Текст книги "Наследие Иверийской династии"

Автор книги: Нина Малкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Охраняют, конечно, – продолжила я разговор с дверью, игнорируя тяжёлый взгляд старухи. Очки её угрожающе поблёскивали. – Страшные зубастые чудовища с когтистыми лапами.

– Сирена, – позвала сзади Приин.

– Не нужно, – Финетта подошла и тронула меня за руку.

Но меня было уже не остановить. Это было несправедливо – почему все дети едят конфеты, а эта трусиха прячется за дверью? Разве не наша задача помочь всем? Здесь явно было что-то не чисто.

На удивление, меня поддержала Зидани. Она подошла ближе и так звонко, уверенно и бодро заговорила, что я сама поверила в её слова.

– Наша сестра смогла их победить, – непринуждённо рассмеялась девушка. – Потому что она умеет сражаться. Она сильная, смелая и умеет постоять за себя и за всех жителей Квертинда, больших и маленьких. Настоящая воительница. У неё даже шрамы есть. Хочешь, леди Эстель тебе их покажет, Малька?

Любопытная веснушчатая мордашка снова высунулась из-за двери. На этот раз – полностью. Я едва сдержала поражённый возглас: на щеке у девочки красовалось поджившее клеймо в виде свиньи. То самое клеймо Тильды Лорендин. Меня аж тряхнуло от ярости.

– Шрамы от чудовищ? – забывшись, выпучила глаза Малька.

– Это сделала Тильда?! – от неожиданности и кипучей злости крикнула я так громко, что напугала девчонку, и та снова юркнула за дверь.

Сжав кулаки, я оглядела всех по очереди, требуя ответа, и, уже не сдерживаясь, добавила:

– Вот же злобная, жестокая тварь!

– Тсссссс! – настойчивее раздалось со всех сторон.

– Это просто ужасно! – вспылила я. – Как вы позволили?! За что?

– Это за то, что я дружила с Броном, – быстро ответила сама девчонка. Она снова выглянула, прикрывая щёку рукой. – Сестра Лорендин сказала, что моё место в грязи рядом с таким же отребьем, как он. Девочки говорят, что это правда.

– Малька-свинюшка! – раздался между хрустом леденцов злобный шёпот.

Оскорбление адресовалась девчонке, а ощущение было, что мне лично. О, мне это было очень хорошо знакомо. Кожа покрылась мурашками, а в ушах привычно загремел бешеный гул крови. Ошарашенная, я переводила взгляд от одной сестры к другой, требуя от них не то оправданий, не то извинений. Я не могла поверить, что Тильда и вправду это сделала. Я не могла поверить, что ей это позволили. Сёстры, наставницы приюта, Лаптолина, в конце концов. Взрослые, которые должны были защитить ребёнка.

– Брон – местный карманник и разбойник, – обратилась ко мне старшая наставница в очках. – Он настоящий головорез. К тому же уже почти взрослый мужчина. Малька помогала ему скрываться от городовых, – она пожевала губами, подбирая слова. – Вы должны понимать, леди Эстель, что в наше заведение попадают худшие из детей, их необходимо воспитывать, – голос женщины старчески дребезжал. – Семья Лорендин регулярно жертвует на благо приюта крупные суммы. Помощь леди Тильды Лорендин в воспитании мы обязаны принимать так же достойно, как и щедрые взносы.

– Она заклеймила ребёнка! – снова прикрикнула я. – Вы в своём уме?! Вы и вправду позволили ей это сделать из-за пожертвований?

– Малька совсем распустилась, – не сдавалась старуха. – Живёт волком, ни с кем не разговаривает и кусается. Кидается на детей, как дикий зверь. Это ради её же безопасности.

Ради её же безопасности?! От возмущения я едва не поперхнулась слюной. Привычная, такая приятная и удобная злость прогнала слабость и придала решимости. Мне захотелось разбить стёкла очков этой чопорной карги. Вырезать на её лбу другое клеймо, красноречивее того, что красовалось на щеке Мальки. Или просто дать пощёчину, которая её отрезвит. Сделать то, что сделал бы на моём месте только что упомянутый дикий зверь. Обезьяна с палкой. Сорокина дочь в приступе ярости. Кто-то, кого мне нужно было оставить в прошлом.

