Текст книги "Вторая жизнь барышни Софьи (СИ)"

Автор книги: Нинель Мягкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10.2

Воронцовские ему нужны для денег, власти и связей. А вот ниточки к марионеткам нащупывать приходится везде, где получится. Наверняка ведь к владельцам местных фабрик тоже пристанет.

От этой мысли мне стало неспокойно. Производств под Унгуром довольно много, рабочих две-три тысячи. Помнится, размах мятежей потряс всю страну, даже до столицы, где я в то время жила, докатились тревожные вести. Погибших было более двухсот, а уж сколько пострадало – доподлинно неизвестно.

Так вот как действовали заговорщики! Пробирались на предприятия, сводили знакомства с владельцами, чтобы через них влиять на человеческую массу. Давали вредные советы вроде уменьшить зарплату, уволить лишних и еще что в том же духе. На первый взгляд выгодно, а на перспективу чревато недовольствами.

Много что способен вытерпеть человек, но рано или поздно крышку может сорвать у любого горшка. А если умело к тому подвести извне, то рванет у десятков и сотен одновременно.

– Некоторые наши работники живут очень бедно. Им не всегда хватает на качественное питание, – вежливо и подробно принялась я объяснять, делая вид, что не замечаю как кривится лицо Белоярского. Ведь своей инициативой я резала всю его задумку на корню! – А еда очень важна для ума: у нас довольно творческая работа, требующая знаний и концентрации. Буковку упустил – вся полоса съехала! Ну не буду вас утомлять подробностями, главное – мы решили не только прибавить жалование нашим лучшим специалистам, но и кормить всех хотя бы раз в день.

– Откуда же они деньги на обед возьмут? – хмыкнул Зимородский, явно забавляясь наивностью юной барышни.

– Так бесплатно же! – заморгала я, напоказ удивляясь его тупости в ответ. – Нам это, конечно, по первости в копеечку встанет, но после выровняется за счет повышения дохода. Зато опечаток меньше будет, и люди работать станут на совесть, чтоб место не потерять.

– Действительно, очень интересное начинание, – процедил Белоярский, с трудом сдерживая раздражение. – Вы уверены, что вам это не выйдет боком? Все-таки покупка целого здания, потом еще продукты…

– А мы их семьям остатки раздадим! – жизнерадостно прощебетала я, глядя, как вытягиваются их лица. – Ничего не пропадет, не переживайте. Что не съедят, с собой заберут. У нас сейчас вторая типография открывается, новые руки нужны как никогда. Авось порекомендуют кого надежного!

Мужчины переглянулись.

Только что я ненавязчиво заронила в их головы мысль прислать в наши мастерские соглядатая. Раз уж мои идеи им поперек горла, непременно надумают помешать делу в развитии.

К папеньке я, разумеется, никого непроверенного и близко не подпущу, а вот в новую – почему нет? Все, кто после сегодняшнего дня придут проситься на работу, автоматически подпадут под подозрение. Еще бы проследить за ними, но вот незадача – в околоток мне явиться не с чем, а кроме стражей порядка даже не знаю, кому такое деликатное дело доверить. Чтобы еще послушали без лишних вопросов и выполнили в точности.

Будто подслушав мои мысли, на пороге оранжереи возник господин Сташевский.

Выглядел он будто с поля боя, потрепанным, но не сломленным. На рукавах виднелись следы пудры и румян – ручек было перецеловано бесчисленное множество. Он нашел меня мутноватым взглядом и пошел вперед как таран – не глядя под ноги, прямо сквозь бесценные посадки.

Я поспешила навстречу, пока он все орхидеи не передавил.

Подойдя вплотную, господин Сташевский неожиданно рванул с себя пиджак и резким движением укутал меня в теплую ткань по самый нос.

– Вы здесь не замерзли случаем? – процедил он, старательно не глядя мне ниже шеи.

– Наоборот. Жарко, – честно отозвалась я и с нескрываемым облегчением предложила, обращаясь ко всем сразу: – Может, перейдем в музыкальный зал? Там попрохладнее.

– И то верно. Хватит на сегодня с вас цветочков, – буркнул хлыщ и подтолкнул меня в спину, после чего вполголоса, чтобы слышала только я, добавил: – Коварство – ваше второе имя.

– Вы же хотели завести связи в высшем свете, – промурлыкала я в ответ так же тихо. – Радуйтесь, я вам эту возможность предоставила.

– Благодарствую. Не надо мне, пожалуйста, больше добро причинять, я уж как-нибудь сам! – рыкнул господин Сташевский в ответ.

Я поймала себя на том, что по лицу расползается довольная улыбка.

Бесить столичного гостя было невыразимо приятно.

Глава 10.3

В коридоре после тропической жары оранжереи оказалось довольно прохладно, меня моментально пробрал озноб.

Розалия, вышедшая следом, тоже поежилась. Господин Зимородский не растерялся, тут же поделился пиджаком с барышней. Так же поступил с Людой и нарочито галантный Белоярский.

Я поманила к себе Тришу и предложила залезть ко мне под полу, поскольку ее укрывать было некому. Так, в обнимку, мы и добрались до зала для музицирования.

К моему удивлению, там оказалось довольно много народу, и все они в изумлении уставились на нашу разношерстую компанию. В самом деле, со стороны мы наверняка выглядели странно, будто все барышни искупались в снегу и дружно стучали зубами от холода.

Нас просто потряхивало от перепада температур, но не объяснять же это всем подряд!

– Что произошло? Ты упала на улице? – всплеснув руками, метнулась ко мне тетушка, привлекая еще больше внимания к нашему появлению. – Зачем выходила, там же мороз!

Правильно, выставим племянницу безмозглой простушкой, ныряющей в сугроб в бальном платье в сопровождении кучи мужиков.

И подруг заодно макнувшей.

– Нет, что вы, мы просто устали от танцев! – нашлась Триша, выныривая из-под моей руки.

Все лучше, чем про физиологию и пот рассказывать. Барышни, как всем известно, естественных надобностей не имеют и пахнут исключительно розами. Иногда фиалками.

В любой ситуации.

– Тогда, возможно, кузина желает со мной что-нибудь исполнить? – пропела Варвара, уже сидевшая за фортепиано.

Знала, паршивка, что я ни единой октавы не вспомню. Матушка ушла рано, а отец позаботился о моем образовании как сумел – ни вышивать, ни петь я не научилась, зато печатала быстрее любой машинистки и ворочала тяжеленные основы для наборов как заправский атлет.

Чего она не представляла, так это что за последующие тридцать лет жизнь меня побросает так, что придется освоить все: и клавишные, и скрипку, и даже флейту с арфой. Не на концертном уровне, конечно, но опозориться в приличном обществе мне больше не грозит.

К сожалению, занималась я этим всем не от хорошей жизни для развлечения, а потому что кушать хотелось. Статьи заказывали не каждый день, зато ресторация под окнами моей квартирки работала ежевечерне. И развлекать публику нужно было часов по шесть-восемь.

– Почему бы и нет, дорогая, – мурлыкнула я в ответ, грациозным жестом сбрасывая пиджак обратно на руки господину Сташевскому. Он едва успел тот поймать. – Как насчет «На краю зимы»? Ты же не против, если я поведу с флейтой?

Варя оторопело уставилась на матушку. Такого поворота ни одна из них не ожидала. Кузина вряд ли замышляла гадость, просто желала покрасоваться за мой счет, как всегда. Но как теперь выйти из положения достойно, не понимала.

Дело в том, что разучила двоюродная сестра на достойном уровне только две мелодии. Классический новогодний вальс и тоскливый романс «Веют ветры буйные». А бодрая, задорная народная песня о возрождении весны ей не давалась: слишком уж быстро менялись аккорды.

Но раз сама позвала, не отказываться же!

– Может, лучше новогодний вальс? – попыталась было увильнуть Варвара.

– Он уже раза три сегодня был, – безмятежно улыбнулась я, придирчиво выбирая инструмент. У градоправителя в зале хранилась целая коллекция, все тщательно протирали от пыли и следили за сохранностью. Бери любую и играй. – Лучше проявим фантазию.

– Но настолько деревенский мотив… – протянула тетушка, пытаясь выручить дочь.

– Будем ближе к корням! – сверкнула я оскалом в ответ и, пока они не придумали еще отговорок, поднесла выбранную флейту к губам.

Первый звук вышел пронзительным, высоким, так что две слабонервных барышни аж подпрыгнули, а господин Сташевский не сдержал фырка.

Варвара слегка успокоилась. Если первой опозорюсь я, ей и делать ничего не придется, только сыграть свой вальс в четвертый раз.

Я прикрыла глаза, перебрала пальцами, перехватывая поудобнее, и вспомнила полутемный зал таверны. Вот где незамысловатая песенка про уходящие холода пользовалась неизменным успехом.

Впрочем, знать Унгура тоже отреагировала весьма благосклонно.

Сестра сбилась лишь дважды, но раскраснелась так, будто бегала по усадьбе наперегонки с голодными волками, и зыркала на меня как на врага.

Спрашивается, с чего, если сама начала?

