Текст книги "Вторая жизнь барышни Софьи (СИ)"

Автор книги: Нинель Мягкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5.2

До полуночи успели обойти еще четыре дома.

У последнего фокусник удовлетворенно потянулся и неспешно затрусил к центральной площади – обратно в цирк.

Повезло, что не стал бродить дольше. Да и люди уже двери открывали неохотно – какой бы ни была важной причина, не пожар, до завтра подождет.

Я скосила глаза на Сташевского.

– Не пойдете у него долг выбивать? – ехидно поинтересовался он, поймав мой взгляд.

Я вздернула нос выше.

– Может, и пойду. Не ваше дело, – бросила, разворачиваясь и исчезая в переулке.

Город приезжий знал не так хорошо и отстал на втором повороте. Да сильно и не гнался – сдалась ему неизвестная барышня? Я ведь так и не представилась. Случая не было.

На балу нас бы познакомил бургомистр или его родственники. А вот так, на улице, нам и беседовать, по-хорошему, не полагалось.

Но так уж вышло. Когда занимаешься слежкой за подозреваемым – не до приличий.

До дому я добралась далеко за полночь.

Папенька поджидал в гостиной с ремнем. Рядом стояла заплаканная Дуняша. Ее-то не били, она испереживалась за барышню заранее.

– И где ты была? – сурово сдвинув брови, вопросил отец.

– Расследовала одну сенсацию, – честно ответила я, падая в кресло и вытягивая в сторону камина озябшие ноги. Сил стянуть сапожки не осталось – этим занялась служанка. И сняла, и отряхнула, и к дверям отнесла.

– Да? Кто, что, почему? – оживился батюшка. Даже воспитательный инструмент отложил.

Он его и не собирался в дело пускать – для острастки держал, чтоб уважение внушить. Только страсть к новостям перевесила.

– Уже никто и ничего, – вздохнула я, глядя в потолок. – Там такой скандал зреет, что лучше нам держаться подальше. Аж туда!

И многозначительно дернула бровями в небеса.

Папенька понял и почтительно притих.

– Барышня, а что за шарф на вас? На мужской похож.

К счастью, Дуняше хватило смекалки не задавать этого вопроса громко и при отце. Дождалась, умничка, пока мы в светелку поднялись.

Я схватилась за шерсть в клеточку и сдернула, будто она меня укусила.

– Тьфу, забыла отдать. Потому он, наверное, за мной и спешил. Не провожать же жаждал! – фыркнула, отбрасывая аксессуар в сторонку. – Сложи как следует, заверни в бумагу. При случае отдам владельцу.

Выбросила бы, но ведь столкнемся еще наверняка, и не раз. Неудобно получится – будто я ему обязана чем.

Быть обязанной чем бы то ни было Сташевскому я не хотела категорически.

Утром я первым делом поспешила в тот дом, куда Завьяловский наведался ночью.

Принял меня лысоватый, но все еще довольно молодой мужчина, представившийся господином Сомовским.

Расспрашивала я его аккуратно, но, как оказалось, ничего постыдного или странного во вчерашнем визите фокусника не было. Что характерно – господин Сомовский даже не знал профессии господина Завьяловского. Тот представился предпринимателем.

Развелось их – как собак.

По рассказанной циркачом байке, в соседнем городке брат господина Сомовского занял у него небольшую сумму и никак не отдаст. А раз уж он проезжает наш чудесный Унгур, подумал – а почему бы не попросить вернуть долг родственника? Он ведь не откажет – спасет честь семьи… карточные долги – штука коварная, за них и с работы выгнать могут.

– Можете мне, пожалуйста, показать расписку? – спросила, ни на что особо не надеясь. Конечно, почерк будет похож – фокусник профессионал. Но сорт бумаги или оттиски могли что-то подсказать.

– К сожалению, вы опоздали, – покачал головой господин Сомовский. – У меня ее уже выкупили.

Что⁈

– Не подскажете, кто именно?.. – неожиданная мысль ударила не хуже обуха. – Высокий, представительный господин с темными волосами, молод и хорошо выбрит?

– Похож. Господин Сташевский – так он представился.

Он с ума сошел? Зачем ему липовые долги? Сам промышлять начнет?

Нет – чтобы отнести их в суд, поняла я отчетливо и ясно.

Это именно стараниями господина Сташевского в прошлый раз фокусник угодил в околоток. И сейчас франт пытается повторить свой подвиг.

Только он не знает, что тем самым приближает гибель важного свидетеля по делу о коррупции в царской семье.

Кто знает – если господин Завьяловский останется на свободе, вдруг и войны удастся избежать? Донести на него в столицу – уж там-то должны найтись не продавшиеся князю Велигорскому люди! Задавить мятеж на корню.

Это ж сколько невинных жизней можно спасти!

Глава 5.3

Только самое главное при этом – чтобы фокусник прямо сейчас не попался.

Дело получится слишком громким, не замять. Целый скандал, обсуждаемый все праздники от нечего делать целым Унгуром и окрестными селами. Еще бы, сам градоначальник замешан!

Потому и прикончили господина Завьяловского потихоньку. Иначе в ходе расследования наверняка вышли бы и на знакомых, и на учеников, и на коллег. А там и до князя недалеко.

Махнув рукой на остальных пострадавших, я двинулась к цирку.

Учитывая, что фокусник до глубокой ночи бродил по городу, а до того отработал программу, вряд ли прямо с утра побежит по оставшимся адресам.

Ярмарка оказалась закрыта. По пустынным рядам ветер гонял разбросанные со вчера обертки и обрывки гирлянд. На входе в цирк меня развернули, как обычную зеваку, со словами «Приходите на представление, и не забудьте купить билетик».

Наверное, решили, что я пытаюсь пробраться на репетицию и глянуть одним глазком бесплатно. Выгляжу явроде бы прилично, но на халяву народ любого статуса падок.

В переулках за площадью крутились мальчишки. Играли во что-то, рисовали в снегу палками. При виде меня оживились – двоих из них я знала точно, они в нашей типографии подрабатывали.

– Кому пятак? – покрутила я монетку между пальцами. Тут же поднялся лес рук. – Я сейчас напишу записку. Передать только в руки господину Завьяловскому, фокуснику. Знаете такого?

– Найдем! – степенно заверил Ярек, один из тех двоих.

– Смотри! – погрозила я ему пальцем, выдергивая из кармана шубки блокнот. По старой привычке – из прошлой жизни – сунула вместе с карандашом, чтобы стенографировать подробности, если что-то интересное замечу. Вот и пригодились. – Про меня ни полсловечка. Какая-то барышня передала или молодой человек вовсе.

– Понял, – очень серьезно кивнул парнишка.

Не знаю уж, что он там понял и напридумывал, но улепетнул со сложенной бумажкой, только пятки засверкали. Как ни странно, малышню из цирка метлой не гнали. Видимо, к детям у работников отношение особое. Все-таки основные клиенты.

Вернулся Ярек через считаные минуты.

– Передал! – отчитался, вытянувшись по струнке и преданно глядя в глаза. Я сунула ему в ладонь заслуженное вознаграждение.

– Молодец.

Потрепала по вихрастой башке – без шапки, ужас! – и устроилась в тени здания. Отсюда открывался отличный вид на шатер и оба входа, черный и парадный. Вряд ли господин Завьяловский попытается сбежать через последний, но кто знает…

Не прошло и получаса, как полотно откинула уверенная рука и закутанный в шарф по самые уши фокусник, сжимая в руке чемоданчик, захрустел по сугробам в направлении вокзала.

Чтобы быть уверенной, я проводила его до самого поезда. Хотелось вслед платочком помахать, еле сдержалась.

Уехал господин Завьяловский в сторону столицы, но придавать значения направлению не стоило. В любой момент он мог пересесть в другой состав, а то и вовсе сойти на полпути на каком-нибудь глухом полустанке. Вряд ли он сейчас планирует встречу с бывшим подопечным. Скорее, постарается держаться как можно дальше и от него, и от двора в принципе. Жизнь фокуснику пока что дорога.

Намек в записке был более чем прозрачный.

«Ваши махинации раскрыты. Будьте осторожны, заинтересованные лица желают устранения препятствий».

Попади бумажка в чужие руки, никто не понял бы и слова. Хотя, вполне возможно, хлыщ Сташевский догадался бы, не стоит его недооценивать.

Домой я побрела в глубокой задумчивости.

Ранее мне казалось, что франта сослали сюда отбывать повинность. Вот он и развлекался, открыв типографию и мимоходом разоряя честных горожан.

Но что, если все не так просто, как кажется на первый взгляд?

Какое дело владельцу издательства до старого мошенника? Ведь Сташевский точно знал, что векселя поддельные. И тем не менее их скупил.

Неужели из столицы его попросили именно за то, что начал копать не под того человека? Член царской семьи – не простой фокусник, на него нужны веские улики и множество свидетелей преступлений. Одним не обойдется – получится как с господином Завьяловским.

Нет человека – нет проблемы.

Неприязнь моя к столичному незваному гостю никуда не подевалась. Но слегка поугасла, притушенная рациональными размышлениями.

Если господин Сташевский здесь действительно ради того, чтобы собрать доказательства против Рафала Велигорского, я могу повременить с местью. И даже помочь чем сумею.

Влезать во второй раз в жернова гражданской войны отчаянно не хотелось.

Глава 6.1

Открывать накануне праздников новое дело – занятие не для слабонервных.

То материалы потеряются по дороге, поскольку возница начал отмечать заранее и не проследил должным образом за крепежом, то приказчики забудут в список включить уже оплаченный рулон-другой тканей… чисто случайно, разумеется.

Так что металась я хуже белки в колесе, пытаясь объять необъятное и успеть повсюду. Не то чтобы куда-то опаздывала – все же свое дело, когда откроюсь тогда и откроюсь, но хотелось как можно скорее.

Господин Сташевский уже здесь, в городе. Наверняка начал подыскивать место под новую типографию. Я заняла самое удобное, практически готовое к эксплуатации помещение, но есть и другие.

Заброшенная фабрика, где раньше выпускали мебель. Она в пригороде, но достаточно близко от дороги.

Особняк Вележских. Семья не так давно уехала, и дом пока стоял пустым.

Разумеется, расходы будут куда больше, но столичный хлыщ на бедность не жаловался. Пусть раскошеливается.

Однако я недооценила наглость господина Сташевского.

Накануне бала, когда я сидела в кабинете, проверяя счета за ремонт, в дверь постучала встревоженная Дуняша.

– Барышня, к вам посетитель пришел. Красивый! – добавила она, подумав, свистящим шепотом.

– Что хочет? – без особого интереса осведомилась я, пытаясь выловить затесавшуюся ошибку.

Она там точно была, поскольку баланс не сходился, но где именно, никак не понять.

– Не знаю, – пролепетала служанка, потупясь. – Он сказал – будет вести переговоры только с владельцем.

– Где он сейчас? – тряхнула головой, потерла виски, выплывая из математического кошмара и концентрируясь на настоящем.

Догадываюсь, кто мог пожаловать, но не ожидала, что господину Сташевскому действительно хватит на такое самоуверенности. Знает же, что я недавно приобрела здание, неужто правда надеется перекупить?

– На улице ждет. Внутрь я его не пустила, – надулась Дуняша.

Видно, обиделась, что с ней отказались беседовать.

– И правильно сделала, – усмехнулась я, подходя к окну.

Вот он, стоит, голубчик. Новый шарф намотал, тоже в клеточку, и делает вид, что ему не холодно.

