Текст книги "Мистер Август (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 13

Лиам

Я сбегаю в безопасность своей машины, завожу двигатель и выезжаю на тихую, почти пустынную улицу.

Я отъезжаю ровно настолько, чтобы дом скрылся из виду, прежде чем снова съезжаю на обочину, меня так сильно трясёт, что я едва могу держать руль прямо.

Мне просто нужно было выбраться оттуда.

Я дёргаю ручник и роняю голову на руль.

Когда я уезжал, Люсия была на грани истерики.

Она кричала и вопила, обзывала меня по-всякому и разбрасывалась обвинениями, словно плевалась ядом.

Хотя я это заслужил.

Я такой, каким она меня считала, и даже хуже.

Самым трудным во всем этом было то, что все время, пока она ругала меня, я думал не о женщине, перед которой должен был чувствовать себя виноватым за предательство, а о другой, которую я предал.

Ту, с тёмными волосами и глазами и улыбкой, от которой замирает сердце.

Пэрри.

Я полностью испортил всё с ней.

Я даже представить себе не могу, какую боль причинил ей за те часы, что прошли с тех пор, как вышел из класса.

Я знаю, что мне следует держаться от неё подальше, но я не могу.

Я должен увидеть её.

Я должен попытаться.

Я ловлю себя на том, что снимаю машину с ручника и направляюсь к её квартире, хотя и знаю, что это чертовски глупая идея.

Она не захочет меня видеть.

Зачем ей это?

На улице почти стемнело, и у меня несколько пропущенных звонков от Линка, мне нужно перезвонить ему, но, честно говоря, это сейчас волнует меня меньше всего.

За последний месяц я солгал каждому человеку в своей жизни, но ни перед кем не чувствую себя таким виноватым, как перед Пэрри.

Она не заслуживала того, чтобы узнать об этом таким образом.

Мне вообще не следовало лгать ей.

Я должен был знать, что добром это не кончится… Что рано или поздно она все равно узнает.

Должно быть, я действую на автопилоте, потому что мне кажется, что я только моргаю, и вот я уже останавливаюсь возле её дома.

Я мысленно возвращаюсь к тому моменту, когда я впервые приехал сюда, чтобы забрать её для нашей поездки в Роки-Хилл.

В тот день все между нами изменилось. К лучшему это или к худшему, но все изменилось. Вся моя жизнь изменилась в тот день, в тот момент, в ту самую секунду, когда её губы коснулись моих.

Я не могу поверить, что причинил ей такую боль, потому что я знаю, что ей больно, иначе и быть не могло.

Она милая, доверчивая и невинная во всей этой неразберихе.

Она отдала себя мне с такой готовностью, а я воспользовался этим. Несомненно, здесь я ошибаюсь.

Я глушу двигатель и сижу молча, пока не чувствую, как холод пробирает до костей.

Я не могу больше откладывать это.

Я расстёгиваю ремень, открываю дверь и вылезаю из машины.

Если я собираюсь это сделать, мне нужно сделать это сейчас.

Я делаю глубокий вдох и вижу пар на морозном вечернем воздухе.

Я понятия не имею, что скажу ей, когда доберусь до двери, но я знаю, что должен что-то сказать. Я должен попытаться заставить её понять.

Я не могу игнорировать это так, как пытался игнорировать это в прошлом. Я больше не могу этого делать, только не с ней

Я стучу костяшками пальцев по деревянной двери и жду.

Я знаю, что она живёт со своей подругой Мэдди и её парнем Тревором, так что есть большая вероятность, что я вызову подозрения тем, что пришёл сюда в такое время, но я даже не уверен, что теперь меня волнует моя работа.

Я не знаю, что меня волнует.

Мне просто нужно наладить с ней отношения. Это все, о чем я могу сейчас думать.

Дверь распахивается, и передо мной предстаёт высокий темноволосый парень. Он весь в татуировках и пирсинге, и, честно говоря, я немного устрашён.

– Вау, какой сюрприз, – протягивает он. – Чем обязаны, мистер Конрад?

Значит, он знает, кто я такой, а это значит, что он, вероятно, также знает, почему я здесь.

– Тревор, верно? – осторожно спрашиваю я. Я здесь не для того, чтобы драться, и у меня такое чувство, что этот парень с огромным удовольствием попытался бы проломить мне башку.

