Текст книги "Реплика (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Этого смертника с машины и в разлом. А ты, пацан, считай, что твоя карьера закончена. И поверь мне, в разломе тебе сдохнуть будет сподручнее.

Жека собирался высказаться подготовленной гневной тирадой, но его с силой дернули за куртку так сильно, отчего голова резко дернулась. Меньшиков в последнюю секунду удержал свой навык от активации и матюгнулся.

Когда его посадили в автомобиль охраны и они, наконец-то, отправились к разлому, Женька разговорился с охраной.

– В смысле кто-то зашел?

– Да вот так, Евгений Николаевич, – охотно ответил охранник спереди, – но он точно сдох. Вопрос только в том, как он мимо группы наблюдения прошел. И теперь там ваш отряд, который должен зайти внутрь, репортеры и куча военных. Как-то так.

– Да разведчик, наверное. Только они могут так проскальзывать, – когда охранник назвал Жеку по имени отчеству, он расслабился и легко вступил в диалог.

– Вы, Евгений Николаевич, уж извините, зря так с Борисом Геннадьевичем разговариваете, – неуверенно начал охранник, – это очень серьезный человек. В разы серьезнее вашего защитника Екатеринодара.

Настроение испортилось:

– Н-да? И что?

– Как знаете, – задорно парировал собеседник, – только он если захочет и вашего Беляева сожрёт. А вы, хоть и главный феникс, не всесильный.

– Слушай, ты заткнешься, нет? – сгрубил Жека. Уж кого-кого, но охранника он точно мог приструнить. Потому что парень и так понял, что лишка натворил из-за излишней раздражительности, сигареты, будь они не ладны, а еще и этот подливает масла в огонь.

Весь остаток пути до разлома они молчали. Когда подъехали к местоположению разлома, охранник, сдерживая желание нагрубить Меньшикову, сдержанно сказал:

– Перед генералом извинитесь. Вас встретят.

Жека выскочил из лексуса. Было очень стыдно. Он привычно похлопал по карманам. Сигарет не было.

***

После инцидента в кафе Даня решил проследить за Адамом. В детстве они С Ванькой постоянно играли в шпионов, а затем и в школе следили за особо охреневшими одноклассниками. Потом парни повзрослели и перенесли навыки на улицу, где их, в прошлом, детская шалость в одночасье позволила завладевать нужной информацией. Слежка помогала.

Но сегодняшний порыв не отличался храбростью или желанием восстановить вселенскую справедливость, ему было просто страшно, а страх порой заставляет предпринимать очень неожиданные решения. В прошлом гундосый гопник, а ныне феникс, желающий выжить, он последовал за лидером, когда тот покинул квартиру.

Адам же, веруя в незыблемость своей власти и влияния, расслабился, отчего взбалмошная идея одного из членов его банды достигла необходимого результата.

Когда панк наносил Армену удары ножом, Даня тоже был там, но с другой стороны улицы. Он даже подозревал, что в подворотне происходит что-то ужасное. А когда решил подобраться поближе, его спугнула проходящая мимо компания. Пришлось затаиться.

Спустя несколько минут Адам вышел, засунув руки в карманы, и, насвистывая незамысловатую мелодию, пошел дальше.

Даня же, собравшись с духом, быстро преодолел нужные двадцать метров. Опасаясь того, что Адам может его заметить, Даниил резко завернул в подворотню, но замер, осознав, что тут слишком темно.

– Эй, здесь кто-то есть?

Тишина, решившая, что Данька не сильно-то и достоин ответа, лишь мрачнее сгустилась вокруг парня тенями надвигающихся стен. А Даня, подобно вставшему ночью в туалет ребенку, которому нужно пересечь коридор, быстро прошел до конца тупиковой подворотни. На коробке лежало тело.

– Ты бухой, дятел? – не выдержал Даниил. Поначалу он даже не узнал свой голос, настолько тот дрожал. И дрожал не от страха увидеть тело. Парень боялся подтвердить свои опасения о том, что в соседней с ним комнате живет маньяк. Лицо Армена, искаженное гримасой агонии, меркло по сравнению с широко раскрытыми от ужаса глазами. Глубокая рана на горле зияла, обнажая мышцы, хрящи и позвонки. Темно-красная и густая кровь сгустилась вокруг бледной раны.

