355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Старилов » Хроника революции » Текст книги (страница 2)
Хроника революции
  • Текст добавлен: 23 марта 2017, 09:30

Текст книги "Хроника революции"


Автор книги: Николай Старилов


Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

 25 февраля 1917 года

  Толпа на Знаменской становилась все гуще. Ораторы сменяли друг друга. Некоторые выступали в поддержку требования Государственной Думы об «ответственном министерстве».

 Член Выборгского райкома большевиков рабочий завода "Эриксон" Каюров и насколько его спутников попытались пробиться к памятнику, с постамента которого, держась за косолапую ногу венценосца, выступали ораторы, но в это время из переулков вылетела конная полиция и стала избивать демонстрантов. Кто побежал, кто схватился с полицейскими.

 Каюров с товарищами подошел к казакам:

 – Братья-казаки, помогите рабочим в борьбе за их мирные требования, вы видите как разделываются проклятые фараоны с нами, голодными рабочими. Помогите!

 Казаки молчали, переглядывались и ничего не отвечали. Большевики отошли с угрюмыми лицами. Но тут раздался разбойничий посвист, и казаки бросились в драку.

 У Каюрова сжалось сердце. Спасения ждать было неоткуда. Демонстрантам нечего было противопоставить вооруженной силе.

 "Смотри", – закричал, толкая его в бок, рабочий.

 Городовые во весь опор удирали от казаков, хлеставших по их жирным спинам нагайками. Сверкнул клинок какого-то рассвирепевшего казака, и зарубленный пристав кулем свалился на землю.

 Пока демонстранты собирались к памятнику, казаки отошли на свое место и стояли там как ни в чем не бывало. Полиция исчезла, но появились солдаты, плотными шеренгами загораживая выходы с площади.

 Люди о беспокойством наблюдали эти приготовления, но ободренные поведением казаков не хотели верить, что солдаты будут стрелять в народ. Они и не стреляли, поэтому их быстро увели и на смену им пришли хорошо обмундированные солдаты учебной команды. Эти стояли с каменными лицами, на попытки демонстрантов заговорить не отвечали. Но вот один из солдат едва слышно шепнул: "Уберите офицера".

 Человек десять стали окружать поручика, но тот, будто почувствовал что-то, обернулся и, ласково улыбаясь, сказал:

 – Не беспокойтесь, не беспокойтесь.

 Все поняли это так, что стрелять не будут и отошли.

 Приближалась еще одна демонстрация. Каюров увидел под знаменами члена Выбогского райкома Чугурина и своего сына, идущего рядом с ним в распахнутом полушубке.

 Залп.

 Все бросились ничком на мостовую, но стреляли в воздух. Ободренные этим, уверенные, что в них стрелять не будут, рабочие побежали вперед.

 Раздался еще один залп, потом еще...

***************

 Листовка Петербургского Комитета большевиков, 25 февраля 1917 г.:

 "Российская Социал-Демократическая Рабочая Партия.

 Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

 Жить стало невозможно. Нечего есть. Не во что одеться. Нечем топить.

 На фронте – кровь, увечье, смерть. Набор за набором, поезд за поездом, точно гурты скота, отправляются наши дети и братья на человеческую бойню

 Нельзя молчать!

 Отдавать братьев и детей на бойню, а самим издыхать от холода и голода и молчать без конца – это трусость, бессмысленная, преступная, подлая.

 Все равно не спасешься. Не тюрьма – так шрапнель, не шрапнель – так болезнь или смерть от голодовки и истощения.

 Прятать голову и не смотреть вперед недостойно. Страна разорена. Нет хлеба. Надвинулся голод. Впереди может быть только хуже. Дождемся повальных болезней, холеры.

 Требуют хлеба – отвечают свинцом! Кто виноват? Виновата царская власть и буржуазия. Они грабят народ в тылу и на фронте. Помещики и капиталисты на войне наживаются, не успевают считать барыши. Тянут войну без конца. Ради военных барышей и ради захвата Константинополя, Армении и Польши шлют на бойню народ. Нет конца их жадности и зверству.

 По доброй воле они не откажутся от наживы и не прекратят войны. Пора укротить черносотенного и буржуазного зверя.

 Либералы и черносотенцы, министры и Государственная Дума, дворянство и земство – вое слилось во время войны в одну озверелую шайку. Царский двор, банкиры и попы загребают золото. Стая хищных бездельников пирует на народных костях, пьет народную крввь. А мы страдаем. Мы гибнем. Голодаем. Надрываемся на работе. Умираем в траншеях. Нельзя молчать. Все на борьбу! На улицу! За себя, за детей и братьев!

 В Германии, Австрии, в Болгарии поднимает голову рабочий класс. Он борется там против своей озверелой буржуазии за мир и свободу. Поможем ему и себе. Поможем борьбой против своих угнетателей. Поднимайтесь все! Организуйтесь для борьбы! Устраивайте комитеты Российской Социал-Демократической Рабочей Партии по мастерским, по заводам, по районам, по городам и областям, по казармам, по всей России. Это будут комитеты борьбы, комитеты свободы. Объясняйте крестьянам, горожанам, солдатам, что их спасение только в победе социал-демократов.

 Надвинулось время открытой борьбы. Забастовки, митинги, демонстрации не ослабят организацию, а усилят ее. Пользуйтесь всяким случаем, всяким удобным днем. Всегда и везде с массой и со своими революционными лозунгами.

 Пусть приспешники капитала назовут наши действия стачечным азартом и вспышкопускательством. Спасение в немедленной и повседневной борьбе, а не в откладывании ее на дальний срок.

 Всех зовите к борьбе. Лучше погибнуть славной смертью, борясь за рабочее дело, чем сложить голову за барыши капитала на фронте или зачахнуть от голода и непосильной работы. Отдельное выступление может разрастись во всероссийскую революцию, которая даст толчок к революции и в других странах.

 Впереди борьба, но нас ждет верная победа! Вое под красные знамена революции! Долой царскую монархию! Да здравствует 8-часовой рабочий день! Вся помещичья земля народу! Долой войну! Да здравствует братство рабочих всего мира! Да здравствует Социалистический Интернационал!

 25 февраля 1917 г. Петербургский комитет Российской Социал-Демократической Рабочей Партии".

***************

 Александра Федоровна – Николаю П, 25 февраля 1917 г.,:

 "8°, легкий снежок, пока сплю хорошо, но несказанно тоскую по тебе, любовь моя. Стачки и беспорядки в городе более, чем вызывающи (посылаю тебе письмо Калинина4 ко мне). Оно, правда, немного стоит, т.к. ты, наверное, получишь более подробный доклад от градоначальника.

 Это – хулиганское движение, мальчишки и девчонки бегают и кричат, что у них нет хлеба – просто для того, чтобы создать возбуждение, и рабочие, которые мешают другим работать. Если бы погода была очень холодная, они все, вероятно, сидели бы по домам. Прежде всего твори свою волю, мой дорогой.

 Только что поставила свечку у Знаменья. Устала после приемов. Разговаривала с Апраксиным и Бойсманом. Последний говорит, что здесь необходимо иметь настоящий кавалерийский полк, который сразу установил бы порядок, а не запасных, состоящих из петербургского люда. Гурко не хочет здесь держать своих улан, а Гротен говорит, что они вполне могли бы разместиться".

***************

 Донесение охранного отделения.

 "Вызванные в помощь полиции войска, хотя и не выказывают сочувствия демонстрантам, но не оказывают и устрашающего воздействия на участников уличных беспорядков".

***************

 Указ Николая П.

 "На основании статьи 99 Основных Государственных законов повелеваем: занятия Государственной Думы и Государственного Совета прервать 26-го февраля сего года и назначить срок их возобновления в зависимости от чрезвычайных обстоятельств.

 Правительствующий Сенат не оставит к исполнению сего учинить надлежащее распоряжение.

 На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано "НИКОЛАЙ".

 В Царской Ставке. 25-го февраля 1917 г.

 Скрепил: Председатель Совета Министров князь Николай Голицын".

***************

 Донесение осведомителя охранки о заседании Петербургского Комитета большевиков 25 февраля 1917 г.:

 "Петроградская организация социал-демократической рабочей партии в течение двух дней происходивших в Петрограде волнений решила использовать в партийных целях возникшее движение и, взяв руководительство участвующих в нем масс в свои руки, дать ему явно революционное направление".

***************

 Донесения охранного отделения:

 Суворовский участок.

 Около 8 часов утра у дома No 5 по Косой линии толпа набросилась на городового Франца Ваха, 53 лет, и, избив его, отняла у него шашку и револьвер "Наган". У него оказались рассеченные раны на правой стороне лба, на левой брови и на нижней губе, а также выбиты 2 зуба.

 Первый участок Выборгской части.

 Около 10 часов утра огромная толпа в несколько тысяч человек продвигалась по направлению к Александровскому мосту с целью проникнуть в город. Навстречу этой толпе с полусотней казаков и городовыми конной стражи выехал полицмейстер пятого отделения полковник Шалфеев, который, устроив у Симбирской ул. заслон из казаков и конных городовых, подъехал к толпе и предложил ей разойтись. Здесь толпа набросилась на него, стащила с лошади и стала наносить ему удары ломиком и толстой палкой, причинив ему перелом лучевой кости правой руки, раздробление переносицы и несколько повреждений кожных покровов на голове. Поднятый городовыми полковник Шалфеев в тяжелом состоянии доставлен в военный госпиталь.

 Та же толпа набросилась на чинов конно-полицейской стражи, кинувшихся на выручку полицмейстеру, причем какой-то человек атлетического сложения поднял над головой вахмистра конной стражи Лисина большой лом с целью нанести удар, но Лисин выхватил револьвер, ударил им в лицо злоумышленника и свалил его с ног. В то же время из толпы стреляли и бросали разными тяжелыми предметами в конных городовых, которые также ответили выстрелами.

 В то время, когда из толпы раздались выстрелы, оказавшийся на панели у дома No 11 по Нижегородской ул. городовой первого участка Выбогской части Москалев, видя, что ему из толпы не выбраться, вошел в ворота этого дома. Вбежавшие вслед несколько рабочих побили Москалева и отобрали у него шашку и револьвер".

***************

 Утром волынцев снова привели на Знаменскую площадь. Цуриков уехал, и вместо него ротой командовал капитан Машкин. Тут же вертелись два прапорщика из пажеского корпуса (солдаты называли их «идиотами») – Вельяминов-Воронцов и Ткачура.

 Выставили часовых, а роту опять развели по подвалам.

 В одиннадцать часов прибежал вестовой Машкина с приказом строить роту.

 Каждый прапорщик вывел полуроту. Капитан осуществлял общее руководство операцией по борьбе с внутренним врагом.

 Демонстрация с красным флагом подошла к памятнику.

 Один из молодых солдат, взятый из деревни, закричал:

 – Вашекородие, оратор речь говорит!

 Тимофей Кирпичников бросил ему: "Тихо, серенький", – таким тоном, по которому нельзя было понять, осуждает он то, что солдат высовывается без приказа, или то, что доносит офицеру.

***************

 Донесение охранного отделения

 Первый участок Московской части.

 На углу Лиговской улицы и Лиговского переулка демонстранты отняли револьвер у городового Шиш.

***************

 Воронцов посмотрел на Александра Ш полупьяными глазами и предложил Машкину:

 – Надо разогнать.

 Капитан засмеялся, с любопытством глядя на прапорщика.

 Кирпичников подошел к офицерам:

 – Разрешите мне одному сходить.

 Машкин отвернулся. Воронцов удивленно сказал:

 – Тебя убьют.

 – Никак нет.

 Воронцов повернулся к Машкину, повторил:

 – Надо разогнать.

 – Валяйте, прапорщик, – нехотя разрешил Машкин.

 Воронцов, как будто его ударили с двух боков, подскочил, повернулся к первому взводу:

 – На плечо, за мной – шагом марш! Крепче ногу!

 Солдаты заворчали под нос: "Здесь кузнецов нет", но припечатали сапогом по мостовой.

***************

 Донесение охранного отделения:

 Второй участок Василевской части.

 В 11 часов утра при появлении забастовщиков в Петроградском трубочном заводе была вызвана начальником завода рота Лейб-Гвардейского Финляндского запасного батальона под командою подпоручика Иосса. Ввиду неуместных шуток и неповиновения толпы подпоручик Иосс произвел из револьвера выстрел, которым был убит слесарь Дмитриев.

 Третий участок Московской части.

 За попытки снять о работ задержано 4 молодых людей, причем у одного из них найдено два металлических шара".

***************

 Пройдя шагов двадцать, прапорщик скомандовал: «На руку!» и пошел отнимать флаг у демонстрантов, споткнулся о выступ на мостовой и упал. Тут же ему в спину полетели куски льда. Прапорщик вскочил, вырвал флаг из рук демонстранта и вернулся к солдатам, держащим винтовки наперевес.

 – Братцы, не заметили, кто бросал в меня? – требующим сочувствия голосом спросил Воронцов.

 – Никак нет, вашескородие, – ответили ему "братцы", посмеиваясь про себя.

 -Сволочи, – пробормотал прапорщик сквозь зубы, и непонятно было, кому он адресует ругательство – рабочим или солдатам.

 Демонстранты, посовещавшись, подошли к шеренге солдат и попросили вернуть флаг.

 – Господа, прошу всех разойтись, – уговаривал Машкин.

 Воронцов и Ткачура визжали:

 – Разойтись всем, будем стрелять.

 Из толпы вышел студент без обеих рук, подошел к Воронцову:

 – Что ты делаешь, Сашка? Мы с тобой на одной скамье сидели, а ты в меня стрелять хочешь?... Стреляй!

 Воронцов отвернулся, чтобы не видеть обрубков, громко оказал Ткачуре:

 – Хулиганы.

 Подъехала сотня казаков, стали разгонять толпу без особого рвения, но люди понемногу расходились.

 Офицеры ушли в гостиницу "Северную" пьянствовать.

***************

 Донесение охранного отделения.

 Второй участок Александро-Невской части.

 "Около 1 часу дня на углу Невского проспекта и Михайловской ул. толпа демонстрантов остановила извозчика, на котором городовой Ерошин вез подкинутого ребенка в воспитательный дом, и, набросившись на Ерошина, выхватила у него из кобуры "Наган" с патронами".


***************

 Солдаты под командой Кирпичникова стояли на улице до шести часов вечера. Потом пришли пьяные Машкин и прапорщики, приказали идти в подвалы. Там солдаты сидели еще пять часов, а офицеры пили в гостинице. Глубокой ночью роту отвели в казармы.

 Кирпичников собрал у себя всех взводных учебной команды и фельдфебеля второй роты Лукина.

 – Товарищи! – Кирпичников запнулся, оглядел унтеров. – Вот что я вам хочу сказать, завтра с нами пойдет Лашкевич. Вы его знаете – будем стрелять. Я предлагаю – не стрелять.

 Лукин вздрогнул:

 – Нас повесят!

 Все молчали. Пряча глаза, Лукин оказал, что зашиб руку, придется завтра идти в лазарет.

***************

 Донесение охранного отделения.

 "Первый участок Казанской части.

 Выстрелами, произведенными из толпы, был ранен городовой 3 отделения конно-полицейской стражи Илья Кулемин в живот (отправлен в Обуховскую больницу).

 Около двух часов дня к Казанскому мосту снова подошла толпа численностью до 5000 человек с красным флагом и пением революционной песни. Часть этой толпы подошла к дому No 3 по Казанской улице, во дворе коего содержались до 25 человек арестованных участников уличного беспорядка под охраной городовых, причем намеревались освободить этих задержанных. К толпе подъехал взвод казаков 4 Донского казачьего полка с офицером, который въехал во двор дома и освободил арестованных, причем казаки нанесли удары ножнами шашек окарауливавшим арестованных городовым Шупову и Крогуленцу. По показанию одного из городовых, один из казаков, въехавших во двор, где находились арестованные, ударяя шашкой городовых, ругал их бранными словами и говорил: "Служите вы за деньги".

 Означенная толпа была окончательно разогнана казаками при помощи подоспевшего отряда конных жандармов под командой штаб-ротмистра Подобедова.

 За подстрекательство к уличным беспорядкам задержан рабочий Арсенала, состоящий на учете военно-обязанный Николай Козырев, 27 лет

***************

 Телеграмма командующего Петроградским военным округом генерала Хабалова начальнику штаба Верховного Главнокомандующего генералу Алексееву, 17 час. 40 мин. 25 февраля 1917 г.:

 "Доношу, что 23 и 24 февраля, вследствие недостатка хлеба, на многих заводах возникла забастовка. 24 февраля бастовало около 200 тысяч рабочих, которые насильственно снимали работавших. Движение трамвая рабочими было прекращено. В средине дня 23 и 24 февраля часть рабочих прорвалась к Невскому, откуда была разогнана. Насильственные действия выразились разбитием стекол в нескольких лавках и трамваях. Оружие войсками не употреблялось, четыре чина полиции получили неопасные поранения. Сегодня, 25 февраля, попытки рабочих проникнуть на Невский успешно парализуются. Прорвавшаяся часть разгоняется казаками. Утром полицмейстеру Выборгского района сломали руку и нанесли в голову рану тупым орудием. Около трех часов дня на Знаменской площади убит цри рассеянии толпы пристав Крылов. Толпа рассеяна. В подавлении беспорядков, кроме петроградского гарнизона, принимают участие пять эскадронов 9 запасного кавалерийского полка из Красного Села, сотня лейб-гвардии сводно-казачьего полка из Павловска и вызвано в Петроград пять эскадронов гвардейского запасного кавалерийского полка".

***************

 Протокол допроса генерала Хабалова 22 марта 1917 г.

 "Хабалов. Затем, около девяти часов я получил телеграмму за подписью его императорского величества: "Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией. Николай". Эта телеграмма, как бы вам сказать, быть откровенным и правдивым: она меня хватила обухом... Как прекратить завтра же? Сказано: "завтра же..." государь повелевает прекратить во что бы то ни стало. Что я буду делать? Как мне прекратить? Когда говорили: "Хлеба дать", – дали хлеба и кончено. Но, когда на флагах надпись "Долой самодержавие" – какой же тут хлеб успокоит! Но что же делать? Царь велел: стрелять надо... Я убит был, положительно убит! Потому что я не видел, чтобы это последнее средство, которое я пушу в ход, привело бы непременно к желательному результату... Нужно сказать, что каждый вечер собирались все начальники участков военной охраны, докладывали, что происходило в течение дня, и затем выясняли, что делать на завтра. И тогда к 10 часам должны были собраться начальники участков, командиры запасных батальонов для выслушания распоряжений на завтрашний день.

 Председатель. Это было 25-го февраля?

 Хабалов. Совершенно верно, как раз через час после получения этой телеграммы они должны были собраться. Когда они собрались, я прочел им телеграмму, так что телеграмма эта мною была оглашена и ее видели другие члены совещания. Я тогда объявил: "Господа! Государь приказал завтра же прекратить беспорядки. Вот последнее средство, оно должно быть применено... Поэтому, если толпа малая, если она не агрессивная, не с флагами, то вам в каждом участке дан кавалерийский отряд, пользуйтесь кавалерией и разгоняйте толпу. Раз толпа агрессивная, с флагами, то действуйте по уставу, предупреждайте троекратным сигналом, а после троекратного сигнала – открывайте огонь". Как доказательство моего состояния нервного сообщу вот что. Это меня нисколька не оправдывает, потому что в моем положении нервы должны быть железные и терять голову никогда не нужно, следовательно, это не извинение, а только объяснение... Вечером ко мне обращается городской голова и говорит, что он, наконец, придумал какой-то проект распределения хлеба. Нужно сказать, что в зтот день ко мне заезжал министр внутренних дел Протопопов...

 Председатель. 25-го?

 Хабалов. Да, может быть и 25-го, он несколько раз приезжал. Вероятно это было 25-го. Вероятно он приехал в дом градоначальника и тут что-то такое сказал: "Там город выдумал какой-то проект заведования продовольствием, но это неправильная организация, это революционный проект". Хотя толком он ничего не сказал – что там такое? Я же этого проекта раньше не видал... Так вот: звонит городской голова и говорит, что выработан проект. А я ему отвечаю: "Вы выдумали какой-то незаконный проект, который совершенно несогласен с городовым положением, я не могу на это согласиться". Он мне говорит: "Что мне с ним делать?" "Делайте, что хотите!" – вот мой ответ, показывающий, мне кажется, что у человека голова была не в порядке... Затем, в этот же вечер меня пригласили на заседание Совета Министров. Там, вначале, помню, что председатель Совета Министров... что-то такое говорил, дай бог памяти, надо вспомнить... Трудно сказать, так в этом заседании скользили мысли, бросались с одного предмета на другой! Сначала шел разговор о том, почему арестовали двух рабочих депутатов, которые незадолго перед тем выпустили воззвание с приглашением бастовать.

 Председатель. Это было 25-го или 26-го?

 Хабалов. Виноват, это было на 25-е. Заседание Совета Министров началось, я думаю, часов в 12 ночи.

 Председатель. На понедельник или на воскресенье?

 Хабалов. На воскресенье. То ночное заседание, о котором я вам доложил, происходило в тот самый вечер, когда я получил телеграмму... Совет Министров был 25-го. В этом заседании, я точно не знаю, был уже, кажется, объявлен перерыв занятиям в Государственной Думе? Кажется уже был объявлен перерыв... хотя не могу доложить был ли объявлен или только собирались объявить.

 Председатель. Расскажите вкратце, что же было на этом заседании Совета Министров?

 Хабалов. На этом заседании было следующее, была довольно длинная речь министра земледелия о том, может ли этот современный кабинет поладить с Государственной Думой и работать с Государственной Думой. Он пришел к тому заключению, что работать невозможно, и, что этот состав министров не может работать с Государственной Думой. Это после всех речей и прений по продовольственному вопросу оказалось, что, в сущности, большинство Государственной Думы, так сказать, считало распоряжения министра земледелия целесообразными и готово было их одобрить, но оно не могло их одобрить, потому что оно стало бы в противоречие с самим собою! А поэтому какие бы даже целесообразные распоряжения ни производили, все равно Государственная Дума с ними работать не станет! А, следовательно – выход один, уход всего министерства. Хотя последнего он категорически не сказал, но, по-моему, можно было догадаться, затем говорил довольно длинную речь министр иностранных дел Покровский, который высказал общее мнение, что с Государственной Думой поладить нужно, без Государственной Думы работать нельзя, и, что в сущности говоря, требования Государственной Думы таковы, что они должны быть приемлемы и, что те, кто Государственной Думе неугодны, должны уйти. Потом была речь Кригер-Войновского, которая тоже сводилась к тому, что Государственная Дума вовсе не так революционно настроена, что в речах... этого... как его?... Родичева и еще кого-то были очень веские соображения. Вторая была, кажется, речь Шингарева, точно не помню... По словам Кригер-Войновского, получилось впечатление от этих речей вполне умеренное... смысл речи Кригер-Войновского был таков, что, если Государственной Думе неугоден этот состав, если она не желает с ним работать, то об этом следует доложить государю И просить заменить нас другим составом, затем довольно длинно докладывал Протопопов. Но так как, в сущности, он докладывал о том, что происходило на улицах и докладывал, по моему мнению, необстоятельно, то я попросил позволения сказать, что происходило на улицах, и доложил то, что я вам доложил, т.е. последовательно те события, которые были в этот день, а именно: происшествие на Знаменской площади, где был убит пристав, затем происшествия на Невском. Я доложил затем о происшествии на Трубочном заводе. И вот уже не помню – доложил ли я эту телеграмму или нет? Но я доложил о том, какое распоряжение было мне дано. В конце концов высказались несколько министров – военный, юстиции и земледелия – что, если уже дело так обстоит на улицах, что в войска стреляют, кидают и т.д., то таким беспорядкам должна быть противопоставлена сила.

 Председатель. Генерал, что же? Про эту гелеграмму вы не помните, доложили ли вы ее? Вам ведь не было смысла не докладывать о ней?

 Хабалов. Конечно, не было. Мне был полный смысл доложить. Нo доложил ли я или нет – не могу сказать...

 Председатель. Но надо полагать, что доложили.

 Хабалов. Думаю, что доложил. Но хоть под присягу меня ведите, я не могу точно сказать – я не помню.

 Председатель. Вы говорите: Протопопов довольно необстоятельно доложил о событиях дня. Какой был вывод в речи Протопопова – какое его предложение?

 Хабалов. Опять-таки этого не могу вам доложить. Ну, словом, Протопопов стоял здесь эа то, чтобы беспорядки были прекращены вооруженною силою... по-моему, такой смысл...

 Председатель. Перед ним высказался Риттих и некоторые другие министры на тему о том, что Дума и даже умеренные ее кгуги – не Родичев и Некрасов, а другие – недовольны министерством и не желают с ним работать. Вы, конечно, знаете, что главным образом это касалось Протопопова. Не можете ли вы нам сказать, каково было отношение Протопопова к таким речам этих министров?

 Хабалов. Я должен вам оказать, что Протопопов говорил несколько раз... я ожидал, признаюсь, что Протопопову следовало бы сказать: "Я ухожу" – по-моему, так, но такого слова я не слыхал.

 Председатель. Вы долго были на этом заседании?

 Хабалов. Я думаю, часа два...

 Председатель. До его конца?

 Хабалов. Нет, я уехал до конца. Я видел, собственно, что я буду присутствовать в заседании Совета Министров, где будут говорить об отставке министерства. При чем же я тут? А между тем – было три часа ночи''...

***************

 Донесение охранного отделения.

 Четвертый участок Нарвской части.

 "За день в районе участка толпа подростков отобрала ключи от нескольких моторных вагонов трамвая. По наблюдению полиции в этих случаях можно предполагать снисходительную податливость со стороны самих вагоновожатых".

***************

 Дневник Николая П:

 "25 ф. суббота.

 Встал поздно. Доклад продолжался полтора часа. В 2 1/2 заехал в монастырь и приложился к иконе божьей матери. Сделал прогулку по шоссе на Оршу. В 6 ч. пошел ко всенощной. Весь вечер занимался".

 ***************

 С утра 25-го все заводы Охты не работали. Военные, химические, выпускающие взрывчатку. Все.

 Население Охты вышло на улицы.

 В водоворотах толпы возникали митинги.

 Полицейские патрули, шныряя повсюду, еще пытались по старой привычке разогнать гигантские толпы, но сами тонули в людской массе. Толпа выбрасывала их сильно помятыми, иногда без оружия, но с синяком под глазом.

 Казаки, нагло посматривая по сторонам, вдруг приподнимались на стременах, бросали коней вскачь и, размахивая нагайками, проносились по улице. Трогать большие толпы рабочих они опасались, отыгрываясь на случайных прохожих и детях.

 Шпики и переодетые городовые высматривали особо активных "бунтовщиков" – которые иногда их узнавали и жестоко били.

 К вечеру все выходы в город были перекрыты. На мосту Петра Великого, на набережной Невы стояли отряды пехоты. Охту изолировали от Петрограда. Никто не знал, что происходит в городе. О происходящих там событиях охтенцы могли только догадываться, слыша выстрелы.

 Неизвестность порождала беспокойство.

 Провокаторы пустили слух будто, если рабочие не прекратят забастовку, власти взорвут пороховые заводы.

 Нескольким рабочим удалось днем пробраться через заставы. Они сообщили, что Питер заполнен демонстрантами, войска и полиция выведены на улицы с оружием. Наступившую ночь рабочий класс Охты встретил нн улицах у костров.

 На набережной Невы, возле больницы Елизаветинской общины стояли казаки. Своим видом добавляли рабочим ненависти к монархии. То и дело слышались громкие насмешки и свист в адрес "опоры трона". Дети, осмелев, подбегали поближе и бросали в казаков снетки. Все видели, что их эта храбрость злила не на шутку, им хотелось бы пройтись нагайками по детским головам, но черное, мрачное грозное, колеблющееся на улицах море рабочих не давало им возможности отвести душу.

 У одного из костров пожилой рабочий рассказывал про "пятый год".

 – А казаки не смели трогать народ... и сам Витте чуть не на коленях ползал перед Носарем, вот что было-то. Все виноваты эти псы чубатые, – показал рабочий на казаков. – Кабы не ихние нагайки, так и до сей поры Совет бы правил... Сволочи они, вот что!

 Все словно по команде повернули головы в сторону казаков. Осторожно и медленно они приближались к рабочим. Кто-то взял головню из костра и бросил eе в казаков.

 – Кажу! – раздался визг.

 – Я те, холуй, дам "кажу"! Бей их!

 – Бей!

 – На казаков!

 – Бить!

 – Долой!

 Раздался рев, свист, все море людей зашевелилось и стремительно бросилось на казаков. Они остановились, мгновение колебались и, повернув коней, бросились наутек.

 – Удрали сволочи!

 – Трусы!

 – Да куда же храбрость-то ихняя девалась?

 – Видно, не так страшен черт...

 Рабочая Охта праздновала свою первую победу.




    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю