Текст книги "Новый потоп"
Автор книги: Ноэль Роже
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
III
Бегство
– Госпожа Андело, госпожа Андело, проснитесь! Вставайте! Наводнение!.. Вода!.. Столовая вся в воде!
Госпожа Андело открыла глаза. Жесткие тиски мигрени не ослаблялись. Стук пишущей машинки продолжал ее преследовать даже в полусне. Чья-то фигура припала к изголовью. При мигающем мерцании свечи она увидала лицо, которое сразу не могла узнать. Неужели это растерянное, взывающее о помощи существо была госпожа де Мирамар? В своем шелковом платье, с бриллиантами и жемчугами в ушах и на корсаже, она казалась более жалкой, чем самая ничтожная из обитательниц Земли.
– Я подняла детей, гувернантку… Мало ли что может быть… Что нам делать? Что делать?..
Госпожа Андело села в своей постели, сжимая руками голову. Что пронеслось перед ее глазами в смятении настоящей минуты? Чей далекий образ промелькнул перед ней?
– Иду… Я помогу господину де Мирамару. Это главное, – не правда ли? Надо все приготовить к бегству…
– Но как бежать? – застонала госпожа де Мирамар.
– Поезда, вероятно, ходят, – ответила секретарша, покорно одеваясь, – самое спешное, это спасти рукописи!
– Спасти нас всех! – рыдала госпожа де Мирамар. – Моих детей, моих двух маленьких детей…
– Все спасутся, сударыня… Не отчаивайтесь… Надо быть спокойной… Пойдемте со мной…
Она вышла из комнаты, даже не позаботясь собрать свои вещи. Через несколько минут она уже переступала порог рабочего кабинета, где господин де Мирамар суетился среди своих бумаг и коллекций кремней и костей.
– Я пришла вам помочь…
Тревога разрасталась. Вею легкую мебель, посуду и белье перенесли в верхний этаж. Повсюду хлопали двери. Слуги толкались на лестнице и перекликались убитыми голосами, сообщая друг другу о движении воды. Еще ступень, две ступени, три…
Макс говорил всем и каждому:
– Не может же она вечно подниматься! Вот увидите! Она начнет спадать!
Губерту удалось отыскать расписание поездов, которое он стал тут же лихорадочно изучать. Первый поезд отправлялся в семь часов… Как на него попасть? На автомобиле? Но шофер ушел в гараж. Кто-то видел, как он вошел по пояс в воду и исчез в темноте. После этого он больше не возвращался…
– Багаж? К чему? Как вы будете перевозить вещи? – повторял Губерт, видя, как сестры укладывали свои наряды, а мисс Мод методично складывала платья малышей, игравших в углу в куклы и очень удивленных, что им разрешают играть ночью. Госпожа де Мирамар устала от беготни. Эта бесполезная суетня как-то облегчала давившую всех тоску. Шум кошмарного потока продолжал между тем наполнять ночь своим зловещим плеском, на который отвечал испуганный трезвон колоколов.
Поднялась заря. Окутывающий горизонт туман отягощал воздух.
Высунувшись из окна второго этажа, Губерт наблюдал, как постепенно вырисовывались контуры предметов, полных потрясающей иронии. Виднелись только крыши вилл, – странные крыши, возвышавшиеся прямо над серой водой. У отверстий кровли теснились какие-то головы; чьи-то руки мелькали в порывистых отчаянных взмахах. Поток катил на себе самые причудливые предметы: башмаки для тенниса, казавшиеся сбитыми ветром чайками, ракетки, длинную сеть, извивавшуюся вместе с волной, купальные костюмы, разорванные палатки – точно какие-то обломки гигантского кораблекрушения.
Перегнувшись на подоконнике, Губерт старался разглядеть крыши рыбацкой деревни. Но он ничего не увидел, кроме воды, омывавшей уже подножье скал, да жалкой церковной колокольни, стоявшей среди волн в каком-то странном ракурсе и замолкнувшей, как будто она лишилась всех своих колоколов.
