Текст книги "Книга для тех, кому нравится жить, или Психология личностного роста"

Автор книги: Николай Козлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Как возможно возмущение,
или Строение души на листе бумаги

Вначале было понимание

Вот вы говорите: «В действительности, в действительности…» А кто ее знает, что в ней. Может, там черт знает что, в этой действительности…

Л. Андреев

Любое, по крайней мере острое, переживание начинается с непонимания: «Ну как такое могло произойти?!» Но, чтобы душа напрягалась в непонимании, до этого должно было произойти – какое-то, любое, разное! – но ПОНИМАНИЕ ситуации.

 Вплоть до: «Я не понимаю ничего!», потому что это – тоже определенное понимание.

"Он это нарочно!" – "Нет, я не нарочно, так получилось!" – чем бы ни закончился этот крик, спор идет именно о понимании ситуации. Что это такое – понимание? Как оно происходит?

Как я полагаю, понимание – процесс исключительно творческий, и творится оно обычно так: у человека есть некоторая схемка (внутренняя картинка мира, сказка о мире), он выставляет ее вперед к миру, предъявляет ее ситуации, и ситуация налипает (раскладывается) на эту картинку, делая ее живой – реалистичной. Видение мира начинается с того, что мы готовы видеть в мире, с нашей внутренней о нем картинки.

О Тимур

Люди как будто заранее знают, каким они должны увидеть мир вообще и конкретную ситуацию. Например, одни успокаиваются, разглядев в ситуации множество решений, другие дергаются, пока не найдут решение единственное.

Есть люди, чье сознание приближается к глобальному, которые во всем видят проявление чего-то более общего и всеобъемлющего. Напротив них – те, для которых частности как раз и составляют уникальную суть: это не просто батарейки, а «Varta», а жизнь – она не вообще жизнь, а смотря с кем и на какие деньги.

– Ох, тетушка! – вздохнул Федяшев. – Мы с вами вроде и по-русски говорим, да на разных языках. Я вам про что толкую? Про СМЫСЛ БЫТИЯ! Для чего живет человек на земле? Скажите!

– Да как же так сразу? – смутилась Федосья Ивановна. – И потом – где живет?.. Ежели у нас, в Смоленской губернии, это одно… А ежели в Тамбовской – другое.

О

Или, например, люди вокруг тебя – просто люди. Но если в своей внутренней картинке ты всегда видишь себя стоящим на горе, а под тобой люди как облачка – ты высокомерен. Если ты видишь себя стоящим на горе, и люди не под, а вокруг тебя прозрачными облачками, ты не высокомерен, а царственен. Если же в своей внутренней картинке ты козявка в яме, окруженная нависшими над тобой могучими врагами, – в твоей душе будет ужас.

 Вовне – одно и то же, просто люди. Но в душе, навстречу им, у каждого своя внутренняя картинка и – другое понимание. Другие чувства, другая жизнь.

Если к тебе подходит «свой», ты открыт и дружелюбен, если «чужой» – ты держишь дистанцию и осторожен. Все понятно, и какая бы то ни было мистика здесь присутствует только потому, что знание о том, «свой» человек или «чужой», проистекает не из самого мира, а из души. Для забитого подростка «чужие» все, и родители, и друзья, а, может быть, самый чужой ему человек – он сам. Для воодушевленного же мистика с возрастанием степени его экстаза «своими», близкими собратьями становятся все: душевная березка, каждое утро отвечающая на его объятия, бомж, получивший от него на бутылку, заливисто лающий на бомжа безродный пес Шарик, а также взволнованные соседи, успокаивающий всех милиционер и равнодушные санитары.

Внутренняя картинка лежит за каждой нашей эмоцией. Мир не напоил тебя сегодня радостью, и ты грустишь, то есть жалеешь себя и сердишься на мир. Все по-человечески, все как у всех, но ведь если расшифровать – ты сердишься на своих родителей. Вначале твоим миром и были твои родители, и, когда тебе было плохо, ты им плакал: они тогда приходили к тебе, кормили и согревали. Ты вырос, но по-прежнему, когда тебе плохо, душа твоя плачет и зовет… Кого? Родителей…

• Все наши чувства по отношению к миру – это наши чувства к своим родителям. А трудные и радостные чувства к разнообразным окружающим, в своей основе, – чувства к тем, кто был рядом с твоей колыбелью: к маме, бабушке, отцу. К тем самым родным тебе людям, с которыми ты до сих пор в душе ведешь бесконечный диалог, выясняешь отношения и считаешься…

Наше понимание мира, в самой своей основе, – слепок наших отношений с родителями. И без этой, наверное, самой глубокой внутренней картинки наше видение мира понять нельзя.