Я достала из нижнего ящика стола бумажный сверток и деловито спустилась вниз. Дуняшу отправила присматривать за рабочими – ни к чему ей слушать, как я лаяться буду.

– Это вы? – изумился господин Сташевский вместо приветствия.

– И вам доброго утречка и не хворать, – жизнерадостно прочирикала я, вручая оторопевшему хлыщу «подарочек». – Как чувствовала, что вы меня выследите. Возвращаю вам вашу вещицу, не стоило так утруждаться.

– Я вообще-то здесь не за этим. – Хлыщ растерянно расковырял упаковку, убедился, что внутри его шерстяное имущество, и отчего-то слегка покраснел. – Искал хозяев здания, неких Мещерских.

– Софья Мещерская, это я, – холодно подтвердила, коротким кивком обозначая приветствие.

Все же не по правилам знакомство наше происходит, можно и поступиться вежливостью.

Много чести ему.

– Не знал, что вы владелица. Что планируете открывать? – обезоруживающе заулыбался господин Сташевский.

Но меня дешевыми уловками не взять.

– Типографию, разумеется, – отрезала я, внимательно наблюдая за реакцией.

Разозлится, что еще один конкурент появился? Сорвется? Но нет. Похоже, хлыщ был в себе уверен на все двести процентов, поскольку и глазом не моргнул.

– Если не ошибаюсь, у вашего папеньки уже есть одна. Планируете расширяться?

– Вроде того, – неопределенно помахала в воздухе рукой.

Рассказывать подробности не стану, пусть сюрприз будет. Сам господин Сташевский не больно-то распространялся о своих задумках, обрушивая их обухом на несчастного папеньку. Пусть своего кушанья отведает, не обляпается.

– Затрат-то поди сколько! – сокрушенно покачал головой хлыщ и доверительно наклонился ближе: – Вы ж барышня, зачем вам эта головная боль? Давайте я вам… скажем, вдвое заплачу, а вы мне этот дом уступите. Платьев на бал закажете, драгоценностей.

Моя вежливая улыбка превратилась в хищный оскал.

– Весьма щедрое предложение, но бал уже завтра. Боюсь, не успею, – с притворным сожалением покачала я головой. – Да и готово уже все. Нет, пожалуй, все же откажусь.

– Так а на весну гардероб обновить? – не сдавался господин Сташевский тоном опытного искусителя. – Или к лету? Золото, оно опять же все дорожает.

– Я матушкины платья перешиваю. И украшения у нас фамильные, пять поколений ужо носили. – Я захлопала глазами, старательно отыгрывая провинциальную дурочку, не понимающую намеков.

Наблюдать за тем, как сдержанно звереет хлыщ, было невероятно приятно.

Глава 6.2

Мелкая пакость, зато как душу греет!

– Да с чего вы так вцепились в этот сарай? – не выдержал господин Сташевский. – Я видел вашу типографию, почти в центре города, просторная, современная. Зачем еще одна-то?

– Свое дело хочу открыть, – любезно пояснила я. – Приданое, знаете ли, у образованной барышни должно соответствовать.

– Откройте лавку книжную, что ли. А издательство – занятие тяжелое, нервное, не по девичьим силам. Все равно ж разоритесь, потом будете счастливы продать по себестоимости нынешней. Только никто не возьмет. А я ведь двойную цену предлагаю!

– Вы беспринципный наглый делец, которому плевать на людей. Главное – набить собственный карман. Я таких за версту вижу, – отрезала я. – Не желаю иметь с вами ничего общего. Тем более – продавать вам типографию. Мне дорога репутация нашего городка.

Господин Сташевский от моей отповеди слегка опешил.

– Унгур-то тут при чем? – пробормотал он растерянно. И посмотрел как-то странно, с подозрением. – До вас дошли слухи?

– Какие? – притворилась я непонимающей.

Разумеется, хлыщ имел в виду скандал с его выдворением из столицы.

Шумиха в Московии стояла знатная, аж до нашего захолустья докатилась, но несколько лет спустя. К сожалению, вовремя у меня всей нужной информации на руках не оказалось, иначе могла бы потребовать закрыть листок господина Сташевского. После того как цензорат опечатывает типографию из-за порочащих репутацию царской семьи публикаций, любое последующее начинание владельца изначально находится под подозрением. Малейшая жалоба – «Уездный вестник» прикрыли бы на все время разбирательств. А оно могло затянуться, учитывая расстояние до Верховного суда и неспешную работу почты.

Уж к чему прикопаться в сомнительных пасквилях я бы точно нашла.

Но увы – понятия не имела, что предприятие господина Сташевского висит на тоненьком волоске его самоуверенности. С другой стороны, вот мы познакомились и понятно стало: там не волосок, а целый канат. Мореходный.

– Да так. Бродят разные, – сдал назад хлыщ. – Значит, насквозь меня видите. Интуиция, видать, девичья?

– И она тоже, – мило улыбнулась я.

– Что ж. Придется пойти другим путем.

– Каким же?

– Узнаете, – хмыкнул господин Сташевский, развернулся и бодрым шагом потопал в сторону бульвара.

Я с подозрением прищурилась ему вслед. Не ожидала настолько довольного тона, будто я уже подписала купчую, а не отказалась наотрез. Что это он задумал?

Вернулась обратно в кабинет, но погрузиться в цифры не получалось. Смутные сомнения терзали разум, и в конце концов я сдалась.

– Дуняш, давай на сегодня закроемся и домой, – предложила служанке. – Мастера закончили?

– Давно уже, – с облегчением воскликнула она.

Авдотье не слишком нравилось торчать в пропыленном, пахнущем краской и деревом помещении. Она из как раз из тех девиц, что из светлицы всю жизнь бы не выходили, знай переодевались и прихорашивались. Но судьба вносит свои коррективы вроде неугомонной хозяйки.

Сумерки уже опускались на город, но закатное солнце продолжало сиять вовсю, окрашивая стекла бордовым и оранжевым. Уже завтра бал, а после – сплошные праздники, когда работать не будет почти никто, а кто попытается – тех лучше не допускать, поскольку похмелье штука неприятная и чреватая ошибками.

Типография почти готова, осталось лишь дождаться станков и запустить первую партию. Новостную полосу я наметила заранее, помня об основных событиях того злополучного новогодия. Скандальный развод в семье Гусевских, три вальса подряд с одним кавалером барышни Воронцовской – и последовавшая помолвка, а также невероятный звездопад на третью ночь, ставший самым ярким за последние сто лет наблюдения.

Две новости из былого списка решительно вычеркнула.

Не будет ни ареста фокусника-мошенника, ни флирта девицы Мещерской с господином Каменецким. Перебьется женишок, пусть другую дуру ищет.

А вот о подругах следует позаботиться. Они не виноваты, что сделали в свое время неправильный выбор. По крайней мере могу подсказать, на кого смотреть точно не стоит. Вот на кого следует – это вопрос… Надежных, добропорядочных парней среди высшего света Унгура не так много, к сожалению.

Придется поднапрячь память.

Занятая размышлениями, я не сразу поняла, что дома гости.

А когда увидела, кто именно к нам заявился – разозлилась не на шутку.

Глава 6.3

Стол уже накрыли к ужину, ждать меня не стали, а на самое почетное место усадили господина Сташевского.

– Вы что здесь забыли? – выпалила я вместо положенного приветствия.

Хорошо, хоть переодеться успела, не ввалилась как была, в душегрейке и старой шерстяной кофте. Меня слуги предупредили, что к нам гости.

Но кто ж знал, что гости у папеньки – такие!

– Я же говорил, что пойду другим путем, – безмятежно оскалился хлыщ. – Вот и добрел потихоньку. Мы с господином Мещерским как раз обсуждаем будущее печатного дела. Не желаете присоединиться?

– Желаю, – мрачно буркнула я, уселась, не обращая внимания на батюшкин осуждающий взгляд, и уставилась на гостя.

– Я как раз говорил, что начинать дело с нуля крайне сложно, – продолжил господин Сташевский с того места, где остановился. – А новый листок, как ни крути, оно и есть. С полной пустоты.

– Отчего же. Можно рекламу дать в наших «Ведомостях», – парировала я. – И по подписчикам уведомление разослать. Мол, теперь можно заказать не одну газету, а целых две. Первый месяц по той же цене, что обычно. Распробовать, так сказать.

Господин Сташевский смолк и вновь воззрился на меня со странным выражением.

Еще бы. Я озвучила его собственный прием. Только он поначалу развозил «Ведомости» вообще бесплатно. Следовал за нашими телегами и докидывал всем подряд свою газетенку. В убыток, конечно, но у столичного франта денег куры не клюют. Не разорился. Зато любителей сплетен на темную сторону переманил.

– А нам то не в ущерб будет? – степенно огладив подбородок, задумался папенька.

– Ненадолго. Вскоре наверстаем. Или вот на балу можно будет еще слух пустить, что я открываю листок для дам. Лучшие распространители новостей – скучающие матери семейств.

Мужчины, впрочем, еще большие сплетники. Этим в свое время и воспользовался господин Сташевский, «по секрету» поведав десятку человек о том, что в следующем выпуске планируется раскрыть некий громкий скандал. И не обманул – нашел-таки под Унгуром двоеженца и рассказал всю подноготную этого мерзавца: и про шестерых детей, и про несчастных обманутых супруг. Те, кстати, обе негодяя выгнали на мороз, из-за чего он слег с простудой и вскоре скончался.

Даже не знаю, раскрывать его на этот раз или нет? Брать грех на душу за загубленную жизнь не хочется, но и обеих женщин чисто по-человечески жаль.

Возможно, анонимку подкину. Громкое обсуждение в газете таких тонких материй ни к чему хорошему не приведет.

А вот про вороватого приезжего купца можно и напечатать. Тоже довольно неприятный тип – выдавал позолоченные украшения за настоящие. Пока с проверкой не пришли да не начали взвешивать, а потом и распилили пару браслетов. Как раз ярмарка уже открыта, поищу его лавку.

Я так глубоко ушла в планирование и подборку сюжетов, что почти перестала следить за беседой. А зря.

– Меценатство это прекрасно. Но вы уверены, что хотите участвовать именно в этом начинании? – осторожно уточнил папенька.

Я встрепенулась.

– В каком смысле поучаствовать?

– В самом прямом. Позвольте попросить у вас долю в вашем, несомненно, интересном предприятии. Скажем, половину? Не сомневайтесь, я щедро оплачу все расходы и продолжу поддерживать по мере сил. Прибыль тоже пополам, разумеется.

Вот уж чего не ожидала, так это предложения о сотрудничестве от господина Сташевского. Прибыль пополам? Смешно.

И, тем не менее, заманчиво.

Если мы начнем совместное дело, пришлому не будет резона топить наше с папенькой издательство. Я вообще начала подозревать, что цели у хлыща нас разорить и не было. Оно случайно вышло. Побочный урон, так сказать.

– Треть. Вам, – поспешно добавила, чтобы хлыщ случайно не решил, что я рехнулась от счастья. – И никакого контроля над текстом. Все, что идет в печать, выпускаю и проверяю лично я. Впрочем, можете предлагать статьи, не запрещаю.

– У вас бульдожья хватка, милая барышня, – из уст господина Сташевского это звучало как однозначный комплимент. – Я согласен. И как вы собираетесь назвать газету?

– «Уездный вестник», – не без злорадства отозвалась я.

– Отличное название. Емкое, – озадаченно склонил голову гость.

– А главное, оригинальное, – поддакнула я.

В столице «вестников» было шесть. Из них один так и назывался – «Столичный вестник».

И принадлежал он не кому иному, как этому самому хлыщу.