Между тем, небо прояснялось, покрываясь синевой. Появившееся солнце как будто впитывало в себя блуждающие пары. Океан утратил обычное спокойствие. С угрюмо-зеленого горизонта катились бурливые волны, и пена их, рассыпавшаяся от ветра во все стороны, извивалась, словно грива лошадей, пущенных бешеным галопом. Теперь, когда наступивший день озарил катастрофу, должны были появиться лодки… Губерт снова открыл окно и услышал отчаянные крики. Он не смел присоединить к ним своего голоса из боязни увеличить ужас своих близких. Он ограничился тем, что сделал знак Максу, и оба стали молча сторожить у окна. Не бросят же их на произвол судьбы! Там, на прибрежной скале, находились отели, еще не покрытые водой, и населявшая их толпа космополитов – офицеры, доктора, депутаты – должна же была что-нибудь предпринять. Эти люди обязаны были взять на себя инициативу спасения… Макс перебирал все возможности. Губерт нервно подергивал плечами.
– А солидарность? – шепнул Макс.
– А эгоизм перед лицом опасности? – ворчал Губерт.
– Если никто не придет, – решительно сказал Макс, – мы снимем двери, привяжем к ним женщин и детей и пустимся вплавь. Мы с гобой хорошие пловцы, мой друг!
Они заглянули на волнующееся море, на грязный поток, переливавшийся уже через первый этаж, и замолчали. Макс отправился па свой пост у противоположного окна. Они больше ни о чем не думали, исполненные одним чувством напряженного ожидания.
Им пришлось потом не раз вспоминать об этом часе.
Подозвав вполголоса Губерта, Макс указал ему на три баркаса, которые, огибая мыс, медленно следовали один за другим. В первом из них они узнали старого рыбака, с которым перекинулись накануне несколькими словами. Они его окликнули.
Старик поднял свое посиневшее лицо и, увидев их, стал грести в их сторону. Судно опускалось, поднималось, подплывая все ближе и ближе.
– Не можете ли вы позвать другую лодку? – крикнул Макс. – Нас много!
Он указал на дрожащих людей, теснившихся около него.
– И с багажом…
– Багажа не надо! – решительно заявил рыбах.
Он сделал жест, чтобы оттолкнуть чемоданы, сложенные у соседнего окна. – Успеем ли мы вообще объехать все виллы? Время не терпит!..
Какой уж тут багаж! Все мысли устремились на качавшуюся лодку, которая стала у стены, на два метра ниже окна, и в которую сейчас надо будет прыгать…
Макс бросился туда одним прыжком, и протянул руки женщинам.
– Смелее! Я вас удержу! Он смеялся, пытаясь шутить.
– Скорей! – командовал рыбак.
Ева прыгнула первая. Она думала, что ее подхватит волна, но сейчас же почувствовала себя в сильных объятиях своего жениха. Это небольшое утешение облегчило ее сердце. Он посадил ее на скамейку и позвал:
– Ивонна!
Закрыв глаза, девушка повиновалась и очутилась около своей сестры.
После Ивонны Макс принял двух малышей, которые громко смеялись. Госпожа де Мирамар прыгнула в лодку совершенно машинально. Растерявшуюся гувернантку и почти лишившуюся чувств старую няньку Губерту пришлось передать Максу с рук на руки. Госпожа Андело отказалась расстаться с объемистым пакетом, который она держала под мышкой. Долго уговаривали де Мирамара, чтобы он согласился оставить свой набитый книгами чемодан.
– Они нужны мне для работ, – стонал он.
И, указывая рыбаку на кипу вырезок, пытался его умолить:
– Постарайтесь взять хоть это!
– Отец, – решительно вступился Губерт, – книги можно заменить другими! Ваш портфель с рукописями мы возьмем! Он у вас под мышкой. Но чемодан слишком тяжел! Баркас перегружен…
Ученый махнул рукой, отказавшись доверить сыну драгоценный сафьяновый портфель, и прыгнул без всякой помощи. Макс принял его в свои сильные объятия и усадил около госпожи Андело. Она сочувственно улыбнулась.
– Я разложил кремниевые вещицы по карманам… – сообщил он ей.
Рыбак и Макс схватились за весла, и лодка, тяжело поднимаясь на волнах, удалилась от Виллы Роз.
Море ударялось о прибрежные скалы, вершины которых еще возвышались над водой. Другие лодки, нагруженные женщинами и детьми, следовали по тому же направлению. Слышался детский плач и умоляющие возгласы.
– Скорей, скорей! – повторял рыбак. – Еще многие ждут на побережье…
– Кто же взялся руководить спасением? – спросил вдруг Губерт.
Не понимая вопроса, старый матрос повернул к нему свое исхудалое лицо, на котором со вчерашнего дня резко обрисовались морщины.
– Кто вас послал к нам? – переспросил Губерт. – Кто поручил вам спасать людей?
– Спасать людей? – проговорил старик, и немая усмешка скользнула по его лицу. – Да разве там наверху этим занимаются?
Его рука указала на фасады отелей, за которыми тянулись службы, гаражи и зеленые сады.
Он добавил вполголоса:
– Селение исчезло под водой незадолго до зари. Это надо было предвидеть. Тогда же, ночью, мы перевезли женщин и детей. Виллы расположены на большей высоте и должны были удержаться дольше. И вот мы приехали. Другие лодки работают за мысом… Разве можно бросить людей без помощи? И он продолжал сильно грести.
Приближались к подножию белой береговой скалы. Надо было причалить к какой-нибудь выемке. Они вскоре нашли овраг, в котором рос папоротник и куда волна беспорядочно выбрасывала всякие обломки.
– Берегись! – скомандовал рыбак.
Лодка стала на мель среди папоротника, теннисных ракеток и шляпных картонок.
Макс схватил свою невесту, поставил ее на траву и вернулся за двумя малышами, которые радостно кричали и тут же, подбежав к воде, стали разбираться в выброшенных морем игрушках.
– Спасибо! Вы спасли нас! – сказал де Мирамар, протягивая рыбаку деньги.
Но старик, уже сидя на веслах, покачал головой.
– В следующий раз! – сказал он. – Счастливо оставаться!
Слегка помутившиеся глаза его остановились на двух белокурых малютках, которые торжественно размахивали крокетными молотками.
В следующий раз!.. Лодка опять закачалась по волнующемуся морю. Эти слова, брошенные стариком, возвращавшимся для оказания помощи жертвам наводнения, прозвучали как-то странно и жутко.
– Мы его больше не увидим! Он утонет! – воскликнула Ивонна со слезами на глазах. И, напрягая голос, она прокричала изо всех сил:
– Спасибо!.. Спасибо!..
– Мне следовало бы ехать с ним, – прошептал Макс, борясь между долгом человеколюбия, которому старый моряк отдавал себя так просто, и инстинктом, требовавшим от него спасения этих женщин, старика, детей, своей семьи.
– Не покидайте нас, Макс! – молила Ева.
Губерт их торопил. Они побежали к ближайшему отелю в неудержимом стремлении встретить других людей и поделиться с ними своими переживаниями.
– Поезд идет в семь часов. У нас еще час времени, – говорил Губерт. – Может быть, удастся достать немного горячего кофе для мамы и детей…
При самом входе они натолкнулись на растерянную толпу посетителей курорта. Мужчины и женщины в дорожных костюмах суетились, наталкивались друг на друга, поднимались по огромной лестнице и снова спускались, точно листья, разбрасываемые грозовым ветром. Некоторые из них тащили за собой чемоданы и звали невидимых носильщиков. Багаж наполнял весь зал. Другие роптали на управляющего, который исчез тотчас же после счетов.
Среди криков, стенаний и самых разноязычных проклятий кое-кто из женщин читал молитвы. Резкие звонки не переставали раздаваться по всему зданию, но никто из слуг не показывался. Надменная графиня де Векк рыдала, опустившись на свои вещи, которые некому было переносить.
Увеличивая смятение, начали прибывать обитатели вилл. Их можно было узнать по дико блуждающим глазам, которые целую ночь глядели на приближающуюся смерть.
Наконец по залу пробежал один из носильщиков. Какой-то человек с орденом в петличке задержал его на ходу и крикнул властным голосом:
– Остановитесь! Разве вы не видите, что с вами говорят? Потрудитесь снести мой багаж на вокзал!
– Автомобиль и экипажи уехали ночью… Это невозможно!
– Все равно. Отыщите двуколку или какую-нибудь повозку!..
Он указал на узкие чемоданы, шляпные картонки, кожаные саквояжи. Его жена в шелковом костюме и большой задернутой вуалью шляпе нервно пересчитывала багаж, дрожа от холода в своих мехах.
– Я – депутат, – настаивал он. – Я вас вознагражу… заведование табачным магазином… орден, – все, что хотите…
– Нет, – ответил носильщик. – Я иду за женой в другой отель. Плевать мне на ваши магазины!
Он уже бежал, проталкиваясь через толпу.
– Дурак, идиот! – кричал в отчаянии депутат.
Вернувшись к своей жене, он сказал:
– Милый друг, возьмем те вещи, которые тебе дороже всего, и пойдем пешком… Ничего не поделаешь!
Он указал на других путешественников, склонившихся над раскрытыми чемоданами и обшаривавших их с видом лиц, грабящих собственное имущество.
– Но у нас украдут остальное… Море уйдет… Эта нелепая история не может же продолжаться! – повторяла она с упорством женщин, которые не верят в очевидность катастрофы, раз она нарушает их виды или благополучие.
Протянув руку, она призывала в свидетели небо и море, которые, выйдя из рамок приличия, были ответственны в этой нелепой истории – в потере ее платьев и краже ее багажа.
– А если завтра не будет поезда?
– Да покажите же пример храбрости! – крикнула она с неожиданным желанием его оскорбить.
В толпе на всех языках поднимались такие же разговоры.
Страх перед опасностью взял верх. Вещи наспех увязывались в узлы. Толпа элегантных курортных гостей напоминала теперь партию эмигрантов, нагруженных уродливыми мешками.
Вокзал находился от отелей на расстоянии двух километров. Макс и Губерт бежали впереди, неся детей на плечах. По дороге им приходилось перегонять других беглецов, которые шли медленно, согнувшись под ношей, и женщин, несших по очереди на руках своих детей.
Поезд пришлось брать приступом. Семьи рыбаков провели остаток ночи в вагонах и не желали уступать свои места. Служащие растерянно бегали по платформе. Начальник станции поднимал руки к небу.
Максу удалось втиснуть свою семью в вагон третьего класса.
– Какое счастье! Боже мой, какое счастье! – повторяла госпожа де Мирамар, с умилением взирая на грязные скамейки.
Все переглянулись, охваченные неожиданным волнением. Бледные, измученные целой ночью ужаса, они все-таки находились все вместе, уверенные в дальнейшей безопасности. В этот же вечер они будут в Париже. И тут только они заметили отсутствие кухарки.
– Она пошла на поиски шофера, – уклончиво сказала старая няня.
– Если бы мы только взяли с собой хлеб, вино… остатки нашего ужина… – проговорил Макс.
– Не успели спастись, как уже думают о еде, – проворчал ученый, с горечью вспоминая о книгах, оставленных в Вилле Роз.
Среди них находились старые номера «Антропологического Обозрения», и он положительно не знал, где можно было их достать.
Мисс Мод требовала чай и плакала о забытом зонтике. Госпожа Андело решилась выпустить из рук пакет заметок и выписок, которые она держала под мышкой. Это были материалы для второй части «Гибели цивилизаций», сама же рукопись – весьма объемистая – находилась у де Мирамара.
С каждой минутой новая толпа путешественников врывалась на платформу. Вагоны были переполнены. Прибывшие первыми стояли на подножках и никого не пропускали в вагоны. Ева видела, как элегантные партнеры по теннису отгоняли плачущих женщин палками.
Напрасно уверял начальник станции, что составляется второй поезд, что он уже телефонировал, что локомотив сейчас прибудет. Никто не хотел ждать.
Вдруг страшный вопль покрыл шум голосов. На эспланаде, выходившей на океан, толпа внезапно отхлынула назад. Губерт высунулся из вагона.
Волна залила прибрежную скалу и шла вперед, необъятная, неодолимая, перекатываясь через террасы отелей и сады. Она уже достигла дороги, где толпились опоздавшие на поезд. Они пытались бежать, но волна догоняла их. Люди кружились, взмахивали руками, падали… О! Эти крики отчаяния, эти предсмертные вопли, этот неумолчный призыв агонии!..
Поток уже уносил людей… одного за другим… взрослых, детей…
Зловещая масса воды двигалась по земле, наступая на равнину бесконечных полей. Она катилась вперед, победоносно захватывая все пространство.
Высунувшись из вагона, Ивонна расширенными от ужаса глазами глядела на это потрясающее зрелище, воспринимая в нем другую картину, которая не переставала ее преследовать.
«Трупы плавали тут и там, подобно стволам деревьев…» – бессознательно шептали ее губы.
У поезда произошла невероятная свалка. На подножках происходили настоящие рукопашные бои. Люди с лицами, красными от напряжения, опьяненные страхом и гневом, яростно наступали друг на друга. Губерт увидал депутата, цеплявшегося за перила; его жена сзади него держала под мышкой смятые ткани легких блестящих платьев.
– Я говорю вам, что я хочу войти! – вопил он. – Я представитель государства!
Но тут существовал только закон сильного. Двадцать рук поднялись, чтобы оттолкнуть его.
Неожиданно он выхватил револьвер.
– Кто шевельнется – застрелю на месте!
Он воспользовался минутным замешательством, чтобы вскочить на подножку и втащить за собой жену, выронившую свои платья. Видя, что волнение разрастается, начальник станции решил подать сигнал раньше времени. На его свисток ответили крики отчаяния. Поезд медленно отошел. Люди висели на дверцах вагона. Какая-то женщина сорвалась и упала под колеса…
– Это ужасно!.. – шептала госпожа де Мирамар, подхватывая обессиленную Ивонну.
– Наконец-то! Париж! – вздохнула госпожа де Мирамар.
Возбужденная толпа окружала Орлеанский вокзал, вырывая друг у друга вечерние газеты и обсуждая невероятные новости.
Первое, что сделал де Мирамар, войдя в пустую, пахнувшую камфорой и сушеной лавандой квартиру, это протелефонировал брату.
Доктор приехал почти сейчас же. Путешественники доканчивали импровизированный ужин. Они уже успели освежиться и отдохнуть. Подчиняясь нервной реакции, молодые девушки возбужденно смеялись.
– Какому вас мрачный вид, дядя! – воскликнула Ивонна. – Можно подумать, что не мы, а вы путешествовали двенадцать часов, не имея ни кусочка во рту, в третьем классе, причем в купе набилось четырнадцать человек!
– И что не я, а ты потерял самые нужные книги! – проворчал де Мирамар.
Доктор не скрывал своих опасений. Каждый час приходили тревожные вести. Сена поднималась с угрожающей быстротой. Говорили о наводнении в направлении Берси. Это необычайное движение моря, эти ужасающие депеши, которые прибывали со всех приморских пунктов…
Губерт встал.
– Надо сейчас же уезжать отсюда…
– Опять ехать! – вскричала госпожа де Мирамар, застыв в своем кресле.
– Губерт прав, – подтвердил доктор.
– Но чего ты боишься, – в конце концов? – спросил ученый, пристально глядя на брата.
– Разве можно что-либо предвидеть? – ответил доктор. – Где остановится море? Определенно известно, что Сена невероятно поднимается. Передвижение сильно затруднится. Все захотят ехать сразу. Вы же предупреждены…
– О! Да… предупреждены… – прошептала Ивонна.
– Постарайтесь избежать новой паники… Уезжайте завтра…
– Ты едешь с нами? – спросил его Франсуа де Мирамар.
– Я не свободен, – серьезно ответил тот. – Меня удерживают мои больные. Если Париж эвакуируется, то я присоединюсь к вам… Одинокий человек всегда вывернется…
– Куда же ехать? – простонала госпожа де Мирамар.
– В Швейцарию… в Швейцарию! – повторял Губерт.
– Я думаю, – сказал доктор, – что это самое лучшее, что можно сделать… Предположим даже, что движение моря приостановится завтра. Все равно, никто не захочет вернуться на пляж. Произойдет повальное переселение в горы. Если вы двинетесь немедленно, то, по крайней мере, успеете найти номера в гостиницах.
– Мы совсем не знаем Швейцарии, гор, – прошептала госпожа де Мирамар.
– Мама, – вскричала Ивонна, – а Шампери, где Жан Лаворель проводит лето? Он нам поможет найти гостиницу… виллу!..
– Шампери? Что ж, можно и туда, – проговорил ученый.
– Надо ехать завтра же утром, – произнесла госпожа Андело. Она еще ничего не говорила и не обнаруживала никакого ужаса.
Казалось, что она находится среди обстоятельств, давно предвиденных логикой, которые она встречала поэтому без всякого удивления.
– Макс! – шепнула Ева. – Вы поедете с нами?
Он колебался с минуту. Его родители находились в безопасности в Пиренеях, а у него был двухнедельный отпуск. Да, он поедет устроить свою будущую семью на горных высотах…
Ева с облегчением вздохнула… Что ей было до гор и до моря: пусть только около нее будет тот, кто ее любит и чьи горячие объятия доставили ей даже среди страшных волн такую неизведанную до сих пор отраду!
– В нашем распоряжении только ночь, чтобы приготовиться к отъезду, – вздохнула госпожа де Мирамар. – Это не очень-то много. Мы ведь оставили там все наши платья, – сказала она Шарлю-Анри, – все вещи, даже… автомобиль! Смотрите, вот все, что я спасла! – Она открыла свою сумку: в ней болталась связка ключей, несколько открыток и список, приглашенных…
– Благодаря госпоже Анделю, у меня сохранились мои рукописи, заметки и выписки, – сказал ученый.
– А у меня – моя любовь, – прошептала Ева, склоняясь к Максу.
Когда таксомотор отвозил их на Лионский вокзал, солнце величественно вставало над городом. Госпожа де Мирамар смотрела в окно на улицы, залитые розовым светом. Проезжая по набережной, она вскрикнула: выбитая из русла чудовищным подъемом воды, Сена катила свои бушующие волны в обратном направлении. Грязные взбунтовавшиеся массы воды уже ударялись о верхние настилы мостов. Кругом толпились растерянные люди.
– Я не могу больше видеть этой воды, мама! – шептала Ивонна…
Все радостно приветствовали Энские горы: прочные стены, монументальные и несокрушимые.
– В безопасности! Мы в безопасности!..
Бельгард…
Выехав из туннеля, они увидели перед собой Женевскую долину, раскинувшуюся зеленеющей чашей среди раздвинувшихся гор.
Из окон гостиницы виднелось озеро, казавшееся огромным ясным зеркалом. У всех вырвалось одно и то же восклицание:
– Как оно спокойно!
Они не могли надышаться свежим воздухом, глаза жадно воспринимали ласковые изгибы берегов.
На розовом небе, склонившемся к воде, появились звезды. Беглецы чувствовали, как тревога их постепенно стихала.
– Наводнение, должно быть, уже приостановилось, – сказала госпожа де Мирамар. – Все опять придет в нормальное состояние…
Неожиданный крик нарушил тишину сумерек: какой-то мальчуган выкрикивал под самым окном: /
– Добавление в Женевской газете… Последние телеграммы… Движение моря…
Прохожие толпились около мальчугана, вырывали друг у друга листки и тут же жадно пробегали их под светом электрических фонарей.
Макс одним прыжком очутился внизу, перебежал улицу и вернулся, неся еще сырую газету. Он начал громко читать заголовок, написанный таким крупным шрифтом, что у него зарябило в глазах:
– Париж под угрозой… В различных пунктах сообщение прервано… Новые кораблекрушения… Суда выброшены на скалы… Волны в пятьдесят метров…
Ряд имен, хаотическое перечисление несчастных случаев. В чистом воздухе августовского вечера пробежала дрожь…
– Надо во что бы то ни стало добраться до Вале, – прошептал Губерт. – Ехать завтра же, с первым поездом…
Изнемогая от усталости, они легли, пытаясь хотя бы во сне найти забвение. Губерт продолжал наблюдать у окна за неподвижным озером.
– Волны в пятьдесят метров, – размышлял он, как в кошмаре. – Кто знает, что происходит этой ночью… что произойдет завтра…
Паника… Поезда, взятые с бою… Люди, неистово размахивающие оружием… Его мать и сестры, предоставленные случайностям…
Нет!.. Тогда – что? Автомобиль? Савойя? Перейти горы?
Склоняясь над картой, Губерт всю ночь искал на ней дороги… Названия путались в голове, стол содрогался под напором локтей… Губерту беспрестанно представлялись чудовищные волны, разбивавшие океанские пароходы, как детские игрушки.
На заре он был уже на ногах. Он бегал по пустынным улицам, обошел все гаражи и, вернувшись, объявил наспех закусывавшей семье:
– Лучше всего ехать горными проходами. Я нашел автомобиль; шофер плохо знает местность, но с помощью карты…
Произошло короткое совещание. Да… Оставить чемоданы… Взять только необходимые предметы, саквояжи…
В вестибюле путешественники уже обсуждали новости и пожимали плечами.
Волны в пятьдесят метров! Как можно верить подобным сказкам? Внезапно совершенно исключительное поднятие морского уровня – это так. Но размеры этого явления несомненно преувеличены какими-нибудь капитанами, застигнутыми в открытом море!
Губерт не переставал торопить семью.
– Они не верят, но мы-то знаем! Живо… Живо! А то шофер раздумает!..
Они смотрели, как мелькали мимо них: порт, город, предместья.
От города, стоящего на горе, от его садов и парков, в которых расцветали августовские розы, веяло таинственной красотой. Он имел вид приговоренного к смерти, который глядит в глаза надвигающемуся року и – улыбается.
Дорога долгое время возвышалась над голубой пеленой озера. Подъехали к границе. Таможенники беспрепятственно пропустили машину. Она миновала Тонон и покатила по широкой зеленой долине.
Путешествие казалось бесконечным продолжением какого-то кошмара. Все молчали. Только жених с невестой изредка тихо переговаривались друг с другом.
Одну за другой проезжали они долины. Мелькали высокие горы. Леса раскидывались вдоль дороги глубокими извилинами. Спокойный ландшафт действовал умиротворяюще. Наконец-то перед ними не было больше воды!
Дорога сузилась. На склонах, перерезанных тропинками, виллы показывались все реже и реже. Автомобиль остановился. Взволнованные путешественники посмотрели друг на друга.
Перед ними поднималась пирамида скалистых гор, соединенных широким ступенчатым склоном, покрытым зеленью.
– Перевал Ку, – объяснил шофер. – Я не могу ехать дальше. Дороги нет. Но вы можете взобраться на перевал. Он не слишком высок… С другой стороны вы найдете долину Иллиэц!
Взбираться по каменистым тропинкам оказалось не так-то легко.
Губерт и Макс несли детей на плечах и вели по очереди то мисс Мод, терявшую всякое присутствие духа, то утомившуюся госпожу де Мирамар.
Гостиница перевала была расположена у самого подножья остроконечной цепи Белых Зубов, как раз против двух долин. Когда они добрались до нее, уже темнело.
Высокие горы почти касались золотого неба своими лиловыми контурами, которые на горизонте бледнели и становились почти серыми.
В низкой комнате, куда таможенники швейцарского поста зашли выпить кофе, де Мирамар попросил дать кровати;
Хозяин, высокий горец с суровым лицом, удивленно смотрел на группу до смерти уставших парижан, пришедших через перевалы почти без багажа, в слишком легких костюмах и городских ботинках.
– У нас есть только сено…
В первый раз после наводнения беглецы крепко заснули.
– Как хорошо спать на сене, – прошептала Ивонна, открывая глаза…
– Как бы умыться? – спросила Ева, вспомнив о привычках цивилизованной женщины.
Ей ответил вздох гувернантки.
– Тут есть источник! – весело сказал Губерт. – Вода в нем ледяная!
– Как прекрасны горы! – восклицал Макс, с наслаждением вдыхая свежий воздух.
Ева взглянула на энергичное лицо, раскрасневшееся от холодной воды, на влажные волосы, развевавшиеся от ветра, и ей показалось, что она видит нового Макса, более мужественного и бодрого.
– Где Шампери? – спросил де Мирамар у мрачного горца, разливавшего кофе в чашки на столе без скатерти.
– Там! Вы сойдете сначала с Бармаца к подножью Белых Зубов.
Он открыл дверь. В комнату словно проникло все великолепие долины: длинный ряд бархатистых горных вершин, окутанных лазурью прозрачного воздуха, тишина, едва нарушаемая звуками далеких колокольчиков, поток, извивавшийся светлой нитью среди зеленых лугов.
Хозяин указал на какую-то точку внизу, видневшуюся у гигантских уступов горы. Все семь остриев Белых Зубов, тонкие и ясные, ярко выступали на солнце, но нижняя долина была еще окутана тенью.
– Шампери еще ниже… Есть хорошая дорога…
Хорошая дорога? Высокие женские каблучки подворачивались на булыжниках. Неподбитые гвоздями подошвы скользили… Потребовалось целое утро, чтобы достичь Бармаца. Это был ровный луг, окруженный соснами и примыкающий непосредственно к хребту Белых Зубов. Здесь виднелось несколько разбросанных вилл, и – одна против другой – стояли две деревенские гостиницы. Макс пошел вперед и заказал завтрак на галерее. Комнаты и кровати были безукоризненно чисты, и путешественники решили отдохнуть в Бармаце дня два или три.
Это был действительно отдых. В мирной долине, озаренной солнцем и загороженной спокойными горами, было так чудно! Люди, жившие здесь, были тихи, косили траву и пасли коров, а их дети играли рядом. Не было ли сном это странное наводнение, эта лихорадочность событий, эта перепуганная толпа, это бесконечное путешествие?..
Де Мирамар расположился в узкой комнате, пахнувшей луговыми травами, и развернул свою рукопись. Он тщательно перебрал вместе с госпожою Андело свои заметки, желая удостовериться, что все было цело. Она не обнаруживала никакой усталости и, склонившись над бумагами, спрашивала самым обыкновенным голосом:
– Располагать ли эти заметки в хронологическом порядке?
Он прислонился к деревянной перегородке и прошептал:
– А все-таки мне сегодня трудно работать!
Госпожа де Мирамар и мисс Мод отдыхали на кровати. Дети бегали вокруг виллы и, видя скачущих на свободе кроликов, воображали, что преследуют живые игрушки, выпущенные на свободу специально для их забавы. Лежа на одеяле, Ивонна следила за ними глазами. Прошло стадо коз, звеня легкими бубенцами. Медленно надвигались сумерки, принося с собою тишину, такую глубокую, что она казалась вечной. Небо было ясно, и на крутых склонах Белых Зубов еще переливались отблески угасающего дня. Возвышаясь над массивом своим острым треугольником, еще алым от заката, высокая вершина Южного Зуба казалась гигантским факелом.
Бубенцы пасущихся на воле лошадей всю ночь укачивали спящую Ивонну, отгоняя от нее дурные сны…
Завтракали на галерее. Гуляли на солнце. Наблюдали за паническим бегством кроликов, преследуемых Полем и Жерменой. Уверяли себя, что наводнение приостановилось. Конечно! Вода должна была спадать…
Молодежь перешла перевал и поднялась на скалы, с которых виднелся Шампери. Городок лежал в зеленой долине среди живописных построек, уменьшенных расстоянием и расположенных вокруг тонкого силуэта колокольни.
Макс предложил спуститься для поисков Жана Лавореля. Но так же, как в ту ужасную ночь, Ева умоляюще прошептала:
– Не оставляйте нас, Макс!
– Мы ведь не подвергаемся никакой опасности! – уверял он.
Но он не настаивал, растроганный ее тревогой.
Созерцая мирную долину, где сверкали удаляющиеся колокольни Иллиэца и Трех Потоков, они с содроганием сердца представляли себе города и побережья Франции, залитые водой.
На другой день, спустившись рано утром в Шампери, хозяин гостиницы вернулся с пасмурным лицом. Ходили тревожные слухи. Говорили о бедствии, угрожающем Нижнему Валэ. Подъем воды принимал невиданные размеры… Озеро поднялось до виноградников Эгля. Рона вышла из своего русла и залила долину Сен-Морис… Никто не помнит такой высокой воды…
– Виноградники пропадут! – вздыхал хозяин. – Бог знает, что придется платить за вино!
Говорили еще, – но этому уж нельзя было верить! – что прошлой ночью рассвирепевшие волны подняли на озере бурю, – топили пароходы и разбивали их о берега…
