Текст книги "Вторая жизнь барышни Софьи (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Глава 4.1
Ответы на записочки пришли ближе к ночи.
Барышням настолько не терпелось приобщиться к развлечениям, что они не стали дожидаться приличного времени. Разумеется, и Триша, и Люда согласились ко мне присоединиться. Уже видели развешанные по городу афиши и ухватились за возможность сэкономить.
Нам ведь как рекламодателям бесплатно билеты полагались. Целых пять. Выдавали, видимо, в расчете на семью с детьми, но мы-то с папенькой одни, да и я уже давно взрослая. Отказываться, конечно, не стали. Мало ли еще разок сходим, цирк-то на месяц почти приехал.
Им резону нет быстро сворачиваться. Праздники только начинаются, за балом Последней ночи года пойдут еще приемы разной степени значимости. А там, глядишь, представление наскучит, и артисты двинутся дальше по бескрайней стране, оттачивая мастерство и готовя трюки для следующего года.
Дуняша переплетала мне на ночь косы, приплясывая и что-то напевая. Служанкам знатных дам дозволялось стоять у стеночки, их ожидаючи, а заодно смотреть представление на халяву. Без удобств в виде кресла и подушечки, и два часа на ногах, но зато какое зрелище!
Еще, конечно, простой люд заслонять все будет. За двумя рядами стульев стоят лавки, и сидящие на них редко придерживаются правил приличия. Вскакивают, машут руками и бурно реагируют на происходящее на сцене.
Но в любом случае, все веселее, чем дома сидеть.
– Чем завтра заняться изволите? Какое платье подготовить? – уточнила верная помощница, помогая мне переодеться в ночную рубашку.
– По магазинам пойдем, нужно новую мебель заказать в типографию, старая непригодна, ты сама видела, – принялась я загибать пальцы для наглядности. – Бригаду, что нам давеча кабинет обновляла, навестим. Пусть несущие конструкции проверят и вообще здание. Не верю я господину Овчинскому, хоть убей.
Заодно на предмет противопожарной безопасности попрошу покумекать. Мешки с песком, бочки с водой, еще что-то придумать. Не хочу угореть, как Сташевский в свое время. Есть подозрение, что не сам он там надышался, а помогли ему.
Вопроса, кому мог помешать столичный хлыщ, у меня не возникало. Список длинный, возглавляемый мною. Но не я в этом случае – точно.
Вдруг еще кто-то позарился на типографское дело? Или на здание? Говорят, после того как мы с Дуняшей в столицу уехали, весь квартал близлежащий снесли и выстроили огромные крытые торговые ряды. Кто тем занимался, не знаю, не интересовалась. Вообще очень многое пропускала мимо ушей, как меня не касающееся и не относящееся к сенсационным новостям.
Знала бы, что получу второй шанс, конспектировала бы и зубрила каждую мелкую деталь. А теперь придется полагаться на обрывки, сохранившиеся в памяти.
Впрочем, грядущий скандал, связанный с цирком, я помню преотлично. Ведь позже замешанного в нем фокусника Завьяловского увязали ни много ни мало с самим царевым дядюшкой, Рафалом Велигорским. Не лично, через секретаря.
Оказалось, паренек учился в свое время у артистов цирка ловкости рук и прочим мелочам. Рос сиротой, вот и сбился с дорожки. После-то его подобрал его светлость, позволил дорасти от мальчишки на побегушках до личного ассистента князя. А навыки никуда не делись. Судя по мастерству, с которым юное дарование подделывало векселя по приказу князя – еще и превзошло учителя.
Сам же господин Завьяловский попадется с поличным в момент вымогательства у самого губернатора по поддельной долговой расписке. Схема та же, которую проворачивал князь, только масштабом помельче.
Как наш управитель, господин Скрябинский, определил подвох, не ведаю. Но притащил мошенника в тюрьму за шкирку, сдал в околоток и требовал возмещения ущерба. К нему еще несколько зажиточных горожан присоединилось.
Однако до суда дело так и не дошло.
Фокусник скончался в камере при подозрительных обстоятельствах.
Поговаривали, что заткнул его кто-то. Но кто – предпочитали не уточнять. Сами не знали, а если и додумались до чего, то опасались произнести такое вслух.
За наговор на члена царской семьи казнят и не помедлят.
Лезть в придворные интриги я не собиралась. Как и позволить гаденышу избежать правосудия. В тюрьму господину Завьяловскому нельзя, это понятно. Но и беззакония не допущу. А значит, следовало его припугнуть на первой же жертве.
Только вот кто ею стал? Не помню.
Ждать, пока шантажист доберется до губернатора, нельзя. До господина Скрябинского еще человек десять невинных пострадало.
Придется рискнуть и проследить за господином Завьяловским. Насколько мне известно, первый объект он выберет в день открытия цирка. Вот и посмотрю, на кого он нацелится.
Глава 4.2
Спала я ночью плохо.
Сначала в темноте мерещилось всякое.
Попросила Дуняшу запалить свечу. Лучше не стало – тусклый огонек разогнал призраков по углам, откуда те щерились неясными тенями.
Закрывать глаза было страшно.
Казалось, я вот-вот очнусь в холодном больничном коридоре – ведь палату нищей машинистке никто выделять не станет – и вернусь в безрадостную, безнадежную старость.
То и дело я украдкой ощупывала себя. Проверяла, по-прежнему ли нахожусь в девичьей светлице, в привычной ночнушке, под любимым толстым одеялом. Наматывала плотнее матушкину шаль вокруг плеч, поправляла чепец.
Еще бы к зеркалу бегала, но мне было жаль тревожить Дуняшу. Она и так, бедная, проваландалась со мной до глубокой ночи. То водички барышне, то огонек зажечь, то потушить… Пусть отдыхает.
Лишь когда за окном порозовело, я забылась коротким, тревожным сном. Чтобы подскочить с первым петушиным криком и метнуться к трюмо.
– На месте! – выдохнула с облегчением, щипая себя за щеки, чтобы вернуть им румянец.
С синяками под глазами от недосыпа ничего не поделать. После обеда вздремну, может, получится хоть при свете дня расслабиться.
– Что с вами творилось-то ночью, барышня? Вертелись, как ужица на сковороде, – проворчала Авдотья, ставя таз для умывания. – Проголодались, что ли? Сказали бы, я б вам печенье с молоком принесла.
– Нет, все хорошо, – искренне и широко улыбнулась я. – Просто мысли в голову лезли всякие.
– Дело вы сложное затеваете, нелегко будет, – понимающе закивала Дуняша. – Может, передумаете? Не женское это занятие, в литерах копаться да среди рабочих отираться.
– Лучше так, чем побираться и каждую копейку считать, – резковато отозвалась я и мягче добавила: – Ты подумай вот о чем. Выйду я замуж – и что, продолжать у папеньки деньги брать? Или дома сидеть, рассчитывая на милость супруга? Свой доход должен быть, чтоб жених будущий не расслаблялся.
По закону все имущество жены после брака переходило к мужу. Единственное исключение – недвижимость. На чье имя записан дом или фабрика, тому и принадлежат. Девиц чаще всего выдавали с запасом тканей, денег и драгоценностей. Практически подарок новой семье.
Потому я заранее собиралась себя обезопасить и с этой стороны. Брать с меня нечего, все вложено в типографию – так претендентам на руку и буду говорить. Посмотрим, кого привлечет столь «завидная» невеста.
Не то чтобы я вовсе не хотела замуж. Хотела, конечно. Только чтоб жениха привлекали не материальные блага, ко мне прилагающиеся, а я как личность.
Другой вопрос, что найти такого энтузиаста посложнее, чем сенсацию в тихом провинциальном городке.
День мне предстоял суматошный.
Нужно было обойти мебельные и строительные мастерские, выбрать и заказать все необходимое для издательства – ведь кроме станков, есть шкафы, полки для архива, столы для редакторов и журналистов и многое другое.
Договориться об уборке – у нас с папенькой слуг мало, послать их выдраивать целый цех невозможно. Наняла со стороны, в агентстве. Как только получу ключи, запущу первым делом бригаду.
Одна плесень в подвале чего стоит! Опасная штука и для здоровья работников, и для хранящихся там бумаг. От нее следует избавиться в первую очередь.
Попросила еще стены покрасить, чтоб основательно освежить помещения. А до того прежнюю, известковую краску ободрать. Еще один рассадник заразы.
Забежала к модистке.
Госпожа Мартыновская заказу изрядно удивилась. Лекал штанов у нее готовых не было – ведь для мужчин шили портные. Но совместными усилиями мы изобразили нечто относительно пристойное. Прямо на мне, как на манекене.
Сначала я думала про шаровары наподобие османдских. Но после вспомнила иную модель – настолько широкую и просторную, что на первый взгляд смахивала на обычную юбку. Если к ней еще запах не забыть – никто не заподозрит меня в неподобающем поведении. И в то же время удобнее бегать будет.
В том, что мне придется бегать, я почему-то не сомневалась.
Та же слежка за фокусником потребует ловкости и скорости.
После обеда поспать не удалось: задержалась в лавках до глубокого вечера. Зато проблем со сном в эту ночь не испытывала. Так умаялась, что уснула чуть ли не раньше, чем голова коснулась подушки.
Следующий день прошел не менее активно. Я забрала заказ у швеи – править почти ничего не пришлось, хвала уму и опыту госпожи Мартыновской, новые брюки сели как влитые. Жилетка и короткая меховая накидка довершили образ деловой, донельзя занятой барышни.
Ногам стало теплее, в походке появилась легкость.
Страх вновь очнуться в прежней, увядающей жизни потихоньку отступал, но не уходил совсем. Все еще казалось, что в любой момент меня может вернуть туда, где я всеми позабыта и брошена.
Именно потому хотелось прожить каждое мгновение по-другому. Более насыщенно, более вдумчиво. Не впустую.
Прежде я не обращала внимания на мелкие радости жизни вроде горячего чая в мороз или хрустящей корочки на прянике. Сейчас же каждая крошка, каждый глоток становились глубоким чувственным переживанием. Воздух казался слаще, небо голубее, солнце – ярче.
А подруги остались все такими же болтушками.
Глава 4.3
Заветный вечер циркового представления наступил незаметно быстро.
Вроде только что я крутилась как белка в колесе, силясь объять необъятное и успеть все разом, как вот уже ключи от типографии увесисто оттягивают мой карман, в помещении шуршат уборщики, а на крыльце топчутся две разодетые барышни, нетерпеливо ожидая моего появления.
Им тоже хотелось глянуть на новое приобретение Мещерских.
– Какая ты умничка! Папенька не возражал? Дорого обошлось? – засыпала меня вопросами Люда, налетая с объятиями и тут же вихрем уметаясь в глубины здания, не дожидаясь ответов.
– Разрешения все получила? – куда сдержаннее поинтересовалась Триша.
Она и двигалась неторопливо, с достоинством, хотя по объемам была самой хрупкой из нас трех. Я находилась примерно посерединке между сухопарой Кручинской и пышной, как сдобная булочка, Яровской.
Я взяла подругу под руку и повела по этажу.
– Губернатор заявление подписал, с этим проблем нет. Из цензорного комитета пока ответа не прислали, но не думаю, что возникнут сложности, – пожала плечами. – Бумаги все нужные собрала, нареканий у нас с папенькой никогда не было, опять же – репутация. После праздников уже и откроемся.
– Ты и правда умничка, – улыбнулась Триша. – Жаль, мои родители не пускают меня в торговлю. Зачем только училась всему…
Кручинская получила отличное по меркам нашей провинции домашнее образование. К ней ездили учителя по математике, истории, физике и химии – эти аж из столицы, а также по самым необходимым любой воспитанной барышне рисованию, музицированию и вокалу. Пожалуй, по эрудиции разве что я могла с ней сравниться, и то потому, что за отцом ходила хвостиком с малолетства.
Для чего давали ей образование, мне тоже было не совсем понятно: замуж Тришу отдали за махрового торгаша. Не купца, с претензией на аристократичность, и не предпринимателя с амбициями, а самого банального лавочника. Ну разве что место у заведения господина Лиховецкого было выгодным и располагалось поблизости от склада Кручинских. Отец ее верно рассудил – зачем возить далеко, к самой набережной, если можно сбывать товар не тратясь особо на транспортировку? Всего-то и надо выгодно выдать дочь.
Можно сказать, продать.
Подозреваю, что дела у Кручинских в тот момент шли не особо хорошо. Иных объяснений у меня нет, Тришу в семье любили и всячески баловали. Правда, кроме нее подрасталиеще два брата и малышка-сестра, которых тоже нужно было как-то матримониально устраивать.
Да и будущий супруг ее женихом производил благоприятное впечатление. Не пил, шашней не водил, копеечку берег.
После свадьбы зато выяснилось, что нрав у него суровый, а копеечку господин Лиховецкий берег излишне тщательно. Трише запрещалось покупать косметику, шить новые наряды – зачем, если куча старых платьев в шкафу, перешей да ходи себе. Не говоря уже о расходах на дом. Все чеки проверялись с лупой, в случае обнаружения «растрат» на подругу орали, а то и прикладывали кулаки.
Я крепче сжала тонкий локоть Триши.
Пусть они в свое время не отозвались на мои мольбы о помощи – не от хорошей жизни так поступили. Сами выживали, как могли.
Пожалуй, следует о них в этой позаботиться. Предупредить хоть, а то и помочь с браком получше.
Но задача эта не самая насущная.
А вот фокусника выследить нужно уже сегодня. Самое сложное – я понятия не имею, как выглядит господин Завьяловский! Разве что по портретам в нашей же газете судить могу. Но там не снимок был, а нарисованный художником, причем посмертно. Так что достоверность сомнительна.
Ярмарка, раскинувшаяся вокруг циркового шатра, была в самом разгаре, несмотря на позднее время. На улице уже смеркалось, зато яркие огни каруселей и деревянных, наскоро поставленных лавок переливались всеми оттенками радуги. Цветной бумаги для украшения не пожалели.
Пахло корицей, сладкой ватой и леденцами. К соблазнительным ароматам примешивался душок пота торговцев и конского навоза. Неизбежное зло, сопутствующее праздникам.
Билеты у нас уже были, так что мы миновали будку и сразу протолкались ко входу. Цирк – не театр, снимать верхнюю одежду никто не предлагал. Я и не стала, только шубку расстегнула и шарф размотала. Внутри было не так уж жарко. Теплее, чем снаружи, чтобы сидящие не задубели, и ладно.
Тришу и Люду я пропустила вперед, сама устроилась с краю. Сразу после выступления фокусника планировала выскользнуть из зала и подкараулить его. Кажется, он в тот же день и отправиться заниматься своими черными делами. Повезет, если так. Я же не могу всю ночь его сторожить! Приличной девушке нужно дома спать, а не по переулкам шастать.
Глава 4.4
Программа оказалась насыщенной и довольно интересной. Летающие под куполом гимнастки вызвали восторг мужской части зрителей, а конкурс силачей – женской. Дети пищали и верещали от каждого чиха, перевозбужденные самой атмосферой чуда.
Дрессированный медведь выглядел упитанным и довольным жизнью, а лошади с собачками лоснились ухоженной шерстью. Даже мне, не переносящей мучений животных, показалось что их здесь не сильно обижают. Четвероногие артисты выступали с энтузиазмом, ни разу не сбились и не опозорились.
Господин Завьяловский вышел ближе к концу.
Худощавый мужчина среднего роста ничем не выделялся. Разве что завитые, сияющие в свете ламп усищи – но те, скорее всего, часть костюма и исчезают по окончании шоу. Очень уж выглядели они ненатурально.
Его умения особо не удивили. Исчезающие платки, превращающиеся в цветок бантики, вылетающие из пиджака голуби – классика. Видела я и не такое, пока в столице жила. Прямо на улицах иногда выступали более выдающиеся специалисты своего дела.
Зато номер «Письмо из будущего» вызвал мой немалый интерес.
– Уважаемый губернатор, прошу вас подписать конверт! – фокусник помахал над головой желтоватой бумагой. – Это письмо – от вас всем уважаемым зрителям нашего увлекательного представления! Вы передадите мне его завтра. Не забудьте!
– Да неужто? – прогудел градоначальник, грузно поднимаясь с места.
Посмеиваясь, он размашисто подписал где указано, на радость мошеннику.
Конечно, не все так просто. Господину Скрябинскому не подложили вексель обратной стороной, это было бы слишком рискованно. Фокусник уже давно освоил и подпись, и почерк градоначальника, как и многих других зажиточных горожан.
Что и доказал мгновение спустя.
Конверт вспыхнул и рассыпался сотней ярких искр. Господин Завьяловский широким красивым жестом обвел зал и указал на сидевшую у стены даму:
– В кармане вашего пальто – то самое письмо!
Женщина, краснея и смущаясь, пошарила по себе, нащупала конверт и показала зрителям, чтобы те дружно подтвердили – подпись та самая!
– Вскрывайте! – разрешил фокусник.
Дама, запинаясь, прочитала короткое пожелание приятного вечера. Стандартная, ни к чему не обязывающая фраза, часто произносимая во время речей. Потому все дружно признали, что это точно написал сам губернатор – из будущего.
Вечер удался.
Под бурные аплодисменты господин Завьяловский раскланялся и позвал добровольца на распил.
Не дожидаясь, пока фокусник скроется за кулисами, я шепнула Трише:
– Меня не ждите, я срочно домой. Кое-что забыла.
Дуняшу я заранее предупредила, чтобы возвращалась без меня. Мол, задержусь с подружками.
Надеюсь, они не начнут сверять показания и не поднимут панику по поводу моего внезапного исчезновения. Под прикрытием темноты прокралась мимо служанки, не привлекая внимания. Она настолько была поглощена зрелищем, что ничего не заметила.
Похрустывая свежим настом, я оббежала шатер и замерла у служебного выхода, притаившись за складкой плотной ткани.
Фокусник не выходил.
Туда-сюда пробежали чернорабочие, вынося мешки с опилками и ящики с реквизитом.
Господина Завьяловского все не было видно.
Неожиданно мой рот зажала широкая ладонь, а подозрительно знакомый голос шепнул в ухо:
– Вы кто такая и что, к песям собачьим, здесь делаете?
* * *
Дорогие читатели, следующие три дня будет скидки для читателей, что следят за новинкой)
Глава 5.1
Я вытаращила глаза и замычала в пахнущую дымом и свежевыделанной кожей ладонь.
Перчатку господин Сташевский снять и не подумал.
Никакого уважения к даме!
Как он собирается ответы слушать, если сказать ничего не дает?
Осознав недочет, мужчина ослабил хватку. Я воспользовалась моментом и вывернулась, попутно засадив ему сапожком в коленку.
Мелкая, но приятная месть.
– Могу задать вам тот же вопрос. Откуда вы здесь вообще взялись? – возмутилась и осеклась.
Мы вообще-то не знакомы даже! Как я объясню постороннему мою осведомленность в его делах? Непременно решит, что я шпионка или что похуже. Потому поспешно добавила: – И кто вы такой?
– У меня дело к одному человеку, – процедил господин Сташевский, из лощеного франта становясь довольно опасной личностью.
Этот образ он использовал редко. Но я его видела и не раз – когда он цедил сквозь губу «Не моя проблема».
Имела я глупость прийти к нему и умолять о снисхождении. Зачем разорять газету конкурента, если можно сосуществовать? Но столичный предприниматель остался глух к доводам рассудка.
– А вот что здесь забыла такая барышня, как вы…
Договорить я ему не позволила.
Хлопнуло покрывало шатра, вновь выпуская кого-то из недр вместе с облачком пара. Я в свою очередь зажала господину Сташевскому рот и подтолкнула ближе к стенке, чуть не продавив им плотную ткань.
– Тихо! – прошипела, кося одним глазом на вход.
Так и есть. Фокусник.
Ну как же не вовремя!
Впрочем, выбирать не приходилось.
– Вынуждена вас покинуть, – машинально пробормотала принятые на балах извинения и потрусила по тропинке в снегу следом за подозреваемым.
Тяжелые шаги за спиной возвестили, что отставать так просто франт не собирается.
Все так же гуськом, друг за другом, мы выбрались с огороженной территории ярмарки и углубились в переулки. Огни и смех зевак остались позади, мутные сумерки скрывали прохожих, превращая в темные силуэты. Я старалась держаться поближе к господину Завьяловскому и в то же время не попадаться ему на глаза.
Приличные барышни в одиночку, да в таком районе – редкость. Запомнит ведь, проблем не оберешься.
Наконец у одного крыльца фокусник остановился. Воровато огляделся, поднялся по ступенькам и постучал металлическим кольцом.
Открыли ему далеко не сразу и неохотно. Но господин Завьяловский, судя по отголоскам беседы, рассыпался в извинениях и вертким тараканом проскользнул внутрь.
Я плотнее завернулась в пуховую шаль, поправила воротник шубки и приготовилась ждать.
Выбивание долгов – занятие неспешное, требующее вдумчивости и тщания. Выйдет фокусник нескоро.
– Итак, расскажите, раз уж мы вновь увиделись. Зачем следите за посторонним мужчиной? – в голосе господина Сташевского явственно сквозило осуждение.
Нависнув надо мной, он мрачно сопел в район моей шляпки, заодно прикрывая от пронизывающих порывов ветра. Пусть стоит, пока пользу приносит.
Он что, решил, что я ревнивая любовница? Или хуже того, супруга?
– Денег он мне должен! – выпалила, не раздумывая.
– Он… вам? – растерялся франт.
– Да, как занял в прошлом году, так и бегает от уплаты. Делает вид, что мы незнакомы! – вошла я в роль. Дразнить господина Сташевского оказалось на удивление приятно. Эдакая мелкая месть, о которой знаю только я. – Вот я и решила посмотреть, у кого он еще занять попробует. Может, мне заодно отдаст?
– Такая милая барышня, а промышляет ростовщичеством, – покачал головой господин Сташевский. – Или вы на шантаж поддались? Не верьте ему, что бы этот гад ни обещал!
– Вижу, вы хорошо знакомы, – сощурилась я. – Пособничаете?
– Вовсе нет! Просто отлично знаю такой тип людей, – замахал на меня сразу обеими руками франт. – Они в погоне за выгодой мать родную продадут.
– Уж кто бы говорил, – пробормотала я себе под нос.
Но господин Сташевский услышал и не на шутку оскорбился.
– Я предприниматель! Неужели по мне не видно, что я приличный человек?
– По вам?
Я демонстративно смерила его взглядом. От сияющих в звездном свете остроносых ботинок до непокрытой головы, на которой постепенно оседал иней.
Сразу заметно, к нашим морозам непривычный. Недавно из столицы. Там вроде ниже нуля бывает только под праздники, а у нас частенько с октября по май снег лежит.
– По вам видно, что при деньгах вы и за модой следите. Щеголь и мот, – припечатала я и отвернулась.
– Зато не шантажист, – буркнул господин Сташевский и примолк.
С неба сыпался редкий, полупрозрачный снежок. Мороз пощипывал щеки, я невольно принялась притоптывать на месте, чтобы не окоченеть.
Неожиданно плечи и шею обволокло чуть кусачее тепло. Клетчатый шарф, сдержанных серо-зеленых оттенков, пахнущий чем-то мужским, терпким и древесным, скрыл мое лицо почти полностью.
Я в изумлении обернулась.
– Вы же замерзнете! – возмутилась, пытаясь стянуть непрошеную подачку.
Вот еще, не хочу быть обязанной даже в таких мелочах!
Но мое бурное сопротивление увяло на корню.
Скрипнула дверь, выпуская довольного господина Завьяловского, и стало не до препирательств.
Мы двинулись цепочкой к следующей жертве.