Я крепко зажмурилась.

Три вдоха по две секунды. Руки сами самой сжались в кулаки. Что бы на моём месте сказал ментор?

– Вы недостойны своей должности, – вместо удара злобно выплюнула я. – Если не понимаете, что теперь вы в ещё большей опасности, чем были раньше. Месть – очень серьёзный стимул к разрушению. Даже более сильный, чем страх и озлобленность. Вы превратили жизнь девочки в земное пекло Толмунда. И смеете оправдывать себя?

Наставница хотела что-то сказать, подняла палец, но передумала и замолчала. Устыдилась ли? Не знаю. Но ответом мне была только птичья трель, влетевшая в окно вместе с ветром, да деткий смех со двора.

– Я работаю над заклинанием для эстетики лица, – успокаивающе тронула меня за руку Зидани. – Но пока оно не готово, я не могу использовать на детях. Магия исцеления и искусства очень неохотно соединяются вместе, будто бы сама Девейна против такого союза. Она позволяет залечивает раны, но не убирать шрамы. Думаю, со временем я смогу сделать это клеймо светлее, но удастся ли мне вывести его… – она тяжело вздохнула и закрыла лицо ладонями и вдруг заплакала. – Проклятая Тильда. Её призванием было нести разрушения и увечья, а не исцеление душ и тел. Малька, – позвала сестра Мозьен. – Малька, милая Малька, иди ко мне…

Она сама подошла к девочке, обняла её, позволила спрятать лицо в шёлке платья. Погладила по голове и зашептала воззвания к Девейне.

– Малька очень талантливая девочка, – с гордостью рассказывала Зидани, пока с помощью заклинаний успокаивала хныкающего ребёнка. – Одна из лучших учениц. Девейна благословила её огромной силой своей магии… – глаза сестры Мозьен блестели от слёз, но она больше не плакала. – Вы же понимаете, что Брону она помогла не из злых побуждений, а из добрых, – девушка обвела глазами приют, будто просила прощения за свои слова у сестёр. – Сильная изначальная склонность к исцелению призывает её помогать всем людям…

– Я просто хотела помочь, – согласно закивала Малька.

Она всё ещё прикрывала ладонью щёку.

– Почему вы не рассказали Лаптолине? – обратилась я ко всем сёстрам сразу. Те мялись и прятали глаза. И мне пришлось повторить вопрос. – Почему, – повысила я голос. – Вы, – я выделяла каждое слово, удерживая в себе гнев. – Не рассказали Лаптолине?

И размяла пальцы, как перед дракой. Просто по старой привычке.

Несколько сироток, не выдержав накала, выбежали во двор. Другие застыли с леденцами, будто ждали моего разрешения на продолжение хруста. Сестры переглядывались, но молчали. Только Приин смотрела прямо и с особым выражением. Она будто повторяла то, что сказала совсем недавно: “Ты избавила нас от страшного чудовища”.

– У нас были на то свои причины, – всё-таки ответила за всех старшая мелироанская дева. Она сложила руки на животе и задрала подборок. – Конфликт с сестрой Лорендин был чреват последствиями.

– Мы решили повременить с этим, – опустила глаза Зидани. – Тильда бывала очень убедительной…

Я закрыла глаза и тяжело сглотнула. Я прекрасно знала, что Квертинд полнился безумием и несправедливостью, что в нём не было абсолютной правды и лжи, что преступниками оказывались не всегда те, кто сидят в застенках… Я была слишком взрослой, чтобы понимать, как много в мире безнаказанного зла. Пожалуй, я и сама его причиняла. Но увидеть изуродованное лицо ребёнка оказалось верхом жестокости. Чтобы благородная дева в приюте клеймила детей, а остальные ей это позволяли?! Это было похуже Кедровок, халдянки в Понтоне и произвола власти. Это предавало саму суть добра.

– Последствия, леди Эстель, – охотно поддержала наставница, вернувшись в разговор. – Для нас всех конфликт с леди Лорендин грозил печальными последствиями.

Финетта прижалась к Матриции, крепко ухватив её за руку. Поющий телёнок в ответ едва заметно поцеловала её в висок, успокаивая. Они тоже были уязвимы перед интригами Тильды.

Талиция Веллапольская спрятала лицо за веером. Маленькая княжна открыто боялась Тильду, поэтому сейчас хлопала ресницами, сдерживая слёзы.

Только Хломана Дельская впилась меня взглядом, как зубами, и ждала реакции. Странно, она была единственной, кто до сих пор ни разу не выдал своей ненависти к Тильде Лорендин. Кажется, они даже дружили. Чёрная орхидея на девичьей шее удивительно походила на вязь розовых олеандров, карнизом обрамляющих потолок. В глубоком декольте вместо тиаля поблескивал крупный зелёный изумруд. В таком виде Хломана снова напомнила мне Элигию. Чем, конечно же, вызвала резкую неприязнь и подозрительность.

– Последствия были бы печальными даже для Мальки, – не отрывая от меня глаз, сказала Хломана. – Тильда бы сдала её властям за укрывательство преступника. А девочка уже в том возрасте, когда за проступки грозит суд и заключение. Она, конечно, виновата, но…

– Но не настолько, чтобы её клеймить, – подняла я палец вверх.

– Именно, – легко согласилась сестра Дельская. – Поэтому каждая в этой комнате благодарна тебе за… – она осеклась. – За твой подвиг. Тильда Лорендин по твоей милости больше никому не причинит вреда.

– Я не убивала Тильду, – спокойной повторила я свою правду, и сиротки ахнули. – Хотя, видят боги, если бы она была жива, я бы прямо сейчас её собственноручно прикончила!

Наставница с дряблым подбородок отпрянула от меня, как от пожара. Видимо, боялась, что я была способна на кровавую расправу прямо посреди сиротского приюта. Что ж, в этом была доля правды. Руки у меня чесались.

– Мы верим тебе, сестра, – легко тронула меня за плечо Зидани. – С Тильдой Лорендин расправился призрак Мелиры Иверийской. Великая королева сама наказала её за злобные деяния.

Я закатила глаза. Тоже мне, лучшие из женщин! Мелироанские девы не верили в икша, не верили в господина Демиурга, но охотно пересказывали байки о призраке, даже не стесняясь детей. Что это ещё за таинственный призрак Мелиры, вооружённый рапирой?

Приин поймала мой взгляд и как-то странно дёрнула щекой. Недавнее происшествие всё же оставило на ней свой след: всегда гладкие блестящие волосы потускнели и распушились, цвет лица померк, а одежда измялась. Интересно, кто-то ещё из сестёр замечал её положение?

Впрочем, сейчас это было не важно.

Вместо драки и дальнейший обвинений я повернулась к напуганной, сжавшейся в комок Мальке и заглянула в глаза.

– Не раскисай, – я прошлась ладонью в перчатке по мокрым детским щекам. – Ты хотела посмотреть на шрамы? Так смотри.

Я приспустила короткий рукав платья – одно кружево! – и выставила вперёд предплечье, украшенное рваным перламутровым росчерком. Малька открыла рот. Чтобы впечатлить сиротку ещё сильнее, я без стеснения задрала юбку, демонстрируя неровные звёздочки над коленями – следы зубов икша. Уже давно поджившие, белесые, они, конечно, ни в какое сравнение не шли с ужасным клеймом на лице. Поэтому я торопливо заговорила:

– Чудовища оставили на нас с тобой шрамы, Малька, – я осторожно убрала от её лица прилипшую прядь. – Но не все они видны другим людям. Самые страшные шрамы внутри нас, и их не вылечить ни силами Девейны, ни даже Иверийской магией.

Девчонка хлюпнула носом и выпучила огромные тёмные глаза. Клеймо на щеке она больше не прятала.

– Пусть все думают, что это уродство, но мы-то знаем с тобой, что в наших метках заключена большая сила, не доступная никому другому. Злость и обида. Я знаю, что она в тебе есть, – я легко ткнула Мальку в центр груди. – Используй эту злость себе во благо. Научись сражаться не с людьми, а с судьбой. Ты будешь проигрывать, но и выигрывать – тоже.

На плечо легла рука Зидани Мозьен. Сестра меня поддерживала.

– Только не торопись, – предупредила я девчонку. – Прежде, чем действовать, трижды подумай и не спеши. Но не позволяй себя обижать.

– Леди Эстель, – раскрыла рот Малька. Рука её вновь метнулась к клейму, но сиротка передумала его прятать. – Вы говорите так красиво, но я даже не знаю, что мне делать сегодня… Или даже прямо сейчас, – она подалась ближе и прошептала: – На меня все смотрят.

В первую секунду я растерялась, осознав, что мы и вправду стали актёрам на сцене, застывшими в окружении ожидающих продолжения зрителей. Но потом память подкинула мне подсказку. В мыслях зазвучал самый родной голос из далёкого прошлого.

– Делай то, что можешь сделать прямо сейчас, – уверенно кивнула я. – Порой даже камешек в сапоге проясняет разум, если его оттуда наконец выкинуть.

Я улыбнулась кроуницким воспоминаниям. Какой наивной, простодушной и открытой тогда была Юна Горст! Как бесконечно она верила в сказу и в хорошего ментора! Как отчаянно пыталась сохранить свет в душе… Ещё не подозревая о том, что тьма ничем не хуже.

– У меня нет камешка в сапоге, – прервала мои размышления Малька и с сомнением оглядела свою обувь.

Сиротка задумалась и потрясла ботинком, будто убеждаясь, что в нём действительно ничего не гремит. Такая смешная! Было бы не удивительно, если бы камешек оказался внутри: башмаки порвались и истёрлись. Но я, конечно же, имела ввиду совсем другое.

– Иди и возьми свою конфету, – подсказала я. – Ты заслуживаешь её так же, как все остальные девочки здесь. Не позволяй никому отбирать это право. И… – я скривилась от самой мысли, но всё же сказала это вслух: – Слушайся взрослых. Помогать преступникам – плохая идея.

– Мудрые слова, леди Эстель, – торопливо подхватила наставница приюта и заговорила громко, чтобы все девочки услышали: – Мелироанские девы подают нам пример сестринства и единства. Среди них царит мир, уважение и взаимоподдержка. Давайте окажем нашей Мальке такую же заботу, как это делают благородные леди. И этим все вместе спасём её душу. Во имя Квертинда!

– Во имя Квертинда! – вразнобой отозвались девичьи и детские голоса.

Впечатлившись, долговязая смуглая девчонка заключила Мальку в кольцо рук, чем вызвала вздох умиления у всех присутствующих. А соседка даже протянула свой надкусанный леденец. Это было так трогательно и простодушно, что напомнило счастливый конец волшебной сказки – одной из тех, что рассказывала в местном приюте Зидани. И это так… воодушевляло! Буквально окрыляло. Как убийство, только… иначе.

Я выдохнула и спрятала лицо в ладонях. Глупая ухмылка отчего-то казалась стыдной.

Уличив момент, Матриция завела весёленькую песню про сверчка, и дети тут же радостно вскочили, затопали башмаками по половицам. В “Анне Верте” вернулся смех, гомон и веселье.

– Ты была хороша, – раздалось совсем близко.

Хломана Дельская аккуратно взяла меня под локоть и оттащила в свободный угол. В самом центре комнаты становилось опасно: Талиция тащила детишек танцевать. Радостные, вдохновлённые и перемазанные липким сахаром, девочки раскручивали юбки, хохотали и будто бы нарочно врезались друг в друга, подкошенные головокружением. Княжна Веллапольская ловила их по очереди, подкидывала в воздух и, смеясь, усаживала на стулья.

– Спасибо, – кивнула я. – Но ничего хорошего в этом нет. Я просто поделилась горьким опытом. Мне бы не хотелось, чтобы Малька повторила мои ошибки. Оказалось, что я тоже могу помочь в “Анна Верте”. Приин была права.

Во рту пересохло, и я очень удачно обнаружила на ближайшей тумбе кувшин с водой. Не найдя стакана, приложись прямо так, к горлышку. Напившись, вытерла рот предплечьем. Хорошо, что Эсли не видит! Иначе отчитала бы меня за недостаточную утончённость.

Сестра Дельская стояла рядом и, как и все, хлопала ладоши в такт весёленькой песне и тихонько подпевала. Крупный изумруд на её груди ловил солнечные блики и то и дело посылал зелёные отблески на побелку стен. От духоты, усталости и проклятого ризолита у меня закружилась голова, и я присела на край лавки. Полированное дерево источало вполне естественное южное тепло. Я вывернула руку за спину и незаметно дёрнула шнуровку корсета. Дышать стало легче. О да, Юна Горст всё ещё дышала, хоть в последнее время весьма тяжело.

– Лаптолина обычно не одобряет дорогих украшений, – тихонько заметила я в спину Хломане. – Особенно посреди дня. Эсли рассказывала мне, что они уместны только на балах и приёмах.

Сестра перестала пританцовывать, обернулась и прищурилась.

– Это фамильный камень Дельских, – пояснила она. – Азазель. Для них этикет делает исключение.

– Один из демонов, – задумчиво буркнула я себе под нос.

– Прости, что? – не поняла Хломана. – Из демонов? Это кто?

– Да так, – отмахнулась я. – Старая веллапольская легенда, – повысила голос, чтобы сестра расслышала комплимент: – Очень красивое украшение, Хломана.

– Благодарю, – радушно улыбнулась она. – Азазель совсем недавно приобрёл вид кулона, ранее моя мать носила его в кольце. Теперь же, смотри, – она присела ближе и взяла украшение в руку так, что цепочка на шее врезалась в чёрную орхидею. – Восемь бриллиантов огранки “роза”, золотые крепления и эмалевые капли. Не поверишь, но это украшение делала наша Финетта. Моя семья доверила ей такую ответственную работу и не пожалела.

– Охотно поверю, – я сделала вид, что рассматриваю кулон. Интересно, что за демон скрыт в изумруде? – Финетта талантлива и имеет высокий порядок магии Нарцины. Будь она злодейкой, сам призрак Мелиры пощадил бы её за ювелирный талант.

– Я не верю в призрака, – рассмеялась Хломана и повела плечом. – Как и в легенды, будь они хоть тысячу раз убедительными. Настоящее зло – люди, а вовсе не мистические призраки, грязекровки или демоны.

Я внимательно всмотрелась в девушку. Знала ли она на деле, о чём говорит? Не была ли она именно той самой сестрой, к которой обращалась умирающая Тильда?

– Сирена! – подлетела ко мне разгорячённая танцем Талиция. – Идём танцевать!

– Я не умею, – по привычке бросила я.

– Здесь и не нужно уметь! – взмахнула руками княжна. – Здесь нужно просто дурачиться! Это именно то, что тебе нужно! Просто расслабиться в танце и позволить себе позабавиться!

Она схватила меня за обе ладони и буквально выдернула со стула, как морковку с грядки. Раскрасневшаяся, совершенно юная и хохочущая, в своей бесконечной доброте Талиция напоминала мне ту самую смесь магии Девейны и Нарцины, которой так грезила Зидани. Я залюбовалась ею, светлыми хрустящими складками платья, струйками бисера на корсете и кисточками. Пушистые волосы выбились из причёски, и лёгкое дуновение бриза доносило аромат пудры и духов княжны. Вот у кого не было ни единого шрама ни на теле, ни в душе!

Сёстры и сиротки завизжали, зааплодировали и закричали подбадривающие лозунги.

– Вот так, леди Эстель! – похвалила Малька. – Давайте делать то, что можем. Веселиться!

Она взяла меня за руки и закружила. Перед глазами поплыли радостные детские лица, пёстрые платья, цветочные горшки, солнечные лучи. Всё слилось в смазанную светлую картину. Я захохотала и подпрыгнула, будто неожиданная светлая радость Талиции передалась мне, проникла под кожу и теперь норовила вытолкнуть меня из скорлупы угрюмости и вечной слабости.

“Не думай о том, как танцуешь. Забудь про разум. Доверься мне, Юна,” – свистел ветер в ушах голосом Демиурга, и я позволила себе насладиться его тембром. Здесь, среди запаха олеандров, детского смеха и песни сестёр, мне неожиданно стало так же легко и хорошо, как когда-то в ласковых объятиях создателя Ордена Крона.

Кажется, я, как и он, начинала влюбляться в Батор.

***

Южная осень разлеглась хозяйкой во дворе Мелироанской академии. Она не сыпала мелким снегом Кроуница, не разводила озёрную слякоть Фарелби, а только легко тронула золотом кроны деревьев и душистые травы. Цветы в клумбах стали ярче и будто бы тяжелее, травы – суше, а почва – ароматнее.

Я сорвала тёмную виноградину с лозы, оплетающей ворота, и отправила её в рот. Едва мы вылезли из дилижансов, брызнул мелкий дождик, прибивающий поднятую пыль, и я с удовольствием втянула запах полей и сада. В сумерках он казался особенно насыщенным. Апельсины и магнолии, лаванда и солёный бриз, влажная земля и гроза, даже розы – всё смешалось в дурманящую смесь этого вечера, всё наполняло меня светом и особой энергией добра.

Приободрённая отличным днём, прогулкой и спасением Мальки, я насвистывала под нос ту саму мелодию, которую пела Матриция в приюте. Мелироан и “Анна Верте” оказались куда радушнее вечной искусственности академии благородных дев, а общение с детьми и вправду делало меня на порядок лучше. Мне хотелось делать добро даже не ради других, а ради самой себя, ради этого волшебного ощущения крыльев за спиной, и я даже пожалела, что не смогу выучиться магии Девейны. Браслет из ризолита на правой руке весело звякнул о тусклый артефакт с надписью из детской сказки.

– Ваше Величество, – отвесила я шутливый поклон мраморной Мелире, что замерла посреди широкого моста.

Божьи коровки облепили её бёдра, греясь в последних лучах закатного солнца. Подоспевшая Финетта принялась их пристально разглядывать. Она сняла перчатку, усадила одну из букашек на обнажённый палец и легко подула, чтобы жучок взлетел в воздух. Быстрые крылья мелькнули в воздухе и унесли насекомое прочь – в гаснущее небо, розовое от подсвеченных облаков.

Мы с Финеттой задрали головы и следили за полётом долго, пока другие сёстры не нагнали нас и не утащили по оплетённому розами коридору к мозаичным бассейнам.

Уставшие, но довольные и разгорячённые танцами, весельем и общением с детьми, всю дорогу домой мы уплетали мариоли – южные пирожные с кремовой начинкой. Приин горячо описывала встречу с икша в Обители Мелиры и мой большой подвиг. В её устах это звучало куда героичнее, чем было на самом деле. Сёстры слушали сестру Блайт с неподдельным интересом и даже благоговением. Они прикрывали рты ладошками и удивлённо вскрикивали, как сиротки из “Анны Верте”, когда Зидани рассказывала сказку о Нарцине. Я же почти дремала, привалившись к обитой шёлком стенке дилижанса. Нежные хрустящие сладости и увлекательный рассказ оказались достойным завершением отличного дня. И хоть к ужину мы опоздали, этот факт никак не мог испортить приподнятого настроения и особого чувства единства, настигшего нас этим вечером. Оно словно густые сумерки, словно пряный южный запах обволакивало каждую из мелироанских дев и придавало сил. Сестринство, вот что это было такое.

Как всегда, у выхода из розового коридора нас встретила Мотылёк.

– Ах ты красавица, – потрепала я побежавшего леопарда за ухом. – Кто здесь хорошая девочка? – я присела напротив довольной кошки, и мокрый нос ткнулся мне в щёку. Я рассмеялась. – Кто пушистая любопытная морда?

Пятнистая кошка совсем не по-кошачьи завиляла хвостом и, оставив меня в одиночестве, рысью бросилась к Талиции. Коренная веллапольская подданная, да ещё и княжеских кровей, она будто бы притягивала животных. Полосатые лошади, павлины, леопарды, еноты и обезьяна, ласки и даже курицы всегда следовали за княжной гуськом. Думаю, Мелироанская академия ещё не видела среди своих дворовых питомцев подобного единства.

– Вы тоже чувствуете это? – Зидани раскинула руки и зажмурилась, подставляя лицо мелкому дождику. – Особая милость возвращается к нам благодарностью семерых богов. Думаю, что мы, мелироанские девы, заслужили их любовь.

– Я чувствую, что у меня жутко распухли ноги, – вздохнула я в ответ и скинула туфли.

Подошла к краю бассейна и шагнула в воду, наслаждаясь прохладой.

– Ваше Сиятельство! – тут же возникла неподалёку Эсли. – Это неприлично!

– Юна! – строго окликнула Приин.

Я не обратила внимания. Только повыше задрала юбки. Вода едва ли доставала мне до колена, но большего было и не нужно. Гладь подёргивалась мелкой рябью, шершавое мозаичное дно приятно кололо ступни. После долгого дня это и вправду походило на благодать богов.

Рядом что-то плюхнулось, и я с удивлением обнаружила Хломану Дельскую в бассейне.

– Что за жизнь без общей тайны? – подмигнула она мне. – Если нам суждено понести наказание, сделаем это все вместе.

Я улыбнулась. Теперь моя банда – шесть идеальных леди Квертинда.

– Идите к нам! – позвала я остальных, застывших в окружении служанок. – Позвольте себе нарушить приличия хотя бы тогда, когда вас никто не видит. Теперь, когда Тильда Лорендин мертва, вы вне опасности.

– Леди Ноуби! – возмущённо крикнула одна из служанок вслед сорвавшейся с места Матриции.

Сестра взяла разбег и буквально влетела в низкий бассейн, обдав нас тяжёлыми брызгами. Мы радостно завизжали. Нежный шёлк её юбок раздулся парусом и осел на поверхности воды. Матриция даже не потрудилась их поднять.

– Давай же, Фи! – поддразнила она. – Давай, это весело!

Её подруга подошла, изящно подала руки. Но Матриция обхватила её талию и буквально втащила в бассейн, отчего обе девушки рухнули под задорный девичий хохот.

Матриция и Финетта поднялись и… неожиданно для всех поцеловались, стоя по колено в бассейне. Мелкий дождик осыпал их каплями, а сёстры – удивлёнными, даже шокированными взглядами.

– Ну и дела, – грохнула Арма.

Остальные служанки почтительно отвернулись. Благородные девы переглянулись.

– Надеюсь, вас не скинут за это в кристальный колодец, – цокнула Хломана.

– Как старшая из сестёр осуждаю за безрассудство! – подчёркнуто шутливо пригрозила Приин.

Прыгать к нам она не стала, но тоже скинула обувь и села на край бассейна. Опустила ноги в воду. К ней присоединилась Зидани. Целительница прислонилась плечом к сестре, набрала в ладони воду и подкинула в воздух.

– Между прочим, моя изначальная склонность – Вейн, – похвасталась Приин Блайт, ловя дождевые капли ртом. – Я бы хотела повелевать морями и ветром. Лететь за ними по миру.

– Так решайся, сестра! – воодушевлённо посоветовала Финетта. Она держала Матрицию за руку. – Позволь себе быть собой и слушать своё сердце! Бросить вызов Квертинду не так уж и страшно. Посмотри, что сделал Кирмос лин де Блайт для своей мейлори. Он спас её от навязанного брака. Теперь Юна среди нас, она свободна и счастлива, а все виновники наказаны. Всё обошлось.

– Есть в мире справедливость! – согласилась Матриция.

Я надула щёки и убрала от лица мокрые волосы. Приин Блайн скомкала в руках край платья.

– Сёстры, – смущённо зашептала Талиция. – За короткое пребывание здесь я успела полюбить Квертинд больше своей родной страны. Здесь и правда всё иное. Мне бы так хотелось остаться в королевстве…

Она смешно прикусила губу и потопталась на краю бассейна в нерешительности. Я бросила юбки, подошла и подала ей руку.

– Так оставайся, – предложила я. – Ты станешь лучшей королевой, когда выйдешь за Орлеана Рутзского. Такой же великой, как Мелира. Или ещё лучше.

Над головой княжны кружилась стайка разноцветных птичек. Талиция, кажется, успела одарить улыбкой каждую пернатую прежде, чем вложить свою ладонь в мою. Сестра Веллапольская разулась, опустила пальчики ног в прохладную воду и медленно, как и положено Её Высочеству, шагнула вниз.

– Я не хочу выходить замуж за Орлеана Рутзского, – глядя в глаза, сообщила мне Талиция.

А в следующую секунду в нас прилетел поток тяжёлых брызг.

– Ай! – хором возмутились мы и немедленно взялись за мокрую месть.

Хломана взвизгнула и дала дёру, но это ей не помогло: девушка вымокла с ног до головы.

Так-то! От Юны Горст не скрыться! Тем более, когда у неё в союзницах сама Веллапольская княжна!

– Хватит! – хохоча, визжала Матриция, отмахивась от капель. – Да перестаньте же, негодяйки!

– Только если ты нам споёшь! – поддержала водную бойню Приин.

Вот так семеро благородных дев провожали этот день: хохоча и плескаясь в фонтане, слушая осторожные возмущения служанок и шутки друг друга.

А когда сумерки уступили права ночной тьме, во дворе Мелироанской академии зажглись фонари. Мы встретили свет уставшим, но задорным возгласом, но в следующую секунду потрясённо затихли.

На дорожке, у высокой чаши-клумбы под одним из фонарей стоял никто иной, чем сам призрак Мелиры. Бледный, в наспех накинутом на сорочку халате и с отрешённым выражением на лице.

– Госпожа… Првленская, – узнала я и тут же начала оправдываться: – Это всё я… Девушки не виноваты…

Она не отреагировала. Лицо её не покрывала маска привычной строгости и надменности. Лаптолина не осуждала нас, но и не веселилась. Пожалуй, она была… растеряна. И смотрела сквозь нас. На секунду я даже подумала, что она ходит во сне.

– Простите нас, – вылезла из бассейна Приин и сделала низкий реверанс. В мокром платье смотрелось ужасно глупо. – Мы позволили себе лишнего. У сестёр опухли ноги, и мы подумали…

– Благородные девы, – перебила Првленская. – У меня печальные новости.

В тонких пальцах женщины дрожало раскрытое письмо. И от этого вида, и от тяжелого, потухшего взгляда и от скупых слов у меня внутри всё оборвалось. Будто бы Лаптолина только что вынесла приговор. Рука сама собой метнулась к пауку, чтобы убедиться в том, что ментор жив. К счастью, знак соединения был на месте.

Но тогда что? Что могло случиться? Меня всё-таки решили отправить в Зандагат? Икша истребили район Кроуница? Опять напал Орден Крона?

Сёстры взялись за руки. Я крепко сжала чью-то ладонь и сглотнула ком в горле. Првленская молчала долго, будто подбирала слова. А потом всё-таки заговорила:

– Я только что получила новости из Лангсорда, – голос её дрогнул, и я увидела в Лаптолине Првленской постаревшую, уставшую женщину, которой трудно просто стоять на ногах. Должно быть, в этот момент ей жали раскалённые туфли. Но, как и полагается благородной деве, Лаптолина расправила плечи, высоко задрала подбородок и учтиво, чётко и официально произнесла: – Вынуждена сообщить, что этим утром Преторий получил головы консула Дилза и дипломатической делегации. Таххария-Хан объявила Квертинду войну.

Глава 8. Скрытая суть

Однажды мне уже довелось познакомиться с войной.

В Эльце, лёжа под телом мёртвого солдата, я думала, что близкий страх смерти и паника – самое кошмарное, что можно испытать в жизни. Я не знаю, какая сила сберегла меня тогда от гибели. Возможно, это была власть Демиурга, который убеждал, что солдаты отряда были куплены, а Тать и его пятёрка – лишь необходимые жертвы. Возможно, это был сам Тать, который вытащил меня из пекла ценой своей жизни.

А может быть это была просто удача.

Удача и последующее явление самого могущественного и жестокого кровавого мага Квертинда, что по злой иронии оказался моим ментором. Какое это было утро… Самое лучшее или самое худшее в моей жизни? Не знаю.

В любом случае тогда он всё-таки явился.

И я родилась заново. Чтобы получить шанс познакомиться с ещё одной, обратной стороной войны: с бессилием. И оно пугало едва ли меньше разгара битвы.

Мелироанские девы со своими служанками оказались ограждены от мира и заперты в ожидании плохих новостей. Завтраки, купания, занятия и танцы – всё шло своим чередом, но мы всё меньше смеялись и всё больше вздрагивали от каждого появления Лаптолины в комнатах. Мы ждали, что она сообщит о начале боёв или вторжении чужой армии. Мы ждали, что она расскажет о первых потерях. Мы ждали чего угодно. И ещё немного – надеялись, что всё сказанное ей в тот вечер у бассейнов вдруг окажется дурной шуткой.