Даниил отпрянул от тела и побежал прочь.

– Слушай, Армен-брат, ты прикинь, эта овца на кассе… – счастливый собутыльник Юрка вынырнул из-за угла точно в тот момент, когда Даня оказался там. Феникс успел опустить голову, отчего его лоб жестко врезался в челюсть бомжа, который, на удивление, не отключился. Даниил, не оборачиваясь, продолжал бежать, стараясь игнорировать маты, летевшие в спину автоматной очередью.

***

– Слушай, есть жвачка? – Женька панибратски толкнул одного из охранников в плечо. Тот отрицательно покачал головой, и феникс расстроено выругался, а, заметив направленные на него камеры, моментально натянул маску жизнерадостности.

– Евгений, расскажите нам, вы знаете, кто зашел в разлом?

– Если это не я, то шансов нет, – ослепительно улыбнулся феникс и, с недюжинной помощью охраны пробился вплотную к разлому, куда журналистам доступа не было.

Группа из человек тридцати расположилась непосредственно вблизи мерцающего портала. Ростовский генерал уже был здесь и не поленился акцентировать на Жеке внимание:

– Ну посмотрите. Звезда России собственной персоной. Нет желание никому нахамить?

– Разве что только вам, – хмуро пробубнил Женька и с удовольствием наблюдал, как шокировал генерала. Он не собирался прогибаться, и это ощущение пробежалось теплым удовлетворением внутри.

– Ну-ка заведи, – охранник прекрасно понял генерала. Схватил Жеку за предплечье и с силой втолкнул в один из пустых вагончиков. Защитник Ростова проследовал за ним и, нависнув над фениксом огромной тушей, сказал:

– Я даю тебе один шанс извиниться, сопляк. Я уже созвонился с твоим непосредственным руководством, и оно дало тебе шанс на искупление. Вот сейчас, парень, тебя отделяет от трибунала лишь твое решение.

Меньшикову, осознав всю серьезность, все же пришлось сдать на попятную. На самом деле, парень даже не понимал, почему так отчаянно хамит генералу. Объективных причин не существовало.

Он пожал плечами и легко произнес такие трудные, казалось бы, слова. Он же хороший мальчик. И откуда у него в голове постоянно всплывает эта фраза? Феникс хихикнул. Не вовремя.

– Тебе смешно? – генерал, уже выходя из вагончика, обернулся.

– Нет, простите. Просто нервы. Генерал, когда мы заходим в разлом? – Женька попытался перевести тему. Тот несколько секунд буравил парня взглядом, затем, что-то для себя решив, ответил:

– Через пять минут. Твои извинения приняты, – и вышел из пункта наблюдения. Меньшиков последовал за ним.

Оппозиционер. Ксения. 15 уровень.

Оппозиционер. Константин. 15 уровень.

Оппозиционер. Владимир. 14 уровень.

Оппозиционер…

– Мы рады быть с тобой в команде, – Владимир искренне пожал Женьке руку, когда тот подошел к основной группе, и продолжил: – готов?

– Я? – феникс удивился.

В этот момент Женька понял, что его все раздражает. Бесконечные вылазки в разломы, пресмыкающиеся люди, мечтающие попасть в его команду фениксы… Его жизнь неожиданно потеряла смысл. Денег он заработал на несколько поколений вперед, а ажиотаж закрытия разломов внезапно испарился. Меньшиков только сейчас понял, что всё, что у него осталось – это он сам, феникс двадцатого уровня и разлом, где он, возможно, погибнет. И так ему стало плевать на всё. Чувства отчаяния и разочарования нахлынуло невероятной высоты волной, окатили с ног до головы так сильно, что захотелось захлебнуться. Сформировалось стойкое ощущение, что выкурить сигарету – вернуться к жизни. И те эмоции, что он копил внутри все последние месяцы, те ощущения несправедливости и глотания гордости, которую он засовывал глубоко в себя, вырвались, подобно прорванному разлому.

– Ты серьезно? – суставы Меньшикова начали выворачиваться, он припал на колено, но тут же встал, – готов ли я закрыть этот разлом, да?

Голос менялся, уступая место демоническому естеству. Глаза загорелись красным огнем. Кто-то вскрикнул. Владимир резко отпрянул.

– Смотрите! – большинство людей не заметило метаморфоз Меньшикова, так как группа фениксов находилась на достаточном удалении, а какой-то парень указывал пальцем на портал.

Жеку мгновенно отпустило. Сказанное Владимиром уже не имело значения. Он неоднократно видел, как закрывается разлом. Портал постепенно тускнел, словно разрядившаяся батарейка. Свечение меркло, оставляя городу его привычный мрак ночи.

Из портала, слегка пошатываясь, вышел светловолосый парень. Он обеими руками волочил за собой ногу, в которой зияла огромная дыра.

Меньшиков забыл обо всем. Светловолосый замер, оглядел столпотворение людей, и, казалось, не замечал тараторивших в отдалении журналистов, которые уже снимали.

– Разлом в Ростове закрыт! Неизвестный человек только что вышел из разлома двадцать пятого уровня и, судя по всему, единственный остался в живых. Сейчас мы попробуем подойти поближе…

Защитник Ростова махнул рукой. Военные оттеснили журналистов еще дальше позволенного, отчего в объективе камеры Саня стал едва различимой фигурой. Он все так же опускал голову вниз, стараясь спрятать лицо, но тщетно.

Меньшиков, прищурившись, шел ближе. Его интерфейс молчал. Феникс наблюдал за покачивающейся фигурой, пытаясь разглядеть знакомые черты. Толстовка незнакомца была разорвана и испачкана кровью. Но когда Саша поднял голову, чтобы оглядеться, Меньшиков узнал парня. Это были те же смеющиеся глаза, которые весело смотрели ему в лицо в тот злополучный день.

Эти глаза, полные решимости и силы, но в то же время наполненные вселенской усталостью, искали выход. Жека, который видел и понимал чуть больше остальных, почувствовал, что сейчас он нужен как никогда. Он рванул мимо военных, оттесняя их, пока не оказался лицом к лицу с однокурсником. Саня посмотрел на него загнанным зверем.

– Саня… Ты? – ошеломленно вырвалось у Меньшикова.

Саня кивнул, его губы изогнулись в мрачное подобие улыбки.

– Жека… – Столп поднял руку и однокурсник, на секунду вернувшись в тот день, когда университет захватила биомасса, подставил плечо. Пред глазами промелькнула сцена, когда Сашка спас его от лопающегося Тяпы. Меньшиков похлопал Саню по спине. «Держись братик, держись».

Они застыли в воцарившейся тишине, прерывающейся отдаленным бормотанием журналистов вдалеке. Для Жеки в этот момент существовали только они двое.

– Меньшиков, отдай пацана. Арестовать и отвезти в больницу. Завтра допрошу. Его рюкзак ко мне в кабинет, – послышались команды защитника Ростова.

Жека почувствовал, как Саня попятился назад, не желая расставаться с рюкзаком. Глаза Меньшикова изменились. Они засветились неестественно красным огнем. Белки почернели, а радужка переливалась оттенками красного и оранжевого, подобно углям адского пламени. В них не было ни тепла, ни сострадания, лишь холодная, безжалостная ярость. Ростовский генерал отпрянул, как и остальные присутствующие, которые неосознанно чувствовали, как их воля слабеет. Даже фениксы, ощущая силу и мощь этих двоих, покорно шагнули назад.

– Он поедет в больницу в моем присутствии. И никакой рюкзак мы отдавать не будем, – громкий и четко поставленный голос Меньшикова звучал как приказ, не терпящий возращений. В тоне не было места для сомнений или нерешительности. Он требовал немедленного повиновения и не оставлял места для возражений.

Агрессивная сила феникса двадцатого уровня возымела эффект. Генерал трусливо крякнул. Ему стало ясно, что сейчас не время перечить. Он потом разберется.

Саня потерял сознание, но Жека удержал. Потому что он хороший мальчик.

Глава 9. Часть 2.

***

Внимание! Ваш уровень повышен.

