Текст книги "Вторая жизнь барышни Софьи (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 12.2
Хлыщ сбился, с трудом прожевал откушенное и выдавил:
– Отменная у вас кухарка. Давненько такой вкусноты не пробовал. «У Ремезовских» только компот был приличным, а в соседние забегаловки я и вовсе опасался заходить.
Ишь ты, столичный баловень. Нормальные у нас забегаловки, в любой можно с полу есть – так чисто!
– Зря вы так, – возмутился и папенька. – Вот «Три печи», например, очень достойное заведение. Всегда свежие пироги, богатая начинка и на любой вкус. Хочешь с грибами, хочешь с яйцами.
Он все ресторации и чайные, а также питейные изучил досконально. Иногда там находились весьма скандальные и относительно достоверные материалы для статей. А где еще их прикажете брать в нашей провинции? В особенности изсоседних городов. Пока до нас новости докатятся, уже историей станут. А от приезжих можно узнать через неделю-другую. Все быстрее.
Старые купеческие связи предков тоже пригождались. Отец регулярно получал целые стопки писем из разных уголков страны. У нас даже рубрика имелась: «Вести соседних губерний». Шло туда самое важное вроде назначения нового градоправителя или повышения налогов. Но иногда и светское проскальзывало, такое как рождение пятнадцатого ребенка в семье селян Савеловских или появление в лесах у Камня стаи белых волков.
По поводу последнего сообщения, помню, разгорелась целая дискуссия. И на приемах обсуждали, и нам с папенькой записки присылали, требуя пояснить: к добру то явление или к худу? А нам откуда знать? Тем пусть жрецы занимаются, это их дело толковать волю богов.
Что характерно, в храмах ситуацию объяснили однозначно – к беде это. Мол, противоестественный цвет шерсти дает понять людям, что пора обратиться к богам и больше уповать на природу, чем на разум и прогресс. Конечно, их особо никто не послушал: какой идиот предпочтет ютиться у костра в хижине, когда есть современные дома и печи? А после и электричество, и авто, и прочие блага цивилизации…
Лишь сейчас, оглядываясь на прожитые годы и сравнивая образ жизни, я сумела заметить пугающую тенденцию. Чем больше человек полагался на инструменты – приборы, станки, устройства, тем меньше вниманияобращал на окружающих. Какие еще боги – о семьях забывали, пренебрегая многовековыми родовыми традициями в угоду модным веяниям.
Немногие, чаще всего одинокие, доживающие свой век старухи, как я, хранили священный круг дома и регулярно совершали подношения. А то и в храм заглядывали. Тех в свою очередь становилось все меньше. Какие-то превратили в музеи, иные – в фабрики, безо всякого уважения к высшим силам.
Не за эту ли верность мне и был дарован второй шанс?
– Что у вас сегодня намечено? Есть ли какие-то планы? – осведомился господин Сташевский у папеньки, отчего-то поглядывая на меня.
От отца это не укрылось, он хитро мне подмигнул и выдал:
– Ничего, разве что Софья погулять соберется.
– Покажете мне город? – тут же уцепился за возможность хлыщ. – Я в Унгуре уже несколько недель, а толком не видел ничего.
Ну да, конечно, а что всю окраину изъездил в поисках подходящего помещения под типографию, оно не в счет. Но вслух я вежливо согласилась. Все равно собиралась выйти, подышать морозным воздухом. Унгур сейчас тих и пустынен, все отсыпаются после гуляний. Самое время пройтись, неважно в какой компании.
Дуняша помогла мне переодеться, сама тоже утеплилась и двинулась следом. Оставлять барышню без присмотра не положено, но раз рядом есть кавалер, пусть он и удерживает под локоток от падения в сугроб.
– Чем я вам не угодил? – брякнул господин Сташевский сразу же, как мы оказались на улице, вдали от посторонних ушей.
Авдотья держалась на расстоянии, делая вид, что не с нами. В руках волокла плетеную корзинку с самым необходимым. Вдруг мне вздумается в лавку заглянуть или взвару выпить, или холодно станет и шаль потребуется – тут она и подоспеет.
Папенька явно выдал служанке особые инструкции: не мешать свиданию. Стратегию господина Мещерского я видела насквозь, но расстраивать не хотела. Сам скоро поймет, какой прохвост этот Сташевский, и от безумной идеи выдать меня за него замуж откажется.
– Ничем. Вы мне совершенно безразличны, – покривила я душой.
Но не заявлять же, что он сволочь и я его истово ненавижу просто так!
На данный момент он мне действительно ничего дурного не сделал. Но сделает. Только дай возможность!
Глава 12.3
Под ногами похрустывал снег, то и дело попадались выжженные, почерневшие проплешины – места, откуда подростки запускали шутихи. Во дворе-то, под наздором взрослых оно скучно, мальчишкам хочется веселья, вот и поджигают где придется. А дворникам потом работы вдвое.
– Непохоже, – хмыкнул господин Сташевский. – На каждое мое слово у вас десять, и все – критика. Я вас явно чем-то раздражаю. Или наоборот?
И он намекающе ухмыльнулся.
Вот еще не хватало, чтобы этот проходимец решил, что я им очарована! Наверняка ведь подумал, что и папенька его позвал к нам жить по моему наущению. Мол, приглянулся, пусть поблизости будет, авось со временем слюбится.
Фу, гадость какая!
– Даже не надейтесь! – отчеканила я, остановившись и строго глядя ему в лицо. – Я уже говорила, мне совершенно не по нраву черствые дельцы, думающие лишь о собственной выгоде. Признайте, вы ведь тоже планировали газетный листок открывать? Если бы с нами в долю не вошли.
Господин Сташевский помедлил и кивнул.
– Вы же понимаете, что два издания в одном городе неизбежно станут конкурировать? – сдержанно, выверяя каждое слово, продолжала я. – Даже если направленность разная, вроде сплетен и деловых заметок, неизбежны пересечения подписчиков. Городок у нас маленький, доход у многих невелик, а еженедельное чтиво – все расходы. И рано или поздно большинство выберет только одну газету.
– А как же ваше начинание? – ушел в оборону хлыщ. – Сами тоже собираетесь у родного отца читателей отбирать!
– Вовсе нет, – парировала я. – У нас семейное дело, два листка вместе дешевле обойдутся, чем по отдельности. Напротив, поддержим друг друга, расширим круг читателей. Зато, если кто-то со стороны вздумает с нами соперничать… Особенно если он при деньгах и влиятельных знакомствах…
Я помолчала, ковырнула сапожком снег и жестко бросила:
– Мы бы пошли ко дну. А вы бы и не заметили, как погубили целую семью.
Развернулась и побрела дальше в глубокой колее между сугробами.
Господин Сташевский догнал меня не сразу. Рядом места не хватало, он пристроился на два шага позади и более попыток завязать беседу не делал. Вероятно, обдумывал сказанное.
А может, и нет.
Учитывая, что у него совесть отсутствует по умолчанию, вряд ли моя пламенная речь его зацепила.
Над городом поплыл колокольный звон. Выходит, уже за полдень.
Прохожих больше не становилось, все отсыпались после гуляний. Это мы с папенькой, как люди занятые, не засиживались допоздна, а многие праздновали до самого рассвета.
– Зайдем в храм? – предложила я и, не дожидаясь ответа, свернула в сторону распахнутых створчатых дверей.
Внутри было пусто и величественно. Под сводом тянул торжественную ноту невидимый хор, свечи мягко трепетали, оживляя фрески призрачными тенями. Казалось, боги наблюдают за неожиданными посетителями, напряжённо и тревожно.
Я поежилась, но от своей задумки не отступила. Обошла все алтари по часовой стрелке, мысленно благодаря высшие силы за дарованный второй шанс.
Считается, что именно в дни солнцестояния граница между нашим и потусторонним миром ослабевает. Не только духи могут явиться незваными, но и до богов дозваться проще.
Потому и загадывают в новогоднюю ночь желания.
Вдруг правда услышат и исполнят?
Мне просить было особо нечего. Все, что можно было, и так уже выдали. Дальше все в моих руках. Сумею справиться – молодец. Нет – сама дура.
Но выразить признательность за предоставленную возможность следовало.
– Не знал, что вы такая набожная.
В устах Сташевского это прозвучало издевкой.
Я не отреагировала на подкол, невозмутимо ссыпала последние сдобные крошки на центральный круг, посвященный всем Девяти разом, и только после этого повернулась к хлыщу.
– Вам когда-нибудь приходилось становиться свидетелем чуда? – очень серьезно спросила, прямо встречая его взгляд.
Господин Сташевский покачал головой. В глазах на мгновение что-то мелькнуло – интерес, любопытство? Озадаченность?
– А мне довелось. После такого поневоле поверишь в существование высших сил.
Я вновь развернулась к центральному алтарю и отвесила ему поясной поклон.
Пусть прослыву старомодной, плевать. Учитывая, какого мнения столичный хлыщ о нашей провинции в целом, падать мне в его мировоззрении ниже уже некуда.
И скрывать свои убеждения не собираюсь.
Глава 13.1
Из храма вышли в тишине.
Колокола смолкли, отчаявшись призвать верующих на молебен.
– Что же вы такое видели? – не унимался господин Сташевский.
Еще и под руку подхватил, пользуясь предлогом скользких ступеней, чтобы не увильнула от разговора.
Но я увиливать не собиралась.
Возможность поделиться пережитым ужасом, пусть и с главным его виновником, облегчала тяжелый груз на сердце. Держать все в себе невозможно: рано или поздно меня бы сорвало в истерику. Как-никак, на плечи хрупкой девушки возложили ответственность за благосостояние всего царства! От того, как я себя поведу, зависят сотни жизней, а то и тысячи.
Поначалу мне казалось, что второй шанс дан, чтобы спасти папеньку и наше дело. Но чем глубже увязала в расследовании, тем отчетливее понимала: все куда глобальнее. Боги дали мне знание о будущем, чтобы предотвратить бессмысленные жертвы среди населения.
Один алчный до власти безумец способен залить кровью целую страну, и уличить его будет практически невозможно. Но попытаться я обязана.
И как ни смешно, Сташевский в этой борьбе весьма пригодится. Не зря он тоже следил за фокусником, и недаром его устранили после первых же беспорядков. Боялись, что предприимчивый столичный хлыщ вычислит заговорщиков. Ему-то власти поверят и без особых доказательств, в отличие от скромной маленькой меня.
Вопрос в том, как убедить Сташевского, что союз со мной ему выгоден? И что затеваю я все это не ради брака с ним, а исключительно для всеобщей пользы? Пожалуй, куда страшнее, если хлыщ решит, что я в него влюбилась и жажду внимания, чем если он мне просто не поверит.
– Я видела человека, что стоит почти на самой вершине. Но все равно хочет большего, – медленно, в такт шагам, произнесла я. – Больше денег, больше власти себе и своему роду. И ради этого готов пройти по головам.
– Надеюсь, вы сейчас не обо мне? – с деланой легкостью парировал господин Сташевский, но взгляд его потемнел.
Намек он уловил.
– Не о вас. Хотя вы еще тот фрукт, практического вреда от вас немного. Если смотреть глобально, – отмахнулась я свободной рукой и тут же чуть не упала.
Хлыщ галантно поддержал меня за локоток, вызвав восхищенный вздох Дуняши. Ей сегодня будет чем порадовать папеньку.
– И на том спасибо, – хмыкнул господин Сташевский без искры веселья в голосе.
Он смотрел на меня иначе – с опаской и подозрением. Считает засланкой врага? Зря. Была бы я правда на стороне князя Велигородского – не полезла бы с философскими беседами, а тихо прибила в переулке. Благо спрятать труп у нас в Унгуре легко. В прорубь – и дело с концом.
Я остановилась и поймала его взгляд.
– Мы оба знаем, зачем вы следили за господином Завьяловским. И для чего выкупали его расписки, – негромко, но внятно отчеканила, не разрывая контакта. – Это путь в никуда. От пешки избавляются, как и от опасных фигур на доске. Следующим ходом убрали бы вас.
– Вы поразительно много знаете для провинциальной барышни, – прищурился господин Сташевский.
– Считайте мое появление в вашей жизни своим личным чудом, – очень серьезно добавила я, подаваясь вперед.
Неприлично близко.
Дуняша придушенно ахнула, но мне было все равно, что именно она доложит батюшке. Самое главное – достучаться до Сташевского.
– Я могу вам помочь. Сделать так, чтобы вы с почестями вернулись в столицу. Но для этого вам придется меня слушаться и помогать по необходимости.
Идея отослать хлыща обратно, откуда взялся, родилась спонтанно, но чем пристальнее я ее рассматривала, тем больше она мне нравилась. Избавиться и от угрозы мятежа, и от баламута провинциального болотца одним махом, да еще и свалить на того заслуги по раскрытию заговора – что может быть лучше?
Влезать в придворные интриги я не имела ни малейшего желания. Прикрыться Сташевским – идеальный вариант.
– И что вы планируете сделать? – без особого интереса осведомился Сташевский.
– Вас – героем, разумеется, – хмыкнула я. – Мало найти одного мошенника. Нужно раскрыть целую сеть. Тогда и главному крысоводу не поздоровится.
– Вы бредите! – решительно постановил хлыщ, пытаясь развернуть меня в сторону дома. – Вам следует прилечь ипринять лекарства. Мед, малину, что-нибудь от лихорадки…
Я уперлась каблучками в наст, не поддаваясь на провокацию.
– Я знаю, почему вас выслали из столицы. – И скороговоркой, понизив голос, чтобы не услышала Дуняша, добавила: – Вы очернили князя Велигорского.
Господин Сташевский застыл как вкопанный.
Глава 13.2
Развернулся ко мне, и пальцы его стиснулись на моей руке клещами. Я поморщилась и отковыряла их по одному, чтобы не осталось синяков.
– Об этом никто не может знать. Вообще никто! – отрывисто прошипел хлыщ, наклоняясь ко мне почти вплотную.
Вот Дуняше радости будет!
– Наша беседа с государем проходила наедине. Ни слуг, ни придворных. Сам царь вам вряд ли отчитался, а я и подавно. Где вы услышали?..
– Кто же так делает? – почти искренне посочувствовала я, не отвечая на вопрос. – Сунулись без доказательств, без свидетелей, на одной интуиции. Скажите спасибо, что отделались ссылкой!
Про себя же отметила, насколько высокого полета птица-хлыщ. Наедине с царем беседы ведет – это как минимум ближний круг знакомцев, а то и родственник какой.
Дальних ветвей царской семьи за столетия правления расплодилось великое множество. Большинство и не определить сходу, поскольку сестры правителей выходили замуж ничуть не реже, чем братья – женились. Соответственно, принимали фамилию супруга. Вполне возможно, господин Сташевский приходится правителю пятиюродным племянником или кем-то вроде. Вот и воспользовался допуском к телу, чтобы сообщить о творящемся беззаконии.
– Были у меня доказательства. И свидетели тоже, – процедил хлыщ. Беседовал он не со мной – вновь и вновь приводил доводы невидимому, далекому собеседнику. – Но сразу после разговора с царем они внезапно скончались, а улики оказались бесполезны. Вот и… Но вам-то откуда знать?
Господин Сташевский тряхнул головой, возвращаясь в реальность, и с подозрением на меня уставился. Обежал взглядом пушистый полушубок, муфту, кружевной шерстяной платок, в который я зябко кутала шею, и поморщился.
– Не говорите мне, что вы из тайной службы.
– Нет, конечно. Не скажу, – заговорщически подмигнула я и звонко рассмеялась.
Ну правда, где те легендарные суровые мужчины в серых пальто и где я, провинциальная барышня.
Но хлыщу смешно не было.
– Тогда откуда вам известно… столько? – он нахмурился, пытаясь увязать несостыкуемое. – Вы же явно знали про фокусника заранее. Как и думал, не просто так отправили его подальше – специально, чтобы помешать мне сдать его властям!
– Он еще пригодится. Но позже, – мягко заметила я, проведя кончиками пальцев по рукаву Сташевского. – Задержав его сейчас, вы привлекли бы излишнее внимание к своей персоне и погубили очередного свидетеля. Неужели вас жизнь ничему не учит?
Мужчина недоверчиво на меня покосился и задумался всерьез.
Сведения о том, кого именно он оговорил, мне взять и правда было неоткуда.
Слухи по поводу изгнания Сташевского из столицы бродили самые разные, зато причина закрытия его столичной типографии была вполне однозначна: «Попытка публикации порочащих репутацию царской семьи материалов». Однако кого именно при этом опорочили – не разглашалось.
Многие считали, что он просто заигрывал не с той девицей, за что и поплатился.
И тут я со своими откровениями.
– Я действительно не понимаю, откуда у вас настолько подробные сведения. Получается, вы знаете о происходящем в столице больше меня, чего быть не может. Я только недавно приехал, даже почту доставляют медленнее. То есть ни писем, ни газет вы читать не могли. Да и не написали бы там ничего подобного. Объяснитесь! – потребовал Сташевский.
Это было ожидаемо.
На слово такой человек не поверит, особенно учитывая щекотливость ситуации. От неверно оброненной фразы могут полететь наши головы.
Я отчасти успела пожалеть, что подняла эту сомнительную тему, но иного способа привлечь на свою сторону господина Сташевского не видела. Он не из ведомых баранов, которых можно использовать вслепую. Слишком привык задавать неудобные вопросы, а самое главное – обдумывать ситуацию.
Я в его глазах уже выгляжу достаточно подозрительно после бегства фокусника. Еще немного, и превращусь в пособницу заговорщиков, а там и до острога недалеко. Поди докажи потом, что невиновна и, напротив, боролась за справедливость.
– Боюсь, вы объяснениям все равно не поверите. Я бы на вашем месте не поверила, – честно призналась я. – Предлагаю следующее. Вы все равно будете за мной таскаться в типографию – верно же?
Ошарашенный моим напором Сташевский кивнул и даже не подумал оспорить формулировку.
– Если попрошу вас сопроводить меня в какие-то иные места для интервью или сбора информации, вы же не станете возражать?
Я постаралась не придавать взгляду ни малейшей доли кокетства. Только работа, только дела.
Хлыщ вновь кивнул, заторможенно, будто под гипнозом у мозгоправа.
– Вот сами и убедитесь, правду я говорю или нет. Как ни странно, зла я вам не желаю, – хмыкнула, поражаясь собственным словам.
Скажи мне кто неделю назад, что придется помогать Сташевскому, я бы плюнула негодяю в лицо. Но вот она я, под ручку с хлыщом, благочинно прогуливаюсь по бульвару и планирую поспособствовать его карьере.
Глава 13.3
Ноги сами повернули направо и понесли меня в сторону расположенной неподалеку школы, где преподавал господин Белоярский. Там сейчас никого нет, ворота закрыты, но можно осмотреться издалека.
Опыта поиска запрещенных предметов у меня не было. Однако исходя из логики, ящики с оружием занимают немало места, да еще и характерно попахивают. Порохом, селитрой, маслом и прочими сомнительными ароматами. Значит, хранилище должно и без того вонять так, чтобы забивать все постороннее напрочь. В том же букинистическом, например, странные примеси посетители учуют сразу.
Кожевенные лавки, аптеки и конюшни – одни из первых претендентов на должность схрона. Как ни смешно, даже нашу типографию вполне можно было использовать в качестве прикрытия: чернила и раскаленный металл отлично замаскируют все лишнее. Но в том, что подвалы обоих издательств чисты и непорочны, я уверена.
А в остальных – нет.
– Что мы здесь делаем? – подозрительно осведомился господин Сташевский.
Он пока недостаточно знаком с городом и его обитателями, чтобы моментально провести параллели.
Именно для этого ему свыше дана я.
Хлыщ старательно молчал всю дорогу. Наверняка вопросы кипели у него в голове, требуя ответов немедленно, но господин Сташевский не стал бы таким хорошим журналистом и издателем, если бы не умел терпеть и выжидать. А должна признать, специалистом он был неплохим. Иначе не сумел бы нас разорить.
Мы с папенькой тоже не зря все эти годы хлеб ели, но приезжий гад умудрился уделать нас за считаные месяцы. Как ни неприятно, но приходится отдавать ему должное. Ума стервецу не занимать.
– Осматриваемся, – честно ответила я, глядя по сторонам и подсчитывая возможные укрытия для контрабанды.
К моему превеликому сожалению, школа располагалась на оживленной улице, недалеко от рынка и в двух кварталах от порта. То есть вариантов, где поблизости устроить склад, имелось превеликое множество.
– И что ищем? – скучающе бросил Сташевский.
– Оружие. Много. Возможно, взрывчатку, – честно отозвалась я, радуясь, что Дуняша отстала настолько, что вряд ли и по губам разберет, о чем мы говорим.
Редкие прохожие оглушительно хрустели настом, незаметно не подберутся. Можно спокойно обсудить нашу сомнительную затею.
Точнее, мою затею, в которую неминуемо будет втянут хлыщ.
Так ему и надо!
Соучастник поперхнулся и закашлялся.
– Откуда в Унгуре оружие? – выдавил Сташевский сквозь приступы. – Вы в своем уме? Здесь ни военной части, ни завода захудалого нет поблизости.
– Зато купцов много, торговые пути налажены, – пожала я плечами и постучала бедолагу по спине. – Караваны из империи Цинь у нас настолько распространены, что их и не проверяют почти. А оттуда могут и порох везти, и селитру – вон, сколько шутих ночьюв небо запустили. А сколько еще всякого разного в ящиках под ними провезли, никто не знает.
Кстати, интересная мысль. Стоит еще лавки с фейерверками проверить. Торгуют они не только по праздникам: на открытие магазинов и личные юбилеи горожане тоже частенько закупаются. Вряд ли мне честно ответят: «Да, у нас в подвале не только разрешенные шутихи, но и запас взрывчатки на случай мятежа». Но присмотреться к ним не помешает.
Соображал Сташевский действительно быстро.
– То есть когда вы говорили, что ловить надо всю сеть, у вас уже имелся кто-то на примете? – напрягся он, зыркая по сторонам с таким видом, будто того и гляди на нас из подворотни выскочит целый отряд.
– Можно и так сказать, – вздохнула я. – Но, как и у вас в свое время, у меня нет ни улик, ни свидетелей.
– Ну да, нельзя же просто перерыть все складские помещения в городе, – пробормотал хлыщ себе под нос. – Что делать будете?
– Сама не знаю пока, – жизнерадостно улыбнулась я. – Но вы же мне поможете?
– Куда я денусь, – обреченно вздохнул господин Сташевский.
Он не знал, сколько зла причинил мне в прошлой жизни, и явно недоумевал, за какие грехи ему все это. Но не сопротивлялся, уже хорошо.
А еще, кажется, хлыща обуяло свойственное нашей профессии любопытство. Вряд ли он мне поверил до конца, но зудящее в глубине души нетерпение подгоняло: «Проверь, посмотри, убедись на своей шкуре».
В этом я его прекрасно понимала. Сама такая.