Он кивает, его взгляд становятся жёстче.

– Пэрри здесь?

– Нет, для тебя ее нет, – резко отвечает он.

Блять.

Он точно знает.

– Она тебе рассказала? – спрашиваю я, и мой голос полон стыда.

Он снова кивает.

– Да, поэтому, если тебе не нужны проблемы, просто уходи и больше сюда не возвращайся.

– Мне нужно её увидеть.

– Тебе не ну...

– Трев, остынь. – Позади него появляется Мэдди, и я почти вздыхаю с облегчением. Мэдди меня знает, возможно, у меня есть шанс убедить её впустить меня.

Она встаёт перед Тревором и крепко скрещивает руки на груди, прищуривая глаза и глядя на меня.

– Что ты хочешь?

– Мне нужно увидеть её, Мэдди, чтобы объяснить.

– Что тут объяснять? Ты женат.

– Я знаю, но мне нужно с ней поговорить. Мне нужно кое-что сказать.

– Ты действительно причинил ей боль, ты это знаешь?

Я киваю, чувствуя, как меня переполняет чувство вины.

– Я знаю.

Я знаю и ненавижу это.

Я не такой парень.

Я не хочу быть таким парнем.

– Пожалуйста, – умоляю я прерывающимся голосом, – мне нужно увидеть её, всего на минутку. – Я на грани того, чтобы заплакать, таким жалким себя чувствую из-за этого.

Взгляд Мэдди немного смягчается, но продолжает решительно стоять.

– Все в порядке, я поговорю с ним, – слышу я слова Пэрри и почти опускаюсь на землю от облегчения.

Мэдди оглядывается через плечо.

– Ты уверена, Пи?

Я не слышу, что отвечает Пэрри, но что бы это ни было, это убеждает Мэдди сдвинуться с места.

Ее парень, однако, не столь любезен. Он остаётся на месте, пронзая меня взглядом.

– Тревор, – рявкает Мэдди, дёргая его за руку. – С ней все будет в порядке.

Он что-то бормочет себе под нос, но неохотно возвращается в дом. Он бросает на меня последний предупреждающий взгляд.

– Если ты причинишь ей больше боли, чем уже причинил, я убью тебя.

Я киваю в ответ.

Я не знаю, нравится ли мне этот парень за то, что он так защищает Пэрри, или я ненавижу его по той же причине.

Как бы то ни было, все забывается в тот момент, когда она появляется в поле моего зрения.

Она выглядит по-настоящему измученной, как будто прошла через настоящий ад и едва выжила после этого.

Она плакала, судя по всему, не просто плакала, а ревела.

– Пэрри, мне так жаль, – выпаливаю я, и она выглядит так, будто вот-вот снова разрыдается.

– Чего ты хочешь, Лиам? – шепчет она, и боль в её голосе давит на меня, душит изнутри.

– Мне нужно объяснить.

– Объяснить что?

– Насчёт моей жены.

Она хватается за дверь, когда это слово достигает её ушей, костяшки её пальцев белеют.

– На самом деле все довольно просто… Ты женат или нет?

– Да, но...

– Тогда тебе нужно идти, – говорит она, закрывая дверь у меня перед носом

– Пэрри, пожалуйста. – Я в отчаянии бью кулаками по двери. – Я могу объяснить. Это не то, что ты думаешь.

Дверь снова распахивается, и на этот раз она не сломлена, она в бешенстве. Я никогда не видел Пэрри в бешенстве, честно говоря, это немного пугает.

– Реально? Эта фраза? «Это не то, что я думаю»? Как? Как я могу думать не то, Лиам? – спрашивает она.

– Она моя жена, хорошо, это правда, её зовут Эйприл, и она моя жена.

Она открывает рот, чтобы заговорить, но я перебиваю её. Мне нужно с это сказать.

Я не могу припомнить, чтобы мне когда-нибудь приходилось говорить кому-нибудь эти слова, но сейчас я собираюсь это сделать.

Если я не скажу этого сейчас, то не скажу никогда.

– Почти год назад она попала в автомобильную аварию. Она серьёзно пострадала, как её тело, так и мозг.

Я слышу, как она ловит ртом воздух.

Я смотрю на свои ботинки и изливаю душу о мучениях, в которые превратилась моя жизнь.

– Она уже не та женщина, что прежде. Она не знает меня, Пэрри, моя жена не знает, кто я такой. – Мой голос срывается.

– Лиам, – шепчет она с ужасом в голосе.

Я смаргиваю слезы и продолжаю:

– Сейчас она живёт со своими родителями. Я пытался жить с ней у нас дома некоторое время, но она боялась меня, я для неё чужой.

Пэрри медленно тянется к моей руке, и я позволяю ей взять её.

– Она поправится?

Я отрицательно качаю головой.

– Нет. Говорят, что её мозг останется таким навсегда, она по-прежнему выглядит почти так же, но внутри она как ребёнок. У неё разум семилетнего ребёнка. Ей никогда не станет лучше.

– О, боже мой, – шепчет она, и я не могу даже взглянуть на неё. – Почему ты так спешил сегодня? Она не... С ней все в порядке, правда?

– С ней все в порядке. – Я быстро киваю. – У неё очередная лёгочная инфекция. Ее мама, Люсия, всегда выходит из себя, когда что-то случается. Она не хочет моей помощи, если только что-то идёт не так. Я пытаюсь жить дальше, а потом она просто втягивает меня обратно, когда ей это удобно.

Я чувствую, как из моих глаз текут слезы. Я сердито вытираю их. Я не имею права расстраиваться.

Я не должен был находиться здесь, на пороге её дома, в таком состоянии, после всего, что я сделал. Последний человек, который захотел бы утешить меня – это женщина, стоящая передо мной.

– Лиам, – говорит она, и я, наконец, набираюсь смелости поднять на неё глаза.

В её глазах больше нет ни гнева, ни боли, ни даже жалости… Есть только понимание и что-то ещё, чего я не могу определить.

Я смахиваю слезинку, скатывающуюся по моей щеке, и Пэрри бросается вперёд, обхватывая меня руками за талию, словно тисками.

Я опускаю голову ей на плечо и так же крепко прижимаю её к себе в ответ.

Мои слезы текут беззвучно, и, честно говоря, мне приятно выплеснуть некоторые эмоции, которые сегодня меня ранили.

– Ты должен был просто сказать мне, – шепчет она. – Я бы поняла.

– Я знаю, – шепчу я. – Я должен был это сделать, мне очень жаль.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– Я мог бы сказать тебе то же самое. Я так сожалею о том, что произошло сегодня, я даже не могу представить, что ты тогда чувствовала.

– Забудь об этом. – Она отстраняется и заставляет меня посмотреть ей в глаза. – Но мне нужно кое-что знать, Лиам.

– Что угодно, – обещаю я. У меня больше нет секретов, я открытая книга, когда дело касается её.

– У тебя есть кто-нибудь ещё? Потому что я знаю, что мы никогда не говорили об этом и не договаривались, что мы будем единственными друг у друга...

– Есть только ты, веснушка, – быстро отвечаю я. – Я знаю, ты, наверное, мне не поверишь, но есть только ты, единственная, кого я вижу.

Лёгкая застенчивая улыбка появляется на её лице, и мне приходится мысленно ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это правда.

Я никогда не думал, что у меня будет шанс снова увидеть эту улыбку.

– Я верю тебе, но я больше не знаю, что делать, Лиам, я не могу вести себя как обычно, не с тобой, не после сегодняшнего. – Она пожимает плечами, и я слышу боль в её голосе.

Моё сердце разбухает у меня в груди, и я качаю головой, глядя на неё.

– Я тоже не хочу вести себя как обычно. Я знаю, что причинил тебе боль, а последние четыре часа были самыми худшими в моей жизни, поэтому я понял это.

– Понял что? – нерешительно спрашивает она.

– Что я влюблён в тебя. Для меня это не просто игра, это по-настоящему. Я люблю тебя, Пэрри, даже если это означает, что я сошёл с ума.

Она хихикает, её глаза блестят от непролитых слез.

– Я тоже без ума от тебя.

Глава 14

Пэрри

Я никогда не могла предположить, что все может обернуться таким образом.

Он сломленный мужчина, теперь я это вижу.

Иногда в нем чувствовалась какая-то нерешительность, но я списывала это на нетрадиционный характер наших отношений, хотя на самом деле за этим стояло нечто гораздо большее.

Он прятал демонов, которых я даже не могу понять.

– Зайди внутрь, здесь холодно.

Он колеблется, вероятно, из-за Тревора и его угроз, но все равно позволяет мне завести себя в дом.

Я закрываю дверь, оставляя за ней холодный воздух.

Он дрожит, как будто не осознавая, насколько ему холодно.

Я веду его в гостиную, и мне достаточно только взглянуть на Мэдди и Тревора, чтобы понять, что они услышали все, что он мне сказал.

В каком-то смысле я рада, это избавит меня от необходимости пересказывать им.

Я и без того чувствую себя виноватой из-за того, что они узнали обо мне и Лиаме, чтобы делиться новыми секретами.

Они поднимаются на ноги, и Мэдди вытирает слезу с глаза.

Лиам смущённо смотрит на них, и я уже собираюсь попытаться прояснить ситуацию, когда Тревор начинает говорить:

– Мы не хотели подслушивать, но стены тонкие… Мне очень жаль, что с тобой это случилось, друг, это тяжёлый удар.

Лиам кивает в знак признательности.

– Спасибо, я э-э… ценю это.

– Мистер К, мне очень хочется обнять вас, но я думаю, что сегодня вечером мы все перешагнули достаточно черт, – говорит Мэдди, стоя рядом с Тревором и раскачиваясь взад и вперёд на пятках.

– Я думаю, что это, наверное, правда. – Лиам посмеивается, но даже сквозь его улыбку его усталость для меня очевидна.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, что твой секрет в безопасности с нами, мы не из тех людей, которые будут стучать на друзей.

– Спасибо, – отвечаю я. Я знаю, что они разговаривают с Лиамом, а не со мной, ведь я и так знала, что они никогда никому не расскажут, но ещё я понимаю, что он устал. Я вижу, как сильно он измотан.

Я поворачиваюсь к нему.

– Могу я пойти с тобой домой, остаться на ночь? Я не думаю, что кто-то из нас должен оставаться сегодня один.

Он протягивает руку и обхватывает мой подбородок.

– Это лучшая мысль, которую я слышал за весь день.

***

Мы прижимаемся друг к другу, покрывала натянуты до наших подбородков.

Мы не делали ничего, кроме поцелуев, но этого достаточно.

Мне просто нужно знать, что он здесь, и я думаю, это все, что ему тоже нужно от меня. Утешение.

Он был совсем один во многих отношениях, и я не уверена, давно ли о нём кто-то заботился.

Я знаю, что мистер Рэдклифф – Линк – был очень добр к нему, и сестра Лиама тоже его очень поддерживала, но она сейчас на другом конце света, а у Линкольна дома жена и ребёнок, которые занимают его время.

Лиам рассказал мне, что они все познакомились в университете. Линк встречался с Ники, а Лиам встречался с Эйприл. Эйприл и Ники стали подругами после того, как двое парней познакомили их, так что Линку и его жене тоже пришлось нелегко.

Лиам и Эйприл были женаты два года, когда произошла авария, Ники и Линкольн были единственными, кто присутствовал при их свадьбе.

Они всё были в жизни друг друга долгое время.

Должно быть, Лиаму тяжело видеть, как его лучший друг счастлив со своей женой, когда его собственная жена уже не та женщина, которую он когда-то знал.

– Какой она была? – шепчу я в тихой комнате.

Здесь нет никого, кто мог бы нас подслушать, нам незачем таиться, но я не хочу нарушать спокойствие этого момента.

Его рука находит мою, и он переплетает наши пальцы. Лиам тяжело вздыхает, прежде чем ответить мне:

– Она была яркой, жизнерадостной и целеустремлённой. На самом деле, это не изменилось. Она по-прежнему такая же, как прежде. – Он издает смешок.

– Я думаю, это уже кое-что, по крайней мере, она не потеряла себя полностью.

– Она ненавидела пиццу и снег. Любила кошек и шоколадные молочные коктейли.

Я слегка смеюсь.

Я чувствую, как он поворачивается и смотрит на меня в темноте.

– Она была хорошей женщиной.

– Ты действительно любил её, – говорю я, и во мне нет ни грамма ревности. Во всяком случае только печаль. Мне больно, что он потерял того, кем явно дорожил.

Я не могу себе представить, каково это – потерять человека, которого ты так сильно любил.

Если бы я потеряла Лиама вот так, это убило бы меня, а ведь мы даже не женаты, у нас за плечами определённо нет почти десяти лет совместной жизни.

Я даже не могу представить, какую боль он перенёс.

– Да. Я до сих пор люблю, хотя она уже не та.

– Ей повезло, что кто-то вроде тебя любит её, Щелчок.

Он тихо посмеивается над этим прозвищем.

– Думаешь?

– Знаю. Могу поспорить, она тоже тебя любила.

Он так долго молчит, что я начинаю думать, не заснул ли он.

– Иногда мне хочется, чтобы она просто погибла в той аварии. Я знаю, говорить так ужасно, но она никогда бы не захотела так жить.

Это звучит жестоко, но я понимаю, о чем он говорит. Она больше не в себе, и ему пришлось оплакивать жизнь того, кто не умер. Должно быть, это невыполнимая задача.

– Она хотя бы счастлива?

– Думаю, иногда. – Он вздыхает. – Она долгое время была в коме, перенесла множество инфекций, и теперь её лёгкие, помимо всего прочего, не справляются с тем, для чего они предназначены. У неё сейчас много проблем со здоровьем.

– Это разбивает сердце.

Я могу почувствовать, как слезы наворачиваются на глаза, и благодарна, что мы находимся в темноте. Меньше всего я хочу, чтобы он почувствовал, что ему нужно утешать меня.

– На это ужасно смотреть. Когда Эйприл хорошо, ей хочется играть в барби и красить свои ногти блестящим лаком, что просто неправильно... А когда ей плохо, она просто плачет и все время спит, и когда это происходит, детские игрушки и все розовое вдруг кажется не таким уж плохим.

Мне очень жаль Эйприл, правда, но больше всего, должно быть, страдают её родители. Наблюдать за тем, как тот, кого ты любишь, кто обладает таким огромным потенциалом, опускается до такого состояния – это настоящая пытка.

Он сжимает мою руку сильнее.

– Знаешь, что я не могу уложить у себя в голове? Что меня больше всего смущает во всем?

– Что? – шепчу я.

– Что с Эйприл все было по-другому. Я влюблялся в неё постепенно, мы общались в одном кругу друзей в течение года, прежде чем пошли на свидание. Я никогда не думал о ней так, но, думаю, я вырастил эту любовь… Но с тобой… Она сбила меня, как товарный поезд, Пэрри, один взгляд на тебя – и я пропал.

Я не могу подобрать слов, чтобы ответить ему.

– Ты должна была стать моей, у меня как будто не было выбора… С того момента в кофейне я был твоим, а ты моей, даже если этого не знала.

– Я это почувствовала, – шепчу я. – Со мной было то же самое… То, что я чувствовала, когда ты смотрел на меня через всю кофейню, я не могу этого объяснить… Может быть, карма подумала, что тебе нужен перерыв.

– Карма могла бы подождать до конца года, когда ты перестанешь быть моей студенткой, если бы она действительно хотела дать мне передышку. – Я слышу ухмылку в его голосе.

Я приглушаю смех подушкой.

– Теперь ты слишком многого требуешь.

Я чувствую, как его пальцы касаются моих волос.

– Мне плевать знаешь на что?

– На что?

– Что я ставлю под угрозу свою карьеру, что нарушаю правила… Мне все это безразлично. Ничто не должно стоить такого риска, но ты – это исключение, и если это означает, что нам придётся хранить тайны и скрываться ещё несколько месяцев, то так тому и быть. Я абсолютно согласен.

Я чертовски уверена в этом. Особенно теперь, когда Мэдди и Тревор знают. Для меня это легко. Мне едва ли придётся скрывать это от кого-либо, но Лиаму придётся, и я ненавижу это.

Ему придётся хранить секреты от своих коллег, друзей… Всех в своей жизни, кроме меня.

– Что насчёт Линка?

Я чувствую, как он пожимает плечами.

– Я подожду, пока ты закончишь учёбу, и тогда мы сможем сказать ему, что только начали встречаться.

– Думаешь, он поверит в это?

– Я не знаю… – Он вздыхает. – Я думаю, он уже подозревает, что что-то не так, но, как я уже сказал, я не уверен, что меня это действительно волнует. Я всегда могу найти другую работу.

– Тебя не могут уволить из-за меня.

– Я бы уволился из-за тебя в мгновение ока, Веснушка, если бы знал, что ты сможешь закончить образование.

Он действительно самый милый мужчина в мире. Но его не уволят. Не в мою смену.

Он зевает, и я чувствую, как он глубже устраивается на подушках, его тело погружается в сон, но мой разум все ещё работает.

Мне интересно узнать о его жене.

– Лиам? – шепчу я.

– Да? – сонно отвечает он.

– Эйприл… Я хочу с ней встретиться.

Не знаю, то ли он засыпает, то ли делает вид, что не слышит меня, но в любом случае ответа я не получаю.

Глава 15

Лиам

Я ухмыляюсь ей, когда она взволнованно подпрыгивает на своём месте.

Протягиваю руку и провожу по её обтянутому джинсами бедру.

Ей нравится, когда мы выбираемся из города.

Нам не нужно прятаться. Мы можем идти по улице рука об руку, и никто и глазом не моргнёт.

Я думаю, за последние пару месяцев мы побывали в каждом маленьком городке в радиусе двух часов езды.

Как бы я не ненавидел, что Пэрри узнала об Эйприл таким образом, но на самом деле все обернулось к лучшему. То, что Мэдди и Тревор были посвящены в наш маленький секрет, и, более того, то, что они отнеслись к этому спокойно, делало жизнь Пэрри значительно легче.

Ей не нужно врать своим друзьям, и она может приходить ко мне домой, когда захочет, а это бывает часто.

Более чем часто.

Если мы не на занятиях, то обычно вместе, за исключением того времени, которое я провожу с Линком.

В последнее время он стал менее подозрительным, и я благодарен за это. Я ненавижу лгать ему, но здесь у меня ограниченный выбор, и отсутствие Пэрри в моей жизни просто не входит в одну из опций выбора.

Моя жизнь не была такой полной смысла с тех пор, как произошла авария.

В моей гостиной она выглядит как будто дома, даже если просто работает над заданием или смотрит баскетбольный матч, свернувшись калачиком рядом со мной. Ей комфортнее на моей кухне, чем мне, и, клянусь богом, она была создана для того, чтобы спать в моей постели.

Но даже несмотря на то, что все это напряжение ослабевает, становится все труднее, даже невозможнее. Я хочу показать миру, что я с ней, что эта невероятная женщина моя, а я не могу.

Справиться с этим труднее, чем я мог себе представить.

Нам просто нужно продержаться до конца года. Она закончит образование, и я больше не буду её преподавателем.

Мы будем свободны.

– Куда мы направляемся? – вновь спрашивает она, и я усмехаюсь.

Я не уверен, почему она думает, что сейчас я буду более склонен рассказать ей, чем полчаса назад, но, думаю, бог любит троицу.

– Увидишь, когда мы приедем.

Она хмурится.

– А ты не можешь мне хоть немного намекнуть?

– Не-а.

– Так неинтересно.

Думаю, она заговорит по-другому, когда узнает, куда я её везу.

Если есть две вещи, которые я узнал о Пэрри за время, проведённое вместе, так это то, что она любит старые вещи и что ей не нравится, когда я её балую.

Поэтому я думаю, что если собираюсь пойти против её желаний и побаловать её чем-то, то это должно быть что-то из антикварного магазина.

Я за баланс.

Чтобы найти это место, мне потребовалось несколько часов поисков в интернете, но я думаю, что ей оно понравится, и это все, что меня волнует.

Прошло много времени с тех пор, как я планировал настоящее свидание, и это вернуло меня в университетские времена.

Пэрри оказывает на меня такое влияние, и не только потому, что она почти на десять лет моложе меня, но и потому, что она заставляет меня снова почувствовать себя влюблённым подростком.

Я уже даже не замечаю нашей разницы в возрасте. Она не похожа ни на одну другую двадцатилетнюю девушку, которую я встречал. Она мудра не по годам и талантлива выше всех ожиданий.

Она образцовая студентка, если не считать того факта, что у неё тайный роман с её преподавателем, да и вообще она просто красивый человек.

Её все любят. Я больше всего.

Она замечает, что я смотрю на неё, и усмехается.

Я знаю, когда я забрал её сегодня утром, она думала, что мы, наконец, поедем вместе увидеть Эйприл.

Не знаю, что меня удерживает, но это что-то существует.

Наверное, я боюсь.

Я боюсь показать Люсии, что я двигаюсь дальше. Я боюсь, что Пэрри испугается реальности, когда она увидит Эйприл во плоти.

Ей предстоит столкнуться со многим.

Большинство её подруг по выходным выпивают, ходят на вечеринки и тусуются с парнями, но только не моя Пэрри.

Она беспокоится обо мне больше, чем обо всем этом.

И тут до меня доходит, что она беспокоится обо мне больше, чем, казалось бы, о чем-либо другом.

Мне нужно дать ей возможность составить собственное мнение по поводу скелетов в моем шкафу.

Внезапно мне захотелось отвезти её в гости к женщине, на которой я женился, а не в какой-нибудь маленький магазинчик в трёх часах езды от дома.

Мы замедляемся, приближаясь к табличке «Добро пожаловать в Шеррингтон», и Пэрри с любопытством смотрит на меня.

– Ты была здесь? – спрашиваю я.

Она качает головой и прижимается носом к окну, наблюдая, как медленно проносится мимо крошечный городок.

Кажется, за последние пятьдесят лет в этом городе ничего не изменилось, весь город как будто замер, и все здесь просто застыло во времени.

У него есть шарм, красота и элегантность, как и у моей девочки.

– Так мило, – выдыхает она, когда я подъезжаю к парку и глушу двигатель.

Она отрывает лицо от стекла и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Мы приехали?

Я ухмыляюсь.

– Это место сюрприза.

Она вскрикивает от волнения и распахивает дверь.

Я смеюсь, наблюдая, как она расправляет плечи и разглаживает куртку.

Должно быть, она слышит, как я смеюсь, потому что оборачивается, наклоняется и показывает мне язык через окно.

Ее нос и щеки уже начинают розоветь от прохладного воздуха.

Скоро и правда выпадет снег.

Мысль о нем на дорогах вызывает у меня беспокойство, это не имеет никакого отношения к аварии Эйприл, но из-за этого на дорогах в этой части страны происходит гораздо больше аварий, что меня беспокоит.

Мне не хотелось бы, чтобы то, что случилось с Эйприл, случилось с кем-то ещё.

Я расстёгиваю ремень безопасности и вылезаю, чтобы присоединиться к ней.

Она тянется к моей руке, и я беру её руку в свою, поднося к губам, чтобы поцеловать.

Это заставляет её краснеть, и мне нравится, что я до сих пор оказываю такое влияние на эту уверенную в себе женщину.

Я размахиваю нашими соединёнными руками, наблюдая, как она наслаждается очарованием этого маленького городка.

Ей хотелось бы иметь с собой фотоаппарат. Я вижу это в её глазах.

– Мило, как картинке, не так ли?

Она улыбается мне, и, клянусь, моё сердце останавливается. Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому свету в её глазах.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Она направляется к центру города, и я тяну её за руку в противоположном направлении.

Примерно в половине квартала я вижу вывеску антикварного магазина.

Она прищуривается, глядя на меня, улыбка растягивает уголки её рта.

Она из тех людей, которые одновременно любят и ненавидят сюрпризы.

– Да ладно, тебе понравится.

Мы проходим ещё несколько метров, когда она замечает это.

– Антикварный магазин? – взволнованно спрашивает она.

Я киваю.

– Я нашёл его в интернете. Я подумал, может, ты захочешь выбрать что-нибудь на свой день рождения.

Ее челюсть отвисает, и я смеюсь глубоким хрипловатым смехом.

– Верно, Веснушка, я знаю, что на следующей неделе у тебя день рождения.

– Мэдди тебе сказала? Потому что я просила ее не делать этого. – Она дуется.

Я качаю головой.

– Ты забываешь, что я твой преподаватель, детка, у меня есть доступ ко всей твоей информации.

– Мистер Конрад, – выдыхает она в притворном возмущении, – ты ведь не использовал ресурсы университета в личных целях, не так ли?

– Так и есть. – Я ухмыляюсь, придерживая дверь открытой, чтобы она могла войти в магазин.

– Доброе утро, как ваши дела? – Весёлый мужчина за стойкой приветствует нас, когда маленький колокольчик над дверью уведомляет его о нашем появлении.

Это место настолько старомодное, что я даже начинаю задаваться вопросом, это вообще антикварный магазин или просто обычный магазин в этих краях.

– У нас все отлично, спасибо, а у вас? – Пэрри живо отвечает, её глаза сверкают.

– Очень хорошо, спасибо, дорогая.

Она уже осматривает все сокровища этого маленького места.

Она любит все старое. Ей нравится брать что-то из другой эпохи и превращать это дома в вещь нашего времени.

Я усмехаюсь и отпускаю её руку, прогоняя её, чтобы она пошла и осмотрелась.

В любом случае мне нужно поговорить с Марвином.

Пэрри исчезает дальше в магазине, я слышу её «охи» и «ахи».

– Марвин, да? – Я протягиваю руку седовласому мужчине.

– Вы тот молодой джентльмен, с которым я разговаривал по телефону?

– Лиам. – Я киваю. – И я уверен, что это так.

Он широко улыбается и осматривает магазин, но Пэрри не видно, она могла осматриваться здесь часами.

– Это та счастливица?

– Я мог бы поспорить, ведь это мне повезло, но это для неё... если, конечно, ей нравится.

– Ей понравится, я уже могу это сказать. – Он тепло улыбается, лезет под прилавок и достаёт небольшую деревянную коробку.

Я провёл бесчисленные часы, обыскивая интернет-магазины и переписываясь по электронной почте с продавцами ювелирных изделий, пока не нашёл именно то, что мне нужно.

Это было непросто, но когда я узнал, что до магазина всего несколько часов езды, я решил, что так и должно быть.

Он открывает коробку и показывает старинный овальный медальон. Он золотой, с замысловатыми узорами, выгравированными на металле, цепочка тонкая и красивая, совсем как Пэрри.

– Оно прекрасно, – шепчу я, беря медальон.

Он вынимает его из плюшевой внутри коробочки и протягивает мне.

Я осторожно открываю его и вижу, что в нем есть место для двух фотографий. Фотографу этого никогда не будет достаточно, но это лучше, чем ничего.

– Что думаешь?

– Я думаю, ей понравится. – Я улыбаюсь ему.

Я собирался показать медальон Пэрри здесь, но теперь, когда я увидел его, мне это не нужно. Это все, что я думал, и даже больше.

– Думаю, я сделаю это сюрпризом, – шепчу я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что Пэрри все ещё погружена в рассматривание антиквариата.

Он понимающе кивает, забирает у меня медальон, кладёт на место и закрывает крышку.

Я передаю ему деньги, о которых мы договорились, и он отдает мне коробку, которую я кладу в карман пиджака.

– У меня теплеет на душе, когда я вижу, что романтика жива и процветает. – Он сияет, его голос приглушён. – Моя жена выпадет в осадок, когда я расскажу ей о вас двоих.

Не знаю почему, но это заставляет меня краснеть.

Я никогда не считал себя романтичным парнем, но после того, через что мне пришлось пройти с Эйприл, я кое-что понял о жизни и о себе.

Главным образом, что жизнь коротка, слишком коротка, чтобы не дать людям понять, что ты чувствуешь, слишком коротка, чтобы не относиться к тем, кого ты любишь, так, как будто они значат для тебя целый мир.

Итак, я собираюсь показывать Пэрри, насколько она важна для меня, каждый божий день, пока она мне позволяет.

– О боже, Лиам, ты должен это увидеть.

Я ухмыляюсь, и Марвин жестом предлагает мне идти вперёд.

Я нахожу её в самом конце магазина, она смотрит на старый антикварный проигрыватель.

– У моей бабушки был точно такой же, когда я была маленькой, – воркует она, и её взгляд становится мягким и тёплым, когда она смотрит на проигрыватель. – Мы обычно ставили пластинку и танцевали под песни. Мама всегда говорила, что именно отсюда у меня любовь к прошлому, после смерти дедушки бабушка просто отказалась идти в ногу со временем… у неё было много старых вещей.