Текст книги "Ложь во спасение"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Мы с Ричардом познакомились в Мемфисе. – Все было словно в тумане. – У меня были каникулы, и я там пела в одной рок-группе.

– И он тебя мгновенно покорил. Это он умел. Вскружить голову, очаровать, вызвать влечение. Потом он наверняка повез тебя в Париж, сводил в небольшое кафе на Левом берегу. Номер снял в «Георге Пятом». Покупал тебе белые розы.

В животе у Шелби поднялась противная тошнота. Должно быть, это отразилось и у нее на лице.

– У мужиков типа Джейка свои стереотипы. – Натали потрепала Шелби по руке.

– Я не понимаю. Как это возможно, что вы его жена? Теперь-то его уже нет, но как это было возможно раньше? Мы с ним были вместе четыре с лишним года. У нас и ребенок есть.

– Да, это для меня действительно был сюрприз. Но я могу себе представить, зачем ему понадобилась семья. Я за него вышла по глупости. Закрутило вихрем – и вот ты уже в Вегасе. Знакомое дело? Но у меня хватило ума не оформлять развод, когда он бросил меня на произвол судьбы.

На Шелби вдруг обрушилось осознание. Будто обухом по голове ударило.

– То есть я никогда не была ему законной женой. Вы именно это хотите сказать?

– Поскольку по закону он продолжал быть моим мужем, то да, вы никогда не были ему женой.

– И он это знал.

– Разумеется, знал. – Теперь она рассмеялась. – Какой проказник! Ну, конечно! Это же часть его обаяния. Прямо негодник. Узнаю своего Джейка!

В парке стояла тишина. Ни детей на качелях, ни беготни. Никто не верещит, не карабкается по плетенке, не скачет на спортивном комплексе.

Натали присела на скамейку, закинула ногу на ногу и жестом пригласила Шелби присесть рядом.

– Я не знала, понимаешь ли ты свое положение. Думала, вдруг ты ему просто подыгрываешь? Похоже, он тебя облапошил. Впрочем, это же его конек. – На какой-то миг по лицу Натали пробежала тень сожаления. – Или был его конек.

– Ничего не соображаю. – Шелби опустилась на скамейку. – Зачем ему это было надо? О боже, неужели я не одна такая дура? Он еще с кем-то это проделал?

– Этого я сказать не могу. – Натали небрежно пожала плечами. – Но поскольку он так проворно переметнулся от меня к тебе, вряд ли в этот короткий промежуток затесалась еще какая-нибудь. А меня как раз этот промежуток и интересует.

– Не понимаю. – Шелби вдруг стало трудно дышать. Она откинулась к спинке, обеими руками обхватила голову. – Ничего понять не могу. Значит, я никогда не была замужем, – медленно повторила она. – Все было фальшивкой, от начала и до конца. Как обручальное кольцо.

– Но ты неплохо пожила какое-то время, ведь правда? – Натали повернулась к ней с легким презрением. – Париж, Прага, Лондон, Аруба, Сент-Барт, Рим.

– Откуда вам все это известно? Как вы узнали, куда мы с ним ездили?

– Это было мое главное дело – знать. В Атланте у вас была шикарная квартира в кондоминиуме, он таскал тебя по загородным клубам и наряжал в платья от Валентино. Потом был особняк в Вилланове. Ты же не скажешь, что он тебя недостаточно хорошо обеспечивал? Мне кажется, ты заключила удачную сделку.

– Удачную сделку? Сделку? – Шелби вновь задышала полной грудью. Внутри клокотало негодование, она была оскорблена до глубины души. – Он с самого начала мне лгал! Сделал из меня наложницу, а я даже не догадывалась! Мне казалось, я его люблю. Поначалу даже так сильно, что я бросила родных. Бросила все, что знала и любила.

– Это была твоя ошибка, но ты получила неплохую компенсацию. Он ведь вытащил тебя из этой дыры, так? Ой, прошу прощения, из этого дышащего историей и культурой города. Ты как сыр в масле каталась. Так что не надо хныкать, Шелби. Это некрасиво.

– Да что с вами такое? Приезжаете сюда, говорите мне гадости. Может, вы вообще все врете?

– А ты проверь, милости прошу! Но ты и сама знаешь, что я не лгу. Джейк умел в себя влюбить. И поступать так, как ему хочется.

– А вы его любили?

– Он мне ужасно нравился, и нам было классно вместе. Этого было достаточно. Точнее, было бы достаточно, если бы он не оставил меня без гроша. Для меня он, можно сказать, был своего рода инвестицией. Я заплатила высокую цену. И теперь хочу получить свое.

– О чем вы говорите?

– Я говорю о двадцати восьми миллионах.

– Двадцати восьми миллионах чего? Долларов? Вы ненормальная? У него и близко таких денег не водилось.

– Ну, ну! У него они были. Я это знаю, потому что сама помогала ему их заполучить. Почти на тридцатку бриллиантов, изумрудов, рубинов, сапфиров и редких марок. Так где куш, Шелби? Я согласна на половину.

– Я что, похожа на человека, у которого есть бриллианты, изумруды и все остальное? Он меня оставил в долгах как в шелках. Это моя плата за то, что ему поверила. А вы чем поплатились?

– Четырьмя годами жизни, Шелби. Четыре года, два месяца и двадцать три дня в камере в тюрьме графства Дейд.

– Вы сидели в тюрьме? За что?

– За мошенничество, поскольку я, как белка в колесе, вертелась ради Джейка и Мики. Это я о Мики О’Харе, третьем из нашей развеселой шайки. Слышала, ему еще двадцать лет париться.

С лукавой ироничной улыбкой она уставила в Шелби палец.

– Лучше тебе не доводить до того, чтобы за тобой явился Мики О’Хара, девочка. Уж можешь мне поверить.

– Значит, это вы наняли частного детектива за мной следить?

– Такого не скажу. Я сама себе детектив – это одна из моих сильных сторон. Половину, Шелби! И ты меня больше не увидишь. Это мои кровные денежки.

– У меня нет никакой половины, у меня вообще ничего нет. – Шелби поднялась. – Вы хотите сказать, что Ричард украл много миллионов долларов? И что этот флоридский сыщик мне не врал?

– Дорогуша, мы так себе на жизнь зарабатываем. Во всяком случае, он зарабатывал именно таким образом. Найти лоха. Его коньком были богатые, одинокие вдовушки. Считаные дни – и она уже поплыла. Таких проще всего было убедить вложиться в мифическую сделку по покупке земли. В этом он был дока. Но самым крупным делом, вершиной всей нашей карьеры, стали драгоценности и марки, а у той дамочки, должна тебе сказать, вещички были что надо. Но тут у нас облом вышел, пошло не так, как задумывалось. Если ты думаешь, я поверю, будто ты ни о чем не знала, зря стараешься.

– Я ни в чем не пытаюсь вас убедить. Если у него было то, о чем вы говорите, почему мне теперь приходится выплачивать его долги?

– Он всегда имел привычку сделать заначку, тем более что эти камешки тогда светить было нельзя. Марки? Чтобы их пристроить, надо еще подходящего коллекционера найти. Когда запахло жареным, Джейк вполне мог взять их с собой, но если бы он попытался их продать или даже раздербанить украшения на камешки, тут же бы спалился. В таких случаях лучше всего залечь на дно на несколько лет.

– Залечь на дно, – прошептала Шелби.

– Собственно, план таков и был. Четыре-пять лет, а потом можно все скинуть и завязать. Мы примерно так себе это представляли. Или завязать частично, ведь совсем-то не хочется лишать себя удовольствия! Ты была его прикрытием, теперь это ясно. Но тебе придется постараться, чтобы я поверила, будто ты такая дура, что ничего не знала.

– Я была такая дура, что поверила ему, и теперь мне с этим жить до конца дней.

– Я дам тебе время подумать. Понимаешь, Шелби, даже если ты чиста и невинна, как младенец, ты с этим человеком прожила четыре с лишним года. Если как следует пораскинешь мозгами, наверняка до чего-то докумекаешь. И не забывай о мотивации – тебе предлагают половину от без малого тридцати лимонов!

Теперь презрение вспыхнуло в глазах Шелби.

– Мне не нужна никакая половина от того, что вы украли!

– Твоя воля. Можем уменьшить твою долю, раз ты такая щепетильная. Пускай это будет вознаграждение за находку. Тебе с лихвой хватит на оплату долгов, в которых ты погрязла. Как я уже сказала, мне надо только получить свое – и я отвалю. А ты что же, хочешь застрять в этой своей глухомани, работать за два гроша в салоне красоты у собственной бабки, а по пятницам за три с половиной гроша петь в местной забегаловке? Ну, твоя воля. Я заберу свое, ты оставляешь себе свое. Но тебе еще о твоей куколке думать надо.

– Только подойди к моей дочери! Только посмей подумать, чтобы к ней приблизиться! Порву на куски!

Натали, скривив губы, взглянула искоса.

– Думаешь, сумеешь?

Шелби ничего не думала, она действовала. Протянула руку и за грудки подняла Натали на ноги.

– И сумею, и сделаю!

– Так вот что Джейк в тебе нашел! Огонь. Ему это даже в дурах нравилось. Можешь не напрягаться. Маленькие девочки меня не интересуют. И назад в камеру меня не тянет. Пятьдесят на пятьдесят, Шелби. Если я привлеку к этому делу Мики, ты не получишь ничего, кроме боли и сердечной муки. Он не мастак цивилизованно договариваться, не то что я.

Она отцепила руку Шелби от своей блузки.

– Подумай. Я с тобой свяжусь.

Натали зашагала прочь, а Шелби почувствовала, что у нее подкашиваются ноги, и снова опустилась на скамейку.

Двадцать восемь миллионов? В драгоценностях и раритетных марках? Двоеженство? Да за кого же она вышла замуж, боже мой? Точнее, думала, что вышла?

А может, это все вранье? Но какой смысл?

Ничего, она проверит. Она все это выяснит.

Шелби поднялась, достала телефон и позвонила Трейси, чтобы справиться о дочери.

Когда она подошла к салону красоты, то уже снова была в порядке.

– Прости, бабуль.

– Что тебя так задержало? И что это за праведный гнев в глазах?

Шелби пихнула сумочку под стойку приемной.

– Мне надо поговорить с тобой и мамой, как только вы обе освободитесь. Прошу прощения, миссис Хэллистер. Как у вас дела?

Дама в кресле у Виолы – бабушка того самого «парнишки Хэллистера» – улыбнулась в ответ.

– У меня все прекрасно. Вот пришла корни подкрасить, а Ви меня уговорила на мелирование. Интересно, заметит ли мистер Хэллистер.

– Это здорово! Весна требует чего-нибудь новенького. Бабуль, мне надо быстренько позвонить в одно место, а потом проинвентаризирую наши запасы.

– Полотенца, по-моему, высохли. Можно складывать.

– Проверю.

Разговор шел о работе, но они понимающе переглядывались. Виола кивнула и за спинкой кресла показала растопыренную ладонь. Пять минут.

Шелби прошла в комнату, где осуществлялась стирка и хранились косметические средства, и позвонила оттуда Форресту.

13

Думать об этом, как советовала брюнетка, было бесполезно. Кэлли в безопасности, Трейси пообещала не спускать с нее глаз. Ни о каких краденых бриллиантах Шелби понятия не имеет, а раритетную марку не распознает, даже когда ей налепят ее на лоб. А если эта Натали считает иначе – придется ей жить в заблуждении.

Но Шелби огорчало то, что она так легко поверила, что Ричард – или Джейк, или как его там звали – был вором. Обманщиком.

И при этом не являлся ее законным мужем, подумала она, складывая стопкой высушенные после стирки полотенца. Это было ужасно, но теперь, смирившись с кошмаром ситуации, она стала находить в этом факте даже какое-то утешение.

Сейчас она будет делать свою работу, обмениваясь репликами и улыбками с посетительницами, закажет шампуни, лаки и косметические средства. Потом вернется домой, поужинает со своей девочкой, после чего отправится в гриль-бар, чтобы отработать свой первый вечер, и постарается не разочаровать Тэнси с Дерриком.

Она больше никогда и никого не подведет. Включая и себя саму.

В конце рабочего дня, когда Шелби подметала задний дворик, ее разыскал Форрест.

– Нашел ее? – спросила Шелби.

– Нет. Под таким именем никто не регистрировался ни в отеле, ни в лодже, ни в каком из охотничьих домиков, ни в пансионе. В Ридже она не останавливалась. И пока что у меня нет информации ни о какой Натали Синклер, отбывавшей срок в графстве Дейд.

– Наверное, и у нее это ненастоящее имя.

– Скорее всего. Однако интересная брюнетка, если она остановилась в Ридже да еще что-то вынюхивает, кому-нибудь да запомнилась бы. Если она снова объявится и начнет тебе докучать, мы еще кое-что предпримем.

– Да мне плевать.

– А зря! Маме сказала?

– Сказала. И маме, и бабуле. А они расскажут остальным. Форрест, я не хочу испытывать судьбу, но про эти бриллианты и марки, которые она ищет, мне ничего не известно.

– Тебе может быть известно больше, чем ты думаешь. Да не горячись ты! – сказал он, когда Шелби резко развернулась к нему лицом. – Ради Христа, Шелби, я вовсе не считаю, что ты имеешь к этому отношение. Но он мог мимоходом как-то обмолвиться, что-то сделать, ты могла что-то случайно услышать и не придать тогда значения. А сейчас, когда у тебя появилась информация к размышлению, что-нибудь вдруг да всплывет. Только и всего.

Она устало потерла пальцем лоб в том месте, где приготовилась угнездиться головная боль.

– Она меня выбила из колеи.

– Могу себе представить.

Шелби коротко рассмеялась.

– Скажешь, я сумасшедшая, что в глубине души радуюсь тому, что по закону, оказывается, не была ему женой?

– Я бы сказал, что это очень даже разумно.

– Тогда ладно, буду разумной. Я тут закончила и собираюсь домой. Мама уже забрала Кэлли от Челси. Немного побуду с девочкой, ужин ей приготовлю. Потом переоденусь и приведу себя в порядок, чтобы было похоже, что я собираюсь выйти на сцену.

– Я поеду следом. Лучше подстраховаться, чем всякий раз потом жалеть, – сказал он, не давая возразить.

– Ладно, спасибо.

Неужели ей действительно что-то известно? Что-то подспудное, гадала Шелби, пока ехала домой в сопровождении Форреста. Он прав, теперь она может спокойно оглянуться назад, попробовать припомнить малейшие признаки того, что Ричард в чем-то замешан. Телефонные разговоры, резко обрывавшиеся при ее появлении. Запертые на ключ дверцы и ящики столов или шкафов. Нежелание отвечать на вопросы о том, чем он занимается или куда едет.

Она думала, у него интрижка на стороне, причем не одна. Но мысль о том, что он замешан в грабеже, до сегодняшнего дня, даже после разговора с этим детективом, ни разу не приходила ей в голову, тем более в таком крупном грабеже. Ювелирные изделия на миллионы долларов?

Куда уж крупнее!

А теперь? Когда ей все стало известно? Она покачала головой. У нее-то ничего нет! Ровным счетом ничего.

Шелби подрулила к дому.

Собрала вещи, помахала Форресту. И вошла.

Первое, что она услышала, был детский смех. И мгновенно все остальное отошло на задний план.

После объятий и поцелуев, после возбужденного рассказа о том, как прошел ее день в компании Челси, Кэлли устроилась за книжкой-раскраской, а Шелби принялась помогать маме на кухне.

– Тебя в комнате ждет прекрасный букет белых тюльпанов, – заметила Ада-Мей.

– Ой, мама, мои любимые! Спасибо!

– Это не мне спасибо. Их привезли час назад. От Гриффина. – Ада-Мей с улыбкой взглянула на дочь. – Кажется, у тебя появился ухажер, Шелби-Энн.

– Как мило с его стороны!

– Он вообще милый парнишка, но при этом в нем нет никакой слащавости. Очень приятный молодой человек.

– Я, мама, никаких ухажеров не ищу. И молодых людей тоже.

– А мне всегда казалось, что когда не ищешь, а все само происходит, жить намного интереснее.

– Мама, мне надо думать не только о Кэлли и своих долгах, но и о том, что на меня свалилось сегодня утром.

– Жизнь продолжается, девочка. И молодой человек, способный прислать тебе цветы, добавляет ей приятных красок.

Это действительно так. Глядя на белые тюльпаны, Шелби не могла этого отрицать. Мои любимые цветы, подумала она, значит, он посоветовался с кем-то сведущим. Погруженная в эти размышления, Шелби стала переодеваться. Для своего дебютного вечера она выбрала простое черное платье классического покроя.

Хотел того или нет, но Гриффин превратил их отношения в роман, которого у нее уже очень давно не было.

И наверняка он знал, что цветы напомнят ей то, как он ее целовал – теперь это случилось уже дважды. Винить его за это было невозможно – как и себя за греховные мысли: она думала о том, что и от нового поцелуя не отказалась бы.

Шелби вдела в уши сережки. Сначала она думала выбрать что-то броское, подходящее для сцены, но потом остановила выбор на строгих, под стать платью, а волосы только заколола над ушами и распустила по спине буйными локонами.

– Как думаешь, Кэлли? – Она повертелась перед дочкой. – Как я выгляжу?

– Красивая мама!

– Красивая Кэлли!

– Хочу с тобой! Пожалуйста, пожалуйста!

– Ой, мне так жаль, что нельзя взять тебя с собой. – Шелби присела на корточки и погладила девочку по голове. Та надула губки. – Но детей туда не пускают.

– Почему!

– Такой порядок.

– Дядя Форрест следит за порядком.

Шелби со смехом обняла малышку.

– Да, следит.

– Угу. Он мне сказал. Он может меня взять.

– Не сегодня, малыш. А я тебе сейчас что-то скажу. На следующей неделе я тебя как-нибудь возьму с собой на репетицию. Это будет представление специально для тебя.

– И я смогу надеть свое нарядное платье?

– Почему бы нет? Сегодня с тобой останутся бабуля с дедулей, вот наиграетесь! – А после первого выхода приедут и сменят их ее родители.

Приятно знать, что родные тоже будут в зале.

– Ну, теперь пошли вниз. Мне пора ехать.

Народу набилось битком. Она ожидала, что в первый вечер людей придет много: одни – из чистого любопытства, другие – из числа родных и друзей, в порядке поддержки. Неважно, что побудило их прийти, ей было приятно видеть столько лиц и знать, что хотя бы в этот вечер она свои деньги получит не зря.

Она бессчетное число раз услышала слова благодарности и теплые пожелания, пока добралась до столика впереди, где сидел Грифф.

– Выглядишь сногсшибательно!

– Спасибо, так и было задумано.

– План удался.

– Спасибо за цветы, Гриффин. Очень красивые!

– Рад, что тебе понравилось. Эмма-Кейт с Мэттом уже едут. Или почти едут. Я уже раз десять отгонял желающих занять их места. Одного великана, которого Тэнси называла Большим Бадом, так пришлось гнать буквально.

– Большой Бад? Он здесь? – Шелби быстро оглядела зал и заметила втиснутую в одну из кабинок мощную фигуру, увлеченно склонившуюся над ребрышками, в то время как тощая девушка напротив со скучающим видом ковыряла вилкой в тарелке.

– Мы вместе учились в старших классах. Слышала, теперь он дальнобойщик.

Она не договорила, потому что взгляд ее выхватил из толпы Арло Кэттери, и их глаза встретились.

Совсем не изменился, подумала она. И от этих бесцветных, глядящих в упор глаз у нее, как и прежде, побежали по спине мурашки.

Он сел на свое место за столом, где было еще двое мужчин – кажется, те двое, с которыми он всегда тусовался.

Хорошо бы они тут надолго не задержались, подумала Шелби.

– Что-то не так? – спросил Грифф.

– Да нет, ничего, просто человек из прошлой жизни. Я так и знала, что кто-то явится из любопытства – поглазеть, поднялась я или скатилась.

– Это же сенсация, – ответил Грифф. – Сегодняшний день проходит под знаком сенсации, и эта сенсация – ты.

Она обернулась, позабыв про Арло.

– Ты не слишком словами бросаешься?

– Слова должны что-то обозначать. Это слово обозначает тебя. Да, мне ведь поручено передать тебе, что Тэнси пригласила твоих родителей и Клэя с Джилли. – Он показал на столик справа с крупной табличкой «Стол заказан». – И никто, кстати, с ней не спорил. Даже Большой Бад.

– Ну, для Большого Бада Клэй всегда был авторитетом. Грифф, он нормальный парень, только упрямый иногда бывает. Мама с папой скоро прибудут, она никак прихорашиваться не закончит. Я рада, что ты сегодня здесь.

– Где же еще я могу быть?

Шелби помялась, но потом села. Времени еще много.

– Гриффин, ты же не собираешься придавать значение моим словам о том, что у меня в жизни полная неразбериха и всякое такое?

– Мне она такой не кажется.

– Ты просто не все знаешь. А сегодня мне стало известно еще кое-что, и мои проблемы усугубились еще больше. Сейчас я не могу об этом говорить, но кое-что ужасно запуталось.

Он погладил ее по руке.

– Я помогу тебе все наладить.

– Потому что это твоя работа?

– Да, и еще потому, что я к тебе кое-что испытываю, и это «кое-что» все разрастается и разрастается. А еще потому, что ты испытываешь кое-что ко мне.

– Уверен в этом?

Он лишь улыбнулся.

– Ну, глаза-то у меня пока на месте, Рыжик.

– Незачем мне к тебе что-то испытывать! – буркнула Шелби. Потом вспомнила, как рядом с ним заливалась смехом Кэлли, и сдалась. – Но может быть, ты и прав. – Она поднялась с обольстительной улыбкой. – Может быть, прав. – Она провела кончиком пальца по его руке, ощутила едва заметный трепет внутри. Она уж и не помнила, как может кружиться голова от этих легких электрических разрядов. – А пока наслаждайся концертом.

Шелби проследовала на кухню, где царил подлинный хаос, и укрылась в крошечном, не больше кладовки, кабинете, чтобы перевести дух.

Влетела Тэнси.

– О боже, Шелби, мы совсем зашиваемся! Деррик пашет за стойкой, иначе мы бы вообще ничего не успевали. Как ты? Готова? У меня от волнения аж тошнота поднимается. – Она приложила руку к животу. – А ты выглядишь спокойной, как удав. Ты совсем не нервничаешь?

– Из-за выступления – нет. Мне сейчас много есть из-за чего нервничать. А это? Это все равно как сунуть ноги в старые шлепки. Надеюсь, от меня будет польза, Тэнси.

– Я в этом не сомневаюсь. Через несколько минут я выйду, угомоню зал и объявлю тебя.

Тэнси вытащила из кармана обрывок бумаги.

– Мой список дел. Так легче ничего не упустить. Ладно. Аппарат запрограммирован, как ты заказывала. Что делать, ты знаешь.

– Знаю.

– Если что-то пойдет не так?

– Сымпровизирую, – успокоила Шелби. – Спасибо, что оставила столик для моих.

– Издеваешься? Конечно, мы оставили им первый ряд – они у нас самые что ни на есть вип-персоны. И когда они уйдут, стол останется для твоих бабушки с дедушкой. Слушай, мне надо кое-что проверить – и вперед. Тебе ничего не нужно?

– У меня все есть.

Чтобы создать непринужденную, естественную атмосферу, Шелби вышла в зал пораньше и немного пообщалась со знакомыми у барной стойки. Взяла себе бутылку воды.

Зная, что, когда она выступает, мама на взводе – так было всегда, – она не пошла к родительскому столу, а поприветствовала их улыбкой. Вторую улыбку послала Мэтту и Эмме-Кейт. И еще одну – Гриффу, когда на небольшую сцену уже вышла Тэнси.

Тэнси заговорила в микрофон, и шум голосов, звяканье приборов и звон бокалов немного стихли.

– Добро пожаловать на нашу первую Музыкальную пятницу! Сегодня у нас в «Бутлеггере» мы совершим путешествие на несколько десятилетий назад, в сороковые годы, так что усаживайтесь поудобнее, наслаждайтесь мартини и виски с содовой, а мы будем вас развлекать. Большинство из вас знает Шелби, многие слышали, как она поет. А кто не слышал – милости просим. Мы с Дерриком горды тем, что она выступает сегодня в нашем баре, на нашей сцене. А теперь давайте все вместе поприветствуем Шелби Помрой, как это принято у нас в Рандеву-Ридже.

На сцену вышла Шелби, повернула лицо к залу, разразившемуся аплодисментами.

– Я хочу вас всех поблагодарить за то, что пришли сегодня сюда. Я так рада вернуться в Ридж, рада слышать знакомые голоса, вдыхать воздух наших гор! Первая песня, которую я для вас спою, как раз напоминает мне о том, каково это – быть далеко от родного дома.

Она начала с песни «Еще увидимся».

И сразу почувствовала себя как рыба в воде. Шелби Помрой в родной стихии.

– До чего же хороша! – негромко проговорил Гриффин. – Сенсация.

– Она всегда прекрасно пела. А у тебя в глазах звезды горят, – потрепала его по руке Эмма-Кейт.

– Ничего, смотреть они не мешают. Зато придают всему, что видишь, больше блеска.

Первое отделение прошло как по маслу. Шелби смотрела, как народ все прибавляется, скапливается у бара и за столиками. Когда она сделала перерыв, к ней прямиком подошел Клэй, обнял и оторвал от пола.

– Как я тобой горжусь! – прошептал он ей на ухо.

– Было здорово. По-настоящему здорово.

– Хотелось бы остаться, но мне надо отвезти Джилли домой.

– Все в порядке?

– Устала немножко. За последний месяц это первый вечер, когда она ляжет позже девяти. – Он засмеялся и опять крепко сжал сестру в объятиях. – Подойди к нам, пока мы не отчалили.

Она обернулась, увидела, что Мэтт с Гриффом сдвигают столы, чтобы ее друзья и родные оказались вместе.

Пускай день начался и не очень гладко, подумала она, но обернулся прекрасным вечером.

Шелби немного посидела со своими, потом снова подошла к бару и взяла еще воды.

Она увидела, как уходят Арло с приятелями, но нисколько не расстроилась. Наоборот, без этого пристального взгляда станет легче дышать.

Он и в былые времена часто на нее пялился, вот именно этим своим взглядом. Они еще были подростками. И даже, припомнилось ей, уговаривал ее прокатиться вдвоем на мотоцикле или тайком выпить пива.

Ни то ни другое не удалось.

И было определенно что-то гадкое в том, как по прошествии стольких лет он продолжает на нее пялиться не моргая, взглядом ящерицы.

Рядом с ней к стойке бара подсел Грифф. Это уже была куда более приятная компания.

– Давай завтра куда-нибудь сходим?

– Ой, я…

– Да будет тебе, Шелби! Мне действительно хочется провести с тобой время. С тобой одной.

Она повернулась и посмотрела в упор в его дерзкие и умные зеленые глаза. В них не было ничего, что вызывало бы у нее чувство неловкости.

– Кажется, мне этого тоже хочется, но не очень удобно оставлять Кэлли два вечера подряд – опять у родителей одалживаться придется.

– Ладно. Тогда выбери какой-нибудь вечер на той неделе. Любой. И любое место.

– Пожалуй, вторник удобнее всего.

– Значит, вторник. А куда хочешь пойти?

– Мне очень любопытно взглянуть на твой дом.

– Правда?

Она заулыбалась.

– Правда. Все думаю, как бы половчее к тебе в гости напроситься.

– Считай, ты уже приглашена.

– Я могу принести что-нибудь на ужин.

– Я все устрою. В семь?

– Лучше в половине восьмого, тогда я успею Кэлли искупать.

– Значит, в семь тридцать.

– Только мне надо сперва у мамы спросить, но думаю, тут проблем не будет. И пока мы с тобой еще не начали ходить на свидания, тебе бы не мешало послушать мои последние новости.

– У нас с тобой уже свидание! – возразил Грифф и легонько поцеловал ее на ходу.

Шелби восприняла этот мимолетный жест как декларацию. Своего рода печать. И непонятно было, нравится ей это или нет. Выбросив посторонние мысли из головы, она вышла на сцену, чтобы продолжить выступление.

Шелби заметила, как вошли Форрест и бабушка с дедушкой и сели на свободные места.

Но вот брюнетку она увидела только на середине своего выступления. Когда их взгляды встретились, сердце у Шелби екнуло, но она ничем себя не выдала и продолжила петь.

Неужели она в зале с самого начала? Сидела за столом в углу, почти незаметная в приглушенном свете?

Шелби скользнула взглядом в сторону Форреста, но он отошел к бару и на нее не смотрел.

Брюнетка поднялась и мгновение постояла, потягивая мартини. Потом поставила бокал на стол и надела темный жакет. Нацепила на лицо улыбку, послала Шелби воздушный поцелуй и вышла.

Шелби закончила второе отделение – что еще ей оставалось? И пулей подскочила к Форресту.

– Она была здесь!

Он сразу понял, о ком речь.

– Где?

– Вон там, в углу.

– Кто? – вмешался Грифф.

– Она ушла, – продолжала Шелби. – Минут пятнадцать назад. Ушла. Но она тут была!

– Да кто? – снова спросил Грифф.

– Долго объяснять. – Шелби натужно улыбнулась, повернулась и помахала какому-то человеку, окликнувшему ее по имени. – Мне надо работать. Форрест, может, ты им расскажешь? Когда я ее увидела, ты смотрел в другую сторону, и я не могла дать тебе знать, но клянусь тебе, она была здесь.

– Кто? – в третий раз спросил Грифф ей вдогонку, потому что Шелби уже переместилась к другому столику.

– Я тебе все расскажу, но сейчас мне надо кое-что проверить на улице, – на ходу бросил Форрест.

– Я с тобой! – заявил Грифф и лишь помотал головой, видя, как Мэтт поднимается следом. – Вы держите стол. Мы вернемся.

– В чем, собственно, сыр-бор? – подалась вперед Виола.

– Не о чем беспокоиться. Я все объясню, когда вернусь. – Форрест погладил бабушку по плечу и вместе с Гриффом зашагал к выходу.

– Форрест, какого черта? Что еще за женщина? И почему у Шелби сделался такой взгляд?

– Какой взгляд?

– Не то испуганный, не то сердитый.

Они уже были у дверей. Форрест остановился.

– Ты ее без слов понимаешь.

– Задался такой целью. Привыкай.

– Правда?

– Чистая правда.

Форрест прищурился и кивнул.

– Мне надо это осмыслить. А пока мы ищем знойную брюнетку лет тридцати, рост порядка пяти футов шести дюймов, глаза карие.

– Зачем?

– Затем, что, судя по всему, она была женой мужика, за которым Шелби считала себя замужем.

– Что? Что это значит?

– И она замешана во всяких темных делишках – как и козел, с которым Шелби жила, но, как теперь выясняется, замужем даже не была. Я был готов к самому худшему, а на деле все оказалось еще хуже.

– Так Шелби была замужем или нет?

– Трудно сказать.

– Как это возможно? – Грифф начинал терять терпение. Выйдя из себя, он поднял обе руки. – Или да, или нет.

Форрест оглядел улицу и припаркованные вдоль обочины машины, проводил взглядом проезжающие автомобили.

– Вот что вы, северяне, вечно так спешите? Чтобы рассказать все честь по чести, требуется время. Вот пока кабак обходим, я тебя и введу в курс дела. А ты что же, мою сестрицу уже прикарманил?

– Не то чтобы. Пока нет. Но собираюсь, так что к этому ты тоже привыкай.

– А она этого хочет?

– Черт тебя побери, Форрест, ты что, меня не знаешь? Пока она сама не захочет, ничего не будет.

– Я, Грифф, знаю тебя довольно неплохо, но речь идет о моей сестре, и в данном случае хотелось бы больше уверенности. Сестренка моя уже достаточно нахлебалась, со всех сторон. И это еще не конец.

Они обогнули здание и прошли на заднюю парковку. На ходу Форрест рассказывал Гриффу последние новости.

– Думаешь, все, что эта дамочка наговорила, правда?

– Думаю, она наговорила достаточно, чтобы понять, что негодяй, за которого Шелби вышла замуж, был обманщик и вор. Я разузнаю насчет этих драгоценностей и марок, которые, по ее словам, они украли на миллионы долларов.

Форрест говорил, а глазами ощупывал стоящие на парковке машины.

– Если бы они еще не убрали со стола, за которым эта брюнетка сидела, я бы мог снять отпечатки пальцев и пробить ее по базе. Узнали бы ее подлинное имя.

– Если она действительно состояла в браке с этим Фоксвортом, значит, Шелби он с самого начала использовал. – Грифф сунул руки в карманы и двинулся осматривать другие машины. – А Кэлли?

– С Кэлли в любом случае будет все в порядке. Шелби об этом позаботится. Но мне бы хотелось побеседовать с дамочкой, которая ее выследила.

– Брюнетка, говоришь? Знойная брюнетка с карими глазами?

– Точно.

– Не думаю, что тебе удастся с ней побеседовать в той или иной форме. Иди-ка сюда! – Грифф набрал полную грудь воздух, а Форрест уже спешил к нему. – Похоже, мы ее нашли.

Она сидела обмякшая за рулем серебристого «БМВ», глаза были широко открыты и смотрели перед собой. Из крохотной дырочки на лбу еще сочилась кровь.