Текст книги "Клубничка для босса (СИ)"
Автор книги: Ника Верон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Вот такой отповеди точно получить не ожидал. Ушла, дверь после себя открытой оставив. Заставив задуматься. Нет, немного не права была. Не собирался никого использовать. В себе разобраться пытался. Понять, что тянет к девчонке. Хоть и двоюродная, а сестра друга. Наследить и гадость после себя оставить совесть не позволяла. Совесть. Черт, а, оказывается, есть еще у него эта штуковина…
Тихо ругнувшись в собственный адрес, направился в верхние комнаты. Перед кабинетом задержавшись, прошел в комнату. Какая, к черту, работа. В мыслях совершенно другое. И план… да уж, привык жить по плану… Права, в чем-то мать. Почти в робота превратился…
Свет включив к окну, не зашторенному обернулся. Остолбенел. Вот такого бесплатного шоу точно не предвиделось. Стриптиз, о котором не просил. Закрыть бы окно. Всего и надо, штору дернуть (не признавала мать жалюзи, а он не настаивал, ее в этом доме был мир). Но как парализовало. Черт, с чего вдруг. Женское тело видел не раз. Голоден тоже не был. По крайней мере не на столько, чтобы, как пацан, подсматривать за любимой девочкой, которая и на поцелуи-то через раз расщедривается.
Приняв душ, Алинка, завернувшись в огромное полотенце, вернулась в комнату. Точно знала, время – всем спать. Да и в собственной комнате… На всякий случай, правда, повернув в замочной скважине ключ, глянула на окна соседского дома. Интересно, комната, окнами выходящая на её окна, вообще обитаема? Вот, сколько жила у бабушки, ни разу света, зажжённого не видела…
Распустив на груди полотенце, еще раз волосы, не досушенные, «расстрясти» решила. Склонившись и вниз голову опустив, тряхнула той, резко откинув затем тяжелый «шелк» за спину. Да так и замерла на какие-то…
В окне напротив – свет и мужская фигура. А, учитывая, что окна – в доме Таловых. А там сейчас проживает Егорский… И она – во всей красе…
Выключателем резко щелкнул. А толку? Ну, не видит его девчонка. Зато он отлично видит, как по комнате заметалась. Спешно в полотенце завернуться пытаясь. Вот это, казус. Нарочно не придумаешь.
К стене прислонившись, глаза прикрыл. А толку? Видел всё, что… Перед глазами точеная фигурка. И… При ней всё.
– Мать вашу ж всё налево, – обронил вслух, из комнаты направившись.
Поспать сегодня, судя по всему, не получится. Как и обмозговать. План следующих действий. Каких?
На выходе с отцом столкнулся. Вот этот откуда и куда. Впрочем, куда, понятно. А вот откуда…
– Вень, ты чего такой? – не понял старший Талов, в недоумении на сына глянув.
– Вышел из того возраста, когда отчитываться должен, – на ходу обронил. Однако, уже шаг в сторону двери сделав, оглянулся. – Скажи, на опыте, как понял, что мать именно та, которая по жизни нужна? Ну, пока свою ту, мартышку, не встретил…
Брезгливости в тоне до сих пор скрыть не получалось. Говорят, сыновья матерям измены не прощают, отцов, вроде как, понимают. Мужская солидарность или типа того, что-то. А вот тут, как раз-таки, все с точностью до наоборот.
– Вот как раз… «та мартышка» и получилась серьезной ошибкой, – спокойно произнес Виктор Викторович, выдерживая взгляд сына. – Адреналина, наверно, не хватало. Эмоций бурных хотелось. А… Машу – оберегать, защищать, любить. Не должна она была вообще узнать про… ту. Не собирался я вас оставлять. В общем, если совет нужен, не гонись за зашкаливающими эмоциями, – резко перебил Талов самого себя. – Они не долговечны. Хотя, в твои–то годы этого не знать…
– Спасибо, – кивнув, Егорский слишком быстро исчез за дверью.
Улица встретила прохладой. Уже – почти ночной. Тишина. Деревенская. Оглушающая. Только трель ночных птиц и каких-то насекомых.
Постояв с минуту на крыльце, направился со двора. Мозг, да и не только мозг, себя всего, охладить не мешало. И хорошенько обмозговать происходящее. В том числе и, в первую очередь – с Алинкой. Пока пытался разобраться в своем к ней отношении, дел натворилось. Обижена на него девчонка. Объяснить как-то необходимо собственные бездействия. Точнее – действия…
Вода еще тепло не отдала. Хотя, в реке никогда особо теплой не становится. Течение дает о себе знать. Вот в озерах…
Отлично плавал. Одно время почти профессионально занимался. Оставил. Не интересно стало. Правда, форму поддерживал. Бассейн – в обязательном порядке дважды в неделю. Река… Река – совсем другое. Ощущения другие. Свобода. Не море. Не океан, но от того не менее…
Мысли собственные прервал, различив в темноте, со стороны деревни приближающуюся фигуру. Фигурку. Обозначить свое присутствие решил сразу, дабы какого казуса не получилось.
– Ой! – раздался испуганный женский вскрик.
На месте смешно так подскочила. Мячику подобно. А вот ему не до смеха оказалось.
– Алина Игоревна, вы сегодня всё же хотите найти приключения на свою… голову? – поинтересовался, решив всё же не пошлить. Испугалась девчонка. И еще неизвестно, как на него отреагирует. – Я же вас, помнится, спать отправил.
Отправил. И – собиралась. В постель лечь. А вот перед его окнами красоваться, в чем мама родила, точно – нет. И как себя сейчас вести… Ладно, перед кем другим. Но… Точно, теперь уволит, – мелькнула мысль.
– Не спится… – пролепетала едва слышно.
Не исключено, что не для него фраза предназначалась. Усмехнулся, реакции на её лепет не скрывая. Догадывался, что смущена. Собственно, чего скрывать, ситуация для обоих слегка…
– Понимаю, – заметил вслух, неторопливо выходя из воды.
Не смотреть старалась на него в данную минуту, да не получалось. Возникало уже подобное желание. Прикоснуться. И сейчас, руки за спину спрятала. Еще чего не хватало. Если, вдруг, случайно, подумает на что…
– Алина, – заговорил совсем тихо, останавливаясь чуть ли не в плотную к ней. – Я случайно оказался сегодня так рано в своей комнате. Обычно появлялся в той, когда ты уже спала. Хотя, скажу честно, не знал, что мои окна соседствуют именно с твоими. Смертельного не произошло абсолютно ничего. И если пришла поплавать, милости прошу, – посторонившись, громче добавив, – Вода шикарная.
Он в данную минуту говорил серьезно? Вот при нем она должна…
– Вы не могли бы уйти?
Недолгое раздумье. Медленно выдохнул. Как там отец сказал – желание защищать, оберегать, любить? Ну, на счет любить, пока под серьезным вопросом. Скоропалительно слишком. Спугнуть девчонку не хотелось. А вот, что касалось оберегать и защищать…
– Алин, прости, но, после того, как мы с тобой почти поближе познакомились, давай уже на «ты», – голос прозвучал на удивление мягко и спокойно. Вот совсем не хотелось вывести их эту встречу на конфликт. – И… Хочешь поплавать, я остаюсь. Ночь, не самое подходящее время для купаний в открытом водоеме. Считай меня занудой. Если смущаешься, обещаю не подсматривать, пока зайдешь в воду.
– Ну, мы же почти познакомились поближе, – фыркнула, подобно кошечке, Алинка, заходя ему за спину. – К тому же, должна вас разочаровать, на мне купальник, – добавила, начав расстегивать кофточку.
Глава 22
Ночная прогулка
Она шла купаться ночью, одна. И в купальнике? Черт, он даже не вспомнил про плавки, как был в боксерах, так… Помедлив, оглянулся. В этот момент Алинка ловко выскользнула из шортиков. Красивая фигурка , – вновь отметил про себя, наблюдая, как неторопливо приближается к воде. Потрогав ту ножкой, оглянулась.
– Присоединяйтесь, Вениамин Викторович, я не против, – добавила прежде, чем отправиться на глубину.
Да, вода, действительно, оказалась великолепной. Днем не так плавается и ощущается. Легкая прохлада. Немного непривычно…
Понаблюдав за ней пару минут, вернулся в воду. Неспокойно как-то было за ее это купание. Девчонка. Одно неосторожное движение…
Как там говорят, не думай, не случится? Громкий вскрик. И ушла под воду! Среагировал мгновенно. Успел вовремя на поверхность вытолкнуть, скомандовав:
– Дыши! – воздух с шумом хватанула, в себя втягивая. – Держу! – добавил, когда почувствовал, что пытается в плечи его вцепиться. – Держу, сказал! – не смотря на чуть повышенный тон, ярости и злости в том не слышала. – Случилось, что?
Если бы могла объяснить! Просто… А и сама не поняла! На ноги встать хотела, дна не почувствовала. Паника и ушла под воду. И это при том, что с детства отлично плавала. Выросла на этой самой реке. Ни разу не тонула. И поплыла как-то сразу. Что тут произошло, объяснить вряд ли сможет…
– Не знаю, – прошептала, продолжая держаться за его плечи. – Извини, не хотела проблем создавать. Само получилось. Я…
Взгляды встретились. Секунда. Вторая. Уверенный шаг из глубины сделав, медленно опустил её в воду, давая почувствовать ножками дно. Глубоко, но испуг с личика исчез. Рядом удержав, обнял, под лопаточки поддерживая.
– Испугала ты, – признался негромко. – Успокаивайся, а то трясет, как в лихорадке. Сказал же, не позволю утонуть.
Рядом с ним… Никогда не думала, что ощущения на столько странно-необъяснимые появиться могут. Сколько парней обнимали. Хоть на суше, хоть в воде. В бассейне норовили внимание свое проявить. В шутку, конечно, но, тем не менее. Прикосновения были. А тут… Что тут не так?
Черт, вот интересно, а если сказать ему прямо сейчас, что… Губку прикусила, изо всех сил сдержаться постаралась. Мало ли, что приобнял. Да нет, обнял. Просто утонуть не дал. Сам же сказал.
– У меня все время не так, как надо, да? – выдала, совершенно неожиданно шмыгнув носиком. – Я не хотела…
– Алин, ну-ка, останавливайся, – продолжая удерживать ее одной рукой (на случай, если снова решит под воду уйти), другой, чуть приподняв головку, заглянул в глаза. – Хорошо всё. Просто испугала. Плавать еще будем? – получив в ответ отрицательное покачивание головой, кивнув сам, добавил, – Тогда на берег. Вода остывает.
За руку удерживал все то время, пока по воде шли. Даже когда на мелководье оказались, не отпустил. Наклонившись и подняв с травы футболку, протянул Ягодкиной.
– Вытрись на сухо, – взгляд на ней задержав, добавил, – И красоту свою снимай, подсматривать не буду, – добавил, заметив во взгляде тень негодования.
Правда, что, то вызвало, понять не мог. Поэтому предположил, что именно предложение переодеться, избавившись от сырых тряпиц, привело в тихую ярость. Как еще объяснить, что давно не в том возрасте, чтобы подсматривать за тем, что…
Ощущение, что переоделась в воздухе. Наверно, и пары минут не прошло. Усмехнулся, когда услышал разрешение обернуться. Снова – футболка и шортики. Бюстика – нет. Точно – в кулачке сжимала свой нехитрый купальный костюмчик. Взгляд невольно еще раз на девичьей груди задержался.
– Футболка ваша… – взгляд его перехватив и, заметив, как бровь слегка приподнял, недоумение изображая, саму себя поправила, – Твоя, совсем сырая.
Сам видел. Но ведь, и сам же заставил насухо вытираться именно ею. Другого ничего подходящего под рукой не оказалось. Не захватил с собой полотенце, отправляясь на реку. Не предполагалась судьбоносная встреча.
– В руке понесу, – заверил, забирая из её рук предмет своего гардероба. – Или, смущаю? Скажи, одену, не умру.
Иронизировал? Да. Откровенно. При этом, так же откровенно, любуясь стоящей перед ним Ягодкиной. Интересно, а в чем причина неловкости с её стороны? Мог, конечно, предположить один момент, да только… Не верилось, как-то. Всё же пять лет жизни в городе…. Быть того не могло, чтобы никого не встретила до сих пор. Не моралист. Просто, понять пытался…
– Нет, просто, если встретится кто…
Вот сейчас – совсем не понял. Во-первых, ночь на дворе, нормальные люди спят. Во-вторых, даже если и встретят… Смущает все же девчонку его вид. Усмехнулся.
– Ладно, попробую…
– Не надо, – остановила его, руки коснувшись. – Сырая, правда, – продолжала торопливо, на одном выдохе выдавая. – Мне нормально. И в деревне… Я, когда росла здесь, летом мужики часто по пояс раздетые ходили. Жарко, а когда еще и работаешь…
Сказать ему что-то пыталась? Возможно. Только простых, нормальных людей, кажется мать здесь права, понимать разучился.
– И всё же, оденусь, – принял для себя решение.
Казалось, что его полуобнаженный вид девчонку как-то смущает. Хорохорится. Вида старается не показать. А на деле… На деле очень хотелось её настоящей, «живой» видеть, а не зажатой из-за его внешнего вида. Да и, учитывая то, какое тепло стояло, а футболка не совсем же мокрая…
Думал, до дома проводить, да спать отправиться. Не получилось. Вдоль берега реки долго шли, пока на самую окраину деревни не вышли. Алинка в недоумении на него глянула. Точно не ждала вот такой прогулки. Да еще…
– А чего испугалась? – поинтересовался, улыбку пряча.
Мог ошибиться. Только… вряд ли. Было, с чем и, еще момент, с кем, сравнить. Девчонка перед ним. Двадцать три года, а девчонка. Не обидеть бы, не испугать. И, главное, брату потом как-то объяснить…
Чуть отстав, наблюдал, как от реки к дороге неторопливо поднимается. Замерев, голову вверх подняв, на небо ночное засмотрелась. Сам невольно за ней действо повторил, поймав себя на мысли, что, оказывается, даже простым, самым обычным ночным небом можно залюбоваться. Звезды, как бисер, по иссиня-черному покрывалу рассыплись.
Легкая прохлада. Заметил, как Алинка поежилась слегка. Черт, а ведь в одних шортиках и коротенькой футболочке. Вот куда собиралась? На часы, хоть бы, глянуть могла?
Затихла, подобно мышонку, когда Егорский за хрупкие плечики обнял, к груди привлекая. Мужские руки, скользнув вдоль стройного женского тела, сомкнулись на тонкой талии. Просто обнимал. Совершенно ничего не предпринимая.
– Тише, просто постоим, – услышала его ровный голос, когда отстраниться попытку сделала. – Или, не хочешь? Скажи, больше не буду пытаться.
Вот сейчас она услышала куда больше, чем прозвучало. Поверить не могла. Егорский, недосягаемый Вениамин Егорский обнимал её, стоя на краю деревни, на берегу реки. Ночь. Звезды. И они – вдвоем! Сколько раз представляла себе вот такую их совместную прогулку, не надеясь, что та вообще когда-либо состоится…
– Хорошо, как, – проговорила тихо, за звездами продолжая наблюдать.
– Согласен полностью, – ответил в тон.
Не видела задержавшейся на его губах теплой улыбки. А у него снова вопрос не к месту и не ко времени возник. Она только с ним, вот такая, спокойно-счастливая? Хоть и сдержанная малость. Вот сдержанность покоя и не давала. Спросить о причине? Обидеть не хотелось. Женская логика, штука непредсказуемая. Извратит с легкостью любой вопрос.
– А если я…
Начав фразу, смолкла резко. Спросить о чем-то хотела? Без сомнения. Интересно, что заставило остановиться? Снова о женской логике подумалось.
– Говори, слушаю, – предложил, гадая, что там должно прозвучать, приведшее её в ступор. Вряд ли что неприличное. Не похожа на тех, кто…
– Нет, – головкой своей очаровательной, в знак отрицания собственных мыслей, качнула. – Глупость.
Ну, кто бы сомневался. Кокетство у представительниц прекрасного пола в крови. С молоком матери впитывают. Постарался не улыбнуться даже. Упаси боже, оглянется, усмешку заметит, примет на свой счет… В этом плане отличную практику со Светиком прошел.
– Даже полную глупость, говори, – предложил, чуть крепче обнимая.
Ощущения прикосновения несли совершенно иные. Или, как отец говорит, свою чувствует? Не отпускать? Своя. С разницей во сколько там? Двенадцать? Тринадцать лет? Тринадцать. Вполне сестрой младшей могла быть.
– На обед к нам завтра придешь? – спросила, обернувшись, но из объятий не выскальзывая. – Бабушка очень вкусно курицу запекает, а я торт испеку. Клубничный. У меня хорошо получается…
Чушь несла. Понимала. По тому, как Егорский смотрел на нее, понимала. А остановиться не могла. Разнервничалась. Кажется.
А вот он смотрел на девчонку и понимал, что… пропал. Хотя, чего уж лукавить, давно это понял. Признаваться себе в том не желал. Жизнь была четко распланирована лет на пятнадцать вперед. Даже рождение детей в график внес. И менять ничего не собирался. При этом осознавал, что… жизнь предстоит, почти как у робота. Но, зато, стабильно ровно должна идти. И если бы не выходка Светика и последующие события…
Вполне мог сейчас находиться на лазурном берегу. Есть креветки, запивая виски. Вместо этого у него приглашение на запеченную бабушкой курицу и клубничный торт. Почему нет?
– Ради торта, приду, – кивнул утвердительно, сделав еще одну попытку обнять. Ладошками ему в грудь уперевшись, взгляд подняла…
Уговаривая себя не совершать самой большой ошибки сегодняшней прогулки, Егорский… Должна была остановить. Что и в какой момент пошло не так?
Первый поцелуй осторожный получился. Как проверял, на сколько готова подпустить к себе. Второй… Губами податливые губки смял. Сопротивления не чувствовал. В его руках девчонка. Хоть прямо здесь и сейчас. Со Светиком, помнится, так и вышло. Примерно так. После совместно проведенного вечера в клубе. Здесь – небо звездное, вместо софитов. Трель ночных птиц и, кажется, кузнечиков, вместо грохота музыки…
– Извини, – словно очнулся в какой-то момент. – Пошли-ка, домой провожу, – слегка в сторону деревни подтолкнув, сам решительный шаг сделал, добавив, – А то, боюсь, чья-то бабушка с меня завтра три шкуры спустит.
За что извинялся, понять не могла. Не против же. Вот с ним – совершенно не против. Даже если и… Пока целовал, в собственных чувствах разобраться пыталась. Не получалось. Все тело отозвалось на самый обычный поцелуй. Толик сегодня поцеловать пытался, совершенно не те ощущения…
Глава 23
Родители
И не помнил уже, когда последний раз вот так, до калитки девчонку провожал. За руку держал. Каждое движение буквально считывал.
Особые ощущения. Человеческие, что ли. Давно забытые.
– Скоро светать будет, – тихо обронила Алинка, к небу голову подняв.
Да, действительно. Невольно на часы глянул. Время к четырем утра. Не за компьютером, в работе то провел, а… За общением. Простым. Человеческим. О котором мать в последнее время всё чаще напоминала. Как подростка, из-за компьютера выгнать пыталась. Считала, что слишком много времени за тем, во время отпуска, проводит. Объяснить никак не получалось, что не всю работу может просто взять и отложить.
– Будет, – согласился с очевидным, рукой до щеколды на калитке дотягиваясь. – И кому-то отдыхать надо, – продолжал, распахивая ту, жестом предлагая Ягодкиной зайти во двор.
– До завтра?
О приглашении напомнила. На торт. И, курицу. Кажется. Черт, а ведь согласен и на то, и на другое. Только чтобы снова увидеть. Ягодкину. Проблему ходячую офиса. Хотя, такая ли уж проблема…
– До обеда, – пообещал, закрывая за ней калитку снова на запор. – В дом давай, – предложил, кивнув в сторону строения.
Чувствовал, уйти не сможет, пока не убедится, что в дом вошла. Да, в деревне вроде без происшествий обходится. Ну, не считая Яшки-поганца. Но тот, судя по времени суток, в сарае должен благополучно спать…
Улыбнулся, когда Алинка, на крыльце задержавшись обернулась, рукой ему махнув. Счастливая. Странно, как до сих пор не замечал, что… Ошибиться не мог. Взаимная здесь симпатия. А, возможно, и не только симпатия. По крайней мере у него, судя по всему, точно. Уснуть бы теперь. Вечер оказался перенасыщен на события…
Перед калиткой в собственный двор, задержался. Спали все. Вроде. А ведь было время, его дожидались. Особенно – мать, неспокойная душа. Сколько раз объяснял, что ничего с ним в принципе случиться не может. Нет, обязательно досидится до последнего. А потом выговаривать еще несколько дней будет, что из-за него, заразы, не спала ночь…
Осторожно войдя в дом, собирался к себе тихо подняться. Даже тапки обувать не стал, чтобы по полу пройти неслышно. Уже на пару степеней поднялся, как какая-то неведомая сила заставила остановившись, обернуться. Мать. Ну, конечно, кто бы сомневался. Дитятко в тридцать шесть, на тридцать седьмом году, в четыре утра в собственной постели отсутствовало.
– Ма-ам, – протянул тихо, с лестницы спускаясь, – Ты чего не спишь? – могла и другая причина бессоннице существовать, тоже отлично знал. – Болит что?
– Болит, – кивнула женщина, задерживая на сыне внимательный взгляд. А тот только что в лице не поменялся. Застыл в полу шоковом состоянии. Признание, от которого, действительно, дурно сделалось. Несколько лет затишья и… – Душа у меня болит, Веня. За тебя.
Вот с таким шумом не выдыхал давно. А, возможно, и никогда. Умела Мария Андреевна до полу инфарктного состояния довести. Одной короткой фразой. Тем более, зная все её проблемы со здоровьем…
– Мам, ну нельзя же так, – заговорил негромко, покосившись на прикрытую в гостиную дверь.
На сколько точно знал, отец там спал. Давно уже. Принять его обратно Маша приняла, а вот к себе подпустить, кажется…
Впрочем, в личную жизнь родителей не лезть старался, верно полагая, что люди взрослые, сами разберутся. Сейчас, только, говорить приходилось едва не в сенях.
– Долго еще проживу, – заверила Мария Андреевна, не сдерживая улыбки. – Обещала же. Скажи лучше, сын дорогой, ты где до четырех утра гулял в деревне с десятком домов? Не речку же переплывал все это время, – добавила с чуть ироничной полуулыбкой.
И как тут пошлешь? Мать. Да и… Да, действительно, беспокоилась. За него. Единственного сына. Его разрыв со Светиком в том числе, переживала. Хоть и не нравилась предполагаемая невестка, а видела, как кровиночка маялась…
– И речку, в том числе, – обронил Вениамин, затем вдруг выдав, – Рубикон переходил. Кажется, удачно. На обед приглашен. Так понимаю, ответные блины можно начинать печь.
Не сразу Мария Андреевна поняла смысл последней фразы сына. А когда дошло… улыбки не сдержала.
– Веня, на Масленицу с ответными визитами на блины, ходят, – обронила с усмешкой. А голос, как в его детстве, с тенью лёгкого снисхождения, прозвучал. – Алина?..
Короткий вопрос. Егорский, с взглядом матери встретившись, не сдержав улыбки, кивнул. Знал, порадуется та. Успел заметить, нравится женщине соседская девчонка. Да и ему по душе, как оказывается, пришлась. Признаться только себе в том не решался.
– Не речку, – подтвердил Вениамин, чему-то улыбнувшись. – Одну очень красивую девушку домой провожал. Долго. Через всю деревню. Небо со звездами просто шикарное. Любовались долго. Ты же хотела…
Что она хотела? Слушать окончание фразы, начатую сыном, не стала. Не с того начал. Или, вернее будет сказать, не так.
– Я хотела, – вздохнула тяжело Мария Андреевна, с легким укором глянув на молодого человека, останавливая возможное продолжение его фразы. – Веня, я хочу, чтобы мой единственный ребенок, наконец, создал семью. С человечком, которого любит не только он. Чтобы взаимность была. Взаимная любовь, она многое простить готова.
– Ты отца простила?
Черт дернул вопрос выдать. Сколько раз говорил себе, что не касается его личная жизнь родителей. Сами пусть разбираются. Что бы там не произошло, а отец рядом матерью остается. Несмотря на то, что с незапамятных времен выселен из супружеской спальни.
– Веня…
– Мам, правда, не могу понять ваших отношений, – перебил Егорский мадам Талову. – Он тебя – любит. Вижу, что любит. И, знаю точно, что никаких измен больше не было. Споткнулся о свою ту мартышку. Я был против, когда вернулся. Но ты сказала, что без него не можешь. Что любишь. Понял. Принял. Но не понимаю, почему между вами до сих пор какая-то холодность что ли. Под одной крышей живете. Общаетесь нормальное. Вроде. А, прости, в спальню доступа нет.
Сперва думал, отец избегает отношений. Так сказать, вернулся к прежним берегам, кто ж его знает, по каким причинам, а вот жену, как любимую женщину, больше не воспринимает. Путем наблюдений и анализа к выводу пришел, что, нет, не в отце дело было. Обратно, получается, приняла, а вот…
– Вень, – вновь начала Мария Андреевна, явно собираясь высказаться на данный счёт.
– Машенька, солнышко, ты снова…
На пороге… спальни замер отец. В одних трусах. И явно, не на пять минут туда зашел. Картина маслом. Все люди взрослые. Но вот как-то не привык к тому, что из материной спальни вот в таком виде может появиться отец. Учитывая все их проблемы, уверен был, что до сих пор спят порознь. Моментами сочувствовал даже отцу, как мужик мужику. А, судя по тому, что в данный момент времени, наблюдал…
– Та-ак, дорогие родители, – медленно окидывая тех внимательным взглядом и старательно пряча усмешку, нарушил возникшую паузу Вениамин, – Я всё правильно понимаю? Окончательное примирение состоялось и, определённо, не сегодня? Интересно, и как давно вы прячетесь, словно подростки?
– Вень, я боялась, что…
Вот в подобной растерянности мать видел впервые. Даже неловко стало. Вопрос без всякого подтекста задал.
– А ты почему не спишь? – прерывая жену, поинтересовался Виктор Викторович, вызвав вполне искреннее недоумение сына.
– Стоп, – остановил тот отца, пытаясь удержать под контролем рвавшуюся наружу иронию. – Вот тут, стоп. Давно не восемнадцать лет, когда отчитываться должен был. Это первый момент. Второй, рад за вас. Правда, рад, – добавил с легким нажимом, с улыбкой на мать глянув. – Прятаться прекращайте. И третий, караулить меня не надо. Дальше соседнего двора точно никуда не денусь. А сейчас, с вашего позволения, пошел к себе. Завтра на торт с курицей пригласили.
Проводив сына взглядом, Виктор перевел тот на жену. Заметно приподнятое настроение сына, слегка выбивало из колеи. После своего расставания со Светиком и всех навалившихся следом проблем, ходил не то, чтобы мрачнее тучи, но… Откровенно говоря, беспокоило состояние парня. А тут, как фонарь уличный, засветился.
– Соседний двор, это который? – уточнил на всякий случай Талов.
– Мефодьевых, – отозвалась Мария Андреевна, не сопротивляясь, когда муж заключил в объятия, к себе прижимая.
– И что у него там?
– Ну, точно, не козел Яшка со своим загоном, – не удержалась-таки от едкого замечания. Вот женщина, не изменяла себе , – мысль у Талова в то момент мелькнула. – Похоже, Алинка у него там.
– Алинка? – с сомнением прозвучал вопрос Талова.
Хотя, почему с сомнением, непонятно. У парня не могло появиться интереса к девушке? Молоденькой. Хорошенькой.
– Ну не баба Тома со своим дедом, точно, – не удержавшись, съязвила Мария Андреевна, возвращаясь в спальню, из которой, как казалось самой, ускользнула незаметно. В очередной раз за ночь. Полагая, что муж крепко спит.
– Алинка, – повторил между тем Виктор. – То есть, ваш с Тамарой Ильиничной, заговор увенчался успехом, – подытожил, входя в комнату следом и плотно закрывая дверь. – Так понимаю, можно поздравлять. Теперь-то твоя душенька успокоится?
Сам к намерению сына повременить с браком относился ровно, верно полагая, что не девица. Времени предостаточно, чтобы обзавестись благородным семейством. А вот Мария Андреевна все чаще о внуках разговор заводила. Хотелось ей понянчить малышей. Венька же не торопился исполнить мечту матери…
– По правде говоря, даже и не знаю, радоваться или… – выдала совершенно неожиданно мадам Талова, приведя мужа в откровенное недоумение.
– Маш, ты же сама хотела, чтобы Венька с этой девочкой… – начал осторожно.
Зная характер жены, любого выпада с ее стороны сейчас можно было ожидать. Не хотелось как-то на рассвете получить даже совсем маленький, скандальчик.
– Я хотела, чтобы он со Светкой своей разошелся, – поправила Мария мужа. – Вот этого я хотела. Алина молоденькая совсем. У него же характер дурной.
Ну, собственно, как и предполагалось. Замечательная женская логика. Никогда не знаешь, в каком месте и, главное, в какую сторону повернет и куда, по итогу, заведет. Тут, даже, не семь пятниц на неделе…
– Маш, ты уж определись, нравится тебе Алинка или нет, – предложил, снимая с нее халат и ненавязчиво так подталкивая к постели. – А то сама себе противоречишь.
– Зла я этой девочке не желаю, Вить, – возразила, отстраняя руки мужа, пытавшиегося заставить её прилечь. – Венька наш, чей сын? – поинтересовалась, на муже взгляд задерживая. – Правильно, твой, – добавила, не дожидаясь ответа. – А ты у нас кто? Кобелина. А если совсем до серьезного дойдет, а у него вожжа под хвост попадет, как у папочки родимого?
Его задеть пыталась? Сомнительно. С чего вдруг о прошлом вспомнила? А, черт его знает. Поди пойми женскую логику. Ту самою, о которой вот буквально размышлял. Минут пару, как, назад.
– Маш, ты проблем-то раньше времени не придумывай, – предложил, все же сумев жену усадить на постель. – Мой сын Венька. Только вряд ли мои ошибки станет повторять. Перед глазами у его живой пример, как делать не надо, – продолжал уверенно, сам с другой стороны кровати, под одеяло забираясь. – Давай-ка спать. А то скоро петухи побудку заиграют, а я тебя по всему дому вылавливаю. И Веньку прекращай караулить. Мужик взрослый, а ты все проверяешь, спит он ночью или воздухом подышать пошел. Несерьезно. Точно приезжать перестанет. Сама же потом изведешься. Всё. Спать.
Егорский тем временем поднявшись в комнату, первым делом бросил взгляд на окно дома, напротив. Свет отсутствовал. Спала? Или… Очень надеялся, что спала…
Стянув через голову футболку, глянул на мигнувший экран телефона. Sms-сообщение. От… абонента, которого нет в его списке. А вот он, похоже, у этого самого абонента в списке имеется. Интересно, откуда…
Не сдержал улыбки, открыл. Ему желали спокойной ночи. Стикером. С минуту ушло на раздумье: отвечать не отвечать… А затем в ответ улетел ответный. Желающий… Доброго утра. И коротко: «С нетерпением жду обеда» .
Глава 24
Неожиданный поворот
Сказка. И подумать не могла, что быть такое может. Мысли не допускала. И вдруг…
Во сколько она легла? В четыре? Да. Обмен sms-сообщениями с Егорским. Совсем немного времени заняло.
Утром проснуться не успела, все мысли о нем. Взрослый. Совсем взрослый. А куда сдержаннее Толика. Сравнить с чем, было. Целоваться без конца не лез. Руки не стремился свои запихнуть, куда не надо. И вообще, тактичным и внимательным оказался… Далеко не таким, как в офисе.
В семь утра уже на ногах была. В восемь Тамара Ильинична в недоумении в кухне застукала, порог переступив. Внучка спозаранку между кухонными шкафчиками порхает, словно бабочка.
– Ты чего такую рань подскочила? – удивилась и, вроде как, кажется, вполне искренне.
Не сказать, чтобы внучка по кухне не помогала. И приготовить могла что. Но уж раньше бабки появиться в данной части дома… Не припоминала подобного за девчонкой. Да и поспать любила. Или, во всяком случае, не рань раннюю к плите вставала, точно.
– Торт хочу испечь, – сообщила Алинка, заканчивая над тестом колдовать.
Свой, фирменный пекла. По тем продуктам, что на столе стояли, Тамара Ильинична определила. Еще одна новость. С чего это, вдруг?
– А днем не печется? – поинтересовалась осторожно.
– Днем мы его есть будем, – форму с тестом в духовку отправив, Алинка, довольная, к бабушке обернулась. – Ба, у нас… – начав, на полу фразе смолкла. Как сказать о самом главном, и не знала. Неловко вдруг себя почувствовала. Хотя, чего тут неловкого-то. Саму себя понять не могла. – Если у нас на обед гость будет, ты не против?
