355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Прокудин » Остров Амазонок » Текст книги (страница 15)
Остров Амазонок
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 14:08

Текст книги "Остров Амазонок"


Автор книги: Николай Прокудин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Сергей одиночными выстрелами уничтожал бегущих людоедов, стрелял, пока не закончились патроны в магазине «калаша». Громкие хлесткие звуки распугали шайку, и воинственный пыл в рядах противника быстро угас. Почти после каждого выстрела воин либо падал замертво, либо корчился раненым, оставляя за собой на песке красные дорожки.

Сергей подвел предварительные итоги: еще двенадцать трупов и десять раненых. Боевой порядок нападавших оказался нарушен, они были дезорганизованы, напуганы, растеряны и в панике бросились бежать к уцелевшим пирогам, бросив раненых и покалеченных на милость победителей.

Но милости при первобытнообщинном строе не дождешься. Амазонки, вооружившись копьями, кольями, дротиками, бросились добивать врага, одни прыгали вниз через стену, а другие, открыв настежь ворота, мчались в сторону поверженного противника, словно за дичью на охоте. Упускать оставшихся в живых интервентов с острова было нельзя, так как они могли привести с собой новые отряды.

Серега обогнал свое ополчение, залег на берегу и методично, не спеша, хорошо прицеливаясь, пробил днища в обеих пирогах. А дальше дело было за акулами, всех пятнадцать туземцев-каннибалов съели каннибалы морские.

«Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибает», – говорил мудрый русский князь-полководец Александр Ярославич.

Глава 22
ОХОТНИЦЫ ЗА ЧЕРЕПАМИ, ИЛИ ПИРШЕСТВО ПОСЛЕ БИТВЫ

Раненых и убитых дикарей жадно терзала акулья стая. Хищницы рвали зубами мясо так, что хруст был слышен у стен форта. Кровь большими пятнами, похожими на чернильные кляксы, растекалась по акватории. Тем временем бабье войско, добив последнего раненого врага, ликовать не стало, а принялось деловито свежевать тела, явно готовясь пустить их на шашлык или на жаркое. Естественно, еще ни разу в жизни Сергею не доводилось принимать участия в поедании поверженного противника. Только этого не хватало в его военной карьере! Для цивилизованного человека нашего времени это мероприятие было противоестественным явлением. К чему это сомнительное удовольствие?!

«Надо эту анархию прекратить! – тут же решил Строганов. – Иначе туземки и меня самого однажды съедят, если подвернусь под горячую руку или на острове вдруг случится голод».

Серега сыграл сбор, то есть свистнул в боцманскую дудку, прихваченную с «Баунти», и ударил в барабан. Бабы, разгоряченные боем и разделкой добычи, нехотя прервали свое ужасное занятие. Фельдфебельши опомнились первыми и при помощи тумаков и пинков собрали личный состав на плацу. Солдатки в недоумении сбились в кучу, никак не желая вставать в шеренгу и слушать приказы младших командирш.

Ох и видок же был у населения королевства! Руки, грудь, лицо, ноги и даже спины подданных были забрызганы кровью, которая местами уже засохла и потемнела, а где-то была еще свежей, ярко-алого цвета. Ни дать ни взять вампиры, вернее, вампирши или мясники. Войско застыло в ожидании команды властителя острова. Тетки были явно недовольны тем, что их оторвали от столь приятного занятия после победного боя, сулившего обильную трапезу.

Подготовка к пиршеству была прервана в самой начальной фазе, и мясо оставалось на жаре. Если его вовремя не поджарить – протухнет. Особенно возмущались по этому поводу старухи и подростки. Им надоел наглый бледнолицый пришелец, провозгласивший себя королем. Заявился на остров без приглашения, самовольно захватил власть! Грохочущая палка в его руках – это, конечно, аргумент весомый, но самозваного короля можно ведь и сбросить с трона или вообще отправить на тот свет при помощи хитрости и коварства. Отравить, удавить во сне, утопить во время купания... Да мало ли способов-то?!

Подростки откровенно дерзили, не понимая причин беспрекословного повиновения пришельцу взрослых женщин – матерей, сестер, тетушек. Заводилой в этой шайке тинейджеров, каждому из которых стукнуло лет по десять-двенадцать, был Тимоту, которого Серега прозвал Тимохой. Ватага состояла из восьми человек, малолетние хулиганы постоянно вредили по мелочам, но Строганов вынужден был терпеть их выходки. Пацанятам особенно не нравились занятия по строевой подготовке и рытье окопов. Обучение чужому языку для них тоже было в тягость.

Королю даже донесли, что в кругу друзей Тимоха в последнее время часто задавал крамольный вопрос: а каков чужак на вкус? Сладковатый, горьковатый, солоноватый? Попробовать бы....

Этот Тимоха теперь злобно сверкал черными глазенками на правителя и его помощниц, выглядывая из-за спины своей мамаши. Эта бабенка неоднократно пыталась привлечь внимание короля, но тот ей отказывал в ласке, а раз счастье ей никак не обламывалось, то вскоре она возненавидела бледнолицего властелина. Теперь отвергнутая женщина возглавляла оппозицию, состоящую из матрон и старушек.

Эти почтенные дамы втайне готовили мятеж, им был нужен лишь предлог, чтобы выступить против узурпатора. Но пока большая и наиболее влиятельная часть населения была на стороне короля, они побаивались открыто выражать недовольство. И вот он, столь долгожданный повод! Жестокий король не разрешает освежевать добычу и устроить настоящий праздник для своих верных подданных. Какой он после этого кормилец? Ведь сколько дней можно было бы есть вкусное мясо и плясать у костра! И никто не против поделиться с бледнолицым властителем его долей добычи и даже отдать ему самые лакомые куски!

– Прекратить резню! – скомандовал, тяжело дыша, рассвирепевший Сергей. – Вы что, собрались людей поджарить на костре?! Варвары! Язычники! Людоеды! Прокляну! Предам анафеме! – гневно кричал он первое, что приходило в голову.

Ничего не понимающие бабы молчали, стояли и слушали странные слова своего повелителя, кидая при этом нетерпеливые взгляды в сторону побережья, где появились чайки, попугаи и прочие бакланы, налетевшие на дармовое мясо. Акулы, покончив с трапезой в лагуне, теперь барражировали вдоль пляжа в надежде продолжить банкет.

– Танька, Манька, Феня! Взять мотыги, копалки, вырыть яму и похоронить всех убитых. Засыпать песком и утрамбовать почву!

Когда женщины и дети поняли, что от них хочет белый господин, они возмутились и начали дружно протестовать. Как же так?! В кои-то веки появилась возможность отведать столь редкий деликатес, и этот изверг приказывает закопать его в землю, чтоб мясо сгнило? Ну, уж нет! Доколе какой-то чужак-самозванец будет устанавливать свои законы?!

Сергей долго убеждал островитян, что есть убитых людей – это нехорошо! Поджаривать трупы – это варварство! Но племя роптало, и время от времени кто-нибудь из толпы выкрикивал предназначавшиеся Сергею грязные исковерканные русские ругательства:

– Епт! Псел на куй! Пиддес!

Обстановка становилась взрывоопасной. Даже фельдфебельши, с трудом подавляющие свои животные инстинкты, стали сомневаться в правильности приказа мужа и господина.

– Бабы! Кто притронется к человеческому мясу – ту больше не полюблю! Никогда! Понятно? Вырыть яму и закопать!

Строганов достал из кобуры пистолет и выстрелил в воздух. Испуганные резким звуком пернатые стервятники взлетели со своей добычи в небо и, покружив в вышине, расселись по ближайшим деревьям. Бабы и дети кинулись врассыпную. Подростки давно исподволь ненавидели Сергея и томились в ожидании возвращения отцов и старших братьев. Они укрылись за пальмами и начали в злобе швырять камни, ракушки и кокосы, целясь в Строганова.

Сергей, осыпаемый градом мусора, ретировался к форту. За ним последовали только две верные боевые подруги Танька и Манька. Подлая третья жена Фенька Запаска предала его и переметнулась на сторону взбунтовавшихся людоедок.

– Предательница, подлая вертихвостка! Я тебе еще отомщу! А я, дурак, ее ласкал, любил, холил и лелеял! Черножопая политическая проститутка! – выругался вслух Сергей. – Чтоб засохло твое коричневое дупло!

Сергей с остатками своего прайда укрылся за стенами форта, а кровожадные туземки вновь устремились к трупам, распугивая птиц и отгоняя мелких хищных зверьков.

– Поле брани осталось за мародерами, победа досталась людоедкам, – задумчиво произнес Сергей. – Плоды просвещения пошли псу под хвост, без толку я возился с ними все эти месяцы! Привычки и мораль цивилизованного человека впитываются с молоком матери, и насадить их силой за несколько месяцев, к сожалению, не получилось. Эксперимент не удался!

Строганов обнял верных подруг и прижал к своей груди. Он гладил их по волосам, плечам, спинам, а сам размышлял над тем, как дальше действовать.

Пропало королевство! Рухнуло выстроенное государство, как карточный домик, в течение нескольких минут. Патронов к пистолету осталось десять штук, к автомату – полтора магазина. Маловато будет для отражения повторного штурма иноземных дикарей. Войска нет, это теперь не преданное командиру ополчение, а личные враги, в лучшем случае просто смутьяны. Вот их благодарность за спасение. Ведь, если бы не он, их бы всех сейчас изнасиловали и сожрали. Предательницы! Закончилась неудачей попытка превратить грубых дикарей в разумных людей.

Такие вот невеселые мысли бродили в голове разочарованного Сергея.

Тем временем пиршество разгорелось со страшной силой. Именно разгорелось, потому что костры пылали по всей деревне, возле каждой хижины. Начались ритуальные пляски, пьянство, чревоугодие. Единственное занятие цивилизованного человека, которое сразу пришлось всем по душе, – пьянство. Это дело они усвоили без понукания. Островитянки с удовольствием упивались самогоном. Так называемый «Антифриз» лился рекою.

Чтобы утешить приунывших верных сподвижниц, сглатывающих слюну и жадно вдыхающих ароматы свежего жаркого и бифштексов, Сереге пришлось напрячься. Но он утешил обеих как уж смог. Как говорится, чем богаты... Ублажил бабенок, вскоре они успокоились и уснули. Теперь тяжкие думы снова навалились на нашего странника во времени. В душе его спорили сразу три внутренних голоса.

«За что наказание, что за такая напасть и чем я прогневил судьбу? Почему меня не зашвырнуло в какой-нибудь более цивилизованный регион, в более приличное место? А кто выбрал именно это время? Зачем мне восемнадцатый век? Почему я не попал в будущее или в милейший, спокойный, галантный девятнадцатый век? Или на худой конец в эпоху Возрождения! Правда, как говорят, „с худым концом" и в эпоху Возрождения делать нечего! Жаль, что я не там! Познакомился бы с Леонардо и Рафаэлем!» – хныкал пессимист.

«А впрочем, еще повезло, хуже было бы, если бы спираль времени изогнулась сильнее и занесло бы всех нас в какое-нибудь тысячелетие до нашей эры!» – усмехнулся оптимист.

«А что вообще такое наша эра? Как может существовать мой мир без меня? И заметили ли там пропажу человека, некоего субъекта по фамилии Строганов, люди Земли? – вступил в диалог с собой Сергей. – Человечество в целом, конечно же, нет. Что я такое в этом огромном мире, чтобы на меня обращать внимание? Песчинка, муравей, букашка! Сколько человек знает на земном шаре о моем бренном существовании? Десять, сто, тысяча?! Да, пожалуй, что-то около того. Тысяча пар глаз за сорок лет меня, вероятно, видела, слышала, знала, а беспокоятся обо мне и заботятся десятка полтора близких и друзей. Не больше! И что они предпримут? Будут меня искать, затем смирятся с тем, что меня нет на этом свете. Близкие поделят имущество и станут горевать, друзья помянут, напьются – и все дружно через годик забудут о моем существовании. Утонул, и бог с ним! А жизнь идет своей чередой. Ха! Ведь я за гранью реальности нахожусь уже почти год! Значит, время движется, жизнь идет. Вон как вокруг лихо пляшут и сладострастно жрут эти представители человеческого рода. Это тот мир, а не этот теперь не реален. Там многие близкие мне люди уже и не вспоминают о Сереге Строганове. Позабыт, позаброшен... Где спасательная команда? Где экспедиция МЧС, которая должна вызволить человека, потерпевшего крушение во времени? О чем думает министр Шойгу? Он, наверное, ушел в тайгу спасать жителей сибирских деревенек от очередного паводка или пожара. Что ему одинокая жертва цунами. Не услышан никем мой вопиющий голос в океане... Значит, надо смириться и врастать в эту эпоху. „Времена не выбирают, в них живут и умирают“ – так, кажется, сказал поэт».

Все население деревни к полуночи упилось до скотского состояния, включая детей. Дамы горланили песни, матерились, блевали. Хороши дамы! И зачем Строганов научил их делать брагу, зачем угостил самогоном? Сам виноват. Гнал бы лучше для личных нужд, а не спаивал дикарей. Переводят добро на дерьмо! Черт! А сейчас хорошо бы с тоски напиться!

Следующим утром никто из солдаток на построение не явился. Упившихся баб и подростков продолжало тошнить, радости от вчерашнего пиршества не осталось и следа. Войско промучилось двое суток. Над островом навис смрад разложения. Мелкие хищники, птицы, грызуны доедали то, что не доели люди. Еды хватило на всех. Островитяне, забыв о наставлениях своего короля, даже скинули с себя постылые одежды, вернувшись к своему первобытному облику. В массах началось брожение, преступный замысел – умертвить бывшего властелина острова – вновь овладел умами дикарей.

Ночью туземки подтащили зловонные трупы к крепости и быстро скрылись. Началась осада форта. Таким способом подлые бабы решили вынудить обитателей укрепления покинуть свое убежище. Расчет был верный: смрад и угроза возникновения болезней должны быстро изгнать гарнизон из острога и сыграть на руку мятежницам.

Серега залез на вышку на цитадели и оглядел окрестности. Остров оказался усыпанным костями, требухой, черепами. Останки разлагались под палящими лучами солнца. Строганов размышлял, как справиться с этой проблемой: «Что произойдет раньше – покойные папуасы высохнут, как мумии, или мы провоняем и заболеем? Если не захоронить убитых, то эпидемия может обрушиться на тупые головы аборигенов, а заодно и на мою».

Серега взял автомат и вместе с подругами по несчастью вышел из крепости. Островитянки не предприняли попыток напасть, побоялись убойной мощи огнестрельного оружия. Фельдфебельши вырыли ямки и захоронили в них останки, присыпав песком. Потом умылись в море соленой водой, и санитарно-эпидемиологическая экспедиция возвратилась в укрытие.

Они немного передохнули и сделали вылазку к роднику за водой. Утром под охраной снова умылись. Купаться нельзя – у побережья курсировали голодные акулы! Можно было лишь зайти в море по щиколотку, ополоснуть лицо и руки. Пока женщины умывались, Строганов напряженно вглядывался в темные заросли джунглей. Теперь оттуда исходила угроза.

Обозленные бабы, да к тому же вооруженные и обученные военному делу, вдвойне опасны. Обиженные бабы коварней раненой кобры, мысли их полны злобы и яда. Теперь у них есть копья, дротики, дубины, луки. Нужно было что-то предпринять! Либо истребить взбунтовавшихся фурий, либо уносить отсюда ноги. Мирного сосуществования представителей разных общественных систем никак не получалось.

Устроить геноцид малой народности Серега не мог. Потом совесть замучит. Уплыть на тримаране вместе с гаремом куда глаза глядят? Ему жалко было покидать королевство, но, видимо, придется. Ведь и раньше он об этом подумывал. Что ж, надо заготовить побольше еды, сделать запас питьевой воды и отправляться в путь.

После тяжких раздумий Сергей позвал обеих девушек и предложил им покинуть отчий край. Они поспорили, поплакали, но согласились. Вот и хорошо, значит, можно браться за дело! Предстоит новое путешествие, полное приключений и, возможно, злоключений.

