Текст книги "Клубничка для босса (СИ)"
Автор книги: Ника Верон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Мысленно чертыхаясь, направился к себе в комнату. Пока козла во двор баб Томы затаскивал и привязывать помогал, слегка взмок. Жара стояла несусветная. Самое время освежиться…
Глава 12
«Не доброе» утро
Утро началось… Ничего не понимая, Алинка открыв глаза, прищурилась. Ошибиться не могла. Голос Егорского. Какого рожна он делает у них во дворе… А в том, что во дворе выше обозначенная личность и именно у них, сомнений не было совершенно никаких!
Соскочив с постели, бросилась к окну.
Вениамин Викторович, в компании её деда, перетаскивал в глубь сада брусья. Тут же, во дворе, брошен моток (или бабина, как оно там правильно называется) металлической сетки. Так это, что, серьезно вчера говорил? Для Яшки-козла, загон делать будет помогать?
Стоп. Это времени, сколько?.. К телефону потянувшись, глаза вытаращила. Это ж, когда они в город успели съездить и вернуться? Девять только…
– Алин, проснулась? – услышала голос бабушки. Когда только заметить успела. В окно на секунду выглянула всего. В тот момент Тамара Ильинична в дом входила. Не на спине же у нее глаза! – Давай, спускайся, мужикам завтрак приготовим.
Завтрак? То есть, завтрак? Это она Егорского за одним столом сегодня, терпеть будет? Он в своем кабинете ее присесть, через раз приглашал. А тут…
Натянув коротенькие шортики и завязав под грудью узлом рубашку, глянула на себя в зеркало. Дотянувшись до ленточки, собрала на затылке хвост. Отлично выглядела. Для кого? Для него? Нет, для себя. Исключительно – для себя!
Глубоко вздохнув, отправилась в кухню. Бабушка уже во всю кашеварила. И, кажется, готовить собиралась не на двух мужиков, а как минимум, на дюжину. Гора овощей, мясо. Кажется, уже какая-то выпечка в духовку отправлена.
– Ба, куда столько? – не удержалась от вопроса.
– А думаешь, мужики, как ты, поклевали салатика, и пошли? – ответила ей вопросом на вопрос баба Тома. – Им, милая моя, есть надо. Они от твоих морковок и листьев травяных, обессилят. А от обессиленного мужика толку, как от козла молока.
Интересно, бабушка нарочно про Яшку упомянула? Сравнение точно не самое удачное. После вчерашнего забега, до сих пор не отошла. Пол ночи снилось, как по деревне километраж сдавала. Да еще, под откровенные насмешки Егорского. Вот же, засел в мозгу, ничем не вытравить!
– Не говори мне про этого гада, – передернув плечиками, попросила Алинка, в напряжении вдруг оказавшись.
Ошибиться не могла. Шаги в сенях… А затем голос:
– Баб Том, Игнат Семёныч просит…
Шаг в кухню сделал и – замер. Как-то забыл совсем, что Ягодкина с некоторого времени в доме обитает. И не в своем офисном костюме. Шортики кажется, еще короче тех, в которых вчера кросс сдавала. Еще чуть и, точно, ягодицы на показ выставит. Прямо, грань.
Нет, серьезно, она подобное носит? И, баб Тома позволяет? Хотя, о чем это он? Сколько девице? Двадцать три? Двадцать четыре? Двадцать третий. Точно. Вспомнил. И уж определенно, в таком возрасте никому не отчитываются за свой гардероб.
Ножки… Не идеально ровные. Но и не кукла, чтобы идеальной по телосложению быть. Кофточка животик соблазнительно приоткрывала, узлом под грудью будучи завязана. И вырез… Черт. А она для кого вот в таком виде…
Алинка судорожно сглотнула. Изо дня в день, на протяжении почти целого года, ходя на работу, даже в мыслях не было представить себе босса в… шортах и майке. Или, как у них, у мужиков, там называется футболка без рукавов…
Подкачанный в меру. Интересно , – вопрос к самой себе неожиданно возник. – А кубики на прессе есть?
Черт! Не озвучить бы только вслух! Босс!! Перед ней стоял босс!! Статус его перед глазами должен быть написан огромными красными буквами! Как предостережение от необдуманных поступков в целом и фраз – в частности!
За всей этой пантомимой, затянувшейся на несколько долгих минут, с интересом наблюдала Тамара Ильинична, делая свои выводы.
– Так, что там Игнат просит?
Алинка аж подпрыгнула от неожиданно прозвучавшего вопроса. Егорский, словно от сна очнувшись, головой тряхнул, мысли попытавшись в другое русло направить. Сотрудница перед ним. Ягодкина. И без разницы, какие у нее там ножки, и какие части тела приоткрывает кофточка. Проблема ходячая. Что в офисе, что здесь. С козлом, и с тем справиться не может.
– Простите, задумался, – заговорил, заставляя себя от Ягодкиной взгляд отвести. – Где-то в кухне у вас, шуруповерт должен быть.
– А вот Алинка и подаст, – сообщила бабушка, тут же добавив, – Как раз стоит возле ящика, – и… отвернулась к столешнице, принявшись, громко стуча ножом по доске, крошить что-то из овощей. – Веня, а ты на долго к нам?
В самом деле? Бабушку интересует, как на долго в гости к родителям пожаловал сосед? То, есть её, Алинки Ягодкиной, босс? И на кой черт, скажите на милость, понадобилась данная информация⁈
– На этот раз, думаю, на всё лето, – обронил Вениамин, с Ягодкиной глаз не спуская.
А она едва инструмент не выронила, новость услышав. Нет, это где справедливость? – подумалось с возмущением. Отправил её в отпуск, от себя отдохнуть и сам же следом приперся!! На всё лето!! Ей, что в таком случае, делать останется?
– А красавица твоя тоже приедет? – не унималась бабушка.
Вот только Светика здесь и не хватает! – в ужасе едва не воскликнула Алинка.
В офисе кошмарила, здесь найдет, до чего доколупаться. Точно, дома придется весь бессрочный отпуск провести. Хоть вот прямо сейчас, бери и увольняйся! Отпустил, главное, чтобы. А то ж еще неустойку или, как там, штрафные санкции применить решит. А учитывая стоимость того тура, в котором с гостиницей казус вышел… станет она, как раб на галерах, бесправным сотрудником за корку хлеба работать.
– Осторожно! – Вениамин успел поймать, едва не выроненный ею из рук, инструмент, вовремя подскочив. – Нет, баб Том, – продолжал, заставляя себя от Ягодкиной, то есть, от нее, отвернуться. – Красавица теперь своей жизнью живет. Разошлись у нас пути, – добавил, не удержавшись, очередной раз в сторону девчонки взгляд бросив.
По правде сказать, Алинка уже начала думать, что какой-то изъян в ней появился. О котором даже не подозревает. Сколько пялиться-то можно. Или, сказать, что хочет? Так говорил бы уже.
Стоп , – резко собственные мысли прервала. – О чем это он сейчас бабушке сказал? Со Светиком пути разошлись? Это, получается, что? Расстался со своей…
А вот это новость, которой точно не ждала. То есть, рогоносцем с ветвистыми рогами, быть не захотел?.. Интересно, а как узнал? Застукал на месте преступления? То есть – прелюбодеяния? Впрочем, почему сразу узнал? Любая же причина может быть. А вдруг, другую встретил… Он – другую? Интересно, это какая выдержит с его-то характером, постоянно рядом находиться? Со Светиком они как раз друг друга стоили…
Глава 13
«Открытия» продолжаются
– Алина!
Голос бабушки, как из колодца, донесся. В растерянности моргнула. Егорского в кухне не было. Когда вышел? Она, что, в прострацию впала? Вот еще новость. Сроду ничего подобного не случалось.
– Здесь я, – поспешила заверить.
– Да, не заметно. Толку от тебя, – заворчала бабушка, поставив перед ней кувшин. – Отнеси-ка мужикам кваску свежего. Пить сейчас захотят. Солнце, вон, палить начинает, а только десятый час пошел. А им еще работать и работать.
– Я?
Так, это уже совсем не по плану. То есть, ей снова предстоит увидеть Егорского. Бабуля поиздеваться решила? Сначала с клубникой к нему отправила. Впрочем, нет, там к Марии Андреевне посылала, случайно с Вениамином Викторовичем встретилась. Теперь зачем-то квас нести. Не далеко от дома, прогуляться сами могут, если уж так жажда мучить начнет.
– А ты мне предлагаешь? – строго на внучку глянув, поинтересовалась баба Тома. – Не молодая уже, бегать. А потом клубнику собери. Вчера не трогали, сегодня должна быть. Как раз на стол, гостя угостим.
Еще новость! Так, это, что, Тамара Ильинична ради соседского сына, вот так старается с завтраком, который больше на обед большой семьи, смахивать начинает? С чего бы вдруг? Ладно, когда для неё. Внучка. Единственная. Вообще – последняя родная душа в этом мире. А уж господин Егорский…
– Не ест он твою клубнику, – проворчала Алинка, с сожалением на кувшин глянув.
С сожалением, потому, что подсыпать туда ничего нельзя. Какого-нибудь… чтобы до туалета только успевал добегать. Ну, или не успевал, это уже как повезет… Только еще ведь и деду пить из того же кувшина…
– Веня? – вновь нарушая размышления внучки, с сомнением уточнила бабуля. – Странно, всегда ел, – добавила, плечами пожав. – Маша для него и рецепт варенья клубничного выпросила. Кстати, в погреб за вареньем еще сходи.
Глаза Алинки округлились, кажется, до размеров десятирублевой монеты. Издевалась бабушка? Еще, куда сходить? Лучку свеженького не надрать? А, заодно редиски и, что там еще растет сейчас, на грядках…
– За клубничным, – невольно съязвила вслух.
– За клубничным, осталось там еще, – подтвердила бабушка. – И, кстати, присмотрись-ка ты к человеку, – а вот эта фраза вообще, ни в какие ворота уже! – Серьезный. На ногах крепко стоит. Как раз тебе, растеряхе несобранной, такой и нужен, чтобы присмотрел.
Совсем интересно становилось. А её, случаем, не сватать ли собирались? Только еще не хватало!
– Это не человек, – буркнула Алинка, в обнимку с кувшином к двери на улицу, направившись.
– А кто? – в недоумении воззрилась Тамара Ильинична на внучку.
Не понимала иногда выдаваемые той, реплики. Как скажет иной раз, хоть словарь отдельный заводи. Причем, желательно, с подробнейшими разъяснениями.
– Это босс мой. Всё, ба, я понесла квас, – резко остановила намерение бабушки что-то на данный счет сказать.
Говорить о Егорском желание отсутствовало напрочь. Достаточно того, что на одной территории с ним день предстоит находиться. Сомневалась, что дед сам не мог сделать этот чертов загон для Яшки. С чего вдруг Вениамин Викторович вызвался в помощники, в толк взять не могла.
Вот в дальней части сада, где для дедовского козла загон делали, как раз-таки солнечного пекла и не было. Деревья здесь тень естественную устроили. Местами только лучи пробивались…
Застыла с кувшином в руках. Егорский, раздетый по пояс, укреплял столбы под будущее ограждение. Со спины им прямо залюбовалась. Мужская фигура. Не замечала, как-то прежде, на сколько в плечах широк. Мышцы подкачанные. При каждом движении, словно живые… Прикоснуться бы к ним, почувствовать, как…
Господи, что за мысли⁈ В шок от самой себя пришла. Прикоснуться? К боссу? К человеку, который… А, что, который?
Закончить мысль не успела. Дед заметил.
– О, Алинка примчалась, – сообщил во всеуслышание, добавив с легкой иронией, – Никак, Тамарка к нам в помощь отправила?
Заметила, как замер Егорский. Кажется, каждая частичка тех самых мышц, которыми залюбоваться успела, в напряжении оказалась. С чего бы вдруг? Или, что, боится, что сзади огреет чем? Блин, а это – мысль. Совсем детская, конечно. С недетскими последствиями, но, возможно…
Неторопливо выпрямившись, медленно обернулся. Легкий прищур. Солнце в этот момент сквозь листву проглянуло своим лучом. Как раз в глаза.
– Только если, в качестве тихого вредителя, – процедил сквозь зубы Егорский, при этом «скользя» по её фигурке взглядом.
Вроде, как процедил. Расслышали все. Дед не без интереса на внучку глянул, с соседа взгляд переведя. Кхеркнул смешно. Всегда кхеркал, когда сдержать какую-нибудь язвительную фразу пытался. Не всегда, правда, получалось. И если сейчас…
– Ну, что как вкопанная, там застыла, – поинтересовался, усмешку необъяснимую для неё, пряча. – В кувшине там что бабка прислала?
– Квас, – выдала машинально, на секунду с взглядом Егорского, встречаясь.
Как там говорят, искры пробегают? Не-ет, быть того не может. Только если исключительно негативные искры. Грозовые. Предгрозовые. У господина босса с другими искрит. С такими, как Светик. Брюнетки, раскрашенные, как…
– Так давай сюда, если квас, – продолжал дед, возвращая её в реальность из очередного, необъяснимого ступора. – Вон Вене дай, пусть человек горло промочит. Упарился совсем с этими столбами.
Вене… Как-то не воспринимала его вот с таким именем. Вениамин Викторович, да. Веня… Это, что-то совсем уж, личное.
– Спасибо, – кажется, к деду обратившись, а с нее глаз не сводя, обронил Егорский, наблюдая, как приближается.
Инструмент в сторону отложив, руку протянул. Вовремя. Едва кувшин не выронила. Да, что ж с ней происходит-то? Как только приблизиться к этому… надо, так оцепенение необъяснимое!
– Тамара Ильинична, знатный квас у нас делает, – продолжал тем временем дед. – Не ваш этот, покупной, магазинный. Вкус живой, настоящий. На корках хлебных, как по старинке делалось.
Да, вот тут с дедом не спорила. На сколько не любила квас, а бабушкин пила с удовольствием. Детство напоминал. Очень сильно. Иногда – до слез. Хотя, почему до слез, объяснить вряд ли смогла бы. И детство было. И юность. И годы студенческие… А потом вот этот появился в жизни. Егорский…
– Вкусный, – согласился Вениамин Викторович, глоток из кувшина делая. – Алина Игоревна, а, может, правда, поможете? – выдал неожиданно, а во взгляде странный огонек промелькнул. Вроде как, ироничный. В ее адрес. – Подержите балки, мне сподручнее крепить будет.
Ей. Предлагалось. Помочь. Серьезно?
– Боюсь, со мной вы что-нибудь не то накрепите, – не удержавшись, съязвила вслух. – Я лучше клубнику соберу. И клубничное варенье достану. Вкусное. Надеюсь, диатез у вас не проявится, – выдала, круто развернувшись на пяточках, зашагала в сторону огорода.
Не видела, с каким удивлением ей вслед смотрели оба – и дед, и Егорский.
– Влюбилась, девка, что ли?
И фраза деда. В спину прозвучавшая, которую уже не слышала. Вениамин в тот момент еще глоток кваса сделать успевший, едва не поперхнулся, успев спешно проглотить.
– В кого? – выдал вопрос, от которого дед Игнат только плечами пожал.
– Не в меня точно, Веня, – обронил вслух. – Ты у нас тут один, молодой, красивый. А к Алинке присмотрелся бы, кстати, – продолжал, к работе возвращаясь. – Девчонка хорошая. Только без родителей выросла. Может, где-то мы с бабкой не так её немного воспитали. Домашняя она у нас. За себя постоять не всегда может. В городе вон, работала у одного. Старалась, а что-то не шло. Не выгнал, пока, но как-то странно в отпуск отправил. С содержанием и бессрочно. Скажи, сам как руководитель, возможно такое? Уволил, наверно, а она молчит.
Молчит. Серьезно? Откуда, в таком случае, у Артема информация о случившемся в агентстве? Ни черта не понимал. Где, кто и какие игры ведет у него за спиной? Вроде же разворошил одно осиное гнездо. Еще что-то?..
– Посмотрим, – обронил Вениамин, к инструменту возвращаясь.
Крепление пристроив, задумчивый взгляд в сторону, куда Алинка пару минут назад умчалась, бросил. Влюбилась… Черт, ему, что с этой информацией делать теперь? С другой стороны… А с чего взял, что в него? Присмотреться… Можно присмотреться. Чтобы подобное чудо себе в будущем не присмотреть. Тавтология, мать его…
Запустив инструмент, принялся за крепеж поперечных реек…
Глава 14
Гость или…
Планируемый завтрак даже не к обеду переместился, а почти в ужин. Часам к четырем только закончили остов ставить. На завтра-послезавтра, как «встанет», сетку натягивать будут. До этого времени козел Яшка еще на свободе должен обитать.
Не очень обнадеживающе. Надеялась Алинка всё же, что уже сегодня эта морда козлиная за решеткой, то есть, за сеткой окажется. Страх теперь перед ним сидел, не вытравить ничем.
– Давай в душ, Веня и к столу, – скомандовала баба Тома, заканчивая на веранде, открытой, хлопотать.
Стол, как на праздник собрала. Не понимала Алинка, почему этот Веня не может у себя пообедать (или поужинать?). И душ, заодно, принять. Или, что, за помощь (о которой, кстати, не просили), теперь расшаркиваться перед ним все должны? Знала она его с совершенно другой стороны. Не самой приглядной.
– Да я у себя… – начал Егорский.
Вот, правильно. К себе и топай , – размышляла про себя Ягодкина, помогая Тамаре Ильиничне посуду на столе расставлять. – Помог, спасибо. Не помог бы, тоже вполне могли справиться. Чуть дольше, возможно. Н-да, еще бы с доставкой материала пришлось подумать. Здесь всё же, как выяснилось, Вениамин Викторович подсуетился. Заказал все через интернет магазин с доставкой. Во сколько та обошлась…
– Даже не думай, – только что ногой не притопнула в ответ на его попытку отказаться от приглашения, баба Тома. – Дед еще сто лет собирался бы со своим этим козлом вопрос решить. Пока эта зверюга бородатая мне Алинку на рога не подсадила бы. Денег ты не возьмешь, знаю. Так от стола не отказывайся.
– Не возьму, – кивнув, подтвердил Егорский. – Хорошо, уговорили, – в сторону Алинки вновь взглядом «стрельнув». – Душ…
– На улице, летний. Вода сейчас там отменная, как раз освежиться, – сообщила бабушка, всучив гостю «дорогому» полотенце.
Что? То есть, точно знала, что туда его отправит и заранее…
Алинка прикусила губу, сдерживаясь от желания съязвить. Что-то не нравился ей напор бабушки в сторону соседского сына. Блин. Еще момент, в котором разобраться не получалось. Почему фамилии, все же, разные у людей? Егорский и Таловы, ну, совсем рядом не стоят.
– Не обморозьтесь только, я пол часа назад бак добавляла, – выдала неожиданно не только для бабушки с дедом, которые в недоумении оказались, но и для самой себя, Алинка.
Что сказала? Сама-то поняла? Егорский, пытаясь сдержать усмешку, бросил на нее короткий взгляд. Легкий прищур. Как изучал. Ничего подобного за ним раньше не замечала, а сегодня…
– Обожаю холодные водные процедуры. Тонизируют, – обронил, прежде чем выйти.
В спину ему смотрела, как зачарованная. И снова на мысли себя поймала, что прикоснуться хотела бы. К его спине. К мышцам, которыми «поигрывал», направляясь на задний двор. Там, почти у всех в их деревне, летние душевые были устроены.
– Алин, вот ты чего на человека взъелась? – полюбопытствовала бабушка, выставляя на стол блюдо с горячим.
– Да влюбилась, похоже, наша Алинка, – с усмешкой обронил дед Игнат, к столу подсаживаясь. – А как понять дать, не знает. Так ведь?
Влюбилась? Интересен был. Да. До определенного момента. Пока со своим Светиком не начал ее кошмарить. Змеюка ему нужна, а не нормальная женщина. Девчонка. Неважно. Нормальные не для него…
– Сам ты влюбился, дед, – обронила зло, в дом бросившись.
– Вот чего к девчонке пристал? – поинтересовалась баба Тома, вслед внучке тяжело вздохнув. – Босс это её. Работает она у него. Сама сегодня сказал, пока вы там остов собирали.
– Директор, что ли? – уточнил дед Игнат. – Придумали мне, босс. А директор, что, не мужик? – продолжая ворчать, Игнат Семенович, чуть прибор столовый от себя отодвигая. – В него влюбиться нельзя? Ты вот, что, бабка, принеси-ка нам с Веней наливочки своей малиновой.
Еще в саду обратил внимание на то, как эти двое общались. Вроде, как и тянет друг к другу. А какой-то сдерживающий фактор. Теперь, отчасти, понятным кое-что становилось. Если в подчинении ходила… Наверняка и здесь перед собой руководство видит.
– Ты чего удумал? – насторожилась Тамара Ильинична, на мужа с подозрением посмотрев. – Не лезь, старый. Не доводи мне Алинку. Умчится же в свой город снова. Дай девчонке выдохнуть.
Сама иной раз не знала, чего больше желает. Внучку рядом постоянно видеть, к деревне намертво привязанной. Или, все же, чтобы жизнь у той сложилась удачливее, чем у родителей. А как сложится, когда не знает она, как это в семье живется. Когда отца с матерью лишилась в детстве совсем. Перед глазами из всего примера – они с дедом. Но поколение-то, другое. И взгляды другие…
А Алинка, в кухне спрятавшись, носом прошмыгав, слезы сдерживая, взгляд на… передвигающемся по двору человеке, остановила. Егорский. После ду́ша. Освежившийся. На ходу свою футболку-майку через голову натянуть на себя пытался. Спокойный. Уверенный в себе. Где бы ей такую уверенность взять…
А Егорский, тем временем, через двор пройдя, на веранду поднялся. Слышала шаги. Выйти следовало к столу. Гость в доме. Не культурно вот так, прятаться. Понять не так может, на свой счет приняв. Или, пусть? А уйдет… Хотя, завтра, вроде, прийти еще обещается, доделать рогатому вольер…
Блюдо со свежесобранной клубникой прихватив, уверенный шаг из кухни сделала. В конце концов, Егорский у них в гостях, а не на оборот. Не нравится её видеть за столом, пусть к себе убирается, – успокаивала саму себя, выходя на веранду.
Разговаривал о чем-то с дедом. Спокойный. Расслабленный. В момент её шага, сделанного на улицу, рассмеялся. Вздрогнув, замерла. Вот смеющимся его, вот так, легко, без подтекста, до сих пор не слышала и не видела. Другой совершенно человек перед ней предстал. Серьезно? Возможно подобное перевоплощение?
Оглянувшись, взгляд на ней задержал. А улыбка с лица не сходила. Взгляд не сразу отвела. Растерялась. Почувствовав, как в жар бросило, спешно к столу прошла.
Наблюдал слишком пристально. Как за диковинным каким существом. Что в ней такого необычного? Вроде, как у всех: голова, две руки, две ноги. Ну, да, шортики сегодня… На грани. Но не для него, для себя надевала. Деревня. Хочется, чтобы тело воздухом надышалось…
Взглядом по фигурке ее скользнув, Егорский только что зубами не скрипнул. Для кого вот в таком виде, черт бы её…
– Вот и славно, все собрались, – заговорила бабушка, ставя на стол графин, точно не с морсом, что остужала в холодильнике.
– Не слишком жарко для… – не закончив, кивнул Вениамин на появившееся на столе дополнение.
– А мы понемногу, – заговорил дед, чуть подвигая свой стул, на котором сидел. – После хорошей работы не грех. Наливочка у Томы отменная. Колдует над ней, что ли, – продолжал, на внучку бросая взгляд. – Что с клубникой замерла? Вень, забери, а то ж еще выронит невзначай, – добавил, с прищуром странным усмехнувшись.
Не успел, шаг только сделал. Баба Тома рядом оказалась, подхватив. Егорский усмешку сдержал, стул подвинув, жестом присесть пригласил. Царственный, цену себе знающий. Желание появилось чем-нибудь, из находящегося сейчас на столе, освежить чуть. Чтобы это самодовольство, с лица смыть.
– Спасибо, сама, – обронила, на стул, куда, кажется, бабушка планировала присесть, спешно плюхнувшись, под собой уже тот подвигая ближе к столу.
Недоумение заметила на лицах у всех.
– Тамара Ильинична, раз у вас внучка на столько самостоятельна, позвольте за вами поухаживать, – вывел всех из оцепенения голос Егорского.
– Ох, Алька, останешься в девках, с такой-то самостоятельностью, – проворчал дед и, не обращая внимания на взгляд супруги, потянулся за графином.
– Я Алина, не Алька, – буркнула в ответ внучка, потянувшись к картошке.
У бабушки та получалась какой-то особенно вкусной. Вроде и варила Алинка так же, и на сковороде сальце обжаривала. А не то. Вот тут, в деревне, совсем другой вкус получался. И салат крошился по-другому. И маслом другим заправлялся. Одна сегодня проблема, аппетит практически отсутствовал.
– Алина Игоревна, – совершенно неожиданно выдал Егорский, с другого края стола продолжая за ней свои наблюдения.
Вот, черт, не подумала, что на бабушкином месте как раз и окажется под прицелом его необъяснимого прищура. Лучше бы, точно, рядом дала себя усадить. Итак, с аппетитом проблема, так теперь вообще никакой кусок в горло не полезет, поперек застрянет. Интересно, а если подавится, Егорский станет спасать? Или, в своей манере, сказав: «Ягодкина, ты даже прожевать и проглотить нормально не можешь» , – поднимется и уйдет?
– Алина Игоревна, – подтвердила, кивнув. – Вас что-то не устраивает, Вениамин Викторович? – задала встречный вопрос, пытаясь при этом подцепить вилкой, ускользающий по тарелке кусочек помидора.
– Да нет, – пожимая плечами, отозвался Егорский, после короткой паузы. – Я обеими руками за соблюдение субординации, – продолжал, до клубники дотягиваясь. – В офисе, – добавил, продолжая слишком внимательно наблюдать за Ягодкиной. – Но на отдыхе совсем не против перейти на неформальное общение.
– Зато у меня с вами переходить на неформальное общение, желания нет никакого, – съязвила Алинка, неожиданно резко поднимаясь из-за стола. – И вообще, клубнику вы не едите. Ни в каком виде. Помнится. Или, что, в гостях и уксус сладкий⁈ – выпалив на одном дыхании, выхватив у него из-под руки миску с ягодой, бросилась в дом.
Недоумение с интересом, смешавшиеся во взгляде Егорского, вслед ей брошенном, уже не видела. У самой слезы из глаз брызнули соляным потоком. Не ожидала подобной реакции. А ведь, так разобраться, ничего не сделал, совершено.
– Довели мне, всё-таки девку, – проворчала Тамара Ильинична, поднимаясь следом.
– Внимания, не обращай, – махнул рукой вслед жене Игнат Семеныч. – Пошли-ка, в саду посидим, подальше от этих юбочных персон, нежных и кисейных, – добавил, поднимаясь из-за стола и прихватив в собой графин с тарелкой нарезки, – Прихвати-ка еще овощей, Вень, – уже на пол пути к лестнице, с веранды ведущей, попросил.
И всё же, не смотря на бабкино ворчание, с соседом решил поговорить. Глазами мужика на происходящее смотрел. И видел то, чего бабка, по какой-то причине непонятной, не то, что видеть, а даже замечать не желала.
Глава 15
Попытки поговорить
Алинка рыдала, уткнувшись в подушки. Давно себе подобного не позволяла. Хотя, нет, врала сейчас. В кабинете Егорского последний срыв был, то есть, совсем недавно, получалось. В голос тогда рыдала. До истерики. С трудом успокоиться получилось. Все. После зарок себе дала, из-за всякой ерунды…
Затихла. Бабушка на постели присела. Обняла за плечики. Как когда-то, в детстве, делала. Вот в детстве плакала часто. По родителям скучала, которых в одно мгновение обоих не стало. Баба Тома очень старалась, чтобы и детство у нее было нормальное, и не чувствовала себя в чем обделенной. Дед боялся всё, что балованной внучка вырастет. Не выросла. Вернее, не так. Вырасти-то выросла. А вот в избалованную куклу не превратилась. Напротив, домоседкой оказалась с минимальными запросами.
– Алин, расскажи мне, старой, что у вас с Веней? – тихо, словно опасалась, чего, спросила Тамара Ильинична.
Неловко Алинка себя почувствовала. Знала, не так себя при гостях ведут. Хоть при ком. Не то бабушка с детства в голову закладывала. Но с Егорским, почему-то, не получалось нормально.
– Видеть его не могу, – прошептала в подушку. – Самодовольный. Самовлюбленный. Как наш козел, Яшка.
– Ох, девка, прав, похоже, дед, влюбилась ты.
Фраза бабушки, с тяжелым вздохом прозвучавшая, вмиг заставила Алинку успокоившись, от подушки оторваться. Сев, на бабушку уставилась.
– В кого, влюбилась? – переспросила в недоумении, граничащим с испугом. – В Егорского, что ли? Да я его видеть не могу!
– Вот, вот, – продолжала Тамара Ильинична, головой покачивая. – С этого, девонька, всё и начинается. Я от твоего деда в свое время, тоже всё бежать пыталась. Когда с девками его другими видела, а видный он был парень, как твой Егорский, весь белый свет ненавидеть начинала. Раскусил меня, черт, хоть и не рогатый. Ухаживать стал. Красиво, заботливо.
– То есть, заботливо? – не поняла Алинка.
Современной девчонкой росла, да и оставалась. Нормально и с парнями общалась. Вот только ухаживать за ней как-то желающих особо не было. Тихая, скромная. Без серьезного «приданого» в виде квартиры-машины. Хотя бы. Без родителей состоятельных. Ей один из «кавалеров», как-то открыто даже сказал:
– Хорошая ты девчонка, Алинка. Еще бы родителей нормальных тебе и отбоя от женихов не было бы. Даже я, возможно…
Не дослушала тогда. Развернувшись, ушла. Решив для себя, что больше вот такого отбора для себя, не позволит. Бабушке, само собой, ничего рассказывать не стала. Ни к чему лишний раз беспокоить. Достаточно дали ей. Не отказались, когда беда случилась.
– Помочь стремился. В город свозить, когда надо. Машина у него тогда в деревне, у первого появилась. По хозяйству подсобить. Да разная помощь была, и не упомню уже, – призналась бабушка, пожав плечами. – Уступила. Ни дня не пожалела, что именно его женой стала. Хотя, тоже ухажёр был. Но тот всё на сеновал звал. А дед твой только целовал, да обнимал жарко, что по полночи после свиданий уснуть никак не могла. А не трогал до самой свадьбы. Думала, не так с ним, что. А там, как выяснилось, силы хоть отбавляй, оказалось.
– Ба-а-а, – протянула Алинка, на бабушку глянув. Нет, точно знала, что детей не в капусте находят и не аисты приносят. Но вот услышать бабушкино откровение…
– Что, «ба-а-а» , – неожиданно передразнила та внучку. – А, то, думаешь, совсем у тебя бабка старая, не знает, что сейчас вы, молодежь, по сеновалам, тьфу ты, по постелям раньше оказываетесь, чем о серьёзном задумываться начинаете?
– Не была я еще ни в чьей постели и не хочу, – фыркнула Алинка, поднимаясь на ноги. – И уж, точно, не с Егорским туда отправлюсь. Таким, как он, не я нужна, а мои родители с бабками, квартирами, машинами, – проворчала, около зеркала останавливаясь.
Выглядела, конечно, не айс. Растрёпанная, зареванная. Жуть. Ведьма. Только что, метлы не хватает.
– Не похож Веня на крохобора, – возразила Тамара Ильинична, вслед за внучкой с постели поднимаясь. – Родители у него хорошие. Маша, так совсем, золотой человечек. Не может у таких людей, как Таловы, плохой сын вырасти.
Оглянувшись, Алинка собиралась возразить на данный счет, да… Не стала. Верит бабушка в людей еще. В добрых и порядочных. Пусть верит. Здесь, в деревне, возможно, такие еще и остались. А вот…
– К себе ушел? – спросила осторожно, не менее осторожно в окно выглядывая.
– С дедом твоим, кажись, в сад отправились, наливку прихватив, – не стала скрывать Тамара Ильинична. – Может, отнесешь им чего к закуске? А то ведь овощи оприходуют, наналивятся, что придется домкратом поднимать.
– Ба-а… – снова протянула Алинка, с мольбой на бабушку посмотрев.
Не представляла себе сейчас очередную встречу с Егорским. Да еще, когда клубнику утащила. Вот с ягодой, точно, слегка переборщила. Пусть бы ел. Может, хоть диатез пошел, из дома тогда бы не появлялся.
Вздохнув, Тамара Ильинична, только головой покачав, оставила комнату внучки. Не знала та, что мысли у бабушки появились. Некоторые. Обдумать те собиралась. В отличие от деда, по-другому немного действовать решила.
– А ты, Веня, деда Игната послушай, – говорил тем временем Игнат Семенович, очередную стопку наливочки супруги, любимой, в себя опрокидывая. – Мы, мужики, что? За красотой бабской все гоняемся. Внешней. Да за ногами, что от ушей. Чтобы с гордостью как трофей, в битве добытый, соперникам демонстрировать. Только жена, это не трофей, мил человек. Жена – это кладезь. Это – нежность. Благодарность, если хочешь. Любовь, она штука такая. Сегодня есть, завтра нет.
