Текст книги "Поиск дорог (СИ)"

Автор книги: Оксана Букия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Князь задумчиво смотрел на него.

– Я оставлю вам огневик. Зря вы не согласились на мое предложение. Все же ошейник доставляет вам немало неудобств. Правда мучиться вы будете не долго. Уже завтра Иасион подписывает отречение от престола.

Когда за князем закрылась дверь, Димостэнис сел на каменный выступ и прижался к стене, стараясь облегчить давление обода.

Шаги эхом раздавались в замершем зале. Приглашенные гости в растерянности застыли, даже музыканты перестали играть. Десятки людей, одетые в черные длинные плащи и закрывающие лица капюшоны, вошли в зал, где в скором времени должна была состояться коронация нового правителя Мюрджена. Обнаженные мечи блеснули в свете сотен ламп, расставленных по стенам. С некоторых клинков на пол стекали капли крови.

Женский крик разорвал растерянную гнетущую тишину. И тут же прервался, всхлипнув, булькнув, осев на пол. Новая кровь окропила мраморные плитки дворца. Из-за закрытой двери уже явственно слышались сдавленные крики и песнь клинков.

Вскоре створки, сдерживающие основной натиск заговорщиков распахнулись и в зал хлынул поток сражающихся людей. Онемение, царившее в зале, разбилось, разлетелось вдребезги, поднимая вихрь хаоса и разрушения. Мечи вступили в свой смертоносный танец. Клинки со звоном бились друг о друга. Сталь ударялась о сталь, высекая искры. Теплая кровь, разлетаясь брызгами, обагряла шелк нарядов.

Сплетались энергетические формулы, усиливая возможности противников. Яркие вспышки оседали на разгорающихся огневиках. Ярче вспыхнул огонь в лампах. Кое-где треснули стекла, и освобожденная энергия выплеснулась, найдя пристанище на бархате оконных занавесей. На кончиках клинков мерцали искрящиеся плетения, разгораясь от каждого удара. Оружие, сыпавшее с лезвий вспышки разящих искр, источало сияние будто продолжение рук своих хозяев.

Гвардейцев оттеснили от входа, освобождая проход для основных участников, устроенного кровавого представления. Семь фигур, также закутанных в плащи, вошли в залу. По сторонам от них шли вооруженные стражи, обеспечивающие безопасность. Заговорщики поднялись по лестнице. Несколько защитников дворца, объединив усилия сплели мощную формулу нападения, сотканную из энергии огня уже во всю властвующего в зале, и швырнули во врага. Идущий в центре человек выставил щит, накрывая своих подельников и ослабляя мощь плетения. Замер, подчиняя себе энергетические потоки, упругими плетями, обвивающиеся вокруг него и ударил по перилам, огораживающим выступающий балкон второго этажа. Куски мрамора, смешиваясь с пылью полетели вниз на еще недавно беззаботно веселящихся людей. Проделавший все это одаренный даже не оглянулся, он шел к своей цели.

– Вот и все, – изможденный, истощенный долгой болезнью человек, больше похожий на высушенную мумию, откинулся на свое ложе, – я рад, что наконец могу скинуть этот груз. Он больше мне не по плечам.

Он положил перо на стол, рядом с документом, гласящим, что князь Иасион из рода Эйлин отрекается от престола и передает власть своей сестре княжне Кари из того же рода.

– Нам будет не хватать вашей мудрости и света, который вы проливали на всех нас, – почтительно произнес один из присутствующих везерей.

Он и еще трое его коллег склонили голову перед бывший правителем. Иасион слабо улыбнулся. Четверо самых близких, самых преданных ему людей. Долгие ары они были вместе. Теперь ему пора уходить, а у них еще найдется дело. Князь перевел взгляд на сестру. Она стойкая и упрямая, амбициозная и целеустремленная, она справится. Однако ей все равно понадобится опора, хотя бы на первое время. Долина нуждается в сильном правителе.

– Ваше светлейшее высочество, вам надо поставить здесь и свою подпись, – тот же везер повернулся к княжне. Сегодня он взял на себя обязанности главного.

Должность первого везеря всегда была за князьями Эардоре. Олгин уже давно отказался от этих обязанностей, а его сын…

Иасион болезненно прикрыл глаза. Если быть честным с самим собой, только перед самим собой, Янаур был бы лучшим правителем для Мюрджена. В нем жил здравый смысл, терпение, умение принимать правильные решения даже в самых тяжелых ситуациях, он не рубил с плеча и что самое ценное – его никогда не интересовала власть в чистом виде, он не упивался ею, не ставил самой целью и ему никогда не была безразлична судьба княжества и людей, живущих в нем. Наследие Таурила ярко жило в этом молодом человеке, пусть в крови и не было серебра.

Жаль, что Кари так и не увидела в нем этого.

Без пяти мен законная правительница Мюрджена протянула руку и взяла перо.

– Коронация будет проходить в тронном зале, – вновь произнес везер.

– Это вряд ли, эсса Галаттэ.

Дверь распахнулась и в комнату вошли семь фигур, закутанных в плащи. Одна из них закрыла дверь на замок, подперев стулом.

– Что происходит?! – Галлатэ поднялся со своего места, но тут же осел назад, хватаясь за рукоять длинного ножа, торчащего у него из груди.

Трое заговорщиков отделились от вошедших. Хладнокровно обнажив острые клинки, пригвоздили растерянных везерей к стульям, на которых они так и остались сидеть.

Кари вскочила на ноги. Ее грудь высоко вздымалась в такт дыханию, глаза расширились. Она сжала кулаки, словно пыталась удержать в них свое хладнокровие.

– Сейчас сюда ворвется моя охрана, – жестко произнесла она, – вы вряд ли успеете насладиться содеянным.

Из-под двери расползалась лужа крови. Один из заговорщиков перехватил взгляд княжны, направленный на дверь, на красное пятно под ней.

– Вряд ли вам кто поможет, ваше несостоявшееся высочество, – усмехнулся один из убийц, – даже он.

С этими словами мужчина подошел к одной из фигур, стоящих позади и сдернул капюшон. Кари чуть отступила назад. Ее самообладание дало сбой. В глазах сверкнула паника. Она встретилась взглядом с Димостэнисом. Тот неопределенно пожал плечами.

Что он еще мог сделать?

Железный обод, в котором он просидел более суток и теперь не мог двинуть даже головой, так как шея распухла и невыносимо болела, заменили тяжелыми кандалами, одетыми на запястья и соединенными между собой короткой толстой цепью. Двое шактов, стоящих рядом, контролировали каждое его движение. Прикосновение их готовых плетений он постоянно чувствовал на своей коже, и любая попытка соприкоснуться с хьяртом была бы тут же пресечена.

– Удивлены, ваше высочество? Что вы еще хотели от имперца? Он посланник императора и прибыл сюда, чтобы разрушить нашу жизнь. Обескровить нас, лишить долину ее правителей, посеять хаос. В последнее время об этом все забыли, но, когда его найдут рядом с вашим трупом, вновь вспомнят, кто наш главный враг и что вы, ваше высочество, виноваты в том, что пустили его так далеко.

– Спасителем будете вы, ваша светлость? – презрительно скривила губы Кари, – можете снять капюшон, лэрд, я все равно вас узнала.

– Зачем, Олгин? – тихо простонал Иасион со своего ложа.

– Я всегда готов был служить тебе, – резко ответил тот, – но не ей.

По примеру своего предводителя остальные тоже открыли свои лица. Двоих заговорщиков Дим хорошо знал. Часто видел во дворце. Один из них был главой старинного знатного рода, второй наследник не менее благородного Дома. Правда, вот его родители были недавно убиты, когда неизвестные преступники запугивали правящий Дом и расправились с преданными короне людьми. Невероятно странное совпадение.

Димостэнис скосил глаза сначала на одного своего конвоира, на второго, перевел взгляд на стоящего у окна. Этих троих он видел впервые. Совсем еще юные, возможно старшему аров двадцать три – двадцать пять. Скорее младшие сыновья с не менее известными именами, чем их подельники и чьи более старшие, но менее удачливые члены семьи стали жертвами мятежников. Как легко эти юнцы разделались с безоружными и беззащитными людьми. Далеко пойдут мерзавцы!

Дим перевел взгляд за окно. Ветер легко шевелил листья старых каштанов, растущих в княжеском саду. Он знал, как это – легко, невесомо дотрагиваться до гладких плодов, скользить среди разросшихся ветвей, слушать шепот листвы. Он уже был ветром. Помнил легкость приветственных, игривых объятий. Никакая сила подвластная людям не сможет почувствовать восторг от встречи двух стихий.

– Мне придется убить предателя, – Олгин повернулся к Димостэнису, – к сожалению, я не успею спасти вас, ваше высочество, но после того, как я отомщу за вашу гибель, мне ничего не останется, как взять судьбу княжества в свои руки.

Никто не заметил, как листья за окном перестали легкомысленно шуршать. Воздух замер. Он слушал зов. Слабый, неумелый, едва обозначившийся на едином полотне мироздания. Один из его братьев нуждался в помощи.

Губы Серебряного дрогнули в едва заметной улыбке. Листья деревьев сорвались с ветвей, поднялись вверх, на миг затмив свет Таллы. Обиженно вздыбились в миг обедневшие кроны. Окно треснуло, будто в него со всего маха ударили невидимым кулаком. Брызнули осколки стекла, в комнату ворвался ветер. Заплясал огонь в лампах.

Заговорщик, стоявший ближе всего к окну, коротко вскрикнул. Схватился за голову. Из его глазницы торчал острый осколок. Парень упал на пол, беспомощно суча ногами и затих. Под его головой медленно-медленно образовывалась блестящая темно-бордовая лужа. Застывшие люди неотрывно смотрели как она текла, смешиваясь с разлитой по полу кровью везерей. Наверное, те еще не успели далеко уйти за Врата Зелоса. Впрочем, вряд ли на том свете убийцы и жертвы ходят одними дорогами. Это только в этом мире возможно.

Воспользовавшись тем, что про него на какое-то время забыли, Димостэнис сблизил руки, достав пальцами правой руки большой палец левой и с силой дернув, вытащил его из сустава.

На теории он знал, как это делается, чтобы вот в таких довольно безнадежных случаях как сейчас освободиться от оков. На практике же…

Как же это было больно! Бездна вас всех забери!!!

– Убить его! – сквозь слегка замутившееся сознание, Дим услышал голос лэрда.

Он резко выбросил руку, на запястье которой болтались кандалы и тяжелым кольцом ударил с права стоящего от него заговорщика в висок. Хрустнула кость, и парень кулем осел на пол. Димостэнис упал на него, уклоняясь от рассекшего над головой воздух меча второго конвоира. Пнул ногой, попав по коленной чашечке и тут же перекатился, уходя от очередного удара. Схватил клинок убитого и вскочил на ноги.

На уровне груди замерло плетение, растворившись в едва заметном серебристом мареве. Дим вновь попробовал сформировать зов. Стихии не откликнулись. Видимо решили, что больше в их помощи он не нуждается.

Иланди отразил несколько молниеносных колющих ударов оставшегося в живых конвоира. Не помешал бы второй меч. Однако с выбитым суставом он вряд ли сможет держать оружие. Поэтому Дим не нашел ничего лучшего, как стащить с себя плащ и накрутить его на вторую руку наподобие щита.

Отбил несколько ударов, сделал короткий выпад. Противник легко парировал его атаки и так же быстро перестраивался, уходя в защиту. Времени возиться с мерзавцем не было. Еще мгновение, другое – опомнятся остальные. Имперец, не жалея сил, нанес два сокрушительных рубящих удара. Первый пришелся на подставленный клинок, второй все же зацепил ребра. Мюрдженец отскочил назад. Рубаха под плащом была распорота, из глубокого разреза потекла кровь.

Вскрикнула княжна. Дим оглянулся. Иасион прикрыл сестру, давая ему еще несколько мгновений. Острие вражеского меча вспороло воздух возле самого горла. Он выставил руку с импровизированным щитом и в следующие мгновение сделал выпад. Его клинок пронзил мюрдженца насквозь, погрузившись в грудь почти до середины лезвия.

Сделав два огромных прыжка Димостэнис оказался возле стола и схватив тяжелую мраморную чернильницу, швырнул ее в голову врага. Тот пошатнулся и выронил меч. В следующее мгновение Дим уже стоял возле княжны, загнав ее глубже в угол и закрывая собой. Она была единственная, кто сможет подтвердить его непричастность к заговору. Иначе все его усилия пойдут прахом. Вину за смерть княжны так или иначе возложат на него. Кто захочет выносить сор из избы? Тот же Иасион укажет на него, чтобы не порочить имя Эардоре и других знатных изменников.

Заговорщики, взяв их в полукруг, медленно приближались. Было видно, что они напуганы и ошарашены таким поворотом событий. Устроенная им бойня всего за несколько мен уменьшила их состав в половину и явно породила в их благородных головах горькие мысли о том, что не стоило его втягивать в их черные делишки. Однако дело было сделано и отступить они уже не могли.

Защита приняла на себя удары вражеских плетений. Дим знал, что долго она не продержится. Эардоре сделал длинный выпад, направив меч ему в грудь. Одновременно с ним напали и двое других. Имперец отбил один за другим два атаки, приняв третью на плащ, замотанный вокруг предплечья, развернувшись так, чтобы клинок ударил плашмя. Рука онемела и безвольно повисла вдоль тела. Дим скинул ненужную тряпку, стараясь попасть во врагов. Плащ упал на клинок одного из противников и тот слегка замедлился, избавляясь от помехи. Димостэнис не упустил момент, коротким отточенным движением выбил меч и нанес сильный удар. Парень подставил кинжал, зажатый во второй руке и клинок Дима пришелся всего лишь по плечу, перерубив плоть до самой кости.

Любоваться поверженным противником времени не было. Он с трудом отбил новый выпад лэрда и едва успел увернуться от сокрушительного рубящего удара второго противника. Видимо Эардоре в более ранние ары был неплохим бойцом, теперь все же сказывался возраст, делая его менее проворным и медлительным. Его же молодой подельник оказался отличным мечником с отменной выучкой, быстротой реакции и судя по ведению боя, немалым опытом.

От очередного плетения как мыльный пузырь лопнула защита. В пылу сражения никто не обратил на это внимание, кроме него самого. Пора бы гвардейцам ее высочества вспомнить за что они получают свои золотые и начинать спасать свою правительницу.

Дим едва увернулся от клинка, промелькнувшего перед глазами. Сделал шаг вперед, обрушивая всю мощь своего удара на лэрда. Князь отразил его атаку, но не смог удержать меч. Тот со звоном упал на мраморные плитки. Молодой рубанул по ногам. Имперец опустил меч, пытаясь отбить неожиданный выпад. Парень, быстро крутанувшись вокруг себя, ударил снова и лезвие его клинка, распоров рубаху, оставило на груди Дима длинную резаную рану.

С той стороны в дверь что-то бухнуло. С такой силой, что от энергетического выплеска, откатившегося в комнату, у Дима волосы встали дыбом. Треснули створки. От одной отщепилась тонкая длинная жердь и накренившись повисла в воздухе. Второй силовой импульс выбил тяжелую доску, и та с грохотом рухнула на пол.

В проеме, сверкая горящим пламенем в глазах стоял… Ориф. Бывший помощник быстрыми шагами пересек комнату и встал между Димостэнисом и Олгином Эардоре. Взял руку лэрда, в которой тот держал меч, поднял, направил острие клинка себе в грудь.

– Давай, – тихо произнес он, – только так ты сможешь заставить меня занять седалище, которые все с придыханием называют троном.

– Это для блага княжества! – взревел князь.

Его сын покачал головой.

– Благо не может прививаться насилием. Я никогда не одену корону, вымазанную в крови. Впрочем, ты можешь сделать это сам. Правда, тогда тебе придется все же это сделать! – он чуть поддался вперед, надавливая на меч. – Я не хочу видеть, как честь нашего рода умирает вместе с миром, который создавали наши предки. Я не хочу знать, что Эардоре стали причиной того, что наша земля перестала быть благословенной и превратилась в пристанище рабов, которыми правят лишь жажда власти и собственные низменные амбиции.

В дверь ввалились стражи во главе с Лориком. Гард был весь залит кровью и заметно хромал, впрочем, другие мало чем отличались от своего старшего.

– Пошли вон, – Эардоре даже не глянул на подоспевших стражей. Однако от его голоса все стражи так же ретиво удалились, как несколько мгновений назад появились. Остался лишь глава охраны княжны.

– Эсса Лорик, вы проявили себя безответственно и непрофессионально, просмотрев готовящийся заговор.

Гард поднял голову, бросив на князя взгляд, который не оставлял никаких сомнений в царящих между мужчинами взаимоотношениях.

– Постарайтесь хотя бы схватить заговорщиков, если ни на что более не способны.

– Тогда позвольте, ваша светлость, я арестую главного преступника, – с вызовом произнес Лорик, глядя на Эардоре старшего.

– Вам не повезло, – сухо оповестил его Янаур, – здесь уже я. Вы опять опоздали.

Гард, играя желваками, покинул комнату.

Молодой Эардоре некоторое время просто стоял, опустив голову. Сделал глубокий вздох и медленно повернулся, встречаясь взглядом с глазами имперца.

– Ваша светлость, – отвесил тот глубокий поклон, – какая честь наконец-то познакомиться с вами.

Янаур взял у отца ключи от кандалов и снял оковы с Дима.

– Прости, – тихо произнес он.

– Никакая она не благословенная – твоя земля, – едко произнес Иланди. – Такое же скопище мерзавцев, властолюбцев, лжецов и убийц. Однако, видимо, лэр Эардоре, вы настолько долго гостили в чужом доме, что упустили нечто важное в своем.

В звенящей тишине он пересек комнату и вышел за дверь.

Часть 8 (Главы 17–18)

Глава 17

Горы и все вокруг в серебряном мареве, будто сама Талла опустилась на землю. Серебро было везде, казалось, можно протянуть руку и потрогать его. Не все выдерживали этой мощи. Кто-то потерял сознание. Кого-то скрутила боль от пронизывающей энергетики, бьющей вокруг. Кари видела струйку крови, текущую по лицу Аввара. Помнила, как ее пальцы до судороги сжимали поводья. Лавина воды, падающая вниз. Дрожь земли, встающей на дыбы. И одинокая фигура, стоящая на пути.

Княгиня тяжело вздохнула, выныривая из омута воспоминаний. Нет, злить его она и в правду больше не будет. Открылась дверь. Тихие легкие шаги. Пора начинать новую игру. Или скорее приступить за старую, но до конца не отыгранную партию.

– Приветствую, ваше светлейшее высочество! – Янаур Эардоре склонился в почтительном поклоне. – Я еще не имел возможности поздравить вас с коронацией. Позвольте выразить, как я бесконечно рад…

– Ты все еще обижаешься на меня? – тихо спросила Кари.

Мужчина чуть прищурившись смотрел на взъерошенные пряди волос, которые она постоянно поправляла, тонкие пальцы, чуть выдающиеся высокие скулы, от чего ее черные глаза казались слегка раскосыми.

… – Ты такой сильный, такой надежный, я никогда не встречала таких, как ты. Моя опора. Ты мне нужен, – шептали ее губы. О, Боги, а что вытворяли ее руки! Что она позволяла вытворять с собой…

– За то, что ты нашла более сильного, надежного и крепкого? Какие мелочи! С кем не бывает?

Кари закрыла лицо ладонями.

– Я не об этом, – прошептала она.

Янаур прошелся по комнате и опустился в кресло.

– О том, что ты на целых пол ара заперла меня в темнице, по причине того, что я помешал твоей прихоти и не позволил ему умереть?

– Темница! – фыркнула княжна. – Ты имел все что ни пожелал бы. Разве что твоих бесконечных девок не было!

– Не было же, – невозмутимо парировал мужчина.

– Ты все еще злишься на меня за то, что я отправила тебя в Астрэйелль!

… – Только ты сможешь сделать это, – ее глаза умоляюще смотрели на него, – ты сможешь вывести его из крепости и войти к нему в доверие.

– Я думал, что нужен тебе здесь. Нужен тебе.

– Нужен, – женщина нежно взяла его лицо в свои ладони, – ты мой будущий избранник. Но ты же знаешь, Ян, я никогда не смогу принадлежать только тебе. Мюрджен всегда в моем сердце, мыслях, душе. Я должна думать о нем, заботиться о его благе. У нас есть шанс познать, что такое этот дар, кто этот человек, обладающий им, проникнуть в самую сущность Астрэйелля. Если ты не согласишься, Иасион отдаст приказ казнить его. Я буду тебя ждать, сколько бы не пришлось…

– Ты сказала, что тебе это нужно и я сделал этот ради тебя. Мне было нелегко расстаться с тобой. Поменять свои планы.

– Я не просила тебя оставаться там на целых пять аров!

– Сколько бы не пришлось, – повторил Янаур когда-то сказанные слова, – впрочем, твое сколько бы не пришлось длилось не дольше нескольких миноров. Ты перестала нуждаться во мне. Тебе нужны были лишь сведения, которые я передавал. Правда девицы, которых ты присылала в наше условленное место вместо себя были очень даже неплохи. Так что я не в обиде.

Кари резко отвернулась.

– Как ты освободился?

Он многозначительно хмыкнул.

– Это стоило мне больших денег. Главный поверенный моего отца запросил нескромную сумму за наше общение. Так же, как и капитан стражи, который дежурил в ту ночь.

– Ты обо всем знал?! – ее глаза пылали гневом, когда она вновь повернулась к нему. – Знал! И ничего мне не сказал?

– Рядом с тобой был тот, кто мог тебя защитить. Разве ты не этого хотела? Проявить его возможности, доказать своим подданным правильность своего выбора. Зачем мне было вмешиваться?

Правительница Мюрджена закрыла лицо ладонями.

– Ты был прав, Ян! Во всем, что ты говорил – ты оказался прав. Я жалею, что не послушала тебя. Так жалею! – она опустила руки. – Как мне исправить свою ошибку?! Помоги мне, Ян! Не бросай меня.

Мужчина подошел, обнял за плечи.

– Что это вы раскисли, ваше высочество? Сейчас, когда достигли главной цели своей жизни.

– Мне не хватало тебя, – она положила голову ему на плечо.

– Ты должна отменить все казни.

– Ты в своем уме, Ян? Я не могу спустить такое! Меня не будут уважать.

– Ты – правительница Мюрджена, а не перепуганная девчонка, горящая жаждой мести. Воспользуйся ситуацией. Вей из них веревки. Много заговорщиков было убито во дворце. Многие Дома потеряли своих наследников. Во многих семьях произошел раскол. Возроди старые традиции. Напомни чья кровь течет в тебе. Почему именно род Эйлин занимает престол и имеет на это все права.

– В последние ары это стали забывать, – горько произнесла она.

– Теперь самое время объявить себя законной наследницей Таурила и зарубить на корню все сомнения.

– Советы первого везеря? – робко спросила Кари, с надеждой взглянув на мужчину.

– Я хочу, чтобы ты освободила отца.

– Он едва не убил меня! Ты просишь его отпустить?

– Не отпустить – посадить под арест в каком-нибудь дальнем поместье без права возвращения. Я не хочу, чтобы он умер в темнице.

Она молчала.

– В последнее время мы все натворили много ошибок, – мягко напомнил Янаур.

– Только ради тебя.

– Я уеду на несколько дней, – мужчина поцеловал ее в лоб и отстранился, – провожу отца, приведу в порядок мысли.

– Только не долго. Мы без тебя не сможем.

– Мы?

– Я и Мюрджен, – она улыбнулась и обняла его за шею, прислонившись щекой.

Эардоре разъединил ее руки.

– Я вернусь и вновь займу место первого везеря, – он тяжело вздохнул. – Моя голова, рука, сердце будут принадлежать тебе и княжеству. Свою личную жизнь я оставлю себе.

Кари с досадой отвернулась.

– Я помню, как однажды ты сказала мне, что полностью можешь принадлежать лишь Мюрджену. Я не хочу делить свою душу на троих.

Не оглядываясь мужчина вышел из покоев правительницы, тихо закрыв за собой дверь.

Собиралась гроза. Дышать стало трудно. Тяжелые мрачные тучи опустились, казалось, до самой земли. Дима сидел в комнате перед открытым балконом, наблюдая за хмурившимся небом. Кожа, волосы, одежда были наэлектризованы, словно еще чуть и он сам начнет искрить. Именно по этой причине он так рано ушел с работы. Опасался очередного приступа. После того землетрясения все чувства будто обострились. То ли природа еще не пришла в себя, то ли его организм не успел восстановиться.

– Привет, – бодрый голосок прозвучал во внезапно зазвонившем телефоне: – Чем занимаешься? Не хочешь составить мне компанию?

Они шли вдоль набережной. Черное неспокойное море билось о камни, яростно накатывая и вновь отступая.

– Ты никогда не думал о том, что весь наш мир состоит из силы? – девушка повернула к нему голову, увидела непонимание на его лице. – Нет, правда! Когда на море шторм, он топит могучие корабли, людей, которые считают себя венцом создания, но против силы, которая создала наш мир, человек ничего не может сделать. Когда ураган несется, уничтожая все на своем пути, сколько в нем непреодолимой мощи? И эта энергия она здесь, разлита в воздухе, бьется в ветре, в волнах. В солнце, которое каждые новый день восходит на небе. Ты представляешь, сколько в нем энергии?

– Ну, да, ученые это подсчитали, – насмешливо произнес он, но Алла, увлеченная своим рассказом, не обратила на это внимания, либо же не пожелала вступать в драку.

– Человек не может видеть этого, к сожалению.

Она смотрела на него, ожидая реакции на свои слова.

– Ты любишь море, – констатировал он, сделав вид, что не понял, о чем она говорит.

– А ты?

Очередная волна ударилась о берег.

– Если дать жизнь твоей теории, – вдруг произнес он, – то сила воды может быть не только в море. Представляешь, сколько ее может быть в реке? Горной. Когда вода бежит по крутым склонам, прокладывая себе дорогу через скалы, а утренний свежий воздух звенит от избытка чистой энергии, которую принес новый день. Вода чистая, хрустальная, и сила в ней такая же. И ты можешь не просто ее видеть, но и брать.

Он досадливо прикусил нижнюю губу и отвернулся от девушки, которая только что рот не раскрыла от удивления.

Алла обошла его и встала так, чтобы они могли смотреть друг на друга.

– Сверкает уже совсем рядом. Сейчас начнется ливень, – произнес Дима, разрывая тишину.

Они немного не успели добежать до машины. Дождь намочил ее волосы, и они влажными прядями падали на лоб, прилипали к лицу.

– Не против, если я напою тебя чаем или кофе? – спросила Алла. – Я живу рядом, мы могли бы просто дойти, если бы не дождь.

Дима медленно протянул руку, убрал мокрый локон, который все время падал на лицо. Девушка замерла. Однако сделав это, мужчина вернулся на свое место и стал смотреть в окно.

Они не сказали ни слова за всю их недолгую дорогу. Не проронили ни звука, когда заходили в подъезд. Молчали, когда она нажала на кнопку последнего этажа в лифте.

Дима внимательно изучал пол кабины, упорно не поднимая глаз. Алла расстроено убрала непослушную прядь, которая намокнув, упрямо не желала ложиться на место и все время падала на лицо. Девушка в отчаянии бросила взгляд в зеркало. Может, ему просто не нравятся рыжие?

Его сводили с ума ее волосы. С самого первого раза, как он увидел ее ранним утром в своем кабинете, он постоянно думал об этих косах цвета расплавленного золота. Или солнца. Он понимал, что это безумие. И все равно никак не мог сосредоточиться на чем-то другом и взять себя в руки. Выбросить ее из головы. Столько долгих лет, семь полноценных, трудных, полностью изменивших его жизнь лет. Для чего? Что бы она однажды ворвалась в его судьбу, как в тот кабинет солнечным лучиком, освещая серость его существования?

Вот что она молчит? Сказала бы какую-нибудь глупость. Развеяла все к чертям собачьим! И он наконец смог бы вздохнуть полной грудью.

Ее пальцы мягко легли ему на губы.

– Хватит, – прошептала она, – ты ее откусишь. Оставь хоть немного мне.

Алла в коротком легком халатике, едва завязанным на тонкий поясок, стояла около плиты.

– Ты что моешься в ней? – насмешливо приподняла она бровь, увидев его после душа вновь в наглухо застегнутой рубашке.

Дима серьезно кивнул головой.

– Заодно и стираю.

Девушка закатила глаза.

– У меня есть картошка и котлеты. Хочешь есть? – под халатиком больше не ничего не было. Впрочем, полупрозрачная ткань этого не скрывала и раньше.

– Хочу узнать, где у тебя спальня.

Миша Южарин заказал очередную кружку пива. Перед Сильверовым тоже стояла кружка для придания нужного колорита. Он пил воду из пластиковой бутылки, стоявшей рядом. Они встретились в баре, после возвращения следователя из отпуска, как тот и обещал. Сидели не спеша, разговаривая о делах, о службе, иногда даже о личном. Миша всегда с удовольствием рассказывал о своих двух дочерях.

– Помнишь дело об убиенной старушке Астаровой? – перешел он к работе.

– Которую якобы загнал в гроб племянник с целью получения наследства.

– Точно. Во что ты тоже не особо веришь.

– Подставили его грамотно. Уголовник, год назад, вышедший из тюрьмы. Рецидивист, опасный человек. Что ему старушку замочить?

Южарин кивнул.

– Только вот он женился полгода назад, – покачал головой Дима, – и вряд ли хотел назад в тюрьму.

– Конечно, не хотел. Думал, приберет участочек с домиком и будет жить припеваючи.

Капитан бросил на собеседника ироничный взгляд.

– Ты сам-то во все это веришь?

– Я верю в факты.

– Зачем тогда все это мне рассказываешь? Дело закрыто. Виновные понесли заслуженное наказание.

– Затем, что убиенная старушка работала главным бухгалтером у Тереховского почти с самого создания компании. За несколько месяцев до произошедшего события купила себе дом с землей на берегу моря. Наверное, работа бухгалтера неплохо оплачивается. Только участок этот стоил таких денег, что ей три раза надо по столько же работать, и во столько же раз больше зарабатывать.

– Ушлая оказалась старушка, даром, что убиенная, – хмыкнул Сильверов.

Миша залпом допил пиво.

– За несколько недель до своего самоубийства, Тереховский лишился своего бизнеса.

– О как бывает!

– Он подал заявление в прокуратуру, что у него был украден портфель с акциями его предприятия.

– Какого цвета говоришь был портфель? – Сильверов иронично выгнул бровь.

– Ему примерно так и сказали. Однако Тереховский не успокоился и стал доказывать, что протокол об избрании нового генерального директора – фальсификация. На что ему на полном серьезе обещали разобраться и послать проверку в налоговый орган, где, скорее всего произошла досадная ошибка.

– В налоговой тоже люди работают. Все могут ошибаться.

– Гражданка же Астарова уволилась, когда началась эта заварушка. И по словам Тереховского унесла с собой все подлинные документы.

Дима скривил губы.

– Плахов говорил, что Астарова была чем-то напугана в последние дни и собиралась уехать из города.

– После того, как у предприятия Тереховского появился новый директор, его объявили убыточным, сообщили о банкротстве и быстренько распродали все имущество другой фирме буквально за копейки. Та перепродала снова. В итоге, как понимаешь, конечный собственник – добросовестный приобретатель, чуть позже ликвидировавший фирму, из которой ранее было выведено все имущество. Наш же самоубийца узнал обо всем лишь когда сотрудники ЧОПа уже пришли выселять его из кабинета.

– И?

– Потом на него было совершено два покушения. Так как он очень громко стал кричать о том, что не согласен с тем, что его лишили бизнеса. Что реестр акционеров был подделан, что решения собраний новых акционеров неправомерны, что банкротство липовое. И что его главный бухгалтер гражданка Астарова похитила настоящие документы, заменив их на поддельные.