355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Басов » Мир Вечного Полдня. Экспансия. (Тетралогия) » Текст книги (страница 20)
Мир Вечного Полдня. Экспансия. (Тетралогия)
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 19:03

Текст книги "Мир Вечного Полдня. Экспансия. (Тетралогия)"


Автор книги: Николай Басов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 80 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]

Глава 30

Из странного розово-серого тумана выползала какая-то мысль, Рост сосредоточился на ней. Идея была простая. Если на ракете Гесига были антигравитационные блины, значит, где-то находился и котел, чтобы они могли работать, но его никто не крутил, он работал сам, от механического привода. Следовало расспросить табира об этой конструкции... И лишь потом Рост подумал, а как там Гесиг вообще уходит от торпед пурпурных? Ведь он же не мог, как Рост, отключиться, он должен был работать на своих рычагах и кнопочках?

Почему ему в голову приходила торпеда, а не, к примеру, ракета класса воздух-воздух, он не знал. Плохо ему еще было, очень плохо.

Наконец он понял, что кесен-анд'ф Табаск отлично понимает опасность и делает, в его-то положении, что может, то есть отлично, почти без затруднений, вызванных перегрузкой, транслирует ему мысли Гесига или просто так настроил мозги Ростика, что он читает пилота, как все, кому не лень, в прошлом читали его собственные, человечьи мозги.

А пилот откровенно думал, что сами-то корабли пурпурных до него не доберутся. Двигатели его машины, которая несла сейчас не столько человека и пернатого бегимлеси, сколько зерно Нуаколы, были не хуже, чем движки перехватчиков пурпурных, и расстояние между ними практически не уменьшалось, хотя все форсировали ходовые части своих машин так, что только визг стоял. Неприятный, кстати, визг, металлический и не очень ровный, словно где-то что-то готово было сломаться. А вот пальнуть пурпурные могли, но не делали этого, расстояние было неподходящим. Стрелять с такой дистанции – себе дороже, потому что стоили эти ракеты при относительно примитивном хозяйстве цивилизации чегетазуров уйму денег, вот пилоты на корабликах пурпурных и экономили их, вернее, все еще пытались подойти поближе, чтобы действовать наверняка... Но Гесиг делал все, чтобы не позволить им оказаться ближе, на расстоянии достоверного выстрела, и не собирался им этого позволять...

Снова беспамятство. А когда Рост опять пришел в себя, хотя так можно было выразиться с большой натяжкой, ситуация, кажется, разрядилась. Они уходили, запас топлива у них был куда больше, чем у машин губисков, и тратить его они могли щедрее, и легче были, несмотря на жалобы Гесига о перегрузке при старте. Получалось, что они все-таки уходили.

На этот раз я не буду вырубаться, как полено под забором, чуть мрачно потребовал от себя Рост, просто усну... Он так и соскользнул в беспамятство, мягко и пробуя управлять этим состоянием, когда Гесиг еще немного поддал жару своим двигателям, уходя от очередного, уже последнего рывка перехватчиков пурпурных.

На этот, третий раз после старта Рост очухался оттого, что кого-то неподалеку отчаянно рвало. Он открыл глаза, хотя это было мудрено. Увидеть удалось немного, к тому же и кровавая пелена по-прежнему плыла перед глазами, даже как-то светилась, закрывая полупрозрачным занавесом мир. Конечно, рвало Шипирика, он склонился над контейнером, в который пытался выплюнуть содержимое желудка, и следовало признать, это ему почти удавалось. Едва ли не половина того, что он изливал из себя, оказывалась все-таки в канистре, а не на полу... Потом вонять будет, решил Рост, примирившись с неизбежным. Требовать большего от бедняги-пернатого в этих условиях было бы жестоко. Все-таки Шипирик не поленился, встал из кресла, чтобы подтащить одну из этих... бочек.

Только бы он еще канистру с водой не перепутал с той, что предназначена для отходов, медленно, с трудом подумал Рост, и тогда будет совсем молодец, я бы на его месте так церемониться не стал, блеванул прямо в кресле... Хотя уже и почти невесомость стояла в их кораблике, но все равно двигаться было трудновато для измочаленного тела.

Нет, не невесомость, решил Рост наконец, а почти нормальное ускорение. И они по-прежнему живы, что-то это да значило.. Только бы еще сообразить, что именно. Он сосредоточился и вспомнил – глаза у пернатого были абсолютно красными, полными крови от лопнувших сосудов... Нет, не то. И вдруг сообразил – они живы, значит, Гесиг все-таки ушел от пурпурных. Молодец.

Он едва был способен чувствовать онемевшими мускулами мангустов, сидящих у него на коленях, испуганных, но все-таки не за себя, а за него. Им-то, лесным зверям, эти перегрузки были не так страшны, как ему, неловкому и слабому человеку... Но они опасались остаться без него в этом чужом и враждебном мире, что и давали ему понять осторожными, вкрадчивыми мыслями

Кто будет о них заботиться, кто приведет их на новое место обитания, ведь им нужен лес, им нужно, чтобы вокруг была трава, ветви замечательных, полных живности и пищи деревьев. Ведь не этот чудовищный, почти не понимающий их пернатый?.. Значит, нет уж, человек, лучше не впадай больше в такую муку, а то и умереть в таком положении недолго, с твоим-то слабым сердцем и едва справляющимися со своей работой легкими.

Хорошо, решил Рост, больше не буду. И мангусты сразу обрадовались. Рост даже открыл глаза и присмотрелся к ним, потом повернулся к пернатому. Тот уже озирался, нашел Ростика, разлепил клюв, все-таки он у него чудовищно некрасивый, решил Ростик и прислушался.

– У тебя глаза – в крови, – пояснил пернатый, кажется, с десятого раза... И что-то еще хотел добавить.

Рост усмехнулся, потом понял. Оказывается, его бывший соглядатай, а теперь друг на всю жизнь, волок к нему флягу с водой. Рост спросил:

– Ты чего?

– Пей, ты же просил... – объяснил бегимлеси. Кажется, такое уже было, решил Рост, но деталей вспомнить не сумел. Он стал просто пить. Оказалось, Шипирик все-таки позаботился, чтобы выворачиваться в нужный контейнер, не в тот, в котором была вода. Потому что пить воду, которую он поднес, было очень приятно.

Рост напился, попробовал было посмотреть, как там наверху Гесиг, но не сумел задрать голову и отказался от этой попытки. Уснул он почти спокойно.

А когда проснулся, сразу же понял, они уже давно летят и даже, кажется, подлетают. Вернее, им осталось лететь еще немало, но... Они были уже далеко от того мира, который мог обернуться для них смертью. Это читалось и по сознанию Гесига, и по тому, как скакали по всей ракете мангусты, и как с пилотом почти на равных разговаривал Шипирик. Он-то висел где-то в голове машины и клекотал что-то, едва ли не басовито. Рост и не знал, что у него имеется такой голос.

А Рост просто думал, мягко и умиротворенно. Это было приятно – не ощущать, как перегрузки выжимают из тебя саму способность соображать, а просто лежать.

Шипирик как-то почувствовал, что Рост приходит в себя, и радостно помог ему с водой. У него это стало дежурной реакцией – поить человека, который оказался на его попечении.

Приведя себя в относительный порядок, Рост снова улегся в кресло. То, что творилось впереди, его еще мало интересовало, слишком он был вымотан. Все-таки он понял главное, провозглашенное пернатым:

– Знаешь, мы вместо девяноста часов, как обещал Гесиг, дойдем с теми рывками часов за сорок. Он и не ожидал, что мы с тобой этот темп выдержим, все боялся, что тут кончимся.

Не кончились, думал Рост, разглядывая квохчущего вокруг него пернатого. Не дождутся, не выйдет, не получится у них... У кого – «у них», было понятно, у пурпурных губисков. На этот раз его зачем-то усыпили сами кесен-анд'фы, видимо, решили, что так для него будет лучше.

Проснулся он уже почти нормальным, хотя до настоящей его нормы, конечно, было еще далеко. Шипирик пришел в себя быстрее, чем он. Пернатый был уже едва ли не весел, даже глаза у него больше не заливала кровь, он и клекотал, не переставая, должно быть, от вынужденной скуки:

– Ну, люд, поднимайся. Посмотри, какая внизу панорама расстилается.

