Текст книги "Вторая жизнь барышни Софьи (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 8.3
Впрочем, отвязаться от нахала не так-то просто.
Долги и жажда лучшей жизни подгоняли женишка не хуже кнута.
Бросок, достойный гадюки, и Каменецкий вновь передо мной – еще ближе, чем прежде. Я едва успела притормозить, чтобы не врезаться в него. Вот вышел бы конфуз!
– Позвольте исправить это досадное упущение! – мурлыкнул Анджей и залихватски щелкнул каблуками.
Довольно эффектно, только вот полагалось этот маневр исполнять в военной форме. А бывший-несостоявшийся муж от армии так же далек, как я от балета.
Я уже открыла было рот, чтобы объяснить неугодному кавалеру подробно и в деталях, куда ему пройти и что там сделать – тихонько, под прикрытием музыки никто не заметит, что юная барышня выражается хуже портового грузчика, а до господина Каменецкого авось дойдет, но тут меня с обеих сторон подхватили под локти.
– Подруженька, вот ты где! Позабыла про нас, моя матушка по тебе страсть как соскучилась! – прощебетала Люда и потянула нас с Тришей за собой, как баржа-ледокол, рассекая толпу безо всяких извинений.
Анджей остался стоять, как и положено брошенному идиоту.
Я украдкой выдохнула и с благодарностью оглядела подруг. Очень они вовремя на этот раз. В прошлый, помнится, мы разбрелись по залу и быстро поддались очарованию кавалеров. Я так увлеклась первыми своими взрослыми танцами, что и по сторонам не глядела толком, не знаю, с кем они перезнакомились.
Жених Триши нарисуется только к весне, так что не на этом балу они встретились. За нее можно быть спокойной. А откуда себе нашла супруга Люда, не помню. Надо бы присмотреть за ней, чтобы не вляпалась снова.
А еще – барышня Воронцовская.
Вроде бы по взаимной симпатии замуж выскочила, да так поспешно, что поговаривали о добрачной беременности. Чуть ли не через месяц после праздников. Но увы, жених оказался слабого здоровья и умер вскоре после свадьбы. «Чахотка», – сказали лекари.
Овдовев единожды столь молодой, замуж госпожа Воронцовская больше не вышла. А после я слышала, что всю их семью в ночь вырезали мятежники. Меня тогда уже в Унгуре не было, насколько правдива история, понятия не имею.
Но невольно задумалась, какое отношение семейство Воронцовских, голубых кровей и высокого полета, имело к бунтарям. Ведь неслучайно за ними пришли. Либо мешали, либо наоборот – слишком много знали.
– Воронцовские здесь сегодня? – рассеянно поинтересовалась у Люды.
Моя бойкая подруга уже успела перездороваться со всеми кумушками, поприветствовать знакомых девиц и познакомиться с незнакомыми. Кому знать, как не ей.
– Конечно! Рядом с градоправителем стоят, – кивнула Людвика.
Мой взгляд выцепил бледную, полупрозрачную от худобы барышню с густыми темными волосами. Казалось, как у недокормленных растений, вся сила ее ушла в поросль на голове, не оставив ничего телу-корням.
Неудивительно, что ее родители так ухватились за удачно подвернувшегося жениха, пусть и хворого. Учитывая, что сейчас и в ближайшие десять лет в моде упитанные дамы, как моя Люда, Розалии Воронцовской более перспективное замужество не светило.
Опальный род – не те, с кем жаждут породниться знатные или зажиточные семьи, так что происхождение ей не помогало, а скорее мешало. В прошлых поколениях у Воронцовских рождались мальчики, им пару найти проще. А тут – единственная дочь.
Полагаю, родители Розалии отчаялись в достаточной степени, чтобы выдать ее фактически за первого встречного. Лишь бы пристроить да наследника уже получить, пока сама не померла.
– Из вас кто-нибудь с ними знаком? С Розалией? – прошипела я, подтаскивая подруг ближе к собеседникам градоправителя.
Барышня Воронцовская благонравно мялась чуть в стороне, не мешая разговорам взрослых. Ее матушка, нервно обмахиваясь веером, пристально изучала зал в поисках подходящих кандидатур.
Возможные претенденты стыдливо прятали глаза и отворачивались.
Глава 9.1
Людвика проследила за моим взглядом и пожала плечами.
– Ну, пересекались пару раз. Шубки они с матушкой у нас заказывали. Белый песец, серебристая норка, – отбарабанила она. В делах лавки она понимала не меньше отца, а то и больше. – Все ждут лису, но лиса нынче редкая. До нашего захолустья не доходит, в Московию везут.
Я потрясла головой, силясь избавиться от лишней информации.
– Люд, я не про мех, а про Розалию узнать хочу, – пробормотала, наклоняясь ближе. – Есть ли у нее кавалер, ухажер или на сердце кто? Насколько она приятна в общении или стерва вроде моей тетушки?
– Госпожа Лесницкая? – удивилась Триша. – Она довольно милая, нас всегда привечает.
– Пока ты ее Вареньке не соперница, все хорошо, – фыркнула Людвика. – Попробуй только затмить кровиночку на каком празднике. Мигом прочувствуешь всю милоту и обаяние!
В наблюдательности Люде не откажешь. Она куда мудрее меня в том же возрасте. Жаль, что ей самой в замужестве это никак не помогло.
– Возвращаясь к теме барышни Воронцовской… не припомню, чтобы за ней кто-то ухаживал. Скорее, ее семья делает все, чтобы ее заметили, вон как вырядили, будто храм украсили!
И то верно, драгоценностей на Розалии было множество. Даже в волосах поблескивали крошечные капельки жемчужин, обрамленных бриллиантами. Про трехрядное ожерелье на шее и вышивку золотом и каменьями на платье молчу.
Еще немного, и можно было бы говорить о безвкусице, но аристократы знали меру и удержались на тонкой грани между роскошью и вызовом.
– Лучше бы правда в храм снесли, – суеверно осенила себя кругом Триша. – Авось боги даровали бы барышне здоровьичка. Вон, бледная какая, до синевы.
Сама Триша дородностью похвастаться не могла, но румянец во всю щеку свидетельствовал: у подруги просто порода такая, не в коня корм. А так на ней пахать можно.
В отличие от барышни Воронцовской.
– Представь нас, пожалуйста. И давай в оранжерею, что ли, сходим с ней. Воздухом подышим, – предложила я, оглядывая зал.
Пока никто приглашать Розалию на танец не спешил. Еебудущего мужа я представляла смутно – по снимку в газете, из статьи о бракосочетании. Ничем не примечательный скуластый молодой человек, немного простецкого вида. Я бы не сказала, что он достойная пара дворянке, пусть и отчаявшейся. Да и Розалия рядом с ним счастливой не выглядела.
Похоже, с ее скоропалительным браком не всё так просто.
Следует ли мне вмешиваться?
Этим вопросом я задавалась с тех пор, как переступила порог усадьбы градоправителя.
Для чего мне был дан второй шанс? Только ли чтобы спасти папеньку от удара и наше семейное дело от разорения? Или же помочь и другим людям?
Способна ли провинциальная барышня изменить ход событий в целом государстве?
Удастся ли мне предотвратить кровопролитные восстания?
Я не политик, не министр и образование получила достойное для девицы, но неподходящее для нынешней глобальной задачи. Не представляю, с чего следует начинать. С поиска заговорщиков? С изменения законов?
Писать челобитную царю? Засмеют же…
Но и оставлять все на самотек – преступление. Пусть никто об этом не узнает, меня совесть заест!
Так не определившись, я подтащила подруг вплотную к Розалии Воронцовской. Ее матушка заметила наше приближение издалека. Сначала нахмурилась, глядя на мое платье, а затем, видимо, мысленно махнула рукой и решила, что хуже не будет, а в компании девиц дочери все веселее. Может, и кавалеры внимание обратят.
И заулыбалась почти искренне.
– Доброго вечера вам, госпожа Воронцовская! – первой на правах знакомой пропела Люда. – Мы с подругами хотели позвать Розалию погулять в оранжерее. Можно?
– Конечно. Идите, развлекайтесь! – оживилась госпожа Воронцовская окончательно.
Похоже, представила за нами хвост ухажеров, наперебой подносящих цветочки.
Видно, что по усадьбе градоправителя она не бродила, ограничиваясь залом для торжеств. Иначе бы знала, что уединенней и тише места, чем пристройка с растениями, поискать надо.
Там нас точно мужчины не засекут.
В чем и состоял мой коварный замысел. Переждать танцы в спокойствии, перехватить что-нибудь вкусное ближе к полуночи и уехать с чувством выполненного долга, предварительно спровадив домой всех девиц.
Не нужны нам сомнительные женихи.
Глава 9.2
Однако у судьбы, как всегда, оказались другие планы.
В коридоре, когда я уже выдохнула и ощутила себя в безопасности, мы нос к носу столкнулись с болезненным молодым человеком, о скулы которого можно было порезаться, а кожа бледностью соперничала с бумагой.
Сходство с портретом было очевидным. Вот и женишок, господин Зимородский, подоспел.
«Неужели поджидал?» – пронесся в голове шальной вопрос. Метнула быстрый взгляд на Розалию – никакой реакции. Похоже, они еще не знакомы, сговора не было.
Это уже радует: мне не придется идти против первой горячей влюбленности.
Тут я увидела еще одного господина рядом с Зимородским, и мысли выветрились полностью, оставляя бьющее в виски набатом «куда же я вляпалась».
Потому что снимки этого мужчины, в отличие от портретов прочих мятежников, прогремели по всей стране. Не было, наверное, ни единой газеты, где не опубликовали бы их в какой-то момент. Начиная с самых первых бунтов и заканчивая угрожающей нотой царю – он ко всему приложил свою поганую лапу.
А еще якобы образованный человек, в школе нашей, унгурской, преподавал литературу и каллиграфию.
Там и подручных себе набрал среди молодых и наивных любителей справедливости. Ведь в школу принимали всех мальчиков, невзирая на происхождение.
Точнее, тех, семьям которых не хватало денег на личных учителей. Знатные и богатые получали образование дома, как и девочки.
Вот и оказались несчастные под влиянием безумца, замахнувшегося на смену власти в стране.
Впрочем, много позже выяснилось, что не так уж господин Белоярский и безумен был. Скорее деньги любил, за них был готов хоть страну продать, хоть мать родную, хоть бунт устроить со множеством жертв и реками крови.
Получается, с его подачи и произошло знакомство наследницы Воронцовских с будущим женихом. Чем-то оно мятежникам выгодно…
Какая разница чем? Много причин может быть.
Самое главное сейчас – не допустить роковой встречи.
– Я слышала, недавно в оранжерее распустилась редкая заморская орхидея! – прощебетала я, подхватывая барышню Воронцовскую под локоть с преувеличенным энтузиазмом и перекрывая ей вид на мужчин. Чтоб и лиц не разглядела. – Пахнет так заманчиво, медом и травами, и еще чем-то терпким, не то что ромашка какая.
– А я люблю ромашки, – робко, едва слышно пролепетала Розалия.
Я тоже люблю, но сейчас у меня иная задача. Не вкусы обсудить, а увести девицу подальше от угрозы.
Только вот кавалеры отступать так просто не собирались. Не для того они на бал пробрались, чтобы смирно у стенки постоять.
Еще вопрос, есть ли у них приглашения. Что-то сомневаюсь, что провинциального учителя, который толком обжиться в Унгуре не успел и ничем не отличился, удостоили подобной чести. Может, слугу подозвать для разбирательства?
Но эдак я выдам, что с ними знакома. Односторонне.
Тем временем претендент на руку барышни ловко обогнул меня и вклинился между Розалией и Тришей. Не успела предупредить подруг, чтобы держали оборону. Да и как им объяснить? Мы ведь на бал танцевать приехали и с ухажерами общаться. Странно будет шарахаться от потенциальных женихов.
– Какое совпадение, прелестная барышня! Мне тоже очень нравятся полевые цветы, – галантно сообщил Зимородский с легким поклоном. За руки не хватал, в личное пространство не вторгался и вообще вел себя довольно прилично, если не считать настойчивость, с которой пробивался к цели. – Жаль, очень многие недооценивают их простую, нежную прелесть.
Розалия затрепетала ресницами и покраснела. Комплимент был достаточно прозрачен, чтобы дойти до неиспорченного разума.
Я скрипнула зубами и потянула Воронцовскую за собой.
Не тут-то было.
Почуяв мужское внимание, она встала как вкопанная. Наставления матушки не прошли даром, барышня действительно была готова уцепиться за первого встречного, лишь бы в девках не остаться.
Сдаваясь, я повернулась к назойливым господам, невзначай прикрывая Розалию.
– Вы не представились, – холодно отчеканила, глядя по очереди в лицо обоим.
Тон позаимствовала у тетушки. Что-что, а отшивать неугодных госпожа Лесницкая умела мастерски.
Жаль, порекомендовать особу для ухаживаний я не могу. Заменить барышню Воронцовскую некем. Она у нас в Унгуре такая уникальная. И при деньгах, и при лавках, и с семьей знатной, но не зазнавшейся.
Со всех сторон заговорщикам выгода.
Глава 9.3
Зимородский поспешно склонил голову в покаянии.
– Прошу простить мою дерзость. Завидев столь яркий и прекрасный цветник, я растерял все манеры. Позвольте же загладить вину, сопроводив вас в оранжерею. Господин Зимородский, к вашим услугам.
– Господин Белоярский, – негромко прогудел вдохновитель бунта.
Голос у него оказался низкий, хорошо поставленный, как у певца из храмового хора. Аж мурашками пробрало.
Или то от страха?
Я не дура и не героиня сказок, чтобы на врагов бежать с ножом для писем и мир спасать. Слабая барышня, от роду не державшая ничего острее пера в руках. И тем навредитьне сумею: статью следует писать по горячим следам, а не до того, как происшествие случилось.
В чем сейчас можно обвинить господина Белоярского, кроме повышенного внимания к незнакомкам на грани приличий? Он, насколько я помню из статей, даже занятий не отменял ни разу до тех пор, пока в один жуткий день не вывел старших учеников на вооруженный протест в центр города.
Где большинство мальчишек и полегло.
Но до трагедии еще несколько лет, и ни малейших подозрений господин Белоярский сейчас не вызывает. Приличный, скромный наставник, живет по средствам, ни в чем не замешан. Так и будут позже писать в статьях: «Ничто не предвещало зловещего развития событий».
Получается, началось все именно сейчас. Не просто так он привел своего подручного – а Зимородский, судя по поведению, именно подчиненный, а не приятель: слишком уж часто поглядывает на Белоярского в поисках одобрения.
Заговорщикам для чего-то нужны Воронцовские. И через барышню получить доступ в дом проще всего.
Что делать?
Уводить силой? Так я не родственница и не служанка, после бала за Розалией не услежу. До нее по-любому доберутся сегодня или завтра.
Значит, наоборот, стоит проконтролировать процесс.
Пусть на этом празднике у болезненной наследницы появятся новые верные подруги, а не только ухажер.
– Ну что ж, сопроводите. Если госпожа Воронцовская не против, – пропела я, обернувшись на барышню.
Та замотала головой, не поднимая глаз и по-прежнему полыхая щеками. Засмущалась вкрай, однако следовала матушкиным заветам неукоснительно.
Если обратили внимание – не отказывай.
Тетушка тоже любила повторять подобные тезисы. Особенно мне. Дочери-то позволено нос воротить, а мне, с неженской профессией и средненькой внешностью, выбирать не приходится.
Меня захлестнули ненависть и презрение к мужчинам, что пользуются наивностью жертвы в своих корыстных интересах. Ладно бы за наследством охотились, как Каменецкий. Это хотя бы обыденное зло, каждый пятый брак построен на деньгах. Так нет – втянут целый род в свои темные делишки, а после уничтожат, скрывая преступления.
Не уверена, что Воронцовские полностью невиновны. Вполне возможно, решили присоединиться к бунту, рассчитывая на поддержку нового царя. Опала длится уже несколько поколений, наверняка им надоело сидеть безвылазно в провинции, хочется в столицу.
Но в данный момент они законопослушные граждане, подвергающиеся опасности. А несчастная Розалия и вовсе ни в чем не повинна, кроме желания банального супружеского счастья и детишек.
Мы нестройными рядами проследовали в оранжерею, благо идти было недалеко. В хорошую погоду можно вовсе обойти зал снаружи по террасе, но лезть в бальных туфельках по сугробам не хотелось.
Массивные застекленные двери с трудом распахнулись, выпуская тяжелый, напоенный ароматами цветов и трав воздух. Температура здесь поддерживалась летняя, даже тропическая, влажность тоже зашкаливала, и платья моментально прилипли к телу. За счет вышивки и подкладки приличия все еще соблюдались, но на грани. Меня так вовсе обтянуло до непристойности. Даже Зимородский, которому полагалось ухаживать за барышней Воронцовский, нет-нет да и косился мне в декольте.
Задумка у меня была иной, я рассчитывала скрыться и переждать до окончания бала. Но раз уж пришли, почему бы не воспользоваться ситуацией?
По крайней мере вызывающей статьи о нескольких подряд вальсах с одним кавалером уже удалось избежать. А в прогулке между кустами в компании подруг и новых знакомых точно нет ничего предосудительного. Даже если нас сейчас застанут, слухи не поползут.
Придется Зимородскому ухаживать по всем правилам, не рассчитывая на скорую свадьбу, чтобы замять скандал.
Глава 10.1
Почти сразу же я изрядно пожалела, что привела всю компанию именно в оранжерею, и принялась прикидывать, как утащить их отсюда в музыкальную комнату или в библиотеку. Там тоже тихо и спокойно, но при этом не так жарко.
А мужчины вовсю вились вокруг Розалии и Люды, оставив нас с Тришей любоваться цветами. Если Зимородский трудился по долгу службы, то по Белоярскому было видно, что он получает искреннее удовольствие от общения.
Еще бы. Декольте у Люды поглубже моего будет, и показать ей в отличие от нас, худосочных, есть что.
Зато я больше узнала о Зимородском. Оказывается, он работает в букинистической лавке, а впоследствии ее унаследует как единственный сын владельца. Что ж, не такой уж и мезальянс выходит. Пусть магазинчик захудалый – я про него и не слышала ни разу, но все книжный. Значит, какое-никакое образование у кавалера имеется.
Если бы он не участвовал в заговоре против царя, я бы отступила. С Розалией он явно нашел общий язык и они взахлеб обсуждали недавно вышедший роман о возрожденном мертвеце.
Жуть жуткая, как по мне, но чужие вкусы – потемки.
Мне эта тема еще неприятно напоминала собственную недавнюю смерть и своего рода возрождение. Так что к разговору прислушивалась с опаской.
Кто знает, вдруг и такие ужасы случаются на самом деле?
С Людой беседа велась о более приземленных вещах. Как оказалось, господин Белоярский отменно разбирался в налоговой системе и ценах по уездам и принялся давать советы о том, какие меха выгоднее везти в столицу, а какие стоит сбыть поближе, пусть и подешевле. Всесторонне подкованный молодой человек, сразу видно, что планировал знакомиться с деловыми людьми.
Воронцовские пусть и знатного рода, но заработка не чураются, как многие аристократы. Только в отличие от купцов сами куплей-продажей не занимаются, а сдают в аренду дома – под жилье и магазины. К счастью, наши типографии им не принадлежали, а вот соседние здания очень даже. Что дало мне повод отвлечь Розалию от высокоинтеллектуального спора на тему какой дух опаснее – мстительный или тоскующий:
– Слышала, вам батюшка доверяет некоторые дела вести. Редкий случай в наше время, – зашла издалека.
Недовольный Зимородский тут же попытался переключить внимание барышни обратно на себя:
– Мое восхищение вашими способностями не знает границ!
– Ну что вы, мне пока всего один квартал поручили, – потупилась Воронцовская и метнула быстрый взгляд на меня. – Как раз где издательство «Унгурских ведомостей» расположено. Жаль, что наш прадед часть продал в свое время, иначе выгода ныне была бы вдвое, а то и втрое. У вас весьма преуспевающее предприятие.
Умничка, сразу уловила суть.
– Мы с папенькой как раз подумывали, как вас еще немного разорить, – я сдержанно хихикнула, обозначая шутку. – Столовая для рабочих нам нужна, а пристройка маловата. Не продадите соседний с нами участок?
Оговаривать сделки и заводить полезные знакомства на балу положено, ничего необычного в моем предложении не усмотрят. Зато повод появится в гостях побывать, сблизиться.
– А для чего рабочим столовая? – прогудел своим пробирающим до костей басом господин Белоярский.
Аж от ложбинки Люды отвлекся, услышав интересное.
Тему питания для служащих я подняла специально.
Бунты начались не на пустом месте.
Бедняки получили доступ к начальному образованию. По задумке министерства это должно было стать ступенькой в лучшую жизнь. Но не у всех выходило на нее переступить. И те, у кого не вышло – а их было подавляющее большинство – озлобились на систему и правящую верхушку, обвиняя в собственных неудачах. Они видели контраст между образом жизни тех, кто поднялся, и своим, но не понимали, что пошло не так. А в таких случаях всегда виноваты либо боги, либо царь.
Вот господин Белоярский и те, кто за ним стоит, воспользовались ситуацией себе на пользу. Не наобум он в школу устроился – точно знал, куда идти за массовкой для мятежей. Ведь организаторов мало, нужны жертвы. Чем зрелищнее и кровавее восстание, тем сильнее оно откликается в душах обывателей, тем больше ненависти всколыхнет к безжалостным властям.
Рабочие – еще одна уязвимая группа людей, зачастуювкалывающих на одной и той же незавидной должности до самой старости. И то если повезет и не случится травмы или болезни.
Понятно, почему Белоярский так оживился.