На свое счастье, за две недели до этих событий Сергей начал вялить рыбу, развешивая ее на крыше башни. Во дворе лежала груда кокосовых орехов, сушеные бананы, тыквы, какие-то экзотические фрукты. Этой провизии должно было надолго хватить на троих. Куда плыть? На Родину, в Россию! Даст Бог, доберется тримаран с экипажем за пару месяцев до Дальнего Востока. Вернуться с двумя шоколадными бабами домой, конечно, очень оригинально. Чем Серега хуже графа Рязанова? Только тем, что нет у него ни «Юноны», ни «Авось». Главное – доплыть!

Примерно так размышлял Строганов о дальнейших планах на будущее.

Под покровом ночи Сергей выбрался из форта и отправился на побережье проверить тримаран. Лодка по-прежнему лежала на берегу, цела и невредима. Вокруг не было ни одной живой души. К счастью для Строганова, туземки, протрезвев, а затем опохмелившись, стали тосковать по единственному на острове дееспособному мужику и с горя вновь крепко выпили. «Так вам и надо! Теперь обижайтесь на самих себя. С людоедами я дружбу не вожу! – мстительно подумал бывший король. – Пора. Сегодня ночью перенесу припасы в лодку, посажу в нее девок, и отправимся в плавание! Самое время, пока они спят, отчалить от острова», – решил наконец Сергей.

Глава 23
ГИБЕЛЬ ГАРЕМА

К вечеру остров наполнился душераздирающими звуками. Пока Сергей со своими пассиями торопливо собирал пожитки, в деревне началась невообразимая вакханалия. В глубине джунглей раздавались вопли, стоны, душераздирающие крики и нескончаемый плач.

«По мне, что ли, убиваются? – удивился Строганов. – А нечего было жрать людей! Я не люблю людоедов! Нет, и впрямь, как переживают-то, сердечные. Неужели хотят меня разжалобить стонами и плачем? Не дождетесь прощения. Не будет вам ни хрена!»

Сергей собрал припасы в кучу у стены. План бегства был такой: усыпить бдительность противника, через ворота не ходить, а ночью перебросить продукты через изгородь и тайком перенести в лодку.

«Пусть аборигенки думают, что мы готовимся к отражению нападения и длительной осаде. А мы обманем этих глупых бабенок. Прочь с этого острова, найдем другой, где нет этих людоедов. Предпочитаю совсем необитаемый! Действительно, чего еще желать с таким прекрасным коллективом? Построю две хижины и буду их ночами посещать, по очереди. Красота! Главное, чтоб папуасско-фиджийские дивчины за меня глаза друг другу не выцарапали. Ну да как-нибудь совладаю с дочерями природы, усмирю, приручу, выдрессирую!» – так размышлял Сергей, надеясь на удачу и собственные силы.

Нехитрый скарб состоял из циновок, шкур, двух копий, дротиков, выдолбленных деревянных емкостей, служивших посудой, и примитивных орудий труда. Но как говорится, в хозяйстве все сгодится. Не хотелось на новом месте начинать жизнь с нуля.

Черная безлунная ночь стремительно надвигались на остров, неистовые вопли местных жительниц становились все более воинственными. Внезапно из джунглей показалась одинокая фигура. Женщина осторожно подошла вплотную к крепости и молча стала всматриваться в темноту, пытаясь что-то увидеть сквозь колья. Стояла она долго, будто чего-то ожидая. Серега и его фельдфебельши не выдержали и высунулись из-за стены, чтобы узнать, кто там скрывается у стены. Парламентер?

– Ох! Это Туама! – первой узнала соплеменницу Танька.

– Туама! Да, Туама! – подтвердила Манька, разглядев наконец беременную тетку. Большой круглый коричневый живот торчал впереди нее, как надутый шар. Видно, давно уже баба на сносях.

Серега задумался. Где-то он эту молодку видел, но не помнил где. Кто же она такая? В его островном войске этой красотки не было. Откуда она взялась? Что ей нужно? Или пришла познакомиться? Строганов силился вспомнить, видел ли он когда-нибудь эту аборигенку.

Беременная папуаска вдруг взвизгнула и, тыкая пальцем в сторону Сереги, дико закричала местные проклятия и резво убежала прочь, бережно придерживая ладонями торчащий живот.

– Мальчик! – уверенно сказала Танька. – У Туамы будет мальчик! Но откуда она взялась? Ее ведь увезли для жертвоприношения?

– Какого жертвоприношения? Кому? – ужаснулся Серега.

– Боги ее выбрали, ее возили лечить! – ответила вместо подруги Манька.

– Вы что, сами своих соплеменников приносите в жертву? Добровольно?

– Нет, верховный жрец принимает решение. Раз в год он выбирает одну больную девушку, и все мужчины вместе со жрецом увозят ее на чужой остров. Там ее лечат, изгоняют из тела больной дурных духов.

– Как лечат? – удивился Строганов странному обычаю.

– Проникновением в нее по очереди. Каждый мужчина деревни оставляет в ней свое лекарство. Если она выздоровеет, то ее повезут обратно домой, а если нет – поджарят и съедят.

– А кто решает, что духи изгнаны?

– Жрец, – ответила Танька голосом, в котором чувствовалось почтение и вместе с тем священный ужас.

– Вот это ничего себе! Вначале «жарят» по очереди, а затем вновь жарят и всем скопом жрут. Хитрованы, однако, ваши жрецы, настоящие жеребцы. И что, какая-нибудь девушка выживала после такого лечения и возвращалась домой здоровой?

– Не знаю. Не помню, – честно призналась Танька. – Кажется, не было такого ни разу. В последний раз заболела Туама, наши мужчины уплыли с ней и до сих пор не возвратились. Мы решили, что духи их победили и они не смогли вылечить Туаму. Наоборот, сами заболели и погибли.

– Дурные болезни, говорите, лечили мужики? Что ж вы, красавицы, не предупредили, что они сидят внутри вас? Я бы к вам на пушечный выстрел не подошел, не то что день и ночь кувыркаться с целым инфицированным гаремом! Что за болезни? Что выводит из строя ваш дух?

– Болит голова и душа! – ответила с серьезным выражением лица Манька и задумалась.

– Интересный метод! Болит сверху, а лечат снизу? Какие хитрые ваши жрецы! Бесплатное удовольствие, а затем еще и большая жратва!

Чем больше Серега рассуждал вслух, тем больше ему казалось, что где-то он видел эту бедняжку. Внезапно догадка поразила его.

«Кажется, я вспомнил эту только что удалившуюся симпатичную задницу в форме сердечка. Да, точно! Я видел это миловидное личико, приплюснутый носик, заплетенные косички. Губа не дура у этого жреца. Не стал увозить на остров наслаждений какую-нибудь толстую страхолюдину, выбрали симпатяшку! Постой-постой, но ведь тогда выходит...

Ага! Вот куда делись мужчины из деревни! От мала до велика, от великовозрастного юнца до дряхлого старика, все как один поплыли наслаждаться прелестями этой симпатичной девицы. Тут-то они и попались мне под горячую руку. Я же их всех перестрелял! Черт, принесла нелегкая эту Туаму именно сегодня. Как я ее тогда назвал? Среда? Точно – Среда!

Значит, дикаркам станет известно, что это я уничтожил „племенных" мужиков. Она сейчас им все расскажет. Ой, что будет! Вот как отплатила шоколадная девица своему спасителю – черной неблагодарностью! А ее пузо? Я причастен, или это жрецы успели оплодотворить по пути к острову? Это мой генофонд? Подарок нашего века – вашему, эксперимент слияния рас и времен. Но у девушки большой срок! Неужели я здесь уже дольше чем полгода? А ведь верно! Дичаю, потерял счет дням, забываю о времени, о календаре и вообще о цивилизации. О боже! Уже девять месяцев как меня смыло волной!»

Сергей выдал в свой адрес длинную тираду из одних русских матюков, а девицы с восхищением слушали этот перебор специфических слов, склоняющих и спрягающих женские и мужские половые органы, а также все возможные и невозможные действия между ними.

В джунглях плач и причитания стихли, их сменили громкие проклятия и ругательства.

«Дело плохо! Среда рассказала про мою битву с дикарями! – понял Серега. – Надо убираться отсюда, пока целы. Разъяренные бабы злее любых леопардов и пантер, вместе взятых. Даже мужики не бывают такими агрессивными и неуправляемыми, как толпа рассвирепевших баб. Они страшнее львиц в неистовости и слепой злобе. Либо мне придется их всех перебить, а это вряд ли получится, потому что патронов не хватит, либо они повесят меня за гениталии на самой высокой пальме. Не хочется быть казненным. Значит, как можно быстрее спасаемся бегством!»

– Девчонки! Хватайте еду, барахлишко, перебрасывайте через изгородь. Быстро! Я буду все добро оттаскивать в лодку. Живее! За работу!

Серега швырнул первый узел, наполненный сушеными бананами, затем другой – с кокосами. Следом сумку и рюкзак. Перелез сам и начал переносить вещи в тримаран. Пока он тащил продукты к лодке, девицы перекинули за стену свои оставшиеся манатки и следом перемахнули через нее. Сергей бегом вернулся обратно к крепости, схватил бурдюки с водой. Минута – и вещи в тримаране.

Девчата замешкались, подбирая какие-то рассыпавшиеся мелочи, и в этот момент Строганов увидел мчащуюся из леса толпу островитянок. Жены смертельно испугались и, побросав оставшееся имущество, устремились к спасительному суденышку.

Строганов пальнул из пистолета в воздух, но в этот раз выстрел никакого впечатления на аборигенок не произвел, они ни на секунду не остановились. Видимо, привыкли к стрельбе, или гнев был сильнее страха перед смертью. Бабы на бегу швыряли дротики, довольно умело пускали стрелы. Одна из них поразила верную подругу Таньку в ногу, а дротик вошел чуть ниже правой лопатки. Она охнула и тяжело рухнула на песок.

– У-у! Твари! Всех порешу! – вскричал обезумевший от гнева Сергей. Ему хотелось немедленно отомстить этим дикаркам за преданную душой и телом подругу.

Манька схватила под руки тяжело раненную Таньку, а в это время Серега в изумлении увидел Фэй, несущуюся к девушкам с копьем наперевес. Запаска мчалась, явно замышляя убить бывшего повелителя и своих подруг. Проклятая предательница! Змею он пригрел на своей груди!

Сергей вскинул пистолет и со второго выстрела попал ей в ногу. Фэй взвизгнула и упала, зарывшись лицом в песок.

Строганов в три прыжка очутился у тела Таньки и бережно принял ее из рук Машки, но было поздно. Пока он стрелял, еще одна стрела попала точно в цель, перебив раненой шейные позвонки.

– Проклятые стервы! – в исступлении закричал Сергей, когда понял, что девушка больше не дышит.

Он выпрямился, гневно глядя на приближающихся папуасок, нравственной дилеммы – стрелять в женщин или не стрелять – для него больше не существовало. «Забыть, что это женщины, бывшие подданные! Теперь они враги. Огонь на поражение!» – скомандовал Строганов самому себе.

Его бывший прайд продолжал приближаться, впереди всех мчалась огромная, почти двухметровая Пенелопа. Серж с ней был близок только один раз, и то по принуждению, не трезвым. Он благоразумно опасался ее неженской силы и неистового темперамента. Теперь она, видно, мстила за то, что король все время избегал ее.

Если бы Серега не смотрел как зачарованный на этого мастодонта, а попытался бы среагировать, возможно, дротики и не поранили бы никого. Но Строганов как загипнотизированный глядел на этот огромный, надвигающийся на него монумент из черной потной плоти. Ни дать ни взять ожившее изваяние работы скульптора Церетели.

Пенелопа метнула дротики одновременно из обеих рук. Зверь баба! Швырнула не задумываясь, и оба в цель, попав прямо в грудь жертве и пронзив тело насквозь. Наконечники торчали между ребрами, и красная кровь брызнула и струилась по спине Маньки.

Это она закрыла грудью, словно телохранитель, своего любимого бледнолицего мужа. Выходило, что на свою голову Серега качественно подготовил и обучил военному делу амазонок, вдов убитых им же самим мужей-людоедов.

Пенелопа выхватила из рук другой бабы еще два дротика, намереваясь в этот раз попасть именно в ту цель, которую наметила изначально. В ее руках было смертельное оружие – обычно наконечники этих дротиков пропитывали парализующим ядом. Сергей первым выстрелил из браунинга. В гигантское тело женщины-монстра ударили три пули, они попали в лицо, грудь, живот, опрокинули фурию на спину. Великанша несколько секунд скребла ногами песок, обливаясь кровью, и затихла, изогнувшись в предсмертных судорогах.

А рядом со Строгановым умирала Машка. Она дернулась в предсмертных конвульсиях и замерла на руках у Сереги, когда он пытался донести ее до лодки, чтобы вынуть из тела дротики и перевязать. Нет, дротики и стрелы действительно были пропитаны ядом.

Ох как страшен мир позапрошлого века! Насилия, убийства, поедание человека человеком! Но вот вопрос: а было ли вмешательство цивилизованного человека в эту первобытную жизнь таким уж благотворным для нее?.. Ведь, кроме плодов просвещения, он привнес в судьбу островитян новую волну насилия. Да и сами плоды просвещения носили сомнительный характер. Пьянство, например. Разве оно улучшило жизнь дикарей? Такие горькие мысли не давали покоя нашему герою после всего, что с ним произошло.

– Эх, Серж, тебе ли, перестрелявшему без малого полсотни туземцев за время путешествия во времени, говорить о жестокости! – обвинял Сергея пессимист.

Тримаран, покачиваясь на волнах, спокойно шел под парусом, а Строганов продолжал размышлять о вечной проблеме добра и зла. Спор этот никак не утихал.

– Но ведь этому есть оправдание, – возражал оптимист. – Ты никогда первым не нападал, а только защищался. Неужели тебе хотелось быть съеденным?

– Конечно, нет! – сдался пессимист.

– Коварство и любовь! Получается, что между любовью и ненавистью существует очень тонкая грань. Любовь и слезы, слезы и любовь. Не жизнь, а сплошные разочарования и расстройства, – вздыхал Сергей. – Когда же наконец будут только счастье, радость и наслаждение?

– А знаком ли ты, мой друг, с любовью? – усмехался пессимист. – В лучшем случае твоя любовь – обыкновенная похоть, заменяющая тебе это романтическое чувство.

– Как же я устал от этих проклятых вечнозеленых тропических островов! – простонал Сергей, поменяв тему. – Живу бестолково, бесцельно. И куда я поплыву дальше, что меня ждет? Сколько можно скитаться?

После того как Сергей убил темнокожую великаншу и подстрелил еще одну наиболее агрессивную тетку, племя вышколенных его же муштрою воительниц под натиском губительных автоматных очередей отступило к спасительным джунглям. Строганов, не стесняясь слез, погрузил в тримаран бездыханные тела своих спутниц, оттолкнул лодку от берега и вывел ее на веслах из акватории, за пределы круглой гряды рифов, через секретный фарватер.

Легкие волны били о нос, но особо не мешали. Установив самодельный парус, сработанный из тонко выделанной кожи, Серж сумел направить утлое суденышко на север, хотя точно выдерживать курс не получалось – тримаран постоянно сносило морским течением на запад. Строганов вскоре устал бороться с водной стихией, бросил руль и парус и доверил свою судьбу волнам и ветру.

Да и какая, собственно, разница, куда плыть?! Все одно это было не его время. Приплывет беглый король в имперскую Россию, а там закуют в цепи и сошлют на каторгу. Призраки прошлого будут вершить над ним суд! Хороши призраки! Дерутся, убивают, и еще они защищают, любят и умирают на его руках. Ничего себе фантомы! Все было в этих призрачных девчонках из прошлого настоящим и осязаемым: и кровь, и плоть, и страсть.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю