Текст книги "Вторая жизнь барышни Софьи (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)
Глава 14.1
Пройдясь вдоль порта и надышавшись подтухшей рыбьей чешуей, я поняла, что так проблему не решить. Найти тайник с оружием в Унгуре сложнее, чем иголку в стоге сена, как раз потому что городок наш торговый, перевалочный. Каждый второй – купец, со своими лавками и складами, зачастую весьма вонючими в силу специфики товара.
Придется сосредоточиться на людях. Точнее, на господах Белоярском и Зимородском. В основном на первом, как на главном заговорщике.
Определившись, я развернулась в обратную сторону. Ноги давно уже подмерзали, а господин Сташевский в своем щегольском пальто и вовсе посинел, но мужественно держался.
Совесть меня не мучила, несмотря на то что «легкая прогулочка» затянулась почти до ужина. Встали мы поздно, завтрак – по времени так обед – был весьма плотным, да и задачу папенька поставил вполне определенную: показать город гостю. Ну, я и показывала. Кто виноват, что наш Унгур настолько вольно протянулся вдоль реки?
На улицы давно опустились сумерки, не слишком темные благодаря ровной белизне сугробов, отражающих лунный свет. Фонарей сегодня зажгли мало, видно, служащие тоже отсыпались, но нам с господином Сташевским это не мешало. Как и многим горожанам, наконец-то высыпавшим на свежий воздух.
В узких проторенных в снегу колеях резко стало не протолкнуться. Хорошо, что к тому моменту мы почти добрались до дома, да и в центре дороги пошире, есть где разминуться.
– Покажете мне типографию? – неожиданно попросил хлыщ, стоило нам миновать калитку.
Иной решил бы, что ему хочется продлить свидание. Дуняша, несомненно, так и подумала и стрелой метнулась за ключами, чтобы настроение не сбить.
Я иллюзий не питала.
– Конечно, – степенно согласилась, принимая от служанки ключи и отпирая увесистый навесной замок.
Внутренний на морозе заедал, и пользовались мы им зимой редко. Да и кто полезет через забор ради наборов букв, тяжеленных столов и кип бумаги? Можно было бы и вовсе не запирать, но меня тревожили грядущие мятежи. Если уж я сообразила, что станки – отличное прикрытие, то заговорщики и подавно догадаются. Нет, бдительность следовало удвоить и регулярно проверять складские помещения на предмет посторонних ящиков.
Кто-то боится, что его добро украдут, я же боялась обратного. Чтоб не подбросили чего.
Господином Сташевским двигало отнюдь не желание побыть со мной подольше, а вполне практические соображения.
Он хотел знать точно, во что вкладывает деньги.
И вид отцовского издательства вполне мог ему дать представление о том, как будет выглядеть мое. Не сомневаюсь, что с первыми утренними лучами он и во второе завтра заявится, проверять и оценивать. Договор-то еще не подписан, а хлыщ далеко не дурак.
Я потянула на себя тяжелую дверь, преодолевая сопротивление сугроба и подмерзших петель, и первой нырнула в темное нутро. Наощупь нашла лампу, запалила фитиль и подняла ее повыше, демонстрируя просторную прихожую с углом для верхней одежды и огромный рабочий зал. Огонек отразился в высоких окнах, преломляясь и приумножаясь.
Генератор бы сюда. Но увы – в общее пользование первые электрические установки поступят не раньше чем через десять лет. А жаль, яркое освещение сильно улучшило бы условия труда верстальщикам и удлинило возможный рабочий день. Сейчас приходилось укладываться в светлые часы, которых зимой не так чтобы много, и добивать тираж при неверном свете керосиновых ламп.
– Станки старые? – со знанием дела уточнил господин Сташевский, по-хозяйски обходя помещение и повсюду суя свой нос.
– Десять лет им. Думаем заменить, но не в этом году, – пожала плечами.
Прессы не так сильно изнашивались, как, скажем, буквенные наборы. Те да, приходилось подновлять чуть ли не каждые два года. Не целиком, конечно, самые ходовые знаки вроде дефисов и пробелов.
– В вашей типографии тоже? – нахмурился хлыщ.
– Вовсе нет, свеженькие, из Рижеской мастерской, – оскорбленно надулась я. – Сами увидите.
– Верю-верю! – отмахнулся господин Сташевский. И соизволил добавить: – Разумный выбор. Отличное соотношение цена-качество и надежность отменная. Сам у них заказывал.
– Почему не в самой столице? – не удержалась я от колкости.