Однако мир богат, ситуации разные, мы – существа творческие, и поэтому конкретных внутренних картинок – основ понимания – может быть очень много разных. Она знает, что он – играет и подлизывается, и поэтому все его цветы и поцелуйчики пропускает мимо души. Она чувствует, что он ее уже не любит. Он знает, что она его любит, но строит ему обиду, и поэтому то, что она не звонит и обнимается со Стасом, не значит ничего. Он это видит. То, что она чувствует, и то, что он видит, определяется тем, что они – знают. Конкретные детали взаимоотношений приобретают свой смысл и значение только в рамках того понимания, той формочки, которая уже заранее в душе живет. Под эту формочку конкретные моменты ситуации подгоняются, с помощью этой схемки недостающие подробности разглядываются.

• Кастанеда сказал бы здесь что-то очень глубокое про «точки сборки» при конструировании реальности.

Формочка лепит реальность, но и реальность, в свою очередь, влияет на формочку: дает ей жизненность или, рано или поздно, – опрокидывает… Если ситуация налипает плохо, нужные детали пропадают и не обнаруживаются, схемка-сказка со временем заменяется или дополняется другой, более к ситуации подходящей.

Впрочем, у каждого из нас своя психопатология. Творчески подходящие к жизни и не скованные научными догмами люди могут (при желании) некоторые детали приклеить на соплях, какие-то мелочи счесть совсем не обязательными, да и вообще:

«Я, – сказал Иван Петрович, – Вижу так, как я хочу!»

Если я люблю свою формочку, неужели я не найду для нее подходящей реальности?

Понимание – это в такой же мере ориентация в мире, в какой и конструирование, и адекватность понимания связаны не только с умом и опытом человека, но и с его внутренней честностью и порядочностью по отношению к самому себе и к окружающим.

• А также с мотивацией, тревожностью и прочими хорошо известными каждому психологу обстоятельствами внутренней душевной жизни.

Степень субъективности, то есть внутренней активности при конструировании видения ситуации, похоже, может быть очень различной. Иногда мне кажется, что понимание первично и именно оно жестко определяет видение (и последующие эмоции).

• Картинка (больная, детальная и обидная) настолько жестко выкристаллизовалась, что от обиды было не убежать.

Но так бывает не всегда, и в некоторых случаях ощущение другое: понимание ищется, формируется, делается под те задачи, которые решает человек. Под то переживание, которое ищет душа.

• Нужна обида – сделаем обиду, нарисовав подходящую картинку и подобрав, пусть даже придумав, нужные детали.

Чтобы наше с вами видение стало более живым и реалистичным, давайте посмотрим, как разнообразно может строиться понимание (и соответственно последующие переживания) в одной и той же, вполне житейской, ситуации.

Измена как предмет субъективного переживания

– Ну мы с твоей женой так посидели!

– А мы с твоей так полежали!

На выходе из гостей, доброжелательно.

Жила семья: вначале им было хорошо, а потом стало им плохо. И вот она уже собирается от него уходить… С чего начинаются ее боль и переживания? С его невнимания? С ее несдержанности? Нет, ее боль начинается с другого: с той картинки о мире, которую она себе нарисовала.

• С той сказки, которая живет у нее в душе.

Бытовые подробности? Пожалуйста. Он ей изменил, например, с ее же близкой подругой, она об этом узнала, и теперь у нее к нему в душе… Что? Предлагаем следующие возможные варианты. Она:

• расценивает и переживает это как предательство;

• чувствует себя обделенной;

• испытывает к нему физическое отвращение.

Похоже? Реалистичный список? Строго говоря, переживания жены в случае измены мужа могут быть и вовсе другие. Если, например, она продвинутый (хотите – задвинутый) психолог и секс для нее – всего лишь физическая близость двух заинтересованных друг в друге людей, то она переживать будет не больше, чем если бы муж сыграл с ее подругой в большой теннис.

Если она умудренная опытом женщина и любит своего мужа, у которого как раз личностный кризис и проблемы с потенцией, то состав переживания скорее будет – радость за воскресшего мужа и благодарность подруге, взявшей на себя роль бодрящего эликсира.

• И так далее: жизнь существенно богаче и неожиданнее, чем пытаются ее представить творцы слезливых телевизионных сериалов.

Тем не менее вернемся к нашему списку с нормальными (то есть привычными для нас) переживаниями по поводу измены и попробуем разобраться, из чего вырастает каждый из возможных вариантов.

Предательство. Чтобы расценить и переживать происшедшее как предательство, нужно создать и лелеять в душе примерно следующую сказку-картинку: он и она слиты в единстве, и это единство есть святыня.

• Не просто нечто «дорогое», а именно «святыня», то есть нечто такое, чего не должны касаться «чужие руки».

А теперь, когда эта святыня снята с пьедестала и пошла по рукам, это предательство святыни и – святотатство.

• Итак, особенности этой картинки: секс здесь возводится на уровень «святыни», а окружающие унижаются до уровня «чужих», чьи прикосновения святыню оскверняют.

Чувство обделенности. Исходная картинка, скорее всего, такова: муж как мужчина есть ее собственность, то, что принадлежит ей по праву, и вдруг ее собственность достается не ей, а ведь ей и так не хватает. Изначальное и итоговое ощущение бедности.

• Строго говоря, непонятно, как из разового пользования ее имуществом вытекает ее прямо-таки вопиющая обделенность. Но это только если вдумываться, что обычно желающие переживать люди избегают.

Физическое отвращение. Мы говорим о настоящем, не придуманном отвращении, когда вопрос: «Ну как теперь с ним жить?» – звучит не столько для окружающих, сколько для самой женщины. Так вот, все правильно: этот поступок его действительно загрязнил. Но произошло это только на основе весьма своеобразной картинки, а именно: она увидела ту, его новую женщину – грязной какашкой и прочувствовала, как он к ней прикасается… Брр!!

• Особенно сильно она это почувствует, если является выраженным кинестетиком и вообще склонна более ощущать, нежели, например, видеть.

Естественно, он об эту грязную женщину запачкался, и теперь к нему, обмазанному дерьмом, у нее настоящее физическое отвращение.

• Действие картинки предельно убедительно и логично, некоторые сомнения вызывает лишь лежащее в основе этой картинки убеждение, что другая женщина – это грязно, что близкий контакт мужчины с неразрешенной женщиной его пачкает.

Подчеркнем еще раз, что в самой ситуации ничего из того, что сейчас я проговариваю и показываю, – нет. Все это создается в творческом процессе понимания или, если вас больше устроит такая формулировка, – в конструируемом видении ситуации.

Так или иначе, любое переживание начинается с некоторой картинки, с выраженной в образах системы верований, которую носит в своей душе каждый человек. И центр, сердцевина любого переживания – это столкновение образов, картинок мира с самой реальностью. Именно в этот момент вылетают те первые живые искры, которые позже могут быть успешно раздуты до полнокровной эмоции.

Видение реальности

Понимание, то есть изначально очень активный и творческий способ видения ситуации, – это только начало. Хорошо известно, что люди воспринимают ситуацию через надежные фильтры, позволяющие им не видеть то, что видеть не хочется, а также через гибкие линзы, помогающие раздуть до любых размеров то, что должно оказаться на месте реальности.

Если мама внушает дочке: "От тебя с детства одни проблемы, только одни хлопоты, только сплошные неприятности!" – можете быть уверены, она ухитряется говорить полную правду. Она говорит полную правду при том, что говорит невозможное: не бывает, чтобы дети не были радостью, любые дети – когда-то солнышки с масенькими ладошками. Вспомните: когда маленькое солнышко с бантиками, пыхтя, залезает к вам на колени, а потом, удобно устроившись всей попой, деловито открывает вам свою любимую книжку с картинками и тычет пальчиком: "Мама, читай!", то не обнять это славное создание и не поцеловать затылочек с завиточками может только конченый шизоид.

• Или мама, которой зачем-то нужно жаловаться на тяжелую жизнь.

Мама может все. Если мама хочет жаловаться на жизнь – она и увидит жизнь тяжелой и лишенной радости. И сделает ее такой!

И тогда на место реальности становится – ее видение. Иногда – очень своеобразное видение.

О Тимур

Как, и все? О линзах и фильтрах – все?! Об этом, о линзах и фильтрах восприятия, должен быть отдельный и большой разговор, как минимум, на отдельную большую главу. Ну ладно, отложим на следующую книгу, а пока просто для иллюстрации покажу, как использование разных линз и фильтров связано со своеобразием личностного типа.

К примеру, одних людей больше интересует, чего они хотят и добиваются, а другие в большей степени озабочены избеганием того, чего они не хотят. И тут, и тут работают линзы, только выделяют эти линзы разное. Первые приближают, преувеличивают, ставят перед глазами то, что их манит и привлекает, вторые – что их страшит и отвращает.

 Различаются вроде бы только линзы восприятия, а результат – другой характер личной мотивации и разный стиль жизни. Те, первые, в чистом варианте могут ломиться к цели без оглядки на реальность, тогда как вторые так и не сдвинутся с места, все глубже и глубже анализируя возможные проблемы, которые может повлечь за собой любой их шаг. Первые идут к цели, не слишком продумывая последствия своих действий, вторых можно заставить что-то сделать только угрозой неприятности (метод «из двух зол»).

Если человек фильтрует, отсеивает и глушит чужие мнения, усиливая звучание внутреннего голоса, будет тип человека, ориентированного на собственное мнение. Человек, ориентирующийся на то, что скажут окружающие, тоже ставит фильтры и пользуется линзами, только он усиливает звук от других и приглушает свой внутренний голос.

 Поменял линзы или переставил фильтры и – получил другую жизнь.

O

Итого: как становятся очевидными очевидные вещи

Мы с вами прошли уже немалый путь, и, чтобы не потеряться в частностях, пора собирать все разрозненные фрагменты воедино. Посему для любителей завершенных схем эту смысловую часть текста с удовольствием представлю в виде настоящей научной картинки.

Сверху на ней темным пятном нарисована реальность.

• Что это такое – не знает никто. Ну, пусть в нашем случае будет рынок, куда вы пришли за картошкой.

Из нее мы с помощью фильтров что-то выделяем, а что-то отсекаем: обычно то, что нас не устраивает, что нам сейчас не нужно или что мы видеть просто не готовы.

• Когда вы хлопаете по карманам, ища куда-то подевавшийся кошелек, обращаете ли вы внимание на порыв ветра, понесший кувыркающиеся листья волной мимо вас?

После этого мы, приставив линзы, специально приближаем, делаем крупным и ярким то, что решили видеть и переживать.

• А кошелька-то – нету… О, мой любимый, такой кожаный, такой родной, – ты прям весь перед глазами!

А потом осуществляем вхождение: помещаем себя в эту ситуацию, превращаясь из стороннего наблюдателя в ее участника.

• О, горе мне!

Естественно, все это происходит в рамках выбранного понимания ситуации, что, в свою очередь, зависит от нашего воспитания, того или иного наличного эмоционального фона и преследуемых личных выгод.

• Об этом, впрочем, немного позже.

А в результате мы в мире видим то, что мы видим: совершенно очевидные вещи. Видите, как все просто! Впрочем, это только начало. Для настоящего эмоционального переживания, кроме этого, исключительно важны еще и —

Ожидания и представления о мире

Представления о мире у возмущающегося человека более всего напоминают прокрустово ложе, в которое реальность уместить не так-то просто. «Должно быть так!», «Так быть не должно» – схемка узкая, а реальность многогранна и богата. Вот они и скрипят друг о друга, при более энергичном столкновении высекая бьющие живым возмущением искры. Откуда берутся такие жесткие представления о мире, такие узкие рамки, в которые насильственно загоняются ожидания по отношению к людям и к миру? Есть две главные причины этого. Во-первых, узость, неразвитость мышления, из которой проистекает: «Понимать других НЕ МОГУ».

Взрослый забывает, как мыслит ребенок, и поэтому считает нормальным пресекать его веселое возбуждение своими требованиями: "Не вертись!", "Сосредоточься!" и другими призывами к благопристойности и порядку. Народ, вы попробуйте сами: вот голова у вас быстро вертится налево и направо (вертится, подчеркиваю, сама – повертите! Повертели?), и, одновременно с этим, попробуйте сосредоточиться на правильном понимании того, чего это хочет мама, которая сейчас на вас ругается.

• Правильно, не поймете ничего и справедливо получите по затылку.

Так же как ребенок еще не знает, что для взрослого значит слово «полезный», так и взрослые уже забыли, что значит для ребенка состояние «хочется» и «интересно». А раз мы друг друга понять не можем, то ребенок возмущается, когда его пичкают «полезным», а взрослые возмущаются, когда ребенок почему-то делает то, что интересно ему, а не родителям.

Другая причина жестких картинок о мире – эгоцентризм, другими словами: «Понимать других НЕ ХОЧУ». То есть я, конечно, понять-то могу, что иногда не хочется возвращать деньги, взятые взаймы, – сам много раз убеждал себя, что имеется целая куча причин, почему с возвратом чужих денег я могу повременить. Но когда не отдают деньги мне – простите, это ситуация совсем другая. Проблемы есть у всех, мне деньги нужны, и поэтому я понимать уже никого не хочу. И не буду. И мне просто непонятно, как можно быть таким непорядочным.

О Тимур

Интересно проследить, как с возрастом все эти фильтры и линзы формируются. Сначала появляется главное: различение «хорошо» и «плохо». Различение пока только на своем собственном опыте: ругают – плохо, хвалят – хорошо. Представления о «хорошо» и «плохо» вообще начинаются с самых что ни на есть личных переживаний: МНЕ хорошо или плохо. Кому-то приходилось опасаться резкого голоса, кому-то – мягкого ремня, кому-то горячих маминых слез, кому-то – холодного тона: методы воспитания разные. В любом случае ощущение противности «плохого» идет оттуда, из детских наказаний. Когда неприятные переживания в связи с «плохо» запомнили и голова, и попа, мы переходим к частностям: что конкретно плохо, а за что тебя похвалят. Поначалу, пока детской голове не до абстракций, воспринимаются лишь вполне простые вещи: нельзя трогать спички, нельзя брать мамину помаду, тете надо сказать «Здрасте», а когда мама готовит, надо сидеть тихо.

 Пока мама последовательна, а вещи простые, ребенок усваивает правила быстро: чего тут не понимать-то?

Правда, позже он вдруг замечает, что другие мальчики и дяди делают-таки то, что у ребенка помечено как «нельзя», и в голове возникает первая путаница: то ли они «плохие», то ли я дурак, то ли папа и мама меня обманывают.

 То ли вообще об этом не думать.

Дальше больше. Ребенок растет, учится делать выводы и обобщения и уже может размышлять и продуцировать свои собственные «хорошо» и «плохо». Что он активно и делает. Делает настолько активно, что количество полученных таким, логическим, путем жестких правил начинает уже зашкаливать и сбивать с толку. В голове смешиваются и выдвигают совершенно противоречивые требования, самые разные убеждения и принципы: услышанные, придуманные, вычитанные, почерпнутые у одноклассников плюс еще те, из детства.

Результат? Еще несколько лет тратится на приведение всего этого принципиального хозяйства хоть в какой-нибудь порядок, после чего, встряхнув головой, человек говорит себе: "Хватит!" – и мышление закрывает. А чтобы закончить это раз и навсегда, чтобы снова не пришлось трудно думать, человек ставит себе (и другим) четкие внятные знаки на дороге жизни: чего строго можно, а чего нельзя.

• Впрочем, люди хорошо образованные немного терпимее: им одной системой знаков не обойтись. А там, где систем больше, уже существует представление об их относительности.

Бывает, правда, что у некоторых (к сожалению, не у всех, хоть это и считается нормой развития) появляется и еще одно основание для своего «хорошо» и «плохо»: эмпатия. Сопереживание другому человеку.

• Это уже не страх перед наказанием и не желание сохранить незыблемость своих картинок и рамок. Это – внимание к другому.

И тогда доброта (или недобрость, или пустая нейтральность) того или иного своего действия, слова или взгляда определяется не выученными попой опасениями, не заученными догмами, а тем, как эти слова и действия отзовутся в жизни людей рядом: людей, которых ты действительно видишь, которых ценишь и о которых ты заботишься.

• Но это другая история, в которой формочки уже ни при чем.

O

Итак, сознание мое узкое, а видение реальности под будущее возмущение уже подредактировано – что получится в результате? Верно, в результате получится стычка, столкновение, полетят искры, появятся поводы для эмоций. НО!!! Но поводы для каких эмоций – это еще пока не определено.

Анекдоты из психологической курилки

В публичном доме послали девушку к новому клиенту, через две минуты она выбегает от него с рыданиями: – Ой, ужас! Ой, какой ужас!

Что делать? Послали к этому клиенту другую, та через пять минут вываливается оттуда вся в слезах: – Ах, ужас! ужас! ужас!

Делать нечего, послали к нему самую опытную… Та зашла, и полчаса ее нет. Наконец выходит: – Ну… ужас. Но не «ужас-ужас-ужас»!