– Да чего смотреть-то, – отозвался сверху и спереди Гесиг. – Море и есть вода.

Рост слабо усмехнулся. Шипирик, которому это мимическое движение было отлично знакомо, покивал головой.

– Ты спал больше тридцати часов, мы уж и беспокоиться устали.

– Зато теперь я... – дальше Рост не знал, что сказать. И потому ничего не добавил, уж очень любое его заявление походило бы на хвастовство.

Шипирик, как бы по долгу дружбы, потолокся немного около него, потом все-таки снова ушел наверх, к пилоту. Благо, невесомость позволяла ему висеть над пилотом и почти не стесняла его. Мангусты, которых совсем недавно напоили и накормили досыта, резвились вовсю, на Роста они почти не обращали внимания. Значит, не так уж плохи мои дела, решил он.

И отлеживаясь, пробуя восстановиться почти по методике аймихо, неизбежно принялся соображать. Странные это были мысли.

Что же я делаю, думал Рост. Что делаю?.. Ведь волоку в Боловск, в свой родной город самую большую и непонятную проблему, которая только может тут с нами случиться... По сути, везу то, что приведет к возникновению очень долгой, бесконечной войны между людьми и пурпурными. Зерно металлолабиринта, нового образования расы Николы и ему подобных...

Или нужно проще? Ну, привез, сбросил, оно вырастет, самоорганизуется, и пусть уже потомки думают о том, как с этим обходиться? Ха, какие потомки? Вполне может случиться, что еще я увижу, как это зерно прорастет и станет тем, чем должно стать. Почему-то он не был в этом уверен, его хваленое предвиденье ничего не подсказывало ему. Да он и не очень пытался, слишком был слаб и слишком мало в нем оставалось необходимого для прозрений азарта. Поэтому на этом он задерживаться не стал.

Итак, потомки, думал он дальше. А что, собственно, это значит? Да всего лишь то, что будут еще какие-нибудь люди, мои дети, по сути, мои родные человечки, которым придется разруливать эту ситуацию... Вот и попробуем ее решить сейчас, а не когда она созреет. Да, отнесемся к ней ответственно и в высшей степени стратегически.

Слишком мало как-то в России, у нас, русских, вообще принято думать в стратегическом плане. Все больше пробуем просто вывернуться, сделать так, чтобы вот сейчас, при нас было хорошо, а о цепочке жизней, о людях, которым придется существовать после нас, не думаем. А это значит, что не думаем, по сути, о тех, за кого, хочешь или нет, но все равно нужно отвечать.

Что-то у него с головой творилось не очень внятное. Он то ли полагал, что отвечает за весь человеческий – и не только, но еще и с союзниками – мир в целом, или... Или имел все-таки право устраниться от того, каким этот мир будет в будущем. Нет, решил он наконец. Никуда я от этого решения не денусь, придется соображать тут и сейчас...

Ладно, решил Рост наконец, все-таки будем действовать так, как было обещано Нуаколе. Ведь он узнает, как Рост поступил, непременно узнает, пусть и не сразу. А получать двух мощных врагов – пурпурных и металлолабиринт – для человечества многовато. Вот и выходит, что лучше стать на одну сторону, и будь что будет... Все-таки следовало что-то предпринять, чтобы не ощущать себя совсем уж пешкой в их игре.

И тогда Рост понял, что знает, как поступит. Он вывалит зерно не на заводе, как думал вначале, среди обильной и удобной для зерна пищи – всех человеческих запасов металла, а... Да, на Олимпе.

И он вспомнил, что всего лишь повторяет мысли, которые приходили ему раньше, что он уже придумал, что следует вывалить зерно подальше от города. Но тогда он был в лучшей форме, и это далось ему проще...

– Рост-люд, кажется, мы оба молодцы, – оповестил Шипирик.

Рост открыл глаза. Значит, ощущение, что они приближаются к дому, стало явственным и для пернатого.

– Там наших земель не видно? – спросил Рост, отлично понимая, что еще рано. Но уж очень хоте лось спросить.

– Я пробовал, – серьезно ответил Шипирик. – Не получается.

Со зрением у этих ребят всегда было худо, подумал Рост и решил уже было сам подняться в кабинку пилота, чтобы выглянуть из его иллюминатора, но неожиданно выключилось солнце. И все исследования пришлось отложить на завтра.

А поутру, приходя в себя, Рост понял, что давление в кресле стало каким-то иным, он чуть ли не подлетал в нем, значит, ускорение стало обратным, вернее, конечно, уже торможение. В этих условиях тоже не очень-то хотелось вылезать из кресла, кроме, разумеется, самых необходимых гигиенических процедур. Наконец, уже ближе к обеду, когда даже пернатик извелся от нетерпения, Гесиг прокричал своим пассажирам:

– Эй, кто-нибудь из вас сверху свои края узнает?

Они ломанулись в кабину, разом забыв об элементарной выдержанности. В дверях Шипирик все-таки уступил, что-то в нем еще осталось от субординации, которую он поддерживал в городе Нуаколы.

Рост попытался понять, что же он видит за хмарью, густо размазанной по поверхности под ними. Он даже не сразу сообразил, что заходят они не с условного запада, как он почему-то предполагал, а чуть ли не с юга. Почему так получилось и как это теперь придется понимать по отношению к континенту, с которого они удрали, Рост не понял, но и не особенно старался в этом разобраться.

Под ними оказалась какая-то полоса очень редкого, просвечивающего до самой почвы леса, начинающегося у моря и заканчивающегося перед темными, густыми и значительно более высокими деревьями, словно бы обрамляющими эту полоску суши. Сбоку от нее Рост без труда различил равнину, бесконечную и очень гладкую... Он не сразу догадался, что это Водный мир, огромная болотина, протянувшаяся за олимпийской грядой, если считать от Боловска.

Насмотревшись, Рост пустил к окошку нетерпеливого Шипирика, а сам спросил Гесига:

– Сколько до поверхности?

Карликовый пилот ответил в том смысле, что точно не знает, потому что его приборы не слишком совершенны, но думает, около... Рост перевел названную им цифру в привычные метры и получил примерно километров восемнадцать или чуть больше. Потом пернатый снова пустил к иллюминатору Роста, изображая разными телодвижениями, каких прежде за ним не водилось, свою радость. По сути, он танцевал, только это был такой странный танец, что Рост поскорее отвел глаза, да и занятие у него было поинтереснее.

Внизу, на полосе земли, ограниченной двумя лесными массивами, принадлежащими, без сомнения, дварам, – Водным миром и безбрежным океаном, – стали видны реки. Их было много, Рост без труда насчитал пять штук, призадумавшись при этом, почему вода из болот стекает в море? Нет, на самом-то деле, ведь привычный еще со школы круговорот воды в природе для Водного мира был не слишком действенным законом, из-за слабости Полдневной атмосферы тут обычных дождей почти не было...

И тогда вдруг он увидел, что где-то впереди, вдали, куда едва протягивалось зрение, мелькнуло что-то знакомое. Всего лишь на миг, но и этого было достаточно. Рост заголосил, потом опомнился и сбавил тон:

– Гесиг, кажется, я видел Олимп!

– Если ты пояснишь, что это такое, – сухо ото звался пилот, – я, возможно, пойму твои переживания.

– Это гора... – Рост уже взял себя в руки. – Гора, на которую следует выложить зерно, которое мы по лучили от Нуаколы.

– Всего-то, – пилот зевнул и стал вполне решительно отпихивать пассажиров от своего пульта. Близкая твердая поверхность начинала действовать ему на нервы.

Потом они еще снизились, еще... Наконец, пилот приказал им вернуться в кресла и безо всякого стеснения, хотя Рост и пернатый еще не устроились в вонючем трюме как следует, выключил ходовые движки. В ракете сразу стало иначе, на уши перестал давить тот шум, который после перелета уже и не воспринимался как звук. Определенно они пошли на антигравитационной тяге.

Шипирик наконец-то перестал незаметно для себя танцевать, зато принялся как-то не очень уверенно и тихо подвывать. Не составляло труда догадаться, что он запел. Ну что же, решил Рост, у каждого свое выражение счастья.

Тем временем ракета пару раз качнулась из стороны в сторону, а потом... вдруг так сдвинулась с курса, что Рост и пернатый зависли чуть не вниз головой. На Роста это произвело странное воздействие, он вдруг словно бы выделился из своего тела и... увидел ракету со стороны.

Она приближалась к верхушке Олимпа хвостом вперед, потом накренилась и поползла, словно пятилась, продолжая при этом снижаться. Все шесть антигравитационных ее блинов развернулись на консолях, как весла в уключинах, и работали на полную мощь.

Ракета проплыла последние километров сто, которые ей оставались до цели, замедляясь, затем полетела строго горизонтально. Очень осторожно и медленно. Рост обратил внимание, что зерно металлолабиринта оказалось под брюхом машины, словно балласт на яхте. А может, так само собой получилось, все-таки очень уж тяжелым оно было, перевернуло ракету согласно неизбежным законам гравитации. Вот только человек с бегимлеси при этом оказались перевернутыми, повиснув в ремнях перед глухой стенкой трюма. Почему-то при этом, не расставаясь с «посторонним» виденьем, Рост вспомнил, как они с отцом ходили в парк на аттракционы. Тогда на некоторых из этих приспособлений тоже приходилось висеть самым немыслимым образом, особенно, кажется, на «иммельмане», было когда-то в их «Металлисте» такое устройство, которое потом почему-то разобрали задолго до Переноса.

Ракета подошла чуть не к самой верхушке Олимпа, Гесиг еще немного снизился, вдруг что-то получилось не так, корабль дернулся, да не вверх или вбок, а вниз, прямо на скалы. Пилот выругался, и Ростик про себя с ним согласился. Шипирик, который мало что понимал, дрогнул, очень уж на него давило это замкнутое пространство, но быстро вгляделся в лицо Роста, понял, что бояться пока рано, и немного расслабился.

Гесиг снова подвел ракету, которая превратилась в вычурный антиграв, примерно к тому же месту, где пробовал уже выложить зерно, видимо, нашел его самым безопасным для трюка, который задумал. Еще ближе, еще ниже... И вдруг дрогнули захваты, удерживающие зерно, они разворачивались, отпуская его. Зерно покачалось, потом натужно заскользило вниз, скрипя металлом о металл. Теперь Гесиг перестал дышать, Ростик тоже.

Зерно сползло почти на самый конец захватов, повисло, удерживаемое едва ли не чудом. Гесиг на очень короткое мгновение снизился так, что даже пыль полетела от земли, разогнанная действием антигравитационных блинов, и сделал незаметное движение, утопив какую-то клавишу на панели перед ним. Захваты широко разошлись, зерно перекатилось и завалилось в ямку, которую пилот, конечно, высмотрел заранее, и которую Рост просто не заметил. При этом было непонятно, как табир все видит и понимает.

Ракета тут же, словно воздушный шар, освобожденный от груза, дернулась вверх, Гесиг перехватил ее, остановил подъем, вытер пот. Зрение у Роста стало почти нормальным. Он сразу же посмотрел на своих кесен-анд'ф, которые мирно лежали перед ним на каких-то мешках с продовольствием, но они были разумно-спокойны. Все же, вероятно, это они постарались, чтобы он сумел все видеть.

Для верности Ростик зачем-то погрозил им пальцем, было бы неприятно, если бы они привыкли так управлять им. Но в данном случае ругаться не имело смысла, они все сделали правильно. Гесиг обернулся:

– Куда вас высадить?

– Сразу же за этой горой, где мы не задохнемся, – отозвался Ростик.

Конечно, было искушение прилететь в Боловск на этой машине, сразу же увидеть и родные улицы, и знакомых людей... Вот только они, скорее всего, не разобравшись, примутся палить, нервничать, и вообще ничего хорошего из этого не получится. Лучше уж он дойдет до дома на своих двоих, тем более что ракету уже почти наверняка заметили и сюда идет какая-нибудь экспедиция, чтобы выяснить, что это за странная машина метеоритом вторглась на их территорию. В этом он был уверен, хотя тоже – непонятно почему.

Гесиг пошуровал над своим пультом, снова вытер пот с лица. Это было странно, худенький, привыкший к самым разным перегрузкам табир, и вдруг – потеет. Видимо, то, что он только что сделал, и ему далось нелегко. Но зато выполнил он этот маневр отлично, даже виртуозно, как и предполагалось. Зерно не грохнулось, не ударилось, а мягко скатилось и теперь лежало, поблескивая неровными боками, в удобной лунке, незаметное со стороны.

Шипирик вдруг стал отстегиваться и искать оружие. Без оружия он не решался выйти из ракеты даже на своей земле, а может, и правильно, решил Рост. Не хватало еще стае панцирных шакалов в зубы попасть после всего-то, что они уже пережили.

Гесиг высадил их с немного торжественной миной, даже люк открыл как-то замедленно, словно подчеркнул важность момента. Посмотрел на Роста, на Шипирика, поднял руку в прощальном жесте.

– Все, моя служба на этом кончается, – сказал он.

Рост по-простому, по-человечьи пожал ему руку, что табира немного взволновало, но он и это вытерпел. Шипирик подзадержался, накладывал в импровизированную торбу, сделанную из покрышки одного из кресел, побольше еды. Но и он что-то проклекотал пилоту, а потом присел перед ним в жесте прощания и благодарности.

Они спустились по лесенке, ступили на знакомый краснозем. Вот тут бы Росту и следовало опуститься и прижаться к нему лбом, как он уже разок хотел сделать, когда вырвался из плена пурпурных, но было не до того. Ракета готовилась к старту, следовало от нее убраться подальше, а потом, когда она уже взлетела, – какое же прижимание и вообще – символические глупости? Они просто проводили ракету взглядами, повернулись и стали спускаться с Олимпа, не слишком торопясь, потому что воздуха тут было еще маловато и дышать было трудно. Но это был свой воздух.

Наконец, Рост снова почувствовал, что может набрать полные легкие без труда, и почти сразу же заболело все тело. У него закружилась голова, он даже вынужден был присесть, чтобы ненароком не свалиться. Шипирик послушно постоял рядом, мангусты резвились, выискивая каких-то мелких зверей в траве, принюхиваясь к миру, который отныне должен был стать их домом. Мир этот им не слишком нравился, тут оказалось много опасностей и слишком мало деревьев, а кроме того, непонятно было, что тут можно есть, а от чего следовало держаться подальше.

Рост послал им утешительный сигнал, мол, будут вам деревья, и попробовал подняться. Это вышло у него не очень грациозно.

– П-ра дви-ахать, Рост-люд, – сказал Шипирик по-русски. – Вот тол-к к'да?

Действительно, идти можно было в трех направлениях. К Боловску, к алюминиевому заводу, благо Гесиг высадил их почти с той стороны Олимпа, где нужно, видимо, заметил на горизонте город, или к крепости на перевале.

А Рост пощурился, посмотрел на солнышко, вгляделся вдаль, где этот самый завод должен был располагаться, оглянулся туда, где находился Боловск, и вдруг растянулся на траве, словно решил устроить тут привал. Даже свое ружье отложил.

– Не нужно никуда идти, – сказал он наконец. – Они сами скоро подойдут, целым отрядом.

Он лежал вытянувшись, прикрыв локтем глаза от солнца. Тело болело больше, чем он хотел бы в этом признаться. Пернатый его понял, присел рядом, скинул ремень с пушкой, покачал головой.

– Это хорошо, а то мешок тащить... – говорил он на своем едином, из которого только половина букв звучала правильно, и Рост усмехнулся. Слишком уж бегимлеси был рассудительным, даже в такой момент. – А когда они?..

До подхода высланного из алюминиевого завода отряда оставалось часа три, не больше. Те, кто должен был двинуться из перевальской крепости, должны были подъехать чуть позже, но на какой-то машине, которую сейчас активно готовили к бою, еще не зная, что боя не будет. Почему Рост знал это, он не понимал, да и не хотел сейчас в этом разбираться. Будет еще время...

До встречи с людьми, скорее всего знакомыми, едва ли не родными, оставалось часа четыре, и то если посланные на разведку будут не в меру осторожничать. Можно было подождать, они с Шипириком ждали больше трех лет. Но теперь с этим покончено. В этом Рост был уверен, вернее, знал наверняка. Их подберут еще до того, как выключится солнце.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю