Текст книги "Клубничка для босса (СИ)"
Автор книги: Ника Верон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
– А ты считаешь, надо⁈
Выдерживая паузу, Егорский с минуту над чем-то размышлял. Основательно. Внимательно посмотрев на друга, со всей серьезностью предложил:
– Тём, не знаю, что за муха тебя укусила, но давай сразу выкладывай, – предложил, на часы взгляд бросая. – Честное слово, времени в обрез. Я своим обещал к обеду, край до вечера, обернуться. А еще в одно место заглянуть надо.
Денек сегодня, лучше не придумаешь. Сперва Светка приперлась. На кой ляд, так и не понял толком. Вряд ли, действительно, надеялась, что вернуться получится. Все точки на «и» расставлены были еще несколько недель назад. В том числе и с местом работы. Всё. Не работала она больше в «Колибри». Не терпел и не прощал предательства. Потом Алинка со своим напильником. Точнее, с заявлением. Вот же въелся в мозг этот её напильник. Додуматься же до такого надо было.
Вспомнив утренний визит девчонки, усмешку с трудом сдержал. Опасения небезосновательные имелись, что друг не поймет и с ходу просто по физиономии съездит. А на сегодня планы некоторые имелись. В форме хотелось быть. В нормальной. Без дополнительных украшений на лице в виде фингалов.
– Давай сразу, – кивнув, согласился Хабов, запуская свой телефон. – Сколько Алинка тебе должна за свой последний косяк? Так понимаю, в нем основная проблема? Ты мне мог сразу сумму обозначить? Или удовольствие доставляет, девчонку под себя укладывать, выбора, не оставляя⁈
– Стоп, – тряхнув головой, Вениамин в полном непонимании воззрился на друга. – Кого укладывать? – то, что ни черта не понимал, очевидно. – Тём, ты говори, не заговаривайся. Я таким манером проблемы не решаю. Если ты про Алинку…
– А у тебя еще какой-то сотрудник клиентов дорогих, не в тот отель отправил? – не дослушивая Егорского до конца, поинтересовался Хабов. – Слушай, Вениамин Викторович, я тебя месяц назад спрашивал о происшествии. Ты меня заверил, что проблема решилась. А сегодня узнаю, что Алинку под себя положил. Так дела не делаются. Она же девчонка совсем! У тебя, сука, разница с ней, сколько⁈ То, что у неё родителей нет…
– Хватит! – чуть повысив голос, остановил Егорский словесный поток друга. – Я понял. Теперь послушай меня. Спокойно послушай, – попросил, перехватывая взгляд собеседника, настроенного явно недружелюбно. – Ушли все! – рявкнул на выскочившую на улицу охрану. Опомнились, черти, что шеф что-то застопорился на входе, то есть, выходе. – Все, я сказал, что неясного⁈ – поинтересовался, на замешкавшихся сотрудников безопасности далеко не снисходительно глянув. Исчезли.
С другом предстояло объясниться. Как? Хороший вопрос. В целом суть проблемы понял. Теперь бы понять, как саму проблему разрулить. Взведен, как тот курок. Неосторожное действие, будет выстрел. То есть, взрыв. Срыв. Чьих рук дело, догадывался. Разбираться некогда. Да и, по правде говоря, не хотелось.
– Ну, валяй, удиви своей версией происходящего, – предложил Хабов, пятой точкой опираясь на капот своего авто. – Только начинать заливать про великую любовь мне сейчас не надо. Твоя великая любовь с ногами от ушей и с декольте до пупа, известна всем. Или, что, на девочек потянуло?
– Знаешь, почему по роже до сих пор не получил за свои наезды? – обращаясь к другу, поинтересовался Вениамин. Ответа не дожидаясь, продолжал, – Потому, что Алинка, боюсь, не поймет, если сцепимся сейчас. Хорошенькая она у вас. Во всех отношениях. Такими, как она, не пользуются. А если и пользуются, то только моральные уроды, к которым я себя, не смотря на твое, так понимаю обратное мнение, не отношу. Это – первое. Второе. Проблема с туристами, действительно, давно решена, – продолжал, выдерживая максимально жесткий тон. – Мне та проблема фактически ничего не стоила, кроме немного подмоченной репутации. Уладили. Без суда. Сыграли в квест. Как раз у очаровательной спутницы толстосума, день рождения был. Все довольны.
– Если всё так, какого черта ты пристал к девчонке? – не удержался-таки от замечания Хабов.
Его не слышали? Не желали услышать? Или, какие-то серьезные проблемы с восприятием речи? Впрочем, да, о чем это он. Как бы сам среагировал, получи информацию о том, что один из друзей затащил на себя, то есть, в свою постель, сестру. Пусть и кузину.
– Опасаюсь все же получить по роже, но задам встречный, какого черта ты вцепился в свою Ленку?
Вопрос Егорского ввел в некоторый ступор. Целую долгую минуту Хабов молчал. Пристальный взгляд, в котором одновременно с сомнением мелькнуло что-то срони удивлению.
Хотя бы реакции пошли адекватные , – отметил про себя Вениамин. Ссора с другом ни в какие планы не входила. Но за Алинку… Черт, а ведь и сам готов голову снести тому, кто только подумает обидеть.
– У нас с Ленкой разница всего в пять лет, – выдал Артем, глянув в сторону. – Вень, правда, что у вас может быть общего? Ты же, как с куклой с ней поиграешь, и бросишь. Не твоего она полета. Ты же…
– А вот сейчас максимально откровенно: Светка напела? И про то, что застукала нас? Так ведь? – выдерживая взгляд собеседника, усмехнувшись, качнул головой. – Вот зараза. Неймется бабе. Застукала, – кивнул, не обращая внимания на опасно-угрожающий взгляд Хабова. – Меня, в летнем душе. Только вышел. Жалею сейчас, что в доме не принял, оделся бы сразу. А так, в одном полотенце был, а у Алинки окно комнаты на внутренний двор наш выходит. Видела по всей видимости. Точнее, так полагаю, обе видели друг друга. Я в какой-то момент… – и вот тут картинка утренней выходки Алинки сложилась нужным пазлом.
Верно подметил. Друг друга видели! В какой-то момент спиной к дому Мефодьевых оказался. Как раз, когда Светик на шее снова повисла. Только еще и целоваться полезла. Не понял, с чего вдруг. Рассчитала всё верно. Так сказать, предприняла превентивные меры. С другой стороны, помнится, еще несколько месяцев назад закатывала ему истерики относительно Ягодкиной. Хотя, в то время и думать себе запрещал о девчонке. Исключительно, как сотрудника офиса, рассматривал.
– И дальше? – коротко осведомился Артём, руками о капот опираясь. – Твоя же Светка сожрет её, не подавится. Да и Алинка… – переживал за сестру, что скрывать не получалось. Хоть и не родная, а… – Не создана она для интриг. Это всё равно, что удав и кролик. Отстань от нее, Вень. Давай, возмещу убытки и отпускай девчонку. Помнится, она уволиться хотела. К себе попробую пристроить. В крайнем случае, должность секретаря-референта какого-нибудь введу.
Не выходило разговора. Опять же проблема – не слышал того, что он, Егорский, донести пытался. Или, как вариант, сам не так как-то доносил. И вообще, весь разговор не с того начался изначально.
– Ладно, попробую по-другому, – проворчал Вениамин, очередной раз на часы взгляд бросая. – С Алинкой я не спал. Вообще, ни разу. Все мое преступление заключается в одном единственном поцелуе минувшей ночью. Когда по деревне гуляли. Звездами любовались. Не удержался, – признался, встречаясь с чуть настороженным взглядом друга. – Сегодня утром допустил промах. Сейчас голову ломаю, как исправить ситуацию. Мне утром на стол кухонный, заявление об увольнении легло. А сверху – напильник. Рога стачивать, по словам твоей сестры. Видела она нежданный визит Светки. Кстати, о Светке. Расстались мы. Давно к этому шло. И в «Колибри» она тоже больше не работает.
– Вот так, взял и расстался? – с сомнением прозвучал вопрос Артёма.
– Вот так, взял и расстался, – кивнув, подтвердил Егорский. – Тём, не собираюсь я обижать твою сестру. И никому не позволю, если она согласится только…
Насторожился Хабов. Вот о другом совершенно, ехал говорить с другом. Думал, уже с бывшим. Сейчас как-то, в другую совершенно сторону, разговор повернул. О чем в данный момент попытался сказать уважаемый Вениамин Викторович?
– Я должен что-то знать? – поинтересовался Артём с тенью настороженности.
– Пока не знаю, – признался Егорский, медленно выдыхая. Кажется, бурю получилось затушить в самом начале. – Уверенно сказать могу только одно, Алина мне очень нравится. Не вчера понравилась и не месяц назад. Не хотел себе в том признаваться. И именно из-за того, что со Светкой был. Не собираюсь, как отец от одного берега к другому, как та шлюпка, болтаться. Да и возраст смущал. Тоже думал, бес в ребро. Какая-то нелегкая свела нас вместе в одной деревне на лето…
Откровенно. Максимально. Доходчиво. Вроде. Какой окажется реакция Хабова на этот раз… Вроде, агрессии не намечается. Спокойный взгляд на него поднял. Задумчивый. Анализирует услышанное?
– Про курортные романы слышал, – проворчал Артём, так же негромко добавив, – А у тебя что-то новенькое. Деревенский.
– А знаешь, я рад даже, что в это лето отдых по… – выразиться собирался, да передумал. – По одному месту пошел. Со своими время провожу. Вспоминаю, каково это, когда родители мозг выносят. Природой любуюсь. Не созданной человеком для отдыха, а настоящей, с не постриженными кустами, не обустроенным пляжем. С козлами, по улице разгуливающими. Так, что, руку-то пожмёшь?
Неожиданно тему сменил. Остановился опасно близко. Если с левой, по скуле… Черт, ну и мысли. Хабов, чуть прищурившись, тем не менее… ответил на рукопожатие. Резкий рывок и практически лицом к лицу. Краем глаза заметил замаячивших вновь на выходе безопасников друга. Сдержал усмешку. Не понял бы Егорский сейчас.
– Вень, надеюсь, я тебя правильно понял, – заговорил негромко. – Только имей ввиду, обидишь Алинку, голову сниму. Сам. И скажу, что так и было. Уяснил?
– Дела свои сегодня добивай и давай завтра в деревню, ждать будем, – в тон другу обронил Вениамин, отступая на шаг.
Обошлось. Разрулилась ситуация. Светка, сука. Есть, что терять. Догадаться бы следовало. С другом лбами столкнуть решила. Ладно, хоть, Хабов с лету драку не начал. Вот где пришлось бы поломать еще голову, улаживая…
Глава 28
Еще немного
Подруливая к дому пару часов спустя, Вениамин прикидывал в уме, с какой стороны к Алинке «подкатить». В том, что картинок его, так называемой измены, та себе нарисовала, не сомневался. По крайней мере, судя по утреннему инциденту.
Впрочем, какой там инцидент. Заявление на увольнение. Усмехнулся невольно, вспоминая момент её появления в доме. С напильником. Тонко. Скучно с девчонкой точно не будет.
На ходу машину на сигналку ставя, вошел в дом. На пороге замер. Тамара Ильинична. Взглядом кухню окинул. Никого больше, кроме собственных родителей. Бровь вопросительно дугой изогнулась, когда на мать глянул.
– У нас тут, что за совет в Филях? – поинтересовался, ключи на комод на входе, бросая.
– Алинки с обеда дома нет, – прозвучал спокойный ответ Марии Андреевны.
Спокойный? К матери внимательнее присмотрелся. Нервничает. Видимо, в руках себя из-за баб Томы держит. Черт, уехал. На пару часов. Ладно, пусть не на пару. День практически завершился. Что этой стрекозе в голову…
– Предпосылки для беспокойства серьезные? – поинтересовался, постаравшись тону хотя бы видимую легкость придать.
– С Толиком, как ты уехал, почти час на телефоне была, – вздохнув, сообщила баба Тома. – А потом собралась и убежала. Не сказав, ни когда вернется, ни куда пошла. Никогда так не делала. На душе не спокойно.
Ну, вообще, трагедии большой в том не видел. Ушла «проветриться». Может, и к лучшему. Вот только, если после разговора с выше обозначенной личностью… В данном конкретном случае, некоторое беспокойство и сам ощутил.
– Так, что-то мне этот Толик, уже самому, начинает не нравиться, – проворчал Егорский, задерживая взгляд на часах.
– Вень, ты куда? – переполошилась Мария Андреевна, увидев, как сын, развернувшись, направился на выход.
Вроде давно пора прекратить контролировать. А не получалось. Сердце материнское не на месте каждый раз оказывалось, как какие проблемы намечались. А вот Толика, на сегодняшний день, рассматривала именно, как проблему.
– За женой будущей, домой привести, – обронил, оглянувшись, Вениамин. – Возражения есть? – поинтересовался, поочередно на присутствующих в кухне женщинах, взгляд задерживая. – Возражений нет, – ответил скорее самому себе, чем кому-либо из присутствующих. – Баб Том, нормально всё будет с Алинкой. Через пол часа привести не обещаю, но к утру постараюсь доставить.
– О чем это он, а, Маш?
Тамара Ильинична с долей недоумения глянула на соседку. Нет, вроде всё ясно Егорский произнес. Только сомнения не оставляли. Очень хотелось внучку счастливой видеть. И, в то же время, прекрасно понимала, на сколько та не подходит главе целого агентства из большого города! Нечего дать за ней.
– Думаю, баб Том, будем мы скоро Алинке свадебное платье шить, а Веньке нашему, смокинг подбирать, – задумчиво обронила Мария Андреевна.
– Не женятся сейчас в смокингах, – со знанием дела вклинился в разговор, вернувшийся как раз в эту минуту с улицы, Виктор Викторович. – Прошлый век. А то, что до свадьбы недалеко, это согласен, – продолжал Талов, жену успокаивающе на считанные минуты, приобнимая.
– Да она ж у нас упрямая, – сокрушенно покачала головой Тамара Ильинична.
Знала внучкин характер. Сколько раз говорила девчонке, не сложится с парнями, если показывать тот будет. Не слушала. Бедовая росла. А с другой стороны – застенчивая слишком. Как два человечка в одном теле уживалось, понять не могла.
– Ну, Венька наш тоже, тот еще фрукт, – обронил Талов, не пряча чуть ироничной усмешки. – И упрямства не занимать, – продолжал, выставляя на стол чашки. – По душе ему Алинка пришлась, уж поверьте мне. Знаю своего сына, хотя кое кто и считает иначе, – при этих словах на жене короткий взгляд задержал. – Давайте-ка чай пить. Маша пирог испекла. Наших на ужин вряд ли смысл имеет ждать.
– Вить… – с укоризной Мария Андреевна глянула на мужа.
Всё же считала, поддержать соседку надо. Человек в возрасте, пожилой. Внучка – единственная отрада. Наверняка считает, что та до сих пор не целована. А тут муж со своей прямолинейностью.
Усмехнулся Талов. Женщины.
– Что, «Вить» , – полюбопытствовал, наполняя чашки горячим чаем. – Взрослые ребятки. Да и объясниться, так думаю, необходимо. Где им друг друга узнавать? – поинтересовался, Машин пирог на стол выставляя. – Не здесь же, перед вами. Вы ж советами замучаете и контролем тотальным, – добавил, место во главе стола занимая. – Всё, пусть детки свои проблемы утрясают. А мы давайте-ка подумаем, где свадьбу играть будем.
Мария Андреевна в недоумении уставилась на мужа. Талов иногда удивлял. Причем, очень сильно.
– Вить, еще неизвестно, чем там дело кончится, – заметила осторожно вслух мадам Талова.
– Кольцо обручальное у Веньки в кармане, – выдал совершено неожиданно Виктор, делая глоток из своей чашки. – Сами-то как думаете, чем дело должно закончиться? – поймав на себе взгляды обеих дам одновременно, тяжело вздохнув, утвердительно кивнул, добавив, – Да, видел. Сам показал, интересуясь мнением профессионала. Кстати, вкус у парня отличный. Всё, остальные вопросы не ко мне, – закончил, поднявшись из-за стола и направившись в гостиную.
С сыном столкнулся во дворе в тот момент, когда парень из дома выскочив, в сторону калитки направился.
– Вень, что у вас там?
С беспокойством вопрос прозвучал. Если снова Маша какой фокус выкинула… Просил же не вмешиваться пока. Дать молодым самим уладить неожиданно возникшее недоразумение. Донести до жены, безрезультатно, кажется, пытался факт того, что сын давно вырос. И уж свои проблемы с девушкой, в состоянии без посторонней помощи уладить.
– Бать, – резко остановившись, обернулся. – Тамара Ильинична давно у нас?
– Да с пол часа где-то, – пожав плечами, обронил. – Там, что, вселенский потоп? – поинтересовался, кивнув в сторону дома.
Советовал женщинам панику прежде времени не наводить. Ну, прогуляться решила девка. Не семнадцать лет, в конце-то концов, чтобы барабанный бой устраивать из-за того, что домой вовремя не пришла. Может, и вздремнула где, на берегу. А, может, в гости заглянула к кому. Выросла ж в этой деревне. Но, разве с женщинами поспоришь⁈
– Упаднический настрой, – отрицательно качнув головой, вслух обронил Вениамин.
– Ясно, – констатировал Талов, на парне задумчивый взгляд задерживая. – Тебя на розыск отправили?
Вопрос отца вызвал легкую тень недоумения. Усмехнулся.
– Самого себя отправил, – вслух произнес. – В качестве невестки, Ягодкина вас матерью, надеюсь, устроит?
Несмотря на то, что во взгляде смешинки «плясали», тон серьёзным оставался. Ответил Талов не сразу. Понять не мог. Сын таким вот завуалированным образом, совета спрашивает относительно своего выбора? Наверняка, уже сделанного. Или, всё же, интерсуется мнением отца…
– Главное, сын, чтобы она тебя устраивала, – произнес вслух. – Тебе с ней жить, не мне, ни твоей матери. Подумал-то, хорошо? Нет за ней заводов, дворцов, пароходов. И ей не Майами, и не лазурный берег нужны, а вот эта самая улица, – кивнул старший Талов в сторону ворот. – Для хорошего летнего отдыха. Баба Тома с дедом Игнатом. Клубника на грядках и широкая река через дорогу от деревни.
Слушал Вениамин внимательно. Давно вот так не прислушивался к тому, что отец говорил. Неприятие полное. При матери только немного в руках старался себя держать. А вот сейчас…
Из нагрудного кармана рубашки извлек…
– Очень хорошо подумал, – произнес вслух, на ладони демонстрируя женское колечко. – Как думаешь, понравится?
Когда-то тоже Маше дарил колечко. Попроще, правда. Времена другие были. Да и с доходами как-то попроще, чем у сына. Но то, что обдуманно подошел к выбору украшения, сомнений не было. Дорогое, да. Но не вычурное. Как раз для девушки, молоденькой женщины, какой была Алинка. Так сказать, оправа для садового цветочка. Нежного, красивого, хрупкого.
– От души подаришь, понравится, – кивнул утвердительно Талов. – С характером твоя избранница, Веня. Хоть и тихая, и спокойная с виду.
В отличие от Маши с бабой Томой, к девчонке присматривался несколько под другим углом. Видел в ней то, чего бабушка и возможная свекровь не замечали. Сына предупредить попытался. Предупредить?
Убирая на ходу колечко обратно в карман, Вениамин уверенным шагом оставил двор. Лично он, решение принял. Осталось дело за малым. Ягодкину убедить в том, что не козел он рогатый. Вообще, не козел.
Странно, но почему-то ни на минуту вопроса не возникло, а где искать эту самую Ягодкину. В какую сторону нелегкая унесла? Толик… Анатолий… Имя, как заклинание повторял, пока вдоль деревни шел. Вечер не поздний еще. Смеркаться только начинало.
– Где ж тебя чертенята носят, ягодка ты моя, – проворчал Егорский, на окраине останавливаясь и в сторону реки направляясь.
Да, подзадержался малость. На выезде из города еще и в пробке простоять умудрился. Вот уж, повезло, так повезло. Тут другой вопрос назревал. Что себе Алинка в своей красивой головке нарисовала относительно его отъезда? Если к своему… Впрочем, нет, очень надеялся, не к своему, Толику сорвалась. На зло ему, наверняка. Только бы глупость какую не сделала. На эмоциях же. А что такое женщина, да еще такая молоденькая, и эмоции, представление имел.
На подходе к реке, остановился. Прислушался. Заросли, чуть в стороне от пологого берега. Того самого, где все и купаются. Обычно. Кусты от дороги и лишних глаз скрывали небольшую полянку. Обратил внимание на ту, во время своего последнего купания. Еще мысль мелькнула – укромное местечко для влюбленных парочек. Природа, красота, тихий плеск речной воды и…
– Пусти, сказала, – в тишине раздался сдавленный голос… Алинки!
Ошибиться не мог! От черт! Это, вовремя, получается, оказался поблизости? Очень надеялся, что вовремя.
– Да чего ты кочевряжишься? – прорезал тишину голос того самого, как понимал, Толика. – Еще скажи, что с мужиками ни-ни, в свои двадцать три, – фыркнул с откровенной издевкой. – Или, что, по статусу не подхожу? Или, может, Веньке этому, уже дала? Так не нужна ты ему. Поразвлекся и укатил к своей Светке.
– Руки убери! – вскрик, испуганный до слуха донесся.
Ни на минуту сомнения не возникло, когда сквозь кусты шаг, уверенный сделал. Алинка в лице сменилась, увидев его. Испугалась, как пить дать. Чего? Вроде, на монстра не похож. Или, реакции ждала… Какой? Убивать её, как и так называемого кавалера, не собирался.
– Что неясного девушка сказала: руки убрал, – обозначив свое появление, тем временем произнес спокойно Егорский, цепким взглядом небольшую полянку окидывая. Пауза. Замерли все. – Мне помочь тебе подняться? – сухо осведомился Вениамин, не понимая, что парня заставляет медлить.
– Ха, – обронил многозначительно Толик, поднимаясь-таки на ноги и отряхивая брюки. – Король заводов, дворцов, пароходов снизошел до простой девчонки. Красивая сказка про золушку. Только в жизни сказок не бывает, – добавил, на Алинку оглянувшись. – Не пожалей, смотри. Я дважды не предлагаю. Надумаешь, приходи завтра. Поговорим. В городе жить будешь, не обижу.
Проходя мимо, намеренно зацепил Егорского плечом. Сдержался от ответного захода. Выше этого индивидуума себя считал. Да, владелец заводов и чего-то там еще. Только никогда не бравировал тем.
Минута полной тишины. Алинка, на ноги поднявшись, свой сарафанчик принялась отряхивать. В смущении на паре пуговок внимание сосредоточила, застегнуть пытаясь. Попытался, значит, гаденыш…
Сквозь зубы ругнувшись, Егорский, близко совсем остановившись, сам пуговки ей застегнул. Ни слова не говоря, из кармана колечко достав, примерил на женский пальчик. Как раз угадал по размеру…
– Эт-то что? – в недоумении Алинка подняла на своего нежданного спасителя, взгляд.
– Делаю тебе предложение, – абсолютно ровным тоном произнес Вениамин.
Замер в ожидании. К какому выпаду готовиться, представления не имел. Непредсказуемость Ягодкиной, действительно, в напряжении держала. Скучно с ней в браке, точно не будет , – отметил про себя.
– А, я подумать могу? – прозвучал осторожно встречный вопрос, вызвавший, совершенно неожиданно для Алинки, улыбку молодого человека.
– Думай. С кольцом и рядом со мной, – кивнул Вениамин, крепко прижимая Алинку к себе. – Думай, хорошая моя. Под моим присмотром.
Принято решение. Окончательное. Никакой Толик и иже с ним так называемые кавалеры не получат эту ягодку. Милую, очаровательную, добрую, где-то наивную. Впервые в жизни желание появилось не только взять, использовать, выгоду получить, но и, в первую очередь, защитить, помочь. Лучик в его жизнь заглянул год назад и, как показало время, остался на всегда…
Глава 29
Счастливое утро
Проснулась Алинка от аромата пионов, наполнившего комнату. Огромные, распустившиеся бутоны на высоких стеблях красовались в напольной вазе в лучах утреннего солнца. Кто и, главное, когда успел доставить цветы? Вряд ли бабушка. Получалось… Егорский? Был в её комнате? Пока спала?
Не слышала? Вот это, крепким оказался сон. Впрочем, учитывая, что дома появилась с рассветом… И, самое интересное, не спалось. И не хотелось. Настроение… Не припоминала такого подъема. Петь хотелось. Летать. Были бы крылья.
Выглянув в окно, знакомые голоса услышав, улыбнулась. Артем приехал. Не ждала. Занят в последнее время был. Над какой-то новой то ли схемой, то ли платой работали. Даже к своим не ездил, не то, что сюда. Сейчас – с Егорским разговаривал у которого тоже, похоже, бессонница.
Руками себя за плечики обхватив, зажмурившись, улыбнулась счастливо. Воспоминания об объятиях и поцелуях Вениамина в лёгкое смущение вогнали. Не так минувшей ночью целовал и обнимал, как до сих пор. Страсти больше. Нежности и внимания – одновременно. Желание пробуждалось, о котором только в книжках до сих пор читала о красивой любви.
Головой тряхнув, в реальность возвращаясь, в сарафанчик «нырнув», перед зеркалом задержалась. Спешно волосы в хвост собрала. По лестнице вниз буквально слетела. Настроение…
Да, давно такого настроения не было. С того момента, наверно, как на работу в «Колибри» пришла, впервые увидев Егорского. Кто бы сказал тогда, что год всего пройдёт, как…
– Ты, что, как ошалелая? – встретила ее беззлобным ворчанием, бабушка. – Гонится, что ли, кто?
– Совсем нет, – заглядывая в духовку, обронила Алинка. – Пионы не наши. Артем привез?
Глупый вопрос. Но, так хотелось узнать, как цветы попали в комнату. Спросить у бабушки напрямую, смелости не хватило. Да и не представляла, по крайней мере, пока, как поинтересоваться у той, заглядывал ли в комнату её внучки, молодой человек. С трудом улыбку на собственные мысли, сдержала.
– Артем твой скорее штуковину какую новомодную привезет, чем цветы, – проворчала Тамара Ильинична, заканчивая заниматься зажаркой. – Веня принес. Утром рано притащил вместе с вазой, мы с дедом только поднялись.
– Красивые, – констатировала Алинка очевидное, между делом заглядывая в холодильник.
Торт, над которым вчера трудилась, красовался на верхней полке. Вот сегодня его точно съедят.
– Не сомневался, что понравятся, – обронила баба Тома, заканчивая в какой-то из своих кулинарных шедевров, зажарку делать. – Сказал, новость для нас есть, – продолжала, не оборачиваясь от плиты. – Может, сразу скажешь, готовиться нам с дедом, к чему?
– Не знаю, – выдала неожиданно, бабушку в недоумение приводя. – Вениамин мне предложение сделал, – продолжала тихо, обнимая Тамару Ильиничну. – Я такая счастливая, ба. Стану Егорской. Кстати, – спохватилась вдруг, отступая от бабушки. – А почему он Егорский, когда родители Таловы? Он же родной?
Задумалась баба Тома. С одной стороны, вроде, и ни к чему внучке подробности чужой семейной жизни знать. С другой… Кто ж точно-то знает, как правильно поступить?
– Роднее не бывает, – подтвердила Тамара Ильинична, ненадолго задумываясь. – Ему двенадцать было, когда отец загулял. Из семьи ушел. Маша очень переживала, чуть не до нервного истощения себя довела. А потом… – выдержав паузу, тяжело вздохнула. Не считала, что нужно внучке всю ту историю знать, но и с характером девчонки знакома отлично. Не сомневалась, начнет же до истины докапываться. – Паспорт получать, а он на отрез отказался фамилию отца брать. И вообще, очень натянутыми долгое время отношения были. Не понял он мать, когда вернувшегося к родным берегам мужа и приняла, и простила. Дома бывать почти перестал. Вот, вроде, только налаживаться стало общение.
– Я бы не простила, – тихо проговорила Алинка, размышляя над услышанным.
– А я ему голову отвинчу, если только нечто подобное выкинуть попробует, – заверил появившийся на пороге кухни Артем.
Секунда и Алинка с радостным возгласом: «Тёма!» «повисла» у брата на шее. Как когда-то давно, в детстве. Всегда шумно приветствовала его. Ничего не менялось. Особенно, если долго не виделись.
– Вот, ошалелая, – поворчала баба Тома, возвращаясь к своей плите, на которой начала «похлопывать» крышка одной из кастрюль.
– Ровно пять минут назад меня пригрозили линчевать, – заговорил, входящий следом за Хабовым, Егорский. – Если только обидеть тебя рискну, – добавил, не сдерживая добродушной усмешки.
Отступив от брата, замерла, прикусив смешно губу. Рано утром расставались. До самого дома проводил. Чтобы в дом вошла, проследил. К окну в комнате подошла. Обязательно. Прямо каждый шаг отслеживал. Что сейчас… В присутствии Хабова и бабушки? Кстати, что-то деда не видно…
– А ты, рискнешь? – осторожно вопрос задала и снова получила в ответ усмешку, прежде, чем заговорил.
– Не раньше, чем ты мне мозг вынесешь до потери пульса, – руку протянув, к себе привлек, на глазах у бабушки и брата обняв.
Затихла. Не ждала, что вот так, сразу, покажет свое отношение к ней. Как-то… Не обсудили ничего. А обсуждают? Так, как там бабушка всегда говорит, взрослеть пора? Кажется, да, пора бы. Уже. Двадцать три, двадцать четвертый уверенно шел. А серьезности – ноль. Или, наоборот, слишком серьезная, вот и даёт периодически себе, то есть, своей энергии, выход?..
– А я медленно выносить буду, – пообещала Алинка, потянув Егорского за собой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
На друге лишь на мгновение взгляд задержав, не раздумывая следом отправился.
Знал, что Хабов зубами заскрипит сейчас. Ведь только говорили. Уверял, что платонически всё до сих пор. А, собственно, и не врал. Что на Ягодкину вдруг нашло, понять не мог. Пока у калитки расставались несколько часов назад, все переживала, как бы бабушка не заметила. Позволил себе чуть больше привычного. Для нее. Для себя…
В комнату затащив, к груди прижалась, как только дверь закрылась следом. Что происходило с девчонкой, понять не мог.
– Алин, – попытку сделал в глаза ей заглянуть. – Что случилось? – ничего не понимая, заставил всё же на него посмотреть. – Черт, – не сдержавшись, тихо выругался, заметив в её красивых глазках слезинки. – Обидел чем?
Вроде вел себя более, чем сдержанно. Даже пока гуляли по деревне. И когда целовал-обнимал. Особенно – обнимал. Под жестким контролем себя держал, как на экзамене каком. И сейчас оказался в растерянности.
– Я не думала, что… – заговорила тихо, от взгляда его спрятаться не пытаясь, что уже радовало. – Однажды это случится. Ты рядом будешь. И Тёма. И бабушка с дедом. Я всегда одна. С тех пор, как… – губу до боли закусив, к полке, что у окна, отошла, смолкнув.
Что там было? Фотография. Судя по всему, её родителей. Что сказать ему сейчас таким образом попыталась? Понял. Или, вернее сказать, надеялся, что понял. Действительно, девчонка в душе, хоть и давно за двадцать перешагнула.
– Алин, – за плечики обняв, к себе привлек, успокаивающе губами касаясь виска. – Мы с тобой будем жить долго и счастливо. Я тебе обещаю, – и не сомневался, так оно и будет. Не сможет, не хочет, как отец, от берега к берегу, как та шлюпка, болтаться. – Поверь, не пришел бы сегодня, в данный момент, если бы сомневался в собственном решении. Вчера, когда узнал, что ты со своим Толиком…
А, что в тот момент почувствовал? Ревность. Впервые. Поверить не мог. Всегда казалось, ровно в этом плане всё. Только неуверенные в себе люди ревнуют. От сильных не уходят. А, оказывается, проблема не в том, на сколько ты силен. В том числе и в финансовом плане. Проблема в том, любишь или нет. Боишься потерять человечка или нет. Впервые в жизни – боялся. И признавался себе в том открыто. И ей готов признаться, если потребуется.
– Не мой он, – отрицательно качнула головой Алинка. – Обидно стало, когда тебя увидела со Светиком. Ты меня даже ни разу нормально не целовал, не обнимал, а перед ней в одном полотенце. А может и без, может выглянула поздно.
Черт, а ведь его тоже ревновали. С трудом сдержал усмешку. Не поймет. Сам не понимал себя. С чего вдруг губы в улыбке готовы расплыться? Ведь вопрос, по крайней мере для девчонки, достаточно серьезный.
