного смущенными, потому что веток сторонились как целомудренные слизеринки. За парнями охотились девочки со всех факультетов. Каждая верила, что как только слизеринский красавчик ее поцелует – сразу поймет, что лучше девушки быть не может. Натали находила такое развлечение забавным. Вполне в духе местных строгих нравов.
– Ты можешь в качестве рождественского подарка встать под омелой и предложить перецеловать всех девчонок Хогвартса, – предлагала она Тони.
Парни за столом расхохотались.
– Так очередь ведь появится, – улыбнулся Макс.
– И некоторые будут уходить в конец очереди, чтобы уж наверняка, – продолжил Генри.
Дни до каникул пролетели незаметно, и вот пришла пора покидать школу.
Дом Долоховых поразил Тома еще издалека. К тому же, приехали они на автомобиле. Для Тома это было непривычно – маги редко пользовались магловской техникой. К дому вела длинная аллея дубов, а напротив парадного входа журчал небольшой фонтан. Высокие колонны, широкие окна, обилие света – все это мало сочеталось со строгими и темными домами местных магических семей.
Долоховы украшали дом к Рождеству сами, практически без помощи домовиков. И их семейные обеды были не традиционным сборищем, когда каждый член семьи себя пересиливает, а чем-то по-настоящему семейным. Том был поражен и ошарашен атмосферой этого места. Он словно много лет брел по снежной пустоши, а теперь зашел в дом, где тепло. И неприятно было думать, что скоро придется из этого тепла выйти, потому что это не его мир.
На Рождество Долоховы веселились, стараясь соблюдать типично английские традиции, даже пели рождественские гимны. Всей семьей, при этом подтрунивая над Томом. Называли его Принцем-Несмеяном, потому что он не присоединялся к домашнему веселью. А вскоре после Рождества состоялась вечеринка.
Обычно аристократы устраивают приемы. Или балы, хотя последнее сейчас редкость. У Долоховых же обещало быть шумно. Домовики готовили огромное количество угощений, и некоторые были весьма необычны. Открывались залы на первом этаже, готовили свечи, ждали музыкантов. Том с долей опаски смотрел на приготовления. Он уже понял, что фуршет и немного вальса – это не про сегодняшний день.
Гости приходили практически без опозданий. Музыканты играли что-то магловское и современное, по залу, наравне с видными представителями аристократии, прохаживались и просто известные личности. Звучал смех, не смолкали разговоры на самые разные темы: от политики и войны до музыки и литературы. Том смотрел на все это с восторгом. Он наконец-то понял, о каких вечеринках рассказывали ему друзья.
Большинство знакомых Тома были сторонниками более спокойных приемов, куда открыта дорога только богатым и чистокровным. А с теми, кто устраивал нечто подобное, Том был практически незнаком. Точнее, знаком, но Долоховы не принимали гостей до этой осени.
Кто-то уговорил Мариэтту Гудзон спеть. Симпатичная ведьма, лет тридцати на вид, поднялась на сцену, о чем-то поговорила с музыкантами, и музыка стала еще веселее, а возле сцены расчистили пространство. Первыми под звуки модного у маглов свинга начали танцевать Алексей и Татьяна Долоховы. Том считал, что они не могут его удивить больше, чем за эти дни. И он ошибся. Вид Долоховых-старших, лихо отплясывающих что-то крайне забавное, поразил его в самое сердце. Ожидаемо, следом за ними в круг выскочил Пруэтт со своей невестой, Лукрецией Блэк. За ними Друэлла, уже приплясывая, тащила смущенного Сигнуса. Тони танцевал со своей кузиной из Парижа.
– Это линди-хоп, – Натали появилась возле него совершенно неожиданно. – Мои родители любят магловские танцы.
– Я заметил, – пораженно ответил Том. – А ты? Не танцуешь?
– Как тебе известно, я долго болела. Это сложный танец, я пока не умею. Но Тони и меня обещал научить, – улыбнулась Ната.
Танцевала, в основном, молодежь. Все же среди людей постарше такие танцы не в чести. Хотя здесь, в мире магов, это было скорее небывалым развлечением, новинкой. Самые умелые пары скоро выдохлись, и их место заняли люди поспокойнее, а уже через час по залам полилась мелодия танго. Компромиссный танец, как называла его Друэлла: для балов считался скандальным, но для таких вечеров – вполне приличным. Танцевать танго Том все же умел, научили еще на первых курсах. Он, как и все, передвигался по залу, иногда приглашая девушек, иногда останавливаясь выпить и поговорить. За ним с интересом наблюдали, даже обсуждали.
– Кто этот симпатичный молодой человек? – заинтересованно прищурилась леди Эстер Малфой.
– Это Том Реддл, – ответила ей подруга, леди Марианна Лестрейндж. – Красив, не правда ли? Гостит у Долоховых. Полукровка. По непроверенным слухам, его мать была из Мраксов.
– Да? Они же… перегнули палку в сохранении чистоты крови, – несколько презрительно вспомнила леди Эстер.
– Видимо, отец-магл дал мальчишке самое лучшее, что можно взять от магла.
– И этот магл тоже был не из бедняков, – отметила женщина аристократическую внешность Реддла.
– Слышала, что он лучший на курсе, – уже тише продолжила Марианна, – пользуется авторитетом на Слизерине, талантлив и до сих пор не завел сердечной привязанности.
Обе женщины еще раз проследили, как Том отправился танцевать с Натали Долоховой.
Своеобразный этикет требовал пригласить на танец дочь хозяев вечера, поэтому ноги у Натали уже гудели от бесконечных танцев.
– Устала? – угадал ее состояние Том.
– Нужно сделать перерыв, – мягко улыбнулась Натали. – Завтра вряд ли встану с постели. Слишком много танцев.
Том кивнул и проводил Нату к креслам. Даже сел рядом.
– Ты можешь идти танцевать, – голос Натали прозвучал устало.
– Я несколько… не привык к таким насыщенным вечерам, – ответил Том. – У вас очень много знакомых не из аристократии…
– Мы с мамой большие поклонницы искусства, – улыбнулась Ната. – Часто посещаем театр, любим концерты. Когда я особенно сильно болела, папа приглашал к нам домой актеров, художников, музыкантов… Сам понимаешь, круг знакомств у нас довольно своеобразный. К тому же, у нас много гостей с материка. Видишь, тот парень, с бородкой? Тони называет его Козлик. За спиной, конечно. Это сын папиного школьного друга. Игорь Каркаров. Он учится в Дурмстранге. А вот те три симпатичные блондинки – сестры Романовы. Дальние родственницы убитого российского царя, не могут легально вернуться в Россию. Женевьева и Алессандер, наши кузены, мамина сестра вышла замуж за француза. Кроме того, здесь много магов, которые бежали из Европы. До начала войны мы часто отдыхали во Франции и Италии.
– Особая атмосфера, – кивнул Том, вспоминая слова Натали о готовящемся приеме.
– Мы предпочитаем считать, что семья у нас не принадлежит ни одной стране.
– Но при этом читаете русские стихи и поете песни, – возразил Том.
– Россия в сердце у любого русского, – чуть повела плечами Ната. – Это не отнять. Если бы у нас появилась возможность, мы бы вернулись. Но раз нет, то поживем в Великобритании.
Вскоре гости начали расходиться, пока в итоге не остались лишь самые близкие: родня Долоховых, друзья Тони, Друэлла, спровадившая своего жениха, несколько близких друзей Алексея.
– Нона, душа моя, солнце мое, – уговаривал девушку дядя, Григорий Долохов. – Я ведь так редко тебя о чем-то прошу. Для меня. Все, что хочешь, подарю. Только мою любимую спой, Натусик.
Том с интересом оглянулся. У всех Долоховых были хорошие голоса, Тони не стеснялся петь под гитару в гостиной Слизерина. И Дома Татьяна часто напевала что-то. Но он никогда не слышал, чтобы пела Ната. Хотя в семье говорили, что в детстве она любила петь.
– Дядя Гриша, ну сколько можно! – смеялась Ната в ответ. – Вы каждый раз просите. Я ведь больше не занимаюсь.
– Но ведь для меня. У тебя голос, как у твоей бабушки. Как она любила петь романсы! Хочешь, я тебе коня подарю?
– Зачем мне конь? – взмолилась Ната и хитро улыбнулась: – Цыган у нас в родне вроде не было.
– Ну хорошо, машину. Что ты хочешь – выбирай.
Ната качнула головой, словно сдаваясь под напором дяди. Татьяна тут же оттеснила от рояля музыканта, Долоховы начали собираться вокруг инструмента, а Ната, чуть прикрыв глаза и кивнув матери, начала:
Ехали на тройке с бубенцами,
А вдали мелькали огоньки.
Эх, когда бы мне теперь за вами,
Душу бы развеять от тоски!
Дорогой длинною, погодой лунною,
Да с песней той, что в даль летит, звеня,
Да со старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучает меня.
Да, выходит, пели мы задаром.
Понапрасну ночь за ночью жгли.
Если мы покончили со старым,
Так и ночи эти отошли!
Дорогой длинною, погодой лунною,
Да с песней той, что в даль летит, звеня,
Да со старинною, да семиструнною,
Что по ночам так мучает меня.
Никому теперь уж не нужна я,
И любви былой не воротить,
Коль порвётся жизнь моя больная,
Вы меня везите хоронить.*
Сначала она просто пела, а от голоса словно мурашки по коже шли, но к припеву девушка чуть повела плечами, начала пританцовывать, а на лице появилась какая-то особенная улыбка. Том, кажется, понял, что имеют в виду, говоря: «В тихом омуте черти водятся». Всегда спокойная и сдержанная, сейчас она смотрелась даже более откровенной и страстной, чем Друэлла с ее сигаретами и манерами на грани приличия.
А за завтраком Долоховы вновь вогнали Тома в краску. Татьяна горела желанием отпраздновать совершеннолетие Тома с размахом, Том ожидаемо терялся от подобного внимания. Тони, смеясь над другом, наконец решил прервать диалог:
– Соглашайся, Том. Ты имеешь дело с русскими. У нас это нормально.
– Устраивать праздники? – нахмурился Том.
– Иногда к нам приезжают гости, – улыбаясь, начала объяснять Ната, – и мы никогда не знаем, на сколько дней, месяцев или даже лет они приехали. И все то время, что они у нас живут, мы считаем нормальным праздновать с ними все, что можно отпраздновать.
– Проще говоря, – прервал сестру Тони, – прекрати строить из себя святую невинность. Потому что мама уже придумывает расположение столов. Отказываясь, ты лишаешь ее удовольствия.
Татьяна улыбнулась гостю самой милой улыбкой, и Том понял, что спорить с этой семьей совершенно бесполезно.
* Неполный текст, написан в 20-х годах, но этот романс был особенно любим русскими эмигрантами.
