Текст книги "Во власти греха 2 (СИ)"
Автор книги: Ния Экс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
Глава 6. Болезненное открытие
Я лежала в своей кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри всё кипит. Смесь из злости, обиды, любви и какого-то липкого страха не давала уснуть. Часы на тумбочке показывали двадцать три сорок пять. Родители уже час как спали – я слышала ровное посапывание отца из соседней комнаты и тихий шелест маминого дыхания. В доме было темно и тихо, только холодильник гудел на кухне да где-то на лестничной клетке лаяла соседская собака.
Телефон завибрировал. Вадим.
«Не спишь?»
Я закатила глаза. Зачем ему знать, сплю я или нет? После вчерашнего его намёка на «правду» меня трясло от одного упоминания этого имени.
«Нет. А ты?» – ответила я, сама не зная, зачем поддерживаю этот диалог.
«Тоже. Скучаешь?»
«По кому?»
«По Демьяну? Или по мне?»
Я не ответила. Вадим прислал смайлик – подмигивающий, наглый, как и он сам.
«Сонь, а хочешь узнать правду? Ту самую, о которой я говорил?»
У меня ёкнуло сердце.
«Какую правду? В по телефону нельзя?»
«Нельзя! Приезжай. Я покажу. Ровно в полночь. Вышли адрес, я закажу такси.»
«Ты с ума сошёл? Сейчас ночь!»
«Самая подходящая ночь, чтобы узнать, с кем ты делишь постель. Или ты боишься?»
Он знал, что я не боюсь. Вернее, знал, что я не признаюсь в страхе, даже если он есть. Потому что я – Соня Хорошева, которая не боится ни качка в капронке, ни отца-военного, ни лучшей подруги-предательницы. И уж точно не испугаюсь какого-то Вадима с его татуировками и намёками.
«Диктуй адрес», – написала я.
Он прислал код от домофона, номер квартиры, и последнее сообщение: «Поднимайся и входи. Демьяна нет дома. Я покажу тебе то, что он скрывает.»
Я сидела на кровати, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри разгорается пожар. Что он хочет показать? Какие-то фотографии? Документы? Или просто хочет меня затащить к себе в отсутствие брата, чтобы… Чтобы что? Соблазнить? Навредить? Или, правда, рассказать что-то важное, на что мне стоит обратить внимание?
В любом случае, я не могла остаться. Потому что если Вадим прав и Демьян что-то скрывает, я должна это знать. Не для того, чтобы разрушить наши отношения, а для того, чтобы понять – с кем я вообще связалась.
Я натянула джинсы, футболку, сверху накинула чёрную толстовку с капюшоном. Волосы собрала в пучок, чтобы не мешали. Туфли не стала надевать – только носки и кроссовки. На случай, если придётся быстро бежать.
Родители спали. Я выскользнула в коридор, прислушалась. Тишина. Папа всхрапнул, мама что-то пробормотала во сне. Я бесшумно открыла дверь на лестничную клетку, но тут же закрыла – лифт слишком громкий, соседи могут заметить. Пожарная лестница. Третий этаж. Я уже спускалась по ней в детстве, когда убегала от соседского мальчишки, который хотел меня поцеловать. Сейчас я убегала к другому неровно дышащему ко мне мужчине…
Металлические ступени холодят ступни даже через кроссовки. Перила влажные от ночной сырости. Я спускаюсь быстро, почти бегом, считая этажи: третий, второй, первый. Пожарный выход выводит во двор, к мусорным бакам. Здесь темно, пахнет кошками и чем-то кислым. Я обхожу лужи, выбегаю к арке, а там – такси. Серебристый «Хёндай», мигающий аварийкой.
– В Сити? – переспрашивает водитель, сонный мужик лет пятидесяти.
– Да, – я сажусь на заднее сиденье, пристёгиваюсь. – И побыстрее.
– Ночью быстро – само собой, – шофер выезжает на пустынный проспект. – Девушка, а вы не боитесь? Ночью, одна, в Москве-Сити? Там же одни офисы да квартиры богатеев.
– Я не боюсь, – говорю я, хотя на самом деле боюсь. Но не того, что он думает.
Мы едем по ночной Москве. Город спит, но не мертвым сном – он дышит, переливается огнями, сигналит редкими машинами. За окном проплывают знакомые улицы: Тверская, Новый Арбат, потом мост через Москву-реку, и вот он – Москва-Сити. Стеклянные башни, уходящие в небо, подсвеченные разными цветами. Они кажутся космическими кораблями, припаркованными на ночь.
Водитель останавливается у одного из небоскрёбов. Я расплачиваюсь картой, выхожу. Ветер с реки треплет волосы, и я жалею, что не надела шапку.
В холле – ни души. Только охранник за стойкой, который косится на меня, но ничего не говорит. Я набираю код, который прислал Вадим, и дверь открывается. Лифт – быстрый, почти невесомый. Я нажимаю кнопку нужного этажа и чувствую, как уши закладывает от скорости.
Тридцать второй этаж.
Дверь в квартиру не заперта. Я толкаю её, захожу. В коридоре горит тусклый свет, пахнет чем-то сладким – ароматическая палочка или свеча. Из-за прикрытой двери доносится музыка. Приглушённая, тяжёлая, с басами, которые вибрируют в полу.
Я иду на звук. Комната Вадима.
Толкаю дверь – и замираю на пороге.
Комната выглядит так, как я и представляла – холостяцкое логово человека, который не ждёт гостей, а если и ждёт, то только тех, кто не будет обращать внимания на бардак. Огромный компьютерный стол, три монитора, клавиатура с подсветкой, геймерское кресло, которое стоит дороже моей стипендии. На стенах – плакаты. Много плакатов. Рок-группы: «Metallica», «Rammstein», «Slipknot». И рядом – плакаты из журнала «Максим». Девушки в бикини, девушки в белье, девушки с обнажённой грудью, которые смотрят с глянца наглыми, призывными взглядами.
Я сглатываю. И тут же ловлю себя на мысли, что сама раздевалась перед камерой, пытаясь соблазнить Никиту интимками… Это же одно и то же? Нет, но в душу не влезешь.
На кровати – тёмное постельное бельё, скомканное, будто кто-то только что вставал. На полу – гантели, бутылка воды, футболка, брошенная кое-как. И сам Вадим. Сидит в геймерском кресле, развернувшись ко мне. На нём – спортивные штаны, низко на бёдрах, и всё. Снова без футболки. Его торс, татуированный драконом, который обвивает плечо, грудь, уходит на живот, подсвечивается мониторами. Мышцы перекатываются, когда он потягивается, и я отвожу взгляд, чувствуя, как щёки заливаются краской.
Чёрт. Почему он никогда не носит футболку? Это что, его способ меня смущать? Если да, то у него отлично получается.
– Ну, здарова, Софийка, – голос у него низкий, чуть насмешливый. – Присаживайся.
Он кивает на стул, который стоит рядом с его креслом. Обычный кухонный табурет, который он, видимо, притащил специально для меня. Я сажусь. Держусь прямо, складываю руки на коленях, чтобы не показывать, как дрожат пальцы.
– Где Демьян? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Зачем ты меня пригласил?
Вадим усмехается, потирает подбородок. Я замечаю, что у него такая же щетина, как у брата, и такие же надменные глаза, только карие, с золотистыми искрами. Хоть они и не родные, но сходство определенно есть.
– Демьян на соревнованиях, – говорит он. – У него сегодня ночью турнир по жиму лёжа. Вернётся только под утро. Так что мы с тобой в полной безопасности. Бояться нечего.
– Я не боюсь, – отвечаю я. – Я боюсь только то, что ты мне покажешь.
Он смотрит на меня долго, пристально. Потом разворачивается к мониторам, щёлкает мышью.
– Сейчас включу тебе одно видео, – говорит он, не оборачиваясь. – Если ты, конечно, готова узнать правду о своём суженом.
– Я готова, – говорю я, хотя внутри всё сжимается.
Он включает видео.
На мониторе появляется изображение. Комната, незнакомая, с большой кроватью и зеркальным потолком. Яркий свет, профессиональная камера. И на кровати – двое. Мужчина и женщина.
Мужчина – Демьян. Я узнаю его сразу. По татуировкам на плечах, по серьге в ухе, по тому, как он двигается. Но он другой. Не тот, кто шептал мне «я люблю тебя» сегодня утром. Не тот, кто смотрел на меня так, будто я – всё, что у него есть. Он – тот, кто трахает какую-то блондинку. Губастую, с огромной грудью, с накачанными губами и длинными нарощенными ресницами. Она стонет, выгибается, и он с наигранно громким стоном входит в неё жёстко, ритмично, с каким-то механическим лицом. Так он меня не имел… так, как имел эту девушку…
– Что за?.. – я не могу договорить, потому что к горлу подступает тошнота.
– Что, не узнаёшь? – Вадим оборачивается, и на его губах – кривая усмешка. – Это твой ненаглядный Демьянчик. Тот самый, который клялся тебе в любви. Который просыпался с тобой в обнимку. Который обещал познакомиться с твоим папой.
Я смотрю на экран. Не могу отвести взгляд. Демьян кончает на лицо этой блондинке, и та улыбается, облизываясь, довольная.
– Это… это порно, – выдавливаю я.
– Браво, Шерлок, – Вадим хлопает в ладоши. – Порно. Профессиональное. Снято на заказ.
– Откуда у тебя это?
– Демьян сам мне скинул. Гордился, что его пригласили. Это было два года назад, когда он только начинал и был абсолютно нищим, жива с матерью без денег отца. Думал, что это его билет в лучшую жизнь. Богатые тётки, большие суммы и сиськи, элитные квартиры.
Я чувствую, как кровь отливает от лица.
– Он… он снимается в порно?
– Снимался, – поправляет Вадим. – Сейчас он уже бросил. Говорит, что это было не его. Но я то храню видео. На всякий случай. Их не так сложно найти по поиску актеров. И не только это…
Он щёлкает мышью, и открывается другой ролик. Демьян с другой девушкой – брюнеткой, с татуировками, пирсингом, похожей на панка.
– И это, – Вадим открывает третий. Демьян с двумя девушками сразу.
– Хватит! – я вскакиваю, отворачиваюсь к стене. – Выключи! Выключи!
Он выключает. Я слышу, как татуированный откидывается в кресле, скрипит кожей.
– Ты хоть спрашивала его, чем он зарабатывает на жизнь? – спрашивает он, и в его голосе появляется холодок. – Или это необязательно, перед тем как раздвигать ноги?
Я оборачиваюсь. Смотрю на него. На его наглое, красивое лицо, на татуировки, на голый торс, который он, кажется, специально не прикрывает.
– Он сказал, что работает тренером, – говорю я. – Что у него есть небольшая подработка.
– Тренером, – Вадим усмехается. – Да, он тренер. В фитнес-клубе. А небольшая подработка – это порнофильмы, чуть ли не основной доход. И не только порно. Иногда богатые женщины приглашают его на свои вечеринки. За деньги. Сечешь, о чём я?
Я чувствую, как внутри всё переворачивается. Меня дико тошнит. Я хочу закричать, заплакать, разбить что-нибудь. Но вместо этого стою, смотрю на Вадима, и мои руки сжимаются в кулаки.
– Ты врёшь, – шепчу я.
– Хочешь, покажу его переписку? – Вадим открывает какой-то анонимный телеграмм канал с названием «Первородный Грех». – Вот, глянь. «Сколько за ночь?», «А если с подругой?», «А анал оплачивается отдельно?», «Минет не предлагать – боюсь не отказаться!»
Я не смотрю. Не могу. Закрываю глаза, но эротичные картинки всё равно лезут в голову. Демьян с этими женщинами. Демьян, который с удовольствием кончает им на лица. Демьян, который улыбается в камеру, довольный, как сытый кот, тряся мошонкой.
– Ты сказал, что он бросил это, – говорю я, открывая глаза, пытаясь неосознанно оправдать Греховного. – Разве это не в прошлом?
– В прошлом, – Вадим кивает. – Но прошлое никуда не девается. Оно всегда с ним. И с тобой, если ты решишь остаться.
– Зачем ты мне это показываешь? – я смотрю ему прямо в глаза. – Что ты хочешь?
Младший брат Греховного встаёт, подходит ко мне, и разница между нами колоссальная. Он может одним пальцем меня уложить на лопатки. Я не отступаю. Стою, смотрю на него, чувствуя, как дрожат колени.
– Я хочу, чтобы ты знала правду, – говорит он, останавливаясь в шаге. – Потому что Демьян никогда тебе её не расскажет. Он будет до талого врать, приукрашивать, делать вид, что он – белый и пушистый. Но он не такой. Никогда не был.
– А ты? – я делаю шаг вперёд, почти касаясь его грудью. – Ты какой? Я тебя совершенно не знаю! Зачем ты вмешиваешься в наши с Демьяном отношения?
– Честно сказать? Потому что я тоже тебя хочу, – Вадим говорит это так спокойно, будто обсуждает погоду. – И не хочу, чтобы ты досталась моему брату, который променяет тебя на деньги любой богатой сучки.
– Ты…
– Что? – он наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей щеке. – Хочешь ударить меня? Так, ударь. Вмажь, как следует. Легче не станет. Правда никуда не денется.
Я сжимаю кулак. Замахиваюсь. И останавливаюсь в миллиметре от его наглого, напыщенного – красивого лица.
– Ты ужасный брат, – выдыхаю я.
– Возможно, – он улыбается, и в его улыбке нет насмешки. – Но я хотя бы не пиздабол.
Я опускаю руку. Отступаю на шаг. Действительно, Вадим хотя бы не врет.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я. – Что тебе даст то, что я узнаю правду?
– На любую другую его давалку – мне было бы плевать. Но ты… Может, ты уйдёшь от него, – брюнет пожимает плечами. – Может, выберешь меня. А может, просто буешь знать, с кем ты спишь. И это уже будет твой выбор. Осознанный. Тогда я посчитаю, что ты очередная шлюшка Демьяна. Но а если нет – то мне станет дико интересно, чем закончится этот спектакль!
Я смотрю на него. На его татуировки, на глубоко карте глаза, на руки, которые сжимают подлокотники кресла. И понимаю, что он не врёт. Показывает правду. Но почему? Потому что ревнует? Потому что хочет меня? Или потому что ненавидит брата? Все вместе?
– Я пойду, – говорю я.
– Проводить?
– Не нужно, Вадим! Мне от тебя ничего не нужно!
Я выхожу из комнаты, иду по коридору. Вадим не останавливает. Только слышу его голос:
– Софийка, только не плачь, милая. Дверь за собой плотнее захлопни. Код от домофона тот же, если захочешь вернуться.
Я вылетаю на лестничную клетку, нажимаю кнопку лифта. Сердце колотится где-то в горле. В голове – каша из картинок: Демьян, блондинка, брюнетка, две девушки сразу, Вадим, его голый торс, его усмешка.
В лифте я прислоняюсь к стене, закрываю глаза. Меня трясёт. Я хочу заплакать, но слёз нет. Только пустота. И злость. И какое-то липкое, мерзкое чувство предательства.
Он врал мне. Всё это время врал. Говорил, что я – его первая, что он никогда никого так не хотел, что он любовь всей моей жизни. А сам снимался в порно. Трахался с этими… с этими куклами. За деньги. Господи…
Я выхожу из подъезда, задираю голову. Ночь. Звёзды. Где-то там, в этой башне, остался Вадим со своей правдой. А где-то там, в другой части города, Демьян жмёт штангу, думая, что я сплю в своей кровати. И правда ли он на соревновании? Или на голой вечеринке зажиточной пенсионерки?
Достаю телефон. Смотрю на последнее сообщение: «Соня, я люблю тебя.️»
Я хочу ответить. Написать что-то злое, обидное. Или просто «пошёл нахуй». Но пальцы не слушаются. Я убираю телефон, вызываю такси.
Дома я забираюсь по пожарной лестнице, бесшумно проскальзываю в квартиру. Родители спят. Я ложусь в кровать, смотрю в потолок.
Через час приходит сообщение от Демьяна:
«Не спится. Думаю о тебе. Как прошёл вечер?»
Я смотрю на экран. И не отвечаю.
Потому что если я отвечу – я начну врать. А врать я не умею. И не хочу.
Лучше промолчать. Хотя бы до утра.
А утром я позвоню ему и скажу, что мы должны поговорить. О его прошлом. О его работе. О том, почему он мне не рассказал.
И о том, что Вадим показал мне всё. Чтобы поставить точку, а не многоточие, как мы постоянно это делали.
Глава 7. Час от часу нелегче
Демьян
Я не спал всю ночь.
Не потому, что турнир вымотал – хотя жим лёжа на сто двадцать килограммов дал о себе знать, мышцы до сих пор горели. Не потому, что Вадим снова орал на тиммейтов до трёх утра. А потому, что Соня не отвечала на сообщения.
Я смотрел на телефон, на свою последнюю строчку: «Не спится. Думаю о тебе. Как прошёл вечер?» – и видел, что сообщение доставлено, но не прочитано. Час. Два. Три. В три ночи я написал ещё: «Сонь, ты где?» – тоже доставлено, молчит.
В четыре я позвонил. Гудки, голосовая почта. В пять – сбросил, чтобы не разбудить её родителей, если она спит. Но я знал – она не спит. Я чувствовал. Что-то случилось.
Я лежал в своей кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове вчерашний день. Всё было нормально. Мы переписывались, она отвечала на сообщения, прислала смайлик с сердечком. А потом – тишина. Как будто её украли. Или она сама ушла.
Вадим утром вышел на кухню, когда я пил кофе. Смотрел на меня своими наглыми глазами, усмехался.
– Что, братишка, не спится?
– Отвали, – буркнул я, вглядываясь в экран телефона. Соня так и не прочитала сообщения.
– Девушка игнорит? – он взял кружку, налил чай. – Бывает. Перебесится.
– Ты что-то знаешь?
– Я? – он сделал невинное лицо. – Я вообще ничего не знаю. Я спал.
Я смотрел на него. Он врал. Я чувствовал. Но доказательств не было, а устраивать скандал в семь утра не хотелось.
– Если ты что-то сделал… – начал я.
– Что я могу сделать? – перебил он. – Я же не хожу к ней по ночам в капронке. Это твой метод.
Он усмехнулся и ушёл в свою комнату, оставив меня с чашкой остывшего кофе и кучей вопросов.
* * *
В институт я приехал за час до первой пары. Соня обычно приходит пораньше, пьёт кофе в столовой или сидит в холле с книжкой. Я обошёл всё здание – столовую, холл, библиотеку, даже женский туалет не стал проверять только потому, что туда нельзя. Её нигде не было.
Я написал ей: «Я в универе. Где ты?» – прочитано. Но ответа нет.
Сердце колотилось где-то в горле. Я никогда так не нервничал из-за девушки. Никогда. А тут – трясло, как наркомана без дозы.
Я сидел на скамейке у входа, смотрел на дверь и ждал. В десять тридцать она вошла. В джинсах, в своей любимой водолазке с высоким горлом, с рюкзаком за плечами и стаканчиком кофе в руке. Она была бледной, под глазами – синяки, волосы собраны в неаккуратный пучок.
Я встал, пошёл к ней. Она увидела меня – и замерла. На секунду в её глазах мелькнул страх. Настоящий, животный страх. А потом она отвернулась и быстрым шагом пошла в сторону лестницы.
– Соня! – крикнул я.
Она ускорилась. Я догнал её у лестницы, схватил за руку. Она дёрнулась, как от удара.
– Не трогай меня, – сказала она тихо, не глядя в глаза.
– Соня, что случилось? – я не отпускал. – Почему ты не отвечаешь? Я звоню, пишу…
– Демьян, отпусти, – в её голосе появились стальные нотки. – Здесь люди.
– Мне плевать на людей. Скажи, что произошло.
Она подняла глаза. Я увидел в них боль. И ещё что-то, от чего у меня сжалось сердце.
– Ты правда не знаешь? – спросила она.
– Не знаю. Поэтому и спрашиваю.
Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в холле показался профессор Михал Фёдорович, и Соня вырвала руку.
– Потом, – сказала она и почти побежала вверх по лестнице.
Я остался стоять, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость и страх одновременно.
* * *
Всю первую пару я просидел, не слушая преподавателя. Писал ей сообщения: «Соня, давай поговорим», «Пожалуйста», «Я не понимаю, что происходит». Она читала, но не отвечала.
На перемене я караулил её у аудитории. Она вышла в компании однокурсниц, увидела меня и попыталась смешаться с толпой.
– Соня! – я преградил ей путь. – Нам нужно поговорить.
– Демьян, отстань от меня, – она смотрела куда-то в сторону. – Пожалуйста.
– Я не отстану, пока ты не объяснишь.
Она подняла на меня глаза. В них блестели слёзы.
– Ты правда хочешь поговорить? – спросила она. – Прямо здесь? При всех?
Я оглянулся. На нас уже смотрели – кто с любопытством, кто с осуждением.
– Нет, – сказал я. – Пойдём.
Я взял её за руку и повёл к выходу. Она не сопротивлялась. Молча шла за мной, и это молчание пугало больше, чем крики и скандалы.
Мы вышли на улицу, за угол, где никого не было. Я отпустил её руку. Девушка стояла, обхватив себя руками, и не смотрела на меня.
– Соня, – я попытался заглянуть ей в глаза. – Что я сделал? Скажи. Я хочу всё исправить.
Она усмехнулась – горько, невесело.
– Исправить? – переспросила она. – Демьян, ты не сможешь это исправить. Это в прошлом. Но ты мне врал. Всё это время врал.
– О чём?
– О том, кем ты был. О том, что ты делал. О том, как ты зарабатывал деньги.
Я замер. Сердце пропустило удар.
– Что конкретно ты знаешь? – спросил я тихо.
– Всё, – она подняла глаза, и в них была такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю. – Твоё порно. Твои вечеринки. Твои богатые женщины. Всё, Демьян. Я всё видела. Хватит скрываться, и честно, я не хочу иметь ни малейшего отношения к тому, что по всему интернету гуляют порнофильмы с моим парнем в главной роли…
– Откуда ты..? – мой голос сел.
– Неважно. Важно то, что ты мне врал. Говорил, что я – единственная. Что никогда никого так не хотел. А сам… сам снимался в порно. Трахался с этими… – она не договорила, отвернулась.
– Соня, это было давно, – я попытался взять её за руку, но она отшатнулась. – Два года назад. Я был молодой, глупый, нуждался в деньгах.
– Ты мне не сказал, – она смотрела на меня, и слёзы текли по её щекам. – Это факт. Ты должен был мне сказать. Я имела право знать.
– Я боялся, – признался я. – Боялся, что ты уйдёшь.
– И правильно боялся, – Хорошева вытерла слёзы тыльной стороной ладони. – Потому что я ухожу.
Она развернулась и пошла прочь. Я смотрел ей вслед и чувствовал, как мир рушится.
– Соня! – крикнул я. – Соня, подожди!
Хорошева не обернулась. Свернула за угол и исчезла.
* * *
Я стоял, прислонившись к холодной стене, и пытался отдышаться. В голове билась одна мысль: кто? Кто ей рассказал? Кто показал ей эти видео?
Я перебирал в памяти всех, кто мог это сделать. Друзья? Я никому не рассказывал. Бывшие коллеги по порно? Они подписывали договоры о неразглашении. Но вот Вадим…
Вадим то знал. Вадим всегда знал. Он был единственным, у кого были эти видео. Он говорил, что хранит их «на всякий случай». И я тогда не придал значения, потому что не думал, что он воспользуется.
– Сука, – выдохнул я, отталкиваясь от стены.
Я влетел в институт, пробежал мимо охранника, взлетел на второй этаж. Вадим сидел в столовой, пил кофе и листал телефон. Увидел меня, усмехнулся.
– Грех, ты чего такой злой?
Я схватил его за шкирку, вытащил из-за стола. Стулья попадали, кто-то охнул.
– Ты, – прошипел я, резко прижимая его к стене. – Ты ей показал.
– Не понял, – он попытался оттолкнуть меня, но я держал крепко.
– Не прикидывайся, мудень! Ты показал Соне видео. Ты рассказал ей про порно.
Вадим смотрел на меня, и в его глазах не было страха. Только спокойствие.
– И что? – сказал он. – Она имела право знать.
Я замахнулся, но кто-то схватил меня за руку. Профессор Михал Фёдорович, красный от возмущения.
– Греховный! Немедленно отпустите студента!
Я разжал пальцы. Вадим поправил ворот футболки, усмехнулся.
– Спокойно, Михаил Фёдорович, – сказал он. – Мы просто братья. Играем так.
– Играете? – профессор переводил взгляд с меня на Вадима. – У меня такое ощущение, что вы сейчас устроите мордобой.
– Всё нормально, – я отступил на шаг, чувствуя, как внутри всё кипит. – Извините.
Я вышел из столовой, не оглядываясь. Слышал, как Вадим сказал: «Псих», но не обернулся.
* * *
До конца пар я сидел на скамейке в парке, курил и смотрел на экран телефона. Соня так и не ответила. Я написал ей длинное сообщение, объяснил, что это было давно, что я бросил, что жалею, что люблю её.
Она прочитала – и ничего не ответила.
Я вернулся домой раньше обычного. Вадим уже был в своей комнате, играл в доту. Я зашёл без стука, сел на его кровать.
– Зачем ты это сделал? – спросил я тихо.
Он не обернулся. Продолжал щёлкать мышью.
– Чтобы она знала правду.
– Ты разрушил наши отношения.
– Я разрушил ложь, – он развернулся в кресле, посмотрел на меня. – Ты сам их построил на лжи. Я только показал фундамент.
– Ты хотел, чтобы она ушла от меня. Чтобы она выбрала тебя.
– Может быть, – он пожал плечами. – А может, я просто хотел, чтобы она знала, с кем связывается.
– Ты не имел права.
– А ты имел право врать ей? – он встал, подошёл ко мне. – Демьян, она хорошая девушка. Не такая, как те, с кем ты… – он запнулся. – Она заслуживает правды. Даже если эта правда больно бьёт.
– Я люблю её, – сказал я, и впервые в голосе проскользнуло что-то слабое, беспомощное.
– Тогда докажи это, – Вадим похлопал меня по плечу. – Не словами. Делом.
Он вышел из комнаты, оставив меня одного. Я сидел, смотрел на экран телефона и думал о том, что впервые в жизни не знаю, как поступить.
Я хотел её. Я любил её. Но я разрушил всё сам. Своим прошлым. Своей ложью. Своим страхом.
И теперь оставалось только ждать. И надеяться, что она даст мне шанс всё объяснить.
Не ради того, чтобы вернуть. Ради того, чтобы она знала: я изменился. Ради неё.
Я написал ещё одно сообщение:
«Соня, я буду ждать. Сколько понадобится. Я люблю тебя. Прости меня за всё.»
И положил телефон на стол.
За окном темнело. Вадим включил музыку. Где-то на проспекте сигналили машины. А я сидел и смотрел на экран, надеясь увидеть заветные три точки – «печатает».
Но их не было.
И тишина в трубке казалась громче любого крика. Пока эту тишину не нарушил звук открывающейся двери и голос сводного брата:
– Алёнушка, вот это люди! Проходи-проходи, дорогая! – Вадим усиленно ворковал, окружив гостью непрошенной заботой.
Я выхожу, нет, выбегаю из своей комнаты.
– Алёна?! Что ты здесь…
– Демьяша! – блондинка кинулась ко мне на шею, обдавая облаком насыщенных ядерных духов. – А я не могла дождаться, пока ты решишь повидаться со мной, и приехала сама! У меня важная новость!
– Оп-а-а… – протянул Вадим, облокотившись об косяк, взглядом обведя весь багаж, что какого-то хрена приперла с собой моя бывшая.
– Какая новость, Алён? Мы вроде бы расстались два месяца назад...
– Дело в том, Демьяша, что больше ты от меня никуда не денешься!
Я нервно сглатываю и боковым зрением замечаю, что у Вадима сияют глаза сатаническим блеском.
– Эт ещё почему?
– Потому что я беременна, Демьян!