Глава 11.1

Люда выдержала лишь до второго куплета, притоптывая на месте и заразительно подпевая вполголоса. После чего цапнула за руку Тришу и потащила ее в хороводе, на ходу добирая цепочку. Третьей подхватилась, к моему искреннему изумлению, барышня Воронцовская. От перепада температур и пляски она раскраснелась и сейчас не выглядела такой уж болезненной.

«Может, ей просто прогулок и активности не хватает?»– пронеслось у меня в голове. Знала я таких несчастных, замученных женщин в столице, что света белого не видели, запертые в четырех стенах и занятые исключительно домом и хозяйством. Возраста они были разного, но схожи в одном – вид имели бледный и несчастный.

Точно как Розалия.

Хоровод тянулся и тянулся разномастной змеей, даже удивительно, как ловко умудрялась Люда вести его в тесном помещении, уставленном инструментами. Но музыка не длится вечно, и с последними нотами цепочка рассыпалась.

Наступила тишина, сменившаяся почти сразу же бурными аплодисментами. Кажется, хлопали танцоры не столько нам с Варей, сколько сами себе. Но главное, настроение у всех скакнуло вверх, даже тетушка заулыбалась, хотя, судя по выражению лица, во время исполнения ей больше всего хотелось меня прибить.

Первым ко мне подошел, разумеется, господин Сташевский.

– Интересный выбор композиции, – протянул он, не скрывая ехидства. – Вы в детстве ее разучили и теперь исполняете при каждом удобном случае?

Вместо ответа я поднесла к губам флейту и выдала первые такты сложнейшего храмового гимна «Боги, храните царя». Хлыщ невольно вытянулся в струнку, как и все присутствующие. Я остановилась и неловко улыбнулась.

– Простите, вспоминала детство, – громко пояснила напрягшимся гостям. И добавила, глядя на господина Сташевского: – Может, присоединитесь? Нам как раз скрипки не хватает. Или вы больше по барабанам?

Из прошлого опыта я знала, что хлыщ хорош во всем, кроме музыки. Медведь ему на ухо не только наступил, но и основательно потоптался. Ни петь, ни играть на чем-то господин Сташевский не умел и сейчас поспешно отказался.

– Что вы, после вашего оглушительного успеха я не осмелюсь осквернить слух публики своими потугами. – Вроде бы пошутил, но на самом деле сказал чистую правду. – Удивительно встретить в провинции настолько всесторонне образованную барышню.

– Я вас еще не раз удивлю, – пообещала я со скрытой угрозой.

На этом наше общение закончилось: меня окружили подруги, наперебой щебеча похвалы. Госпожа Воронцовская тоже присоединилась к нашему узкому кружку, чем меня немало обрадовала. Пользуясь случаем, попросила ее о встрече на днях. Мол, обсудим дела и поболтаем о пустяках.

Розалия просияла и пообещала прислать приглашение в ближайшее время.

Не знаю, продаст ли она правда участок с домом, но мне помещение не так уж и нужно. На худой конец сарай переоборудуем под столовую. Куда важнее наладить общение с наследницей, почаще бывать у нее дома и проследить за тем, чтобы ухажер не втянул ее семью в темные делишки.

Придумала я на свою голову лишние проблемы. Теперь за типографиями следить нужно будет в оба. Не только от влияния господина Сташевского оберегать, но и от мелких вредителей изнутри. Ведь напакостить можно по-разному: свинца или ртути добавить в чернила, буквы попортить, в бумагу насекомых напустить. А то и работникам что устроить, чтобы отвратить от нашего предприятия.

Ведь если нашему примеру последуют другие фабриканты, поводов для бунта станет меньше. Уровень жизни у обывателей и без того улучшится, зачем им тогда рисковать свободой?

Нет, нужно ждать саботажей.

Вопрос в том, довериться ли по этому поводу господину Сташевскому? Как-никак, он финансово участвует в издании, в его интересах, чтобы ничего нехорошего не произошло.

Только если решусь его привлечь, как объяснить мои подозрения? Приличный, достойный школьный учитель и его приятель из книжной лавки. Интеллигенция, можно сказать. Где они и где кровавые вооруженные восстания!

Кстати, вот оно! То, за что их можно уцепить.

Оружие!

Его же где-то добыть нужно, довезти до Унгура, складировать, ухаживать, чтоб не проржавело.

Отсюда и начнем.

Глава 11.2

К сожалению, в прессе подробности такого рода не раскрывали. Ни поставщиков, ни адресов, ни количества точного не указывали.

Следственная тайна. А жаль.

Но у меня есть как минимум две зацепки. То есть подозреваемые.

В основном, конечно, Белоярский, как руководитель и главный зачинщик. За ним и следить будет проще: он весь день в школе, свободное время появляется только по вечерам.

Или по ночам.

Но я же не полная дура, чтобы в одиночку бродить в темноте за опасным мужчиной, задумавшим бунт против царя! Такой убьет и не поморщится.

Нет, нужна компания. И не Триша, которую ветром унесет. И не Люда, что сразу в драку полезет и сведет на нет всю маскировку. Как бы я ни любила подруг, сейчас на них полагаться не могу.

Папенька скорее меня дома запрет, чем поддержит.

Вот и остался только столичный хлыщ.

Кто бы мог подумать, что судьба вынудит меня взять всоюзники господина Сташевского! И не только в деловые, но и вне издательства.

Если в материальном плане наше сотрудничество я как-то терпела, то сейчас меня аж корежило от необходимости – даже не довериться, а просить о чем-то этого гада!

Вдруг откажет?

Посмеется, скажет: «Ваши проблемы»…

Ррр, аж укусить хочется от одной мысли!

Видно, на моем лице что-то из внутренней борьбы таки отразилось, потому что господин Сташевский отошел подальше и более до самого окончания бала меня не беспокоил.

Я тоже в его сторону не смотрела. Успею еще. Мне сначала с духом собраться надо, гордость задавить, задачу сформулировать. Не просить же: «Походите со мной ночью по городу, пожалуйста». Решит еще, что я кокетничаю и заигрываю с ним. Боги упасите!

Но и обвинения сходу в адрес Белоярского выдавать нельзя. Доказательств у меня нет. Значит, сначала нужно найти повод присмотреть за этими типами.

Ради Розалии? Сомнительно. Она мне пока не близкая подруга, чтобы так ради нее рисковать.

В общем, лучше подожду развития событий. До мятежей все равно еще несколько лет, один-два дня погоды не сделают. А при большом желании причину найти всегда можно.

Завтра приставлю к обоим мальчишек из нашей типографии. Постарше и посмышленее, чтоб удрать успели, если паленым запахнет. Ни в коем случае нельзя дать понять заговорщикам, что их в чем-то подозревают! Иначе рванет раньше запланированного, и что тогда произойдет, я уже предсказать не смогу.

Удовлетворенная решением, я искренне насладилась остатком вечера. Даже потанцевать успела. Каменецкий был занят какой-то девицей в богато расшитом платье, а Сташевский демонстративно подпирал стену. Меня пригласил смутно знакомый юноша, как потом оказалось, дальний родственник Люды. Приятный молодой человек, мы с ним отлично поболтали о мехах и тканях.

Папенька намекал, что можно и задержаться, раз мне нашлось с кем побеседовать, но стоило первым гостям потянуться прочь, как я тоже засобиралась домой. И подруг чуть ли не силой вытолкала – мало ли, где-то тут притаились их будущие мужья, которых не надо. Нечего задерживаться!

– Неплохо год начался, – сонно протянул батюшка, глядя на то и дело расцветающее фейерверками небо.

Каждый двор позажиточнее считал своим долгом запустить шутиху-другую после полуночи, чтобы отогнать злых духов и приманить удачу. У нас в сенях тоже стоял небольшой ящик, на десяток зарядов. Слуги подготовили все, нам с папенькой только фитиль поджечь осталось да отойти подальше.

– Да, пожалуй, – согласилась я, привалившись щекой к родному плечу, пропахшему чернилами и бумагой.

Я жива, отец тоже. Наше дело процветает, господин Сташевский временно нейтрализован.

Немного пугала перспектива скорого бунта, особенно теперь, когда я точно видела, с какой стороны исходит угроза. Почему-то абстрактная опасность страшит не так сильно, как конкретный человек. При виде Белоярского у меня мурашки бегали от ужаса, но придется собрать волю в кулак и общаться с ним почаще.

Что, если про школу статью написать? И под предлогом интервью выведать об учителе побольше. Я аж села поровнее, так мне идея понравилась. И риска никакого, и подозрений со стороны заговорщиков не вызовет, и повод присмотреться к Белоярскому будет. А если он мне каких-нибудь своих знакомых представит – еще лучше!

Глава 12.1

Шутихи закончились быстро.

Папенька не заготовил много, на гостей не рассчитывал. Но господин Сташевский не обиделся. Напротив, рассыпался в благодарностях за гостеприимство и извинениях за неожиданный визит и поспешил по металлическим ступеням на второй этаж в свое новое обиталище. И правда, похоже, устал. Даже странно – в столице гуляния куда более бурные и долгие, до рассвета.

– Кажется, уборную он еще не обнаружил, – задумчиво протянула я, переглянувшись с Дуняшей.

Новый год и впрямь начался неплохо.

По крайней мере у меня появился план. Хлипкий, ненадежный, но другого не предвиделось. Учитывая, что я одна, без влияния и власти, разобраться с заговорщиками могу лишь легально, с привлечением стражей порядка. То есть мне нужно раздобыть доказательства их преступной деятельности, в идеале – найти склады оружия или место сходки, где обсуждают нехорошее, и прямо привести туда отряд. А для этого придется сблизиться с Белоярским, войти если не в ближний круг, то хотя бы стать хорошей знакомой, примелькаться рядом с ним.

Вряд ли меня посчитают своей: я не из рабочих или бедняков. Слишком мы с папенькой обеспеченные, чтобы привлечь нас к мятежам во благо общества. Но как бывший купеческий род Мещерские от простого народа недалеко ушли. Все не дворяне вроде Воронцовских.

Расстроившее было господина Белоярского заботливое отношение владельцев типографии к работникам может сыграть мне на руку. Если правильно подать сочувствие, намекнуть, что моя душа жаждет перемен, вполне могу завоевать его доверие.

Тем более я женщина в мужской профессии, пробивающаяся своими силами. Тоже своего рода ущемленный сорт.

Я не стала дожидаться, когда господин Сташевский обнаружит удобства прошлого века, и поспешила в свою комнату, переодеваться. Не хватало еще после бала слечь с простудой по собственной глупости.

Дуняша помогла мне стянуть платье, что неприятно липло к телу. Оно успело чуть просохнуть после визита в оранжерею, но подкладка оставалась влажной и отставала с трудом. Сонная служанка еле шевелилась, я и сама вымоталась, но на следующий день вставать рано не нужно. Вся страна будет отсыпаться после праздника.

А вот послезавтра – первый официальный рабочий день моей личной типографии. Статьи уже готовы, верстку собрать и запустить новенькие станки.

Горячее молоко уже дымилось на прикроватном столике, рядом на блюдечке высилась небольшая горка овсяного печенья с сухофруктами. Застолье было обильным, но с тех пор я успела натанцеваться и наболтаться вволю, и желудок просил добавки.

Служанку я тоже угостила, хотя она уж точно не успела проголодаться. Наверняка перехватила что-то на кухне, когда ходила мне за ночным перекусом.

Как ни прислушивалась, гневных воплей из пристройкине уловила. Господин Сташевский достаточно сдержан, чтобы не высказать возмущение вслух.

Укладываясь спать, я поймала себя на предвкушении завтрашней встречи.

Конечно, не потому что мне так интересен столичный хлыщ. Хочется посмотреть, как он будет выкручиваться – сразу съедет или попробует выпросить условия получше? Или же ему хватит внимательности и смекалки, чтобы отыскать подсобку под лестницей?

Проснулись все поздно. Я лениво потянулась, впитывая доносящийся с кухни сдобный дух – по традиции положено в первый день года есть всей семьей специальный пирог, дольник. Круглый сдобный пласт разрезался на кусочки размером с ладонь перед выпеканием, получалось ровно девять булочек, соединенных тонкой перемычкой. Отрываешь, мажешь маслом, вареньем или сметаной и приобщаешься к божественной благодати.

Мне эта традиция каждый год напоминала, насколько мало осталось нас, Мещерских. Я да папенька, вот и весь род. Тетушку можно не считать: она ушла к мужу и приняла его фамилию. Да и мне рано или поздно придется это сделать. А если не выйду замуж, то и детей не заведу. В любом случае род закончится на мне.

Но сегодня от дурных мыслей меня отвлекал господин Сташевский.

К моему сожалению, по его лицу не удалось прочитать ничего. Доволен он первой ночью на новом месте, или нет – неизвестно.

На словах хлыщ был любезен донельзя. Вновь поздравил всех с наступившим праздником, уселся рядом с папенькой, напротив меня, и принялся уминать дольник, только за ушами трещать успевало. Обычно мы оставляли часть слугам – ну не влезет в двоих человек весь пирог. Но сегодня кухарке придется стряпать еще один – для своих.

– Вижу, вам остро не хватает благословения свыше, – не сдержалась я, едва успев урвать последнюю булочку.

Не то чтобы пирог составлял единственное угощение. Стол ломился от закусок, начиная с полупрозрачныхломтиков сыра, ветчины и копченой рыбы, заканчивая гречневой кашей со шкварками в горшочке. Всем перечисленным господин Сташевский тоже не побрезговал.

У меня создалось стойкое ощущение, что в гостинице беднягу не кормили вовсе. Вот он у нас и сорвался.