– Есть! – Анжела, она же «Лиса», победоносно крикнула и выбросила вверх руку. Она находилась на одной из свалок в пригороде Екатеринодара и метала автомобили один на другой, превращая их в бесформенные скорёженные массы металла. Когда устала, тяжело дыша присела на первую попавшуюся железяку и открыла интерфейс.

Сила: 3

Ловкость: 4

Интеллект: 14

Восприятие: 3

Выносливость: 0

Свободных характеристик: 1.

Вопреки советам родителей и одноклассников, среди которых фениксов не оказалось, она решила качать интеллект, даже несмотря на то, что характеристика не являлась основной. Её специализация строительства предполагала уклон в восприятие и выносливость (наверное), но Анжеле было все равно.

Она относилась к разломам и фениксам как к игре. А когда полковник Плотников выставил её из участка, то и вовсе обиделась, еще больше разочаровавшись в системе.

Пассивно: вы являетесь специалистом кристаллов лунной энергии.

Телекинез 1: вы умеете перемещать объекты силой мысли. Масса и размер ограничены рангом навыка.

Распыление: вы умеете обращать кристаллы лунной энергии в пыль.

Анжела часто изучала свои все еще не открытые навыки, но всякий раз расстраивалась, когда понимала, что с кристаллами лунной энергии связано большинство из них. Она ведь даже не знала, что это такое. Вся страна знала о кэрилуме и руде стихий, но о кристаллах – ничего.

Девчонка закинула рюкзак за спину, поправила толстовку и отправилась в школу.

Когда она почти дошла до места, её живот противно заурчал, возмущаясь пропущенному завтраку, и Анжеле пришлось завернуть в ближайший Макдональдс.

Чайкин Петр блеклой тенью скользнул следом.

Макс проснулся от какого-то очень знакомого запаха, а когда понял, что учуял сосиски с яйцом, резко встал с кровати. На секунду он поверил, что всё произошедшее ранее – лихорадочный сон, а когда увидел, где находится, попытался прийти в себя. Нет, это не Марина готовит завтрак. И ему не нужно везти Максимку в садик. Он находился в незнакомой квартире, просто аромат еды, доносившийся из кухни, напомнил о прошлом.

Череп улыбнулся. Маришка любила поспать, а когда просыпала, вкидывала на сковородку привычный набор продуктов… Сосиски с яйцами. Макс даже шутил как Фрунзик Мкртчян из хорошо известного фильма:

– Утром – яичница, днем – яичница, вечером – яичница, а ночью – омлет. Скоро я буду кудахтАть, как цыплёнок.

Марина смеялась, говорила что-то вроде «отвянь» и накладывала завтрак.

– Ага, проснулся все-таки, – Лера, в домашней длинной футболке, не скрывая сексуальные ноги, приветливо улыбнулась.

– Ага… – Максим принял сидячее положение и смущенно улыбнулся, – сильно храпел?

– Не сильнее бывшего, – девушка игриво пожала плечами и упорхала на кухню, оставляя за собой возбуждающий запах её тела.

Макс судорожно сглотнул. Как бы он не переживал о погибшей семье, мужское нутро вырывалось наружу. Он представил, как гладит Леру ладонью по внутренней стороне бедра и целует в шею, как она в экстазе отбрасывает голову назад… Хватит!

Череп замотал головой, стараясь выбросить предательские мысли, и поморщился, ощутив сильную головную боль. Следом накатило требовательное ощущение выпить воды, и мужчина встал, с облегчением заметив, что полностью одет. Нет, Лерка ему нравилась. Черт побери, да эта девчонка была настолько сексуальна, что, если бы не должность, разбивала бы сердце одному парню в сутки. Минимум. Ну к ней невозможно было не подкатить! Вот если бы он…

Макс схватился за голову. Сквозь пелену похмелья до него добирались краткие, но стыдливые образы вчерашнего дня. Он что, плакал?

Умывшись и вдоволь напившись воды из-под крана, мужчина прошел на кухню:

– Лера… А вчера нормально все было?

Девушка оторвалась от сковородки и посмотрела на громадину, которая стыдливо стояла в дверном проеме. Она рассмеялась, чем заставила Макса чуть ли не порозоветь от стыда.

– Нормально все было, Макс. Если это можно назвать «было», если ты понимаешь, о чем я, – Лера многозначительно подняла левую бровь и как ни в чем не бывало, продолжила готовить.

Череп хотел было оправдаться, сделал шаг назад, и предательская, но уже такая привычная боль в ноге, нарушила планы. Гигант застонал, схватился за колено, а затем с силой ударил кулаком по дверному косяку.

Лера слегка дернулась, но не отреагировала. Мужик – пусть терпит. Лишь спросила:

– Все оказалось не так, как обещали, да?

А Максим неожиданно понял, что готов вывалить девушке все на блюдце.

– Да… – он понуро выдохнул и сел за кухонный стол.

Они помолчали несколько секунд, каждый ожидая, когда заговорит другой, и Максим не выдержал:

– Тяжко мне было после острова. Ногу считай, отрубило. Залатали там как смогли врачи, потом в набор пришел. На хрен послали. А через пару недель умелицу встретил. Татуированная такая вся. У нее путь с материалами как раз связан был. Жанна, вроде бы.

– Где ты её нашел? – Лера уже закончила готовить и раскладывала завтрак по тарелкам, попутно поставив чайник.

– Да блин… бухал я тогда знатно. В каком-то из баров, даже не помню. Она сказала, что как-то там руду на кэрилум выменяла… Помочь захотела. Короче помогла, ага… Я ей тогда все свои деньги отдал, что в разломах заработал…

Макс вспомнил, как плакался из-за семьи. Как позволил гневному обиженному червяку ворваться в реальность сквозь защитную стену и зареветь обиженной сиреной. И страшнее всего было то, что Максим никогда себя так не вел. Его мужское нутро словно трепетало перед девушкой, обнажая слабейшие струны сознания. И это нужно было прекращать.

Череп уверенно снял носок и закатал штанину. Лера, ничуть не смутившись, подошла ближе.

На первый взгляд, нога казалась отличным решением замены потерянной конечности. Иссиня-фиолетовый металл, гладкий и блестящий, переливался оттенками в зависимости от угла падения света. Но кожа вокруг культи воспалилась. Из мест, где человеческая ткань соединялась с металлом, прослеживались первые признаки заражения. Она аккуратно приложила руку к кэрилуму, ощущая холод металла, и подняла голову:

– Но все не идеально, да? Я видела, как ты стонал ночью, – сурово добавила Лера, заметив, что Макс собрался отнекиваться.

Тот застыл, но затем кивнул:

– Да. Эта боль… То, что я говорил вчера о семье… Не воспринимай всерьез. Нет, в смысле воспринимай, просто… КОРОЧЕ! – Макс еле сдержался, чтобы не ударить по столу, – боль делает меня раздражительным. Я плохо сплю, плохо ем. Не могу из-за боли насладиться простыми вещами. Господи, да я даже догнать кого-то не могу.

– Тебя поэтому поперли с закрытия разломов?

– Да, – Череп вскинул руки вверх, будто радуясь, что наконец-то нашел тот, кто понимает.

– Макс, давай по-взрослому, – Лера расставила тарелки и, поправив футболку, села за стол, – ты мне нравишься, но ты чересчур зациклен на семье, хотя потерял её уже полгода назад, зациклен за боли и очень раздражителен. Но думаешь я не вижу твоих взглядов? Да и я, как бы, не против. Мне тридцать лет, я в ужимки играть не собираюсь.

Череп слегка опешил и первым порывом было признаться во взаимных чувствах, но то, как Лера сказала о его семье… Задело.

– Зачем ты так говоришь о моих родных… Я же их люблю.

– Любил. Они умерли. Я понимаю всё, Максим. Но ты тоже пойми, – девушка чуть ли не выкручивала свои руки, – если ты не готов, ничего же не получится. А я и пробовать не хочу, если так будет. С каждый разом вспоминая свою семью, ты превращаешься в слабака. Это отталкивает.

Череп нахмурился. Он не знал, как реагировать на Леру. С одной стороны, её слова звучали очень логично, но с другой – слишком холодно.

– Ты не должна быть… Такой.

– Слушай Макс, – Лера взяла мужчину за руку, дав себе честное слово, что это её последний шаг навстречу, – никто не знает, но лет пять назад я тоже потеряла ребенка. И посмотри. Улыбаюсь, живу. Все у меня хорошо.

Максим накрыл руку девушки своей огромной пятерней и предпочёл не отвечать. В этот момент какая-то невидимая нитка, до сих пор соединявшая его с прошлым, порвалась и он, резко сократив расстояние между их лицами, впился в губы Валерии поцелуем. А она, с удивлением для самой себя, ответила очень холодно.

Ей вдруг стало неинтересно. Она бы предпочла насладиться завтраком, а не этим отдающим перегаром поцелуем. Макс это заметил.

В шесть утра очередного рабочего дня Константин Плотников уже находился в зале для совещаний и с усмешкой и превосходством слушал отчёт лизоблюда Веденёва, которого за глаза звал Левитаном.

Потому что Веденёв говорил и докладывал так, будто кайфовал от своего голоса, а его доклад имел вселенскую ценность. Он делал трагические паузы, акценты на определенных словах и жутко раздражал даже Беляева. Но ручной собачкой был верной, именно поэтому генерал молчал и слушал. А высокий худощавый Веденёв всё не умолкал:

– …согласно статистическим данным все больше фениксов не справляются с психологической нагрузкой постоянного риска смерти. Считаю необходимым запросить в Екатеринодар подкрепление из городов, где уровни и количество разломов не представляют серьезной опасности. Я связался с центральным штабом министерства защиты и нам уже прислали списки потенциальных кандидатов. Нужно ваше одобрение, генерал.

– Покажешь списки после совещания, – отреагировал Беляев и повернулся к Плотникову, – а что по поводу твоей инновации? Как справляются патрули?

– Сегодня на патрулирование отправлены три машины для регистрации фениксов уровней 1-9, – не вставая с места, ответил Константин и недобро посмотрел на усмехнувшегося Веденёва, – что-то не так?

Веденёв перевел взгляд на генерала и вставил:

– Нам нужны фениксы уровней 15-20, зачем нам мелкие.

– Я этим занимаюсь. Отправлять неподготовленные отряды на отлов таких сильных кандидатов может быть очень опасен.

Беляев задумался. В словах Плотникова было больше смысла, но…

– Но это же не значит, что мы не должны их искать, так? Любой гражданин страны должен помогать в её защите и раз уж на повестке дня стоят разломы, мы обязаны привлечь все доступные ресурсы. Значит пусть дают им люлей и силой тащат в участок. А не захотят – под трибунал и всё.

– Да какой трибунал, товарищ генерал. У нас даже тюрем под такое не предусмотрено.

– Ну мы же сажаем тех фениксов, которые нарушают закон.

– Да, но эти всё фениксы, которых легко сдерживать. А представьте, если накопить, допустим, в СИЗО, фениксов пятнадцатых уровней? Да они его снесут к чертям собачьим.

– Я не понял, Плотников. Ты что, предлагаешь оставить их в покое и позволять заниматься темными делишками у нас на глазах? – генерал посуровел.

– Нет. Я предлагаю подойти к этой задаче более разумно и неспеша. Сформировать действенные системы управления и подавления преступников такого высокого уровня.

Генерал вновь задумался, затем кивнул:

– Да, наверное, настало время формировать массовое изменение структуры. Тюрьмы, больницы, охрана, судебные приставы… Насколько я знаю министерство защиты уже занимается этим, но все очень медленно. Ладно. Займусь. Веденёв, что там по разлому в Ростове? Мой коллега разбудил меня среди ночи, ты с Меньшиковым говорил? Этот пацан вел себя непозволительно.

– Так точно. Докладываю. Согласно отчету наших коллег, разлом двадцать пятого уровня был закрыт. Единственный выживший человек оказался однокурсником Меньшикова, некий Соколов Александр…

Плотников еле подавил удивление.

–… Меньшиков доложил, что пережил эмоциональное потрясение, отчего его поведение слегка вышло… за рамки. Впрочем, перед генералом он извинился и тот остыл.

– Ну и хорошо, – Беляев кивнул, а затем уставился на Веденёва, который неожиданно продолжил:

– Однако при попытке генерала арестовать Соколова и забрать его личное имущество для стандартной проверки, Меньшиков практически обратился, и не дал этого сделать.

– Чего? – Беляев встал и привычно хлопнул ладонью по столу, – да что этот идиот себе позволяет. Я же с ним лично инструктаж проводил. И какова текущая ситуация?

– Соколов в больнице. Без сознания. Меньшиков пускает только врачей. Товарищ генерал, мне кажется, он не уступит. А Ростовские не идиоты, чтобы попытаться применить против Евгения силу.

– Я могу попробовать повлиять на ситуацию, – вставил Плотников.

Офицеры уставились на него.

– Это как же?

Константину пришлось принять очень сложное решение. С одной стороны на чаше весов стояла их договоренность с Соколовым, с другой – служба родине. И пока ситуация не шла вразрез с идеалами Плотникова, он играл на две стороны, но сейчас пришлось выбирать, и Костя, как настоящий идеалист, выбрал второе.

– Я бы хотел доложить вам это с глазу на глаз, генерал. Совершенно секретно.

Беляев характерно посмотрел на Веденёва.

Генерал молча выслушал Плотникова. А спустя несколько минут сидел с охреневшим выражением лица. Эмоции злости и радости перемешались. Первая была вызвана тем, что полковник утаил такие важные данные, а вторая, что в Екатеринодаре появился феникс высочайшего класса.

– Послушай меня, Костя, – начал генерал тихо, постепенно распыляясь, – ты обязан привезти сюда этих двоих. А Соколова нужно подчинить. И я клянусь тебе, если этот парень не будет работать на Россию, то трибунал твоё ближайшее будущее. За сокрытие стратегически важной для министерства Защиты информации. А пока что я закрою глаза на твое невежество. О чем ты вообще думал? Я-то решил было, что вон какой Плотников молодец, нужные инициативы проявляет. А тебе это сказал сделать тот пацан? А ты его еще и ПОСЛУШАЛ? Ты забыл кто у тебя начальство?

Последние слова генерал орал, но ни одна мышца на лице полковника не дернулась. Когда Беляев замолчал, Плотников аккуратно начал:

– Он отличается от всех фениксов. Товарищ генерал, он Меньшикова в труху сломает, если будет надо. Причем даже не напрягаясь. Как он сообщил, он является одним из четырех столпов, своего рода защитников, планеты. Более того, я уверен, что разлом он закрыл в одиночку. Самый сильный разлом на планете.

– Сам знаю… – уже спокойно ответил генерал, – и какой у него был план? Чего он хотел?

Плотников мысленно чертыхнулся.

– Сбор информации о фениксах. Формирование групп. Он сказал, что мы работаем неправильно. В нашу следующую встречу я как раз и хотел узнать об этом. Попытаться выведать информацию. Кстати, вот это отражает часть его намерений. Как по мне, достаточно дельно.

Плотников протянул Беляеву оставленные столпом листки А4.

Генерал взял их, с минуту изучал, затем начал читать вслух:

– Боец, успешно закрывший три разлома, показавший преданность делу… Получает ранг «разрушитель». Бонус – доступ к более мощному снаряжению и оружию, повышение зарплаты, лояльность от государства в виде личного ученика… Плотников, это чё такое?

– Названия рангов можно заменить… Но, судя по всему, Соколов предполагает введение ранговой системы фениксов при поддержке правительства. Разделить разломы и фениксов, определить степени угрозы…

Беляев махнул рукой:

– На хрен. Это бред.

– Позвольте заметить, генерал…

– Я сказал заткнись. Наша система работает. Разломы закрываются. Ближайшим самолетом летишь в Ростов. И делай что хочешь, но оба пацана должны покорно зайти в мой кабинет и не вякать. Я, конечно, не собираюсь отдавать их под трибунал, благо с Ростовским защитником мы по службе пересекались, и я уговорил его не фыркаться. Но эти двое нужны стране покорными. Всё понял? Свободен.

Плотников отдал честь и вышел из кабинета с мыслью о том, что всё могло было бы быть гораздо хуже. Посмотрел бы он на Беляева, если бы Саня не закрыл тот разлом 25 уровня. Что-то подсказывало, что Меньшиков бы не справился.

А Беляев с диким интересом начал читать записки Соколова. «Доступ к более мощному снаряжению и оружию» – это вообще что? Ведь явно не о вооружении страны речь. Он должен был стоять у порога этих открытий. Если разыграть карты правильно, то повышение нагрянет быстрее, чем он думал. Стать хотя бы правой рукой министра защиты – на первое время хватит. А Плотникова он обязательно отдаст под трибунал, но позже. Пока что страна, в лице Беляева, все еще нуждалась в нем.

Глава 10. Стечение обстоятельств

Глава 10. Стечение обстоятельств.

Они не всегда ночевали в квартире у Адама. Даня воспользовался этим фактом, чтобы прийти в себя и не отсвечивать перед психопатом. Он снял номер в ближайшем отеле, благо денег хватало за глаза.

Следующие несколько дней парень провел в номере, не отвечая на входящие звонки и не выходя на улицу. Он понимал, что так его никто не найдет. Еду в номер и всё. Нужно было подумать.

Очевидно, что того бомжа зарезал Адам и было бы глупо считать, что сделал он это просто так. За проведенное в банде время Даня давно уяснил, что каждый поступок лидера продуман, а значит в убийстве бомжа должна прослеживаться цель. И очевидно, что с банды нужно соскакивать. Смертоносный коктейль из психопатии Адама и нового дела по продаже органов доведет их всех до могилы, Даниил был уверен в этом, как и в том, что Жанну тоже нужно вытаскивать.

Если остальные члены группировки свято верили в незыблемость их бытия и будущего, то Жанна всегда была сама себе на уме, а еще очень нравилась Дане. Но и тут он не был до конца уверен в том, что она послушает. «Адам псих и убивает бомжей, давай сбежим» – Даниил хмыкнул, представив как девчонка бежит и сливает его лидеру. Он просто последит. Нужно спровоцировать Адама на очередной всплеск эмоций и внимательно посмотреть на реакцию остальных. Тот же Лекс в кафе показал свою независимость.

Может быть, получится вообще… Стать лидером банды? Даня представил, как лежит голышом в кровати с Софией и Жанной, и его рука невольно заскользила вниз. Он закрыл глаза.

Когда Даниил полностью убедился в том, что готов возвращаться, он незамедлительно это сделал. Выбрал раннее утро, чтобы эффект возвращения казался более естественным. Зайдя в квартиру, прислушался. Тикание старых старушечьих часов на стене и храп Жала нарушали тишину раннего утра. Парень прошел на кухню, вскипятил чайник и так и сидел за кухонным столом, поглядывая в окно. Он ждал.

Адам, как всегда, проснулся первым. Зевая, он чесал голову и зашел на кухню. Увидев Даню, хмыкнул, ничего не сказал и полез в холодильник.

– Даже не спросишь, где я был? – Дане нужен был этот диалог. Он сбросит ненужные вопросы.

– Ну и где ты был? – Адам сел за стол, открыл бутылку пива и жадно к ней присосался.

– С тёлкой в отеле.

Адам сочувственно покачал головой и на секунду даже стал похож на обычного человека:

– Что, С Жанкой не клеится, да?

– Так заметно? – Даниил дружелюбно улыбнулся.

– А чего там не замечать-то, Даня. Ладно, это всё лирика. Трубку чё не брал?

Парень был готов к этому вопросу:

– Слушай, да был с телкой. Видел, что ты один раз всего набрал. Ну Лекс там звонил… Я же понимаю, что, если бы дело было, ты бы раза три точно позвонил.

Адам поморщился:

– Ой, опять гундосишь. Ладно умолкни. Понял я. Но давай договоримся, что в следующий раз ты трубку возьмешь? Понял?

– Конечно, – Даня покорно кивнул.

– Дал бы тебе леща, да ладно. Сегодня на дело идем.

– За органами?

– Тупого не включай. У нас других дел сейчас нет. Твоя руда хоть и нужная штука, но органы стоят дороже.