– Хоть чего-то вы не знаете, – усмехнулся хлыщ. – Я делец, как вы сами изволили заметить. Думаю о выгоде, а не о том, как бы шикануть и денег побольше промотать.
– Не всегда, – пробормотала себе под нос, в то же время припоминая действия господина Сташевского в прошлом и внутренне признавая его правоту.
Он частенько применял грязные приемчики вроде временного снижения цены и различных акций, но никогда не действовал себе в убыток. В результате всегда оставался в выигрыше, да еще и нас притапливал в очередной раз.
Глава 14.2
Налюбовавшись аккуратно собранными буквами на полках и издательским офисом, неряшливо заваленным бумагами, господин Сташевский решил, что достаточно ознакомился.
– Позволите завтра сопровождать вас в вашу типографию? – галантно уточнил хлыщ.
Мог бы и не спрашивать: понятно, что кота в мешке я ему не продам. Я же не он!
– Разумеется, – кивнула, запирая дверь. Подергала, убеждаясь, что замок висит прочно и не отвалится от мороза. Случалось, когда сильные холода ночью ударяли, что железо не выдерживало и рассыпалось, как известняк. Но вроде пока держится. – Сразу после завтрака пойдем. Имейте в виду, вставать придется на рассвете и ждать я вас не стану.
– Не переживайте, мне не привыкать, – хмыкнул хлыщ, разворачиваясь к своей пристройке.
Папенька пообещал его не только приютить, но и кормить, так что за ужином не избежать компании господина Сташевского.
– Зачем вы это делаете? – не сдержала я любопытства, глядя в гордо выпрямленную спину. – Вы же бесконечно далеки от подвигов и самопожертвования, слишком для этого эгоист. Так зачем?
Хлыщ замер на середине шага и чуть повернул голову, чтобы видеть меня.
– Какого вы обо мне лестного мнения. Но вы правы. Я слишком эгоист, чтобы действовать во имя всеобщего блага. А вот месть – совершенно другое дело.
И губы господина Сташевского едва заметно искривились в подобии усмешки.
Меня пробрала дрожь.
Понятно теперь, почему столичный гость был готов идти по головам, не обращая внимания на мелочи вроде потопленных предприятий и уничтоженных жизней.
Им двигала чистая, незамутненная ненависть.
Повезло, что направлена она была не на нашу семью. Кто мы – мелкие сошки, которых смахнули с дороги, не заметив. В этом нам, в свою очередь, не повезло.
Но теперь, когда мы оказались по одну сторону баррикад, все изменится.
Я шагнула ближе, понижая голос. Подобные темы не следует обсуждать во всеуслышание:
– Что именно вам сделал князь?
– Не мне. Отцу. – Господин Сташевский стиснул челюсти, так что дернулись желваки. Помолчал, не оборачиваясь. Я уж думала, не ответит, но тут он вновь ожил и буквально прошипел: – Подставил его с поддельными карточными долгами. Отец всегда платил по счетам! Но парочка купленных свидетелей, десяток бумажек– и лелеемая годами репутация летит псу под хвост.
Вот теперь я вспомнила.
Министр финансов Лаврушинский, что был с позором снят с должности года три назад. Скандал докатился даже до нашей глубинки – все-таки не каждый день случается подобное.
Царь наш игры разного рода уважал, сам иногда не против пропустить партейку-другую под настроение. Но что касается проигрышей – тут его позиция была жесткой. Оплачивать сразу, до расписок не доводить. Если денег нет, какой дурак за стол садится?
А раз сел, то дуракам у власти не место.
Тонко его подставили. Не подкопаться. Наверняка часть свидетелей настоящие – те, что видели господина Лаврушинского в процессе игры. Откуда бы им знать, взаймы он ставит или свои кровные?
– У вас же разные фамилии… – пробормотала я себе под нос, но господин Сташевский услышал.
– Моя мать – последняя из рода. Царь отдельным указом разрешил мне принять ее фамилию, чтобы линия Сташевских не прервалась, – пояснил он уже нормальным голосом.
Приступ гнева прошел, и хлыщ вновь стал прежним, сдержанным и холодным.
Но я уже знала, что это всего лишь маска.
Пусть к окружающим он безразличен, но за своих, внутренний семейный круг, пойдет до конца. Хотя бы за это Сташевского следовало уважать.
Доброты и мягкосердечия ему это не прибавило, но теперь я стала лучше понимать его мотивы. Пусть не согласна с методами, но цель у хлыща вполне благородная. Очистить доброе имя родителя.
Сама бы, наверное, шла напролом, посмей кто оклеветать папеньку. Другой вопрос, что у безвестной провинциальной девицы возможностей куда меньше, чем у благородного родича царской семьи.
Лаврушинские стояли за троном уже лет триста. Сначала поддержали вовремя законного наследника, предотвратив смену династии, закрепились через брак со старшим сыном царя, ну и дальше уж пользовались льготами вовсю.
Глава 14.3
Ничего удивительного, что сын этого рода, пусть и носил другую фамилию, допускался во дворец без лишних вопросов.
К сожалению, сила сейчас не на стороне Лаврушинских. Велигорские – прямые родичи царя, кажется, в третьем или четвертом колене. К тому же царевич помолвлен с дочерью того самого князя Рафала. Если господин Сташевский ляпнул что-то не подумавши, повезло, что отделался всего лишь ссылкой.
В случае если вина князя Велигорского будет доказана, царю придется признать собственную недальновидность. Как так – собирался породниться с преступником и предателем! Потому улики должны быть неопровержимыми и желательно предоставлены по-тихому.
Это потом, когда разгорится мятеж, будет уже все равно, насколько деликатно поднесут вести. Но и господина Сташевского к тому моменту уже не вернуть.
Не дожидаясь моей реакции, хлыщ скрылся в пристройке. Скрипнула, грохнула закрываемая дверь и гулко пробухали по лестнице шаги.
Я повела плечами, сбрасывая чужие липкие эмоции, и взбежала по ступенькам домой. Сразу стало жарко, руки и щеки закололо мелкими иголочками. Все-таки подморозила.
– Вы не торопились, – встретил меня в столовой папенька.
Я заглянула сообщить, что вернулась и отправляюсь переодеваться. Все-таки сидеть за столом в шерстяном платье для прогулок не слишком удобно, да и вспотеть недолго.
– Унгур большой, пока все обошли – стемнело, – небрежно бросила я.
– Или расставаться не хотелось? – радостно подмигнул отец.
Я красноречиво закатила глаза.
– Не стоит делать такое лицо, доченька. Я тебе исключительно добра желаю! – завел привычную песню он. – Вот не станет меня, кто о тебе позаботится?
– Я и сама не пропаду, – отрезала чуть грубее, чем собиралась. Воспоминания о том, как тяжело мне пришлось сразу после смерти папеньки, ударили по больному. Вдохнула, выдохнула и уже мягче добавила: – Вы сами подумайте, где я, а где господин Сташевский. Он к царю без назначенной встречи заходит запросто. Провинциальной девице тут ловить нечего.
– Какая же ты провинциальная девица? – возмутился отец. – У тебя образование – не каждой столичной барышне такое дадено! И дело свое, и приданое приличное!
– А родом я все равно из Унгура.
– И что? У нас прекрасный город! – патриотично выпятил грудь батюшка.
– Но смотрят на нас в Московии свысока. Давайте будем благоразумны и не станем замахиваться выше головы. Нас с господином Сташевским связывают исключительно деловые отношения, и дальше этого не пойдут. Смиритесь с этим.
– Я думал, он тебе понравился, – слегка растерянно пробормотал отец. – Вон как зыркала на него за завтраком! Он чуть не задымился.
– Это был не интерес, а искренняя и чистая неприязнь. Век бы его не видеть, но увы – сотрудничество на данный момент нам действительно выгоднее. А еще лучше будет, когда он уедет обратно в столицу.
– Почему вы так уверены, что я уеду? – поинтересовался прямо за моей спиной господин Сташевский.
Я чуть не подпрыгнула, с трудом удержала себя в руках, чтобы не взвизгнуть, и с достоинством обернулась.
– Разве нет? Достаточно некоторых заслуг, громкой сенсации, и вы снова вернетесь в милость государю, а заодно ко двору. Поправьте, если я не права.
Щеки предательски заалели – интересно, какую часть беседы гость застал?
Обиделся или, напротив, почувствовал облегчение, что не придется отбиваться от назойливых приставаний очередной барышни?
– Достаточно громкую сенсацию сложно найти, – усмехнулся господин Сташевский. – Она должна быть прямо-таки судьбоносной, иначе гнев государя унять не выйдет. Так что скажу по правде, вряд ли я отсюда куда-то денусь.
– Денетесь. Это я вам обещаю, – твердо заверила я и отправилась наверх – приводить себя в порядок.
Вслед мне донесся негромкий смешок – хлыща явно забавляла целеустремленность, с которой я пыталась от него избавиться.
Если нам обоим то на пользу – почему и нет?
