Текст книги "Клубничка для босса (СИ)"
Автор книги: Ника Верон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Нахмурилась баба Тома. Гость. Предполагала она, кого внучка на обед пригласила. Вот и порхает. Не перегорело, как ни надеялась. Как убедить кровиночку единственную, что ошибку совершить может серьезную в жизни, представления не имела.
– И чем тебя этот Толик взял, – проворчала, своего недовольства не скрывая. – Алин, страшно мне за тебя рядом с ним, – призналась, к холодильнику направляясь. – Только что рожей и вышел. Но жить-то, не с рожей придется. На долго ли тебя хватит? А коли руки распускать начнет? Не справишься же. Вон, громила какой вымахал.
– Ба, а если не Толик? – прозвучал осторожный вопрос Алинки.
Недоумение Тамары Ильиничны несколько долгих минут длилось. Не припоминала что-то, чтобы внучка еще о ком говорила в этот свой приезд. Если только дед не прав, и девочка стала скрывать от них свои отношения.
– Неужто кто городской? – полюбопытствовала, на внучке взгляд задерживая.
– Вениамин.
Вот чего совсем не ожидала, так это почувствовать себя неловко от одного только произнесенного имени молодого человека. Вроде и смущаться-то нечего. Взрослая давно. И, рано или поздно, а знакомить, всё равно, придется…
– Веня? – настроение баб Томы мгновенно поднялось. – Ох ты ж, хорошая моя, – запричитала, поинтересовавшись, – Это как же ж, у вас получилось-то?
– Ба, что получилось? – не поняла Алинка, на бабушку в недоумении уставившись. – Ничего не получилось. Мы просто вчера… – а что сказать-то, собственно, собиралась. – Гуляли мы вчера. То есть, уже сегодня. К слову пришлось, на обед пригласила. Он не отказался. Ты же сделаешь на обед нашу любимую курицу?
Со специями и травами Тамара Ильинична томила курочку в духовке долгое время, пока мякоть от косточек сама не начинала отставать. Сочная получалась, ароматная. Как раз гостей и угощать…
– Алиночка, ты курицей собралась возможного жениха кормить? – поинтересовалась бабушка. – Сейчас дед придет, в погреб уличный отправлю. Пусть несет, есть у нас там еще…
– Ба, я курицу обещала, – остановила Алинка бабушку от намерения перенести на кухню, судя по всему, как минимум половину из тех запасов, что в погребе хранилось. – Твою. Вкусную. И торт свой, клубничный.
Меню, судя по всему, было составлено и пересмотру не подлежало.
– Ну, что с тобой поделать, – сокрушенно вздохнула баба Тома. – Тащи куру. Готовить буду. Дед вчера как раз парочку приговорил.
– Я мигом! – сорвавшись с места, бросилась Алинка из дома.
Через двор в сторону погреба уже несколько шагов сделала, когда… Быть того не могло. Остановившись резко, к калитке медленно подошла. Словно «нечто» боялась увидеть. Машина. Шикарная. Дорогая. Видела такую… Нет, точно знала, чья!
Выдохнув медленно, в сторону соседского дома глянула. Никого во дворе перед домом. Внутренний двор не видать. В машине – тоже пусто. Сомнения закрадываться начали, страх обороты набирать. Не хотелось верить. А как не верить, когда, вот она, на лице… То есть, на улице…
С курицей через двор возвращаясь, снова до калитки дошла. Стояла машина. Сердечко неприятно ёкнуло. Не к добру. Или, кажется только… Проблему несуществующую придумывает самой себе. Машин похожих мало, что ли?
Курицу бабушке передав, в комнату чуть не бегом направилась. Ноги отказывались вверх по лестнице нести. Словно беду предчувствовали. Замерла на пороге. К окну подойти всего и надо. Просто подойти. От двери комнату Егорского не видно. Там он или нет. Может, даже, спит еще.
Медленно к окну приблизилась, таким образом встала, чтобы… Не увидели ее. Даже, случайно. Пусто в комнате. Хоть и далеко дома относительно друг друга стояли, а разглядеть можно, есть кто в помещении или нет…
Взгляд по строению скользнув, ни за что, не цепляясь, во двор соседский устремился…
Егорский. Спиной к дому Мефодьевых. Видимо, только из душа. Обнаженный по пояс. Полотенцем обернувшийся. А вот рядом ним… Поверить не могла, Светик! Та самая, которая… Не ошиблась, значит. Её машина. Приехала для чего?
В глубь комнаты отпрянув, к стене прижавшись, с силой зажмурилась. Как так? Обида захлестнула. Не мог. Верить не хотела. А на деле. Получалось…
Осторожно снова в окно выглянула. Светик на шее у Егорского повисла. В ответ обнял. Мирятся? Наверняка. Не Светик она. Дура. Поверившая, что… А он же просто вчера внимание проявил. До дома проводил, чтобы не случилось чего. Просто…
Глубоко вздохнув, медленно выдохнула. Спокойствие. Взрослая девочка. И вести себя по-взрослому должна. Должна… Силы где взять? В комнате замуроваться желание почти непреодолимое появилось. Только… не дождется. Будет у нее сегодня обед. Даже и без него. Пусть со своим Светиком…
– Ты коржи-то свои не передержи, – встретила ее возвращение на кухню, бабушка.
– Коржи? – переспросила Алинка, не сразу в себя приходя.
Мысли совсем другим заняты. То, что увидела, покоя не давало. С обедом сегодня может не выйти. Как бабушке сказать? Она же готовит. Ждет гостя, внучкой приглашенного. Не было у них еще вот таких обедов.
– Коржи, – подтвердила Тамара Ильинична, к внучке внимательнее присматриваясь. – Которые в духовке, – пояснила на всякий случай, короткую паузу выдержав, поинтересовавшись, – Чего такая? Или, не выспалась, свой торт подскочив печь?
– Какая, такая? – переспросила Алинка машинально, одновременно в духовой шкаф заглядывая.
Хороши коржи получались. И торт должен выйти отменный. Есть только, кто его будет. Теперь. Хотя, могла и… угостить. Повод в гости заглянуть. На реакцию Егорского посмотреть. Интересно, как…
– Как подменили, – пояснила свой вопрос баб Тома, мысли внучки прервав.
– Кажется тебе, – обронила поспешно Алинка.
Коржи достав и поставив остывать, за крем принялась. А в голове мысли об увиденном вертелись. Поговорить бы. Да только, кто она такая для Егорского? Соседская внучка здесь, в деревне. Сотрудник без опыта, а, соответственно, и без права голоса там, в офисе. А между этими двумя составляющими – Светик.
– Да не кажется, – с тяжелым вздохом произнесла Тамара Ильинична, с сочувствием на внучку глянув.
Догадывалась, что так вдруг без настроения стала. Да только сама толком ничего не знала. Видела машину, к дому Таловых подъехавшую с раннего утра. Видела девицу, что на той приехала. Пару раз с Вениамином бывала здесь. На долго, правда, не задерживалась…
– Не кажется, – подтвердив, кивнула Ягодкина. После паузы короткой добавив, – Сама разобраться должна.
– Горячку только не пори, – предостерегла внучку Тамара Ильинична.
Догадывалась, какие мысли могут зародиться в красивой Алинкиной головке. Сама молодой была, деда своего ревновала ко всем красавицам деревни. Однажды и скандал случился грандиозный. До развода едва дело не дошло. Родители остановили, вмешавшись. Благодарна им, спустя годы, была. Сохранилась семья. А Игнат и не виноват ни в чем оказался.
– Ты, о чем, ба? – чуть насторожившись, поинтересовалась Алинка.
Догадалась бабушка? Или сама что видела? В таком случае, почему готовить продолжает? Или, не верит, что… Тоже, чего скрывать, верить совершенно не хочется. А не верить… Не получалось.
– Не всегда правда то, что глаза видят, – назидательно прозвучал голос Тамары Ильиничны.
Что сказать этим пыталась? Или, остановить старалась, выходку неконтролируемую, внучки? Так, вроде, на людей кидаться не собиралась. Ну, подумает, как Егорского обещанным тортом угостить. Или, не будет. Марию Андреевну только разве. А вот, что касается самого Егорского… Видеть его, никакого желания нет…
– А они иногда совсем ничего не видят, – вслух обронила, собственные мысли прервав, Алинка прежде, чем кремом для торта заняться.
Примет она решение. Непременно примет. Единственно правильное. Просто временни немного надо. Успокоиться. Подумать…
Глава 25
Ничто не предвещало… бури
Отправляясь в летний душ ранним утром, и предположить не мог, какой сюрприз ожидает по выходу. Вот уж, действительно, из серии – «не ждали». Светик собственной персоной. И какая нелегкая принесла…
– Ты привидение увидел? – приветствовала его своим дежурным «мурлыканьем».
Ответ, какой должен прозвучать? Черт, взгляд на соседний дом бросил. Очень надеялся, что Алинка спит еще. Если только увидит сейчас… Светик, черт с ней. А вот он… В одном полотенце, вокруг бедер обернутый. Объясняй потом, что не козел…
– Чем обязан?
Сам удивился, на сколько холодно вопрос прозвучал. На самом деле, побаивался новой встречи. А вот сейчас смотрел на неё и понимал, что… А, наверно, привычка в большей степени рядом держала, чем какие-то чувства. Не чувствовал ничего. Совершенно. Знал себя отлично. Вот так быстро забыть, вряд ли смог бы.
Получается, если бы не история с Алинкой, не ее путаница с отелями клиентов… Впрочем, да, не её. Сыграли по грязному против девчонки. Разобрался поздно. Как говорится, не там искал.
– Вень, ты, что, серьёзно обиделся?
Что? Не понял. Даже головой слегка тряхнул.
– Света, ты для чего приехала? – поинтересовался, снова в сторону соседского дома, взгляд бросая. – Если не ошибаюсь, мы всё обсудили еще три недели назад. Всё. Вернусь в город, посмотрю документы. Если есть недоплаты, разберусь. Сейчас у меня отпуск.
Избавиться от ее общества хотелось максимально быстро. Однако, достаточно хорошо зная прикатившую нежданчиком дамочку… Опасения некоторые имелись, что просто так, спокойно, не отправится восвояси.
– Отпуск, здесь? – не сдержала своего удивления Светлана, окидывая взглядом территорию внутреннего двора. – Егорский, я же знаю отлично твои предпочтения. Тебе кабаки нужны элитные, номера супер люксовые. Океан, на худой конец, море с частным пляжем. А не эти вот петухи, орущие по утрам, душ примитивнее некуда. Здесь хоть интернет-то есть?
Слушал, чуть склонив голову. С трудом усмешку сдерживать получалось. Высоко Светик взлетела. Благодаря ему. Падать… Так, вроде, упала, мягко приземлившись. Хотя, нет. Если его постель перепутала с…
– А я на себе проверяю прелести сельского туризма, который клиентам предлагаю, – обронил вслух, наблюдая, как приближается к нему неторопливо. Бедрами красиво, зазывно покачивая. Было время, подзаводила своей этой, походочкой. А вот сейчас, ни один нерв не отозвался.
– Слушай, Вень, правда, хватит, а? – продолжая «мурлыкать», обвила своими руками его шею. – Ну, была не права. Мне тоже было обидно. Ты же, на свою мартышку-протеже, слюни пускал, как только она появилась в агентстве.
Серьезно? Интересно. Всякого ожидал услышать, но то, что озвучивалось сейчас…
– Света, момент первый, мартышка-протеже имеет имя. Красивое – Алина. Момент второй, я не опускался до оскорбления в твой адрес, ты себе позволяешь оскорблять человека. Момент третий, терпеть не могу подстав. Не подставляю сам и не прощаю других, даже если это делается не в мой адрес, но я об этом каким-то образом узнаю.
– Ой, ради бога, Егорский, поставила на место выскочку и все, – с нескрываемым раздражением относительно сделанного замечания, обронила Светик. – Наивных дур грех не использовать. Штраф не тюрьма.
– Вот ты мне его и заплатишь, – расцепив её руки, совершенно спокойно произнес Вениамин, – А не перестанешь ересь нести, не Алина, я поставлю своим адвокатам задачу привлечь тебя за оскорбление, – добавил, отстраняя гостью от себя и направляясь в сторону дома.
Пауза. Светик, кажется, «переваривала» информацию. Не верилось. Как-то вот на столько глубокого кризиса в их отношениях не было. Не то, что давно, а – вообще!
– Так, ты, что, действительно уже переспал с этой малолетней шлюшкой? – выдала в спину, заставив Егорского мгновенно остановиться. – А я-то думаю, откуда ветер дует! Так заплати ей!
Громко. Очень. Взгляд на окна, выходящие на двор, бросил. Не было никого. Может, к счастью, в комнате отсутствовала?
– Момент четвертый, Света, – не двигаясь с места, заговорил с холодностью, которая должна бы насторожить. – Я не покупаю чувства. И не торгую ими. Прожив со мной столько времени, не поняла этого. Один только вопрос, как ты так просчиталась со своей интрижкой?
– Твоя шлюха языком трепала бы меньше, так не знал бы до сих пор!
Намеренно на повышенных тонах. Заткнуть бы как. Скандала прилюдного хотелось избежать. Если Алинка наслушается в свой адрес… И без того слегка зажата из-за всего случившегося, поговорить еще нее успели. А тут…
– Жаль, что Алина воспитана не так, – обронив вслух, задумался ненадолго, добавив, – А, может, и не сопоставила твою травлю в её адрес с тем, что однажды случайно увидела. Свет, глаза размером с десятирублёвую монету, не делай, – попросил, качнув головой. – Я долго искал причину твоего неожиданно проснувшегося неприятия, нового сотрудника. Пока не решил просмотреть записи скрытых камер.
– То есть, скрытых? – от негодования Светик только что не задохнулась. – У тебя, что, паранойя, понатыкать их везде? Может, еще и в уборных?
– В уборных у меня нет компьютеров с интересующей конкурентов, информацией, – совершенно спокойно произнес Егорский. – Так что, если бы ты там со своим Андреевым развлекалась, до сих пор мог не знать.
Задержав на бывшем взгляд, над чем-то на короткое время задумалась. Не складывалось что-то? Или, напротив…
– То есть, ты не знал… – заговорила медленно, слегка растягивая слова.
– Даже не догадывался, – прервал её достаточно резко. – И не хочу знать, сколько ты у меня за спиной своих делишек провернула и как долго рога наставляла. Судя по тому, что в дверной проем пока свободно прохожу, не цепляю, надежда есть, что не долго. И на этом прекращаем разговор. Оставь территорию дома, куда тебя не приглашали.
– Меняешь меня на какую-то пустышку? – нервная усмешка скривила слишком тонкие губы гостьи. – Не пожалей, Веня, – поравнявшись с ним, вновь обнять попытку сделала. Успешную.
К губам потянулась. Задумала что? Задумала. Наверняка. Это ж, у человека вообще никакого ступора нет. Совести. Самоуважения, в конце концов. Хотя, о чем это он, в самом деле. Какое самоуважение, когда, реально, потеряла всё. В один момент.
«Оторвав» от себя, оттолкнул.
– Хватит ломать комедию, Света. Уезжай. По-хорошему. И не появляйся. Вообще, в моей жизни. Никогда. Другой раз, заявишься без приглашения, полицию вызову. За преследование сдам. Надеюсь, доходчиво объяснил. Десять минут, и чтобы тебя тут не было.
Поднимаясь на крыльцо, глянул в сторону дома Мефодьевых. Неспокойно как-то на душе было. Ощущение, что… Черт, еще не хватало. Какие ощущения с его рациональностью…
Мать. Черт, вот еще проблема. Учитывая, что Светку на дух не выносит. А, судя по выражению лица, видела. По крайней мере саму гостью. Да и, он одет как бы не совсем для семейного завтрака. По крайней мере точно не при матери. С тех пор, как в подростковый возраст вошел, не позволял себе не то, что в полотенце обернутым, в трусах перед ней появляться. Самый крайний вариант – шорты.
– Вень… – начала та, многозначительно смолкая.
Тон, черт бы всё побрал, красноречивее всяких слов оказался. Давно лекций никто не читал.
– Всё отлично, – поспешил заверить, чуть приобняв женщину и в знак приветствия коснувшись губами щеки. – Дайте мне пять минут. И буду с вами пить кофе. И, что у нас там еще, на завтрак, – произнес скороговоркой, стремительно поднимаясь по лестнице в свою комнату.
Не видел, как Мария Андреевна, присев на стул, на мужа, вошедшего в этот момент в кухню с улицы, взгляд подняла.
– Вить, стерва эта приезжала, – проговорила тихо.
Стерва… Талов, глянув вслед поднявшемуся в свою комнату, сыну, перевел взгляд на жену. Понимал Машу. Отлично понимал. Но считал, что вмешиваться всё же не должны. Взрослый парень. Сам в состоянии разобраться и с настоящим, и с прошлым. Ради собственного же будущего.
– В курсе, – кивнув, у плиты остановившись, по кастрюлям-сковородкам ревизию провел, оглянувшись, добавил, – Видел, как разговаривали. На шее у Веньки, как шарик на новогодней ёлке, висела.
– Вот так, просто? – в растерянности Мария Андреевна совсем уж по девчоночьи хлопнула ресницами. – Витя, а тебе не кажется, что выставить…
Боялась данного визита. Хоть Вениамин и утверждал, что кончено там всё, сомневалась. Боялась, что очередная встреча, даже случайная, приведет к новым отношениям. Слишком долго были вместе. Такое сразу нет забывается. А если еще и на глазах без конца вторая половинка…
– Мне кажется, ты пытаешься решить не свою, да и, вообще – не существующую, проблему, – признался Талов, выставляя на стол две чашки под кофе.
– Не знаю, – медленно покачивая головой, обронила Маша, доставая из духовки свежеиспеченный пирог. – Это ж ни стыда, ни совести у девки нет, – продолжала, нарезая выпечку небольшими кусочками. – С мужика стащил же. А наглости набралась, приехала.
Не понимала. Казалось, сама никогда бы так не сделала. А тут… Времена другие? Возможно. Теряет многое? Без сомнения.
– Панике отбой, – раздался на лестнице вполне бодрый голос сына. – Отлично всё теперь, будет, – продолжал, спускаясь в кухню. – Прошлое в прошлом остается. И возобновлять что-либо не вижу смысла, и не имею желания, – продолжал, доставая из посудного шкафа чашку для себя. – Так что выдыхаем. И, да, – словно, что-то вспомнив, глянув на обоих родителей, добавил, – Другой раз, вдруг появится, разрешаю сразу вызывать полицию и писать заявление на вторжение на частную территорию.
Завтрак в целом прошел на позитиве. Вообще, мама удивила. Пирог с утра пораньше. Как-то до сих пор завтраки более простыми были. Чаще – бутерброды. Ну, яичницу могла пожарить. Но, чтобы выпечка…
Стук в дверь вызвал недоумение. Все трое переглянулись. Что-то утро сегодняшнего дня, богато на гостей.
– Сам открою, – обронил Вениамин, поднимаясь из-за стола. – Если снова Светка, ей богу, вышвырну, – проворчал себе под нос, с таким расчетом, чтобы не оказаться услышанным.
Открыв дверь, сделал шаг назад. Ягодкина. Собственной персоной. Н-да, утро, действительно, богато на визиты. Исключительно женские. И, что-то подсказывало, в его адрес. Снова. С чем на этот раз? Точнее, чего ждать…
– Неожиданно, – проговорил медленно, взглядом фигурку гостьи окидывая.
Платьишко в горошек. Белый по красному. Ей, светленькой, идеально шло. На ножках легкие спортивные тапочки. А вот в руках…
– Алина, как раз к завтраку, – с улыбкой приветствовала её Мария Андреевна. – Пирог маковый, свежий, только испекла. Присаживайся с нами, – продолжала, поднимаясь и уже выставляя на стол четвертую чашку.
– Спасибо большое, только я не на долго, – поблагодарив, призналась Алинка, кладя на стол лист. – Вот, Вениамин Викторович.
К нему. Помедлив, неторопливо приблизился к столу. Остановился таким образом, что за спиной у девчонки оказался. И сбежать той – никак. Только если, через сидящего за столом Талова, переползать надумает.
– Это, что? – поинтересовался, взгляд на лист бросая.
«Заявление» , – выхватил первое слово. Сложно не выхватить. Посередине листа написано. На его имя. Отлично. Дальше, в общем-то, можно не спрашивать.
– Я увольняюсь. По собственному желанию. Не уволить не имеете права. Я узнавала. Работать больше у вас не хочу. Вот.
На одном дыхании всё выдала. Мысленно матернувшись, чуть в сторону сдал. Если девчонка сигануть решит, с ног хоть не собьет и истерику, только еще не хватало, не устроит.
– Отлично, – кивнул, задерживая на ней взгляд. – Только я в отпуске и вне офиса, никаких заявлений не принимаю, – заговорил совершенно спокойно. – И уж, тем более, не рассматриваю. Придется до осени подождать, Алина Игоревна.
– При́мете, – уверенно произнесла, взгляд на него подняв. – С вашей мегерой я работать не буду. И рога подпилите, а то скоро в дверь не войдете, – с этими словами на стол, поверх заявления лег… напильник!
Виктор Викторович с трудом сдержал смех, кашлянув в кулак. Мария Андреевна ошарашенно уставилась на сына. На сына, а не на гостью!! Сам Егорский снова мысленно матернулся. Чертыхнулся. И высказался в адрес всего и вся. Про себя. А Алинка, развернувшись на пяточках, выпорхнула из дома…
Глава 26
В ссоре
– Вот Алинка, вот чертенок, – всё же не сдержал усмешки Талов, на сыне взгляд задерживая. – Молодца, сделала-таки тебя.
Не видел обеспокоенного взгляда жены. Боялась та последствий нежданного визита молоденькой соседки. Учитывая характер собственного сына, ждала сейчас реакции не совсем…
– Отличное начало дня, с-су… – бросив взгляд в сторону матери, Егорский, забрав со стола лист, направился к себе.
Не привык материться при женщинах вообще, а уж при матери… совесть не позволяла. Воспитан был правильно. Все, что думает в адрес наступившего дня, то есть, плавно уходящего утра, высказал вслух уже в комнате, пока переодевался.
– Вить, а ты сказать другого, ничего не мог? – поинтересовалась, на мужа глянув. – Он же сейчас просто соберется и уедет. Ну, что ты, как…
– Маша, нашему сыну тридцать с хорошим плюсом, – с завидной периодичностью напоминал жене о возрасте сына. – Сомневаюсь, что поведет себя, как девчонка. А Алинка молодец. Вот такая невестка меня точно устроит. Спуску ему не даст.
Серьезен был, как никогда. Мария Андреевна в растерянности уставилась на мужа. Поддержки от него ждала, а не…
В следующую минуту в лице сменилась. Вениамин на лестнице появился, в брюки дорогие свои городские переодевшийся и в рубашке. Вот так только в город ездил. То есть, получалось…
– Вень, – в двери остановившись, решительно головой качнула, вслух предупредив, – Не выпущу. Возвращайся к себе и…
Угроза… Смутно себе как-то Талов представлял приведение угрозы жены, в действие. Учитывая, что Венька у них хоть и не два метра ростом, но чистые сто восемьдесят сантиметриков точно есть, а Маша – метр с кепкой…
– Мам, ты чего? – искреннее недоумение. – Мне в город надо.
– Подождет твой город, – продолжала упорствовать мадам Талова. – К стерве этой не пущу. Алинка дурь сморозила. Девчонка, ветер в голове. Вам просто надо поговорить. Дай ей время успокоиться и…
Прикрыв на секунду глаза, сам постарался успокоиться. Доходить стало, что с матерью. Только, как ситуацию выправить, пока ни малейшего представления не имел. Учитывая, что последний его, вот такого рода отъезд, на пару лет практически прекратил общение… Удивляться ничему не приходилось.
– Мам, я до города и обратно, – постарался заверить, улыбки не сдержав. – Правда, в обед, край, к вечеру, вернусь. У меня, если не забыла, сегодня приглашение на курицу и торт. Бать, ну, забери ты её, – попросил, обернувшись к отцу.
Давно не обращался так. Был период, когда совсем никак. Словно с пустым местом общался. Потом по имени стал звать, постепенно про отца вспомнив. Суховато звучало. Но, терпел ради спокойствия жены. И сейчас… Вообще, понял ли парень, что через себя переступил-таки.
– Маша, в самом деле, что за истерика, – поднимаясь из-за стола, заговорил Талов. – Парню за букетом цветов съездить надо. Мириться-то с Алинкой как-то необходимо. А после визита соперницы…
– В саду цветы есть, – упрямилась Мария Андреевна.
Обменявшись с сыном взглядами, Талов, не особо церемонясь, поднял жену на руки, направившись из кухни в сторону гостиной.
Очень надеясь, что за период его отсутствия родители не дойдут до развода, Егорский поспешил к машине и через несколько минут уже выезжал на дорогу. Закрывая за собой ворота, бросил взгляд в сторону соседского дома. Забор не высокий. Двор, как на ладони. Алинки не видно. И баб Томы. Обе где-то? Очень надеялся, что не плачет сейчас девчонка. Девчонка, блин. Двадцать три… Чувство гадское. Не виноват, вроде, ни в чем, а ощущение…
Отчасти, понимал Ягодкину. Светка в офисе над ней поизмывалась. Психологически давила, а под конец совсем разошлась. Их последний разговор отлично до сих пор помнил. Когда пантерой кидалась. Только оттащить успел. Боялся. За Алинку. Вот теперь точно знал, что за неё.
Если увидела Светика сегодня… А сомнений в том, почему-то не было, увидела. Ни с того, ни с чего с заявлением примчалась. Буквально, через час после отъезда Светика. Заявление… Какое к черту заявление. Уволит. В одном только случае, если женой станет…
По тормозам дав резко, посреди дороги остановился. Брак? Серьёзно? Он Светке через сколько, от начала первой встречи если время отсчитывать, первое предложение сделал? А здесь и встреч-то не было. Прогулка при луне. Одна единственная.
Откинувшись на спинку автомобильного кресла, глаза на несколько секунд прикрыл. Попал. Или, попался, вернее будет сказать. И, кажется, без вариантов. Из головы не идет который день. Какой день, если уж совсем откровенным хотя бы с самим собой быть, то, наверно, практически с первой минуты встречи. Только менять в своей жизни, на тот момент, ничего не планировал. Потому и мысли все шальные гнал решительно прочь. Тем более, еще момент, сестра друга. Хоть и кузина.
Взгляд на телефоне, к панели прикрепленном, задержался. Уже рука потянулась, позвонить. Отдернул, самому себе запрет выставив. Не время. Слушать не станет. Лошадей гнать не стоит. Если Светика рядом с ним увидела…
Черт, каким образом не досмотрел? Старался же в поле зрения держать окна соседского дома. Если только не во время Светкиной прыти… Черт!! Вот оно!.. Какие, к чертовой матери, цветы⁈ Здесь ювелирку самое время скупать!
– Ненавижу его, – шептала тем временем Алинка, оформляя торт, украшая тот шоколадной глазурью и свежей клубникой. – Ненавижу вместе с его Светиком. Козел безрогий.
– Не бывает козлов безрогих, – вставил свое веское слово дед, появившийся как раз в этот момент, на кухне.
Баба Тома шикнуть вроде успела. А вроде, и нет. Алинка от торта отвлеклась, внимательно на деда посмотрев. Не понимали её. Кажется. Бабушка уже и высказаться успела относительно того, что внучка, любимая сделала.
– А этот свои рога о дверной проем переломал, – проворчала Ягодкина, убирая торт в холодильник. – И укатил опять к своему Светику. Глядишь, новые вырастут. Она их умело восстанавливает. Наверно.
Ревновала. Или, нет? Саму себя понять не могла. Что почувствовала, когда увидела эту грымзу, висящей на шее Егорского? Обиду. Ненависть. Жгучую. К Светику. К Егорскому. К обоим.
– Ох, девка, язык без костей, – качая головой, заметил вслух дед Игнат. – Взъелась на мужика. А не разобралась. Ну, поговорил он с бывшей. Вместо того, чтобы с бумажками к нему бежать, тоже сперва выяснила бы, что к чему. А не напильник у меня тащить. Кстати, зачем понадобился-то тебе?
Недоумение во взгляде Тамары Ильиничны в другое время позабавило бы. А вот сейчас… Алинка прикусила губу. Наверно, совсем по девчоночьи поступила. Но… не удержалась.
– Рога ему отшлифовать, – бросила на ходу, стремглав к себе помчавшись.
Не могла. О нем говорить не могла. А теперь еще и уехал. Однозначно к своей этой, помчался. Вопрос только, почему сразу не уехал? С ней? Или, с родителями решил позавтракать? Так, смешно. Вроде как.
– Вот, что ты к девчонке пристал? – поинтересовалась Тамара Ильинична, на деда строго посмотрев. – Трагедия у нее. Поддержать надо. А ты со своим напильником. Мало их у тебя, что ли?
– Ну, да, ладно хоть, нож не попросила, – проворчал дед, за чашкой для воды потянувшись. – Ты бы поговорила с ней, – продолжал, наливая воды. – Надумает чего себе сейчас. А там и проблемы-то…
С минуту баб Тома на своего деда очень пристально смотрела. Иногда совершенно его не понимала. На уме себе там что-то. Порой, правда, и дельные советы давал. А вот сейчас, сам-то себе, интересно, как представлял их с Алинкой разговор?
– А у вас, мужиков, никогда ни в чем проблемы нет, – не удержавшись, язвительно произнесла. – Он бы еще без штанов по двору расхаживать начал, чего только, в полотенце завернувшись?
– А тебе, бабка, на молодое посмотреть захотелось?
Тамара Ильинична в первое мгновение опешила. Чего угодно от своего деда ожидала. Но, явно не вот такого. Реагировать-то как…
– Совсем, старый, не соображаешь, что несешь? – поинтересовалась, полотенце швыряя на стол. – Как я с тобой почти полста прожила, ума не приложу, – проворчала, направляясь в сторону лестницы.
Алинка, внучка беспокоила. Девчонка совсем. А если еще и… не целованная. Хотя, сомневалась, конечно, что совсем уж не целованная. И ночью нынешней, гуляя с Егорским, вряд ли только за руки держались. Егорский-то мужик взрослый. Что ему эти прогулки при луне. Тут куда на большее, определенно рассчитывается, когда на ночные прогулки приглашаются. Да и слова соседки из головы не шли.
Утром, Алинка еще спала, с огорода шла. Увидела, как через калитку Люська Звонарева заглядывает. Вот уж у кого фамилия соответствовала! Не дай бог, что узнала, даже случайно. По деревне в миг разнесет. И то, что сейчас мимо не прошла, не могло не насторожить бабу Тому.
– Ищешь кого? – поинтересовалась, к калитке приближаясь.
– Да нет, так заглянула, – пожала плечами соседушка. – Ночью сегодня, Алинку вашу с соседом видели, по деревне шастали…
Вот оно, что. Ну, в целом ожидаемо. Это ж как любопытство должно глодать, что там у соседей делается, что даже ночью в замочную скважину подглядывать.
– И что? – поинтересовалась Тамара Ильинична. – Куплена деревня тобой, что ли? Люди молодые. Работают вместе. Погулять, что ли не могут?
– А, смотри, баб Том, чтобы Алинка ваша ребеночка не нагуляла. А то ведь и Толька не возьмет брюхатую-то.
Вон оно, что. Значит, поползло уже по деревне. И, не удивится, если от Звонаревой же и пошло.
– Вы за Люськину девку переживайте, – посоветовала Тамара Ильинична, резкости в голосе не скрывая. – Третьего кобеля уже в дом тащит. Никак не остановится. Потом знать не будет, чьего, ребеночка-то воспитывает. Кому на алименты подавать.
Ушла, слова не добавив. А сейчас, с чего-то вдруг, вспомнился разговор.
В дверях комнаты Алинкиной остановившись, вздохнула тяжело. Ревела, в подушку уткнувшись. Вот, что с ней делать. Да и Венька, ничего не скажешь, хорош. Нет, чтоб объясниться с девчонкой, в город свой укатил. А у этой – характер. Не выкинула бы какой фортель. Не спокойно как-то на душе было. С того момента, как увидела припарковывающуюся к дому Таловых, машину Светочки, жены несостоявшейся Егорского…
Глава 27
Друзья
– Ты себе, что позволяешь⁈ – с ходу начал Хабов, буквально выпрыгивая из, с визгом припаркованного у входа в офис, автомобиля. С какой скоростью несся, черт его знает. Ладно хоть, никого по пути не придавил ненароком.
– И тебе здрасьте, – не удержавшись, съязвил Егорский. – Так понимаю, здороваться не будем?
Вот так, обычно, и происходит. Когда планируешь обернуться за считанные часы, обязательно что-нибудь из колеи выбьет. А в том, что друг «нарисовался» не на пару слов сомнений не оставалось. Взвинчен до предела. В подобной ярости до сих пор видеть не приходилось. Что тому могло послужить причиной…
