Текст книги "Королевский маскарад"

Автор книги: Оксана Демченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Вон с Эрхоем у эльфов до сих пор нет и намека на готовность общаться. Там уже который век ведьм боятся, норовят изгнать или, того хуже, сжечь. Сэльви быстро воспитала ретивых князей, объяснив, какова будет погода лет сто после первой же попытки запалить костер. Ей поверили, но страх – это лишь помеха пониманию. Впрочем, лучше страх, чем сожженные девушки, единственная вина которых – то, что родились черноглазыми и красивыми.

Орильр вздохнул. Как там Лильор? Не лучшее место – Эрхой, дикое, полное предрассудков и обид. Земли скудеют, дороги, все до единой, теперь проложены в обход жадного княжества, взимающего с купцов непомерную пошлину за провоз товара. Старый князь окончательно перессорился с соседями. Империя глядит на ослабевший Эрхой почти так же заинтересованно, как на Поморье: еще один шаг, и гномам не обойти новых соседей, расширивших владения. Можно будет и подгорникам условия навязать…

Полог шатра наконец поднялся, и князь Вершень выглянул, осмотрелся, обнаружил нервно вытаптывающего траву Добра и пошел к нему.

– Ну? – рявкнул лесниец.

– Как-то ты не по обычаю начал, – смутился Вершень. – Да ладно, чего уж там. Виноват я опять, дядька Добр.

– Что, снова нехороша? – возмутился «железный дуб».

– Наоборот, – вздохнул поморец. – Такую замечательную девицу обидел. На душе мутно, что меня в один день все прощать готовы, не испозорив даже. Увожу я твою внучку, и не думай спорить, не перерешу. Уж прости, мы обо всем с ней договорились, тебя не позвали.

– Ну смотри, – улыбнулся Добр. – Если что не так – теперь тебе пеньком быть. Утром поедете? Тогда в седле выспишься. Пошли, обсудим приданое. Я решил тебя ущемить за обиду. Ничего не дам, окромя того болота, что и так спорное.

Вершень покладисто кивнул, отвел полог, выпуская из шатра свою невесту. Та улыбнулась деду, чуть поклонилась и убежала, довольная его коротким ответным кивком.

Орильр задумчиво изучил лес, выбирая удобное направление. К западу общий лагерь, на восход ушла Вэйль. С юга к поляне с древним дубом выходит тропа от основного тракта. Эльф зашагал на север. Надо поговорить с женой: пусть за послами Империи в Белояре приглядит попристальнее.

Глава 10
Тайна Пармареты

Жильвэ добрался до княжеского подворья Эрхоя утром четвертого от пленения имперцев дня.

За это время Лильор-а-Тэи успел закончить большую часть возни с уздечками, привести в пристойный вид запущенную кузню и выбрать подходящий металл для пряжек и удил в накопившемся старом хламе, сваленном в сундуки и чулан. А еще он снял мерку для туфелек, на этом настоял сам князь.

Сотник Дюж кружил возле сарая сапожника, как домашний кот, почуявший дармовые сливки. Он уже и кожу прикупил – наилучшую, из Бильсы. И фасон измыслил, и пояс заказать в пару к сапогам додумался. Он – первый заказчик, ему обещана дешевая цена, и даже князь чужому слову не хозяин, не отменит. Обещано – надо исполнять! Видно ведь: мастер толковый, дело знает. В пару часов княжне колодочки обувные по мерке так выточил – любо-дорого глянуть. Туфельки – загляденье, и каблучки хороши, со звоном… Когда Лильор отлил для украшения пару серебряных розочек, пустив в дело кречетов – леснийские монеты из своего кошеля, – Дюж стал назойлив, как осенняя муха. Пряжки потрясли его воображение. Настолько, что бесподобный темно-вишневый сафьян для первого заказа оказался в тот же вечер коварно подброшен в сарай, пока Лильор работал в кузне. И отказать сотнику сделалось невозможно.

Князь притворно хмурился и насмешливо сетовал, что по вине пришлого пьянчужки в запое теперь – вся стража Эрхоя. Несвязно бормочут про сапоги, охают, слепо глядят на людей и блаженно улыбаются. Сафьян в цене поднимается второй день, а настроение местных сапожников – падает…

Брат наместника долины Лирро прибежал в сопровождении пары следопытов и мага. Все четверо с огромным трудом приняли новую внешность принца, сохраняя на лицах достойную послов невозмутимость каменных изваяний. Поклонились Асте, устроившейся на теплом крыльце. Княжне нравилось сидеть здесь. Видно дорогу из города, солнышко греет, двор как на ладони. И кузня – тоже, а там брат и Косута. Оба голые до пояса, в фартуках, закопченные и совершенно довольные собой. Уже два дня, как они перешли на «ты». Вчера так вовсе освоились: в шутку подрались перед ужином. Князю так не хватало друзей, теперь это изменилось к лучшему, и смотреть на радость самого дорогого человека – приятно. Он почти поверил, что войны не будет, неприятности с гномами уладятся. И более того: у Эрхоя начнется новая жизнь. Ей бы тоже хотелось поверить. Сердцу тепло, а разум упорно советует глянуть в зеркало и вспомнить о возрасте.

Жильвэ выпрямился, назвал себя и дождался ответа княжны. Затем Аста, не отвлекая брата от дел, устроила эльфов отдыхать за столом, накрытым прямо на дворе. Лильор ее заранее предупредил: эльфы будут рады сидеть не в духоте людских комнат, а на свежем воздухе. Княжна ухаживала за гостями и рассказывала им то, что считала возможным. Отдала бумаги гномов и тревожно замерла – как примут?

Брат наместника Лирро довольно кивнул и спрятал их в карман не глядя.

– Остальное, полагаю, уже не здесь, – прикинул он. – Империя не только вам жизнь портит. В Поморье дела тоже плохи. Князя Вершня поссорили с Леснией, а теперь вот женят на герцогине Роль’гис.

– Так погибла моя тетя, – вздрогнула княжна. – Сперва брак с имперским графом, а потом внезапная простуда. И сын ее странно скончался. Вроде бы убийцу к нему подослали, женщину.

– Надеюсь, на сей раз мы успеем.

– А вот и князь Эрхоя, Тарлин Эрн. – Аста попробовала улыбнуться.

Отмытый, насколько это возможно, Тарл поклонился гостям. У него было прекрасное, непробиваемо замечательное настроение: подковы великолепны, фамильная секира опять остра, удила готовы, меч вычищен, даже старинный рессорный экипаж снова на ходу и почти не скрипит. Да и эльфы – приятные гости, редкие и едва ли нацеленные на что-то, кроме общей пользы и мира. Князь коротко повторил слова сестры. Жильвэ кивнул, еще раз хлопнул себя по карману, подтверждая получение бумаг.

– Имперского мага мы заберем. Кроме того, я попробую урезонить подгорников, хотя бы на время, – пообещал он. – Ведь повозка точно у вас, это очевидно. Неужели обстоятельства столь сложны, что их невозможно объяснить?

– Увы, – тяжело признал князь. – Полагаю, во всем обвинят нас. Моя сестра надеялась, что если королева Сэльви, которая к нам и так добра…

– Увы, – вздохнул уже Жильвэ. – Королева способна переупрямить любого гнома, нет сомнений. Но она сбежала из долины вместе с мужем. Полагаю, по делам, а не ради прихоти. И даже уверен: Единственная теперь где-то недалеко, возможно, направляется в Поморье. Наместник эльфов, как я полагаю, выедет на днях в Златогорск, а оттуда вместе с князем Добром к границе поморцев. Будем уговаривать упрямцев встретиться, а не писать друг другу ругательные письма, станем пробовать мирить. Гномы на некоторое время отвлекутся, их знахарь поедет с Жависэлем.

– То есть пока ничего нельзя сделать? – огорчилась Аста.

– Еще недели две, а то и три, будет трудно, – согласился Жильвэ. – Потом мы попробуем вмешаться и помочь. Как раз вернется король гномов с востока, из долины Рэлло. Князья помирятся, если все пойдет хорошо. Жас бегает, как ветер… н-да.

Лильор усмехнулся, уловив намек, непонятный прочим. Один из следопытов даже дернул головой, почти глянул на него, когда прозвучало «ветер» – известно, чье прозвище… Но кое-как удержался. Аста нахмурилась, не понимая запинки эльфа. Тот допил ягодный морс, чуть задумался.

– На третий-четвертый день осени Жас доберется к вам, если все будет лучше самых смелых наших ожиданий, – пообещал он. – Если хуже, то прибавьте еще две недели. А пока у вас есть… – Он снова запнулся, глядя на Лильора.

– Косута, – фыркнула княжна, угадав причину новой заминки. – Так он назвался.

– Хм… пусть будет Косута. – Кое-как Жильвэ проглотил новый ком смеха. – Он достойный человек, и я на него надеюсь. Даже в случае проблем с гномами. И еще. Если вы решитесь сообщить кому-то свои обстоятельства, он подходящий человек для разговора.

– Даже так? – удивился князь.

– Именно так. Есть еще что-то, чем мы можем быть полезны? Погода, болезни, ресурсы?

– Вы и так слишком добры, – смущенно пожал плечами князь. – И теперь у всех, по-видимому, дороже прочего – время…

– Это так. Поймите меня, очень спешу. Гномам что-то подозрительное почудилось в городе Старый мох, там разразился огромный скандал. Вскрыты склады купцов Рэнии и Бильсы, их возмущение безмерно. Надо улаживать. У эльфов в этих местах, как вы знаете, репутация надежных посредников в конфликтах с гномами… Ох, если бы только там шумели бородачи! Я вас умоляю, если возьмутся требовать осмотра сараев и складов – поймите их, это, скажем так, нервное. Лучше открыть и показать. Даже в казну можно пускать их учетчика, он хранит чужие тайны надежнее любого замка. И исключительно честен.

– Мы запомним и пустим. – Князь усмехнулся. Особенно когда обзаведемся такой большой казной, чтобы в нее стало возможно водить учетчика.

Эльфы еще раз извинились за поспешность своего визита, граничащую с невежливостью. Жильвэ охотно уложил в мешок пирожки, вполне искренне похвалил эрхойскую выпечку, встал и поклонился. Аста следила за бегом быстроногих вечных, пока могла их видеть. Потом грустно вздохнула и обернулась к Лильору и брату.

– И почему они не вмешиваются? – вздохнула княжна. – Могли бы оставить кого-то, тех же послов или мага. Всегда приходят, когда иначе уже не решить, и исчезают нечеловечески быстро.

– По-другому нельзя, – извинился за эльфов Лильор. – Настоящих древних эльфов очень мало, всего сотен семь. Из них не более трети – воины и маги. Остальные – музыканты, садовники, заклинатели природы, историки, поэты, художники, ювелиры.

– А младшие? – упрямо тряхнула головой Аста. – Их-то много?

– Более десяти тысяч. Но король и Совет мудрых полагают, что эльфом по-настоящему можно стать только на второй, а то и на третьей тысяче лет жизни. Когда меняется взгляд на мир, формируется подлинный характер, да и опыт позволяет быть не только одаренным художником или пекарем, но и неплохим дипломатом, бойцом и магом. Чтобы выжить в мире людей, приходя сюда в качестве посла, надо быть очень сильным. Эльфов пытались похищать, желая завладеть знаниями – магией, например. Если люди Империи узнают, что здесь, у вас, живет всего один эльф, его присутствие используют для начала войны, точно так же, как и повозку гномов.

– Наверное, – нехотя согласился князь, бросив быстрый взгляд на сестру. – Слушай, Кост, а ты без эльфов можешь заняться погодой? Хоть немножко. А то дожди что ни ночь, хлеб не просохнет до жатвы. Особенно на севере.

Лильор кивнул. И подумал, что за какую-то неделю из его вымышленного имени вылепилось новое. Странное, очень эрхойское и довольно приятное.

Пока он сидел и прикидывал, хорошо ли быть Костом, княжна уже выбрала пару лошадок и вывела их на двор, обрядив в новенькие уздечки. Несколько смущенно сообщила, что поедет с гостем – надо ведь показать, где замокли поля. Да и трехлетки заезжены плохо, важно успеть позаниматься с ними до продажи.

«А лазутчики поездке не помешают, – уверенно добавила Аста. – Их не может быть слишком много. И хотя собственное войско Эрхоя ничтожно, оно далеко не худшее по выучке. Не зря имперцы прячутся и остерегаются даже людей сотника Дюжа, распоряжающегося малочисленной охраной стольного города».

Князь весело блеснул глазами – и согласился. Его забавляло необычное поведение сестры. Ровной и рассудительной, немного замкнутой, склонной сидеть в ограде стен терема и даже в город выбираться не чаще, чем того требуют дела. С детства Аста привыкла быть некрасивой и неинтересной окружающим своей внешностью. Жалости она не терпела, снисходительности не искала. Знающие ее достаточно близко уважали княжну за ум, проницательность и сердечность. Хвалили несклочный характер. И все дружно полагали, что князь скоро женится, и тогда отблеск его семейного благополучия ляжет и на старшую сестру, скрасит ее одиночество. Пусть не свои пойдут дети – но и не чужие, родные племянники…

Странная пара: княжна и сапожник, пусть даже такой толковый. Но Тарл не собирался мешать робким надеждам Асты. Кост уже не юноша, помаялся, побродил по свету, жизнь его пообтрепала. Не красавец, богатством не обладает – даже по скромным меркам Эрхоя. Зато умен, в людях разбирается да и сестру в обиду никому не даст. Чем не хорош?

Лильор верно оценил задумчивый взгляд Тарла, встал и пошел седлать коней. Чувствовал он себя отвратительно, словно по своей собственной глупости оказался магическим способом подвешен в пустоте, а заклятие возвращения на твердую землю – забыл. Эльф может заключить брак с человеком. Но если этот брак будет неполным, без обряда соединения душ, сам он останется вечным, а жена состарится и умрет. Думать – и то неприятно! А уж предлагать подобное невесте вслепую, не объясняя, кто ты, – подло. Она и без того несчастна… С другой стороны, полный брак – это огромная ответственность. Никто не скажет заранее, станет ли Аста эльфом, когда будут произнесены слова. Так вышло с выбором отца: ведьма Сэльви обрела жизнь вечной. Но возможен и обратный исход – он проживет короткий век людей. И умрет. Как решиться на такое – за несколько дней, да еще не сказав ни слова родным?

Лильор затянул подпругу и хлопнул рослого гнедого жеребца по глянцевому боку. Достойный конь, леснийцам он понравится. Там уважают сильных и выносливых скакунов. Особенно таких, принимающих любую работу с радостью, не ленивых. Принц устроил за седлом принесенные расторопной княжной сумы с припасом на несколько дней. Подсадил ее на коня и вскочил на упрямейшего из питомцев князя, белоснежного Холга.

Ворота уже открыли. Аста направила своего Диша на узкую тропу, огибающую холм, конь попросил повод, и княжна охотно позволила ему идти резвым галопом. Через час скачки Диш подустал и зауважал хозяйку, слушаясь повода и коленей куда внимательнее. Двинулся рысью, а после и шагом… Наконец кони выбрались на вершину очередного холма и там замерли. Левее лежали непаханные много лет разнотравные луга, смятые частыми складками холмистой гряды. Правее поля были золотыми, горели под солнцем, шелестели о сытой и веселой зиме, когда зерно пойдет на блины, а солома пригодится для масленичного чучела. Сожгут его, прогонят холода, и новый урожай встанет в полях выше и гуще прежнего.

Влажная жара плыла над полем, в ее силках бились жаворонки, стараясь откупиться песней. А над разнотравьем гудели пчелы, усердно собирая последний летний мед.

Лильор повел руками, пропел несколько слов – хорошо-то как! Права мама, когда так замечательно светло на душе, когда все тревоги остались позади, унесенные встречным ветром скачки, колдовать не надо. Можно просто попросить, и если это – к пользе, природа откликнется. Она щедрая, добрая и родная. Маги пробуют ею расчетливо управлять, а ведьмы – просто дружат.

Друзьям и уважение иное. Как с маминым трактиром, куда пускают не важных и полезных, а только любимых и уважаемых. Королева, как и погода, приказного тона не терпит…

Ласточки возмущенно засвистели, взмыли ввысь. Только что им приходилось нырять к самой земле, чтобы раздобыть снующую в жарком, дрожащем и гудящем воздухе мошкару. А теперь она облаком поднимается вверх, словно по команде.

– Маги не так заклинают, – уверенно сообщила Аста, дождавшись, пока принц опустит руки. – Они шумят по часу, хоть люди, хоть эльфы. Потом делаются бледные, усталые. Я видела. У тебя выходит куда лучше, а говорил, ничего толком не умеешь.

– Ты бы сама смогла попросить, – предположил Лильор. – Это способ ведьм. Ты умеешь ощущать мир, как вторую кожу. Точнее, как первую, настоящую. Не спорь! Ночью, на дороге, мы смотрели на туман совершенно одинаково. Мне хотелось танцевать в нем.

– Я не умею танцевать, – смутилась Аста. – Просто смотрела и не думала я вовсе… почти.

– Зато я неплохо танцую, – беззаботно пожал плечами принц. – И тебя научу. Скоро у эльфов балы, сперва в долине Лирро, на них мы уже опоздали. А потом, через два месяца, – на юге, в Рэлло. Может быть, успеем. Туфли доделаю, и порядок.

– Кто нас пригласит? – вздохнула княжна с сомнением. – Идти далеко и дорого.

– Доберемся, – не усомнился принц.

Спрыгнул с коня, ослабил подпругу и отпустил повод. Снял княжну и стал рассказывать ей, что принято танцевать на балу эльфов. Аста слушала внимательно, иногда смущенно пожимала плечами. Как это – она на балу? Такая вот? Слова вползали в сознание, как дымка, туманили его – и спорить уже не хотелось. Повторять на травянистых кочках движения танца, созданного для паркета, было трудно. Но княжна старалась, и ей казалось, что получается неплохо. Кост тоже хвалил, выглядел веселым и так странно пристально вглядывался – хоть прячься!

– Я не задерживаюсь на праздниках, – призналась Аста, остановившись на отдых. – Чтобы не смущать людей. Говорю, что положено княжне, сижу за столом сколько следует, а потом тихонько ухожу. Я ведь знаю: мне заранее выделяют ухажера, по жребию.

– Меня тоже выделили? – возмутился Лильор.

– Нет, конечно, – окончательно смутилась женщина. – Но мы тут по делам, мы не празднуем. И ты за мной не ухаживаешь, просто жалеешь. Это видно, Кост.

– Я приглядываюсь. Ты с этим проклятием на себя похожа так же мало, как я в колечке с личиной… гм… конюха. Через личину рассмотреть настоящее лицо – трудно. Увидеть человека целиком, душу распознать еще сложнее. Будешь дальше учиться танцевать?

– Но – погода? – Аста попробовала отговориться делами.

– Сегодня дождя не будет. А завтра ты попросишь сама. Я научу.

Княжна вздохнула и сдалась. Ночью, когда клубился туман, ей действительно казалось – в нем можно танцевать. Как сапожник узнал это? Теперь, впервые в жизни, она пробовала танцевать по-настоящему, не с дежурным ухажером, которому сочувствовали все девки на празднике. Хихикали, шептали за спиной, она не раз слышала: парню жаба досталась, и той жабе даже полотном личико не прикрыли…

Стоило прикрыть глаза, и из дымки глупых надежд выплывало совершенно невозможное, отчего становилось страшно и жарко. Она танцует на балу эльфов, другая. Как обещал Кост – настоящая. И он тоже иной. Почему-то светловолосый, молодой, ничуть не похожий на себя. От видения кружилась голова и на щеках выступали пятна румянца. Стыдно! «Жаба болотная, неблагодарная, – отругала себя Аста, – чем тебе сапожник не хорош? А вот поманили сказкой – и уже принца рядом рассмотрела…»

Она вздохнула и попросила отложить дальнейшее обучение. Лильор хитро улыбнулся и кивнул – жарко, устала. И подумал, что в этом году бал обещает быть интересным. Еще он предположил, что тихий и покладистый на первый взгляд характер Асты может сильно измениться вместе с внешностью, это маме точно понравится. Да куда она денется, если что. Она ведь умница – королева.

На четвертый день пути Лильор заподозрил, что погода была не главным поводом для поездки. Поля попадались все реже, холмы горбились сильнее и обрастали щетиной дикого леса. Он бы и раньше догадался, но уроки танцев стали регулярным развлечением для обоих. Принц с удивлением обнаружил у княжны настоящий дар красиво двигаться и чувствовать мелодию. Аста виновато напоминала себе снова и снова, что мечты о балах – это недопустимые глупости при ее возрасте и внешности, надо быть серьезнее. А потом сама себя не слушала, удивляясь проснувшейся способности капризно потакать – себе самой.

Вечером, у костра, Лильор рассказал о своих подозрениях. В сумерках они въехали в лес, и теперь дубы стояли вокруг просторно, как колонны большого бального зала. Шепот рождал в сумраке ночи странное нечеткое эхо.

– Здесь тоже замокла пшеница?

– Мы с братом решили попробовать все тебе рассказать, – призналась Аста. – И показать кое-что. Завтра сам увидишь, тогда и поймешь, как основательно мы увязли в этой глупой и страшной истории.

– Завтра?

– К полудню, – кивнула Аста. – Это проще показать. Видишь ли, у нас тоже кое-что украли. Выследили воры меня или Дюжа. Брат сюда редко ездил, это ведь моя придумка. Давняя, я еще совсем маленькая была, мы жили в Комарищах, возле устья Волыни. Там море рядом, оно дышит, мне до сих пор это снится. И «поплавки» там были. Я сказала отцу, он счел идею занятной. А потом такое началось… Все пришлось забросить.

– Что забросить?

– Мои «поплавки», – вздохнула Аста. – Спи, я крупу заварю и тоже буду укладываться. Завтра все сам рассмотришь. Мы с братом думали, это нас помирит с гномами. Ну и про деньги – тоже, мы слишком бедные, чтобы дарить такое. Хотели пополам, наша идея – их ресурсы… и доигрались в прятки. Все досталось Империи.

Лильор вздохнул и нехотя ушел к своему спальному месту. Долго возился, сердито фыркал, тянул тонкое одеяло на голову, отгораживаясь от мыслей. Потом все же заснул.

Утром он разбудил Асту до рассвета. Каша уже была разложена в миски, кони заседланы, вчерашнее кострище укрыто дерном. Княжна послушно встала, с грустью понимая, что сегодня не будет утренних уроков танца. Только скачка по лесу.

Этот – священный, как и дубрава на границе Леснии и Поморья. Неохватные стволы в утреннем свете рисуются мягко, выступают из белесого тумана, сияющего жемчугом невидимого за кронами рассвета, нависают причудливыми широкими арками – и растворяются за спиной. Кони ступают осторожно, на ощупь, и торопиться отказываются вопреки всем стараниям Коста.

Быстрее поехали, только когда солнце взошло и туман, не приняв единого решения о своей судьбе, разделился на серебро росы и мелкие белые облачка небесных жемчужниц.

У опушки огромной поляны Лильор остановил коня и восхищенно охнул. Лесная трава была высока, по грудь пешему. Некоторых цветов он, эльф, проживший в мире два века, прежде никогда не видел. И такого места, где они собираются все – как на праздник – самые красивые, тоже не мог припомнить. В центре поляны, далеко, на пологом холме, словно продолжающем его могучие корни, раскинулся прародитель леса – великий дуб. Именно раскинулся, он был так широк, что сказать «неохватный» – это то же самое, что промолчать… Ветви простирались над поляной, и ни одно иное дерево не смело мешать зелени великана собирать дары солнца.

Аста задержалась, глядя на дуб. Кивнула ему как старому знакомому, шепнула слова принятого в Комарищах приветствия великому дереву. И направила коня правее. Лильор поехал следом, рассмотрев тропу, которой явно пользовались много раз.

Узкая дорожка, вытоптанная верховыми, привела к скошенному довольно давно кругу невысокой травы на южном склоне поляны. Аста спешилась, привязала коня у неприметной низкой коновязи, взялась раскидывать небольшой стожок. Лильор оставил коня и помог.

Сморщенная грязная ткань, обнаружившаяся под сеном, его разочаровала. Пахла она на редкость неприятно, но знакомо. Нечто похожее продавали на южном приморском торге. Смола? Кажется, гномы ею интересовались из-за парматяга.

– Что это?

– Ты маг, – понадеялась Аста. – Можешь его наполнить горячим воздухом?

– Да, конечно. А без магии как вы обходились?

– Второй был с особой лампой, для постоянного нагрева, – грустно вздохнула княжна. – А состав для ткани выдумали не мы. В Комарищах он давно известен. Только дорого это, с юга надо везти кое-что, у нас такого нет. На него все остатки золота королевы Сэльви и истрачены.

Морщины грубой ткани расправлялись быстро, Лильор заклинал, усердствуя вовсю, подгоняемый любопытством. То, что княжна скромно назвала «пузырем», уже лежало на траве, вздрагивая, дыша и норовя оторваться от земли. Принц кивнул: понимаю – и опустил руки, не желая зря тратить силы. Он пока еще не особенно опытный маг.

– Гномам бы понравилось, – предположил он. – Толковая вещь.

– «Поплавок» украли, к нему подвесили гномий возок, – убито шепнула княжна. И, чуть оживляясь, добавила: – Представляешь, он поднял! И доставил прямо к нам на княжий двор. Теперь мы с братом – изобретательные воры. Все подстроили, даже магия не помогает найти украденное… Как такое объяснишь?

– Пармарета улетела на пармашаре… с ума можно сойти, Аста! Ты это придумала? – восхитился принц. – Да ладно придумала – сделала!

– Мы старались, – обрадовалась похвале княжна и снова погасла. – И вот как все обернулось.

– Где гномья пропажа?

Женщина рассмеялась и виновато пожала плечами. Мол, я думала, ты уже догадался, но молчишь из вежливости…

– Ты на ней четыре ночи спал.

– Я?

– Сарай стоит над ямой. Возок упакован в ткань «поплавка». А канаты к нему магией прикреплены, не отцепить – мы попались по полной, все доказательства спаяны заклятиями. И мы сделали то единственное, что успели и смогли, – яму… и сарай. Пока все не видят ничего иного. Надеюсь, еще пару недель будут так же слепы.

Принц охнул и рассмеялся, смущенно разведя руками. Он, следопыт, попался не хуже самого примитивного лазутчика Империи! Не углядел, не догадался, не понял… Потому что последнее время занят совсем иными мыслями – это главная причина возмутительной и достойной порицания рассеянности.

До самого вечера Аста рассказывала о своем «поплавке», радуясь возможности говорить и быть понятой. А еще тому, что ее выдумка так высоко оценена. Утром состоялся очередной урок танцев. Потом борцы с дождями, не слишком назойливыми и без применения магии, развернули коней к княжескому подворью. Правда, поехали домой неспешно. Зачем сокращать время, столь удобное для разговоров? Ведь говорить – надо. Как иначе понять с полной отчетливостью: не случайно встретились, не померещилось, не уйдет интерес через пару-тройку лет… или веков. Лильор немного беспокоился, что не рассказывает о себе всей правды. Но и говорить не считал правильным. Его обман – во благо. Разве можно заставлять Асту переживать, утратит ли он вечность, примет ли ее, княжну Эрхоя, в свою семью королева эльфов, столь уважаемая и недосягаемая?

Десять дней спустя кони добрались до княжеского подворья, хоть и двигались в основном шагом. Тарл встретил сестру, обнял и явно вздохнул с облегчением. Он рассчитывал, что поездка займет меньше времени, и уже не первый день переживал за Асту и своего нового друга. Нельзя сказать точно, сколько еще имперских лазутчиков в стране, – пожаловался Тарл. «И добавил: – Что там лазутчики! Теперь к списку бед добавились гномы. Как и предполагал Жильвэ, бородачи взялись беспардонно обшаривать все укромные закутки страны, начав с границы».

Князь безропотно выделил каждому отряду норников сопровождающего – человека из числа дозорных или городской стражи. И снабдил его предписанием: во всем содействовать гостям, расстроенным пропажей ценного имущества.

Гномы пятый день рылись на складах купцов, обшаривали сараи и даже дома, протыкали палками стога сена…

Эрхойцы роптали, но пока достаточно тихо. Гномов много, они сильны и опасны – это знает каждый. Да и вид закованных в сплошную вороненую броню норников вызывает если не страх, то хотя бы опасливое уважение.

Исполняя строгое распоряжение знахаря Грудра, гномы вели себя по возможности не шумно, честно платили за еду и ночлег, за случайно испорченные товары и сбитые замки. Некоторые эрхойцы даже втайне радовались переполоху. Столько гостей трактиры не видели с незапамятных времен! Да и дела пивоваров пошли в гору.

Лильор выслушал князя. Втроем – князь с сестрой и гость – они довольно долго пытались рассмотреть разные варианты вручения подгорникам их драгоценной пропажи. И вместе решили снова положиться на тайник, столь успешно обманувший лазутчиков и самого Лильора. Увы, говорить с рядовыми норниками почти бесполезно. Они подчиняются лишь своему королю. А приказ прост: найти пармарету и тех, кто ее похитил. Изменить приказ могут только Грудр или сам король Збыр. Еще, пожалуй, Жависэль. Но никого из них поблизости нет. Значит, надо ждать.

За неделю сапожник закончил туфельки, потрясшие воображение всей столицы Эрхоя. Вторым ударом по нервам города стали сапоги сотника. Пояс впечатлил даже гномов, и теперь Лильор с опаской ловил заинтересованные взгляды своих новых возможных заказчиков. Спасибо князю: во всеуслышание объявил, что пока сапожник занят, он исполняет особое поручение самого правителя! И не обманул. Заказ сделал, едва узнал от сестры о ее крепнущих надеждах жить своим домом.

– Туфельки хороши, – обрадовался князь. – Но у Асты нет к ним платья! Шьет она прекрасно, только мы понятия не имеем, в чем танцуют на балу эльфов.

– Это хороший заказ, – кивнул Лильор. – Берусь.

– Ты со словами-то поосторожнее, – возмутился Тарл почти всерьез. – За платье берись, а сестру изволь уважать. Гулять только на виду у всех и в сопровождении. Сплетни, знаешь ли, дело трудновыводимое.

– Учту.

– И не обижай ее, – забеспокоился Тарл.

– Мне и гулять некогда станет, ты понятия не имеешь, что такое – настоящее бальное платье, – усмехнулся принц. – Хорошо, на ткань денег хватило. И еще того лучше, что подходящая вообще нашлась здесь, в Эрхое. Не иначе, чудо богов, воздающих Асте за ее мучения.

– Мне все интереснее, – вздохнул Тарл миролюбиво, – ты когда вообще пил, сапожник? По уму если, даже есть и спать не было времени, раз обучился делать столько всего разного. И отлично делать!

Лильор виновато пожал плечами – мол, сам не знаю. И взялся за платье, по мере сил соблюдая правила добросовестного ухаживания. Цветы он собирал по утрам, составлял из них букеты и чинно передавал Дюжу, устроившемуся на пороге терема князя.

Вот и сегодня приготовил отличный букет. Мамины любимые ромашки, крупные поздние колокольчики, серебряные метелки травы… Принц шел и изучал результат своих трудов. Перебирал листья, выщипывал желтоватые, менял высоту цветков и травинок в букете, который заслонял полмира и в поле зрения, и в мыслях. Ноги несли сами – к чему смотреть по сторонам?

Цветочный шар этого утра сам был – поздним летом, теплым и щедрым. Он обещал только хорошее. Опустив букет, Лильор глянул вперед. И разжал пальцы. Ромашки смялись, упав головками вниз, но это уже не имело значения.

В двух сотнях саженей, на дворе князя, стояли норники в полном доспехе. Уже на бегу принц счел – три дюжины норников! С ними рядом переминался очередной оборвыш, на сей раз не столь крепкий и рослый, – но сомнения нет, очередной «друг» уже изловленных имперцев. Князь замер на крыльце один, его стража виновато переминалась у ограды, их там зажали гномы второго отряда норников.

Лильор вбежал в ворота, скользнув между воронеными боками подгорных бойцов, и расслышал последние слова их старшего: