Текст книги "С новым боссом по соседству (СИ)"

Автор книги: Ника Лисицына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Амира Рэйн, Ника Лисицына
С новым боссом по соседству

Глава 1

Катерина

– Еще разок? – доносится до меня голос мужа из спальни.

– Твоя мегера скоро вернется, Игорек. Мне пора одеваться, – отвечает ему кто-то.

“Ничего себе пораньше отпросилась с работы…” – проносится в голове мысль, а я тихо прикрываю за собой дверь и снимаю туфли.

– Нет, она как всегда допоздна сидеть в своей каморке будет. Расслабься, солнышко. Хочу тебя! – продолжает настаивать мой благоверный.

– Ну да, ты же как раз для этого ее туда и устроил. Чтобы у нас было побольше времени, – со смешком в голосе говорит любовница.

Дальше из спальни доносятся охи-ахи, вздохи и скрип кровати.

До боли прикусываю губу. Хочется ворваться туда и разнести все. А зачем сдерживаться, раз я и так Мегера?

Делаю глубокий вдох, ставлю сумочку и первым делом иду на кухню. Тихо открываю шкафчик, достаю чугунную сковородку и только после этого направляюсь в спальню.

Достаю из кармана телефон и начинаю снимать видео. Сама не знаю зачем, но предпочту иметь доказательства.

Дверь нараспашку, поэтому я спокойно вхожу в комнату и прислоняюсь плечом к дверному косяку.

Растрепанная рыжая девица лежит под моим мужем, закинув свои длинные ноги ему на плечи. Он двигается, она постанывает…

Тихо стою, продолжая снимать видео, рассматриваю сковородку. Желание приложить его ею по затылку крепнет с каждым ударом сердца.

Жду, пока на меня обратят внимание. Перед глазами пролетает четыре года совместной жизни и его фальшивые слова о любви.

Не выдерживаю. Убираю телефон и толкаю пальцем рамку с нашей свадебной фотографией, стоящую на комоде у стены.

Дзыньк! И любовнички поворачиваются в мою сторону…

Качнула головой, прогоняя горькие воспоминания, и убрала свидетельство о разводе в сумочку.

Все-таки зря я тогда не воспользовалась сковородкой. Нужно было приложить Игорька хотя бы разок. Было бы мне тогда хоть немного легче.

Я уволилась с работы и два месяца прожила у подруги, терпеливо дождалась развода и теперь наконец-то была свободна.

Сколько слез было пролито ночами – не счесть; но я обещала себе начать новую жизнь и сдаваться не собиралась. Тем более, что совсем скоро наступит Новый год, а это значило, что прошлое нужно было оставить в прошлом.

– Какие планы на будущее? – поинтересовалась Марина, когда я позвонила сказать ей, что самая жирная точка в нашей с Игорем истории была поставлена.

– Да самые обычные. Всего лишь найти новую работу, где-нибудь подальше от территории обитания этого кобелины, и жилье. Хватит мне уже стеснять тебя, – честно ответила ей.

– Ой, Кать, успокойся, пожалуйста. Никого ты не стесняешь! Я тебе сразу сказала, живи сколько нужно и вообще не парься по этому поводу. Ой, мне пора. Дома потом все расскажешь, – выпалила она и повесила трубку.

Я уставилась сквозь заляпанное, неизвестно чем, окно автобуса на город. Люди вовсю готовились к празднику, дома были украшены гирляндами, продавцы новогодних шаров стояли на каждом перекрестке, будто стихийное бедствие. А вот снегом в этом году и не пахло. На небе висели черные дождевые тучи и я очень надеялась успеть добежать до дома прежде, чем начнется дождь.

Оставалось проехать еще две остановки, когда в сумочке зазвонил мобильник.

– Добрый день, Екатерина, – донесся до меня бодрый голос риэлтора. – Нашла вам квартиру. На окраине, со всеми удобствами, однокомнатная, как вы и хотели. Когда сможете посмотреть?

– Да хоть прямо сейчас. Диктуйте адрес, – сказала, заразившись ее оптимизмом.

Спустя полчаса я постучала в дверь, только после этого заметив звонок.

Мне открыла женщина лет тридцати, в деловом костюме и с улыбкой на лице.

– Екатерина, заходите. Не стесняйтесь, хозяев нет, здесь только мы, – сказала она, приглашая меня войти.

Пахло неожиданно приятно. Моющим средством и шоколадным печеньем. Не пылью. Уже плюс.

Я прошла в тесный коридор, сняла обувь. Люблю, когда чисто и уж точно не хочу, чтобы после меня в квартире осталась грязь с улицы.

– Квартира, хоть и компактная, но очень уютная, – улыбнулась риэлтор. – Для одной девушки – самое то. И светлая, посмотрите! – она прошла в комнату, я последовала за ней и первое, что бросилось в глаза – широкое окно с видом на старый городской парк.

Линолеум староват, но чистый – видно, что перед показом убрали.

– У окна – идеальное место для утреннего кофе, – продолжила Ольга, именно так представилась риэлтор, и подмигнула, а я вдруг ясно увидела себя с кружкой у этого окна.

Кивнула, она дала мне еще минуту на осмотреться и повела дальше.

– И главный бонус – отдельная кухня! Не студия! – Она вошла первой, демонстрируя пространство.

Невольно нахмурилась, потому что привыкла готовить с размахом. Но только для себя, а много ли мне надо?

Она постучала по узкой столешнице нежного молочного цвета, словно раздумывала что еще мне сказать.

– Плита, холодильник – все есть и в рабочем состоянии. Соседи, к слову, тоже отличные. Тихие, спокойные.

Из минусов оказалось только то, что санузел совмещенный, но это я как-нибудь переживу. Не королева, в конце концов, справлюсь.

– Хорошо, давайте подписывать договор, – согласилась я и риэлтор тут же достала бумаги.

Вот знала бы, что меня тут ждет, ни за что бы не переехала!

Глава 2

Катерина

– Фух! – поставила на пол последнюю коробку с вещами и устало уселась в кресло.

– И это еще у тебя вещей мало, – хмыкнула Марина, которая даже не запыхалась бегать по лестнице с коробками.

Увы, на грузчиков у меня денег не было, поэтому нам пришлось перетаскивать все самим.

– Вещей может быть и мало, а к такому количеству забегов на третий этаж я не была готова, – вздохнула, чувствуя как гудят ноги и колотится сердце.

– Ну-у-у, – протянула она с улыбкой. – Это надо отметить!

– Что именно? – изогнула я бровь, с удивлением наблюдая как из ее сумочки появляется два широких стакана и бутылка горячительного.

– Твой переезд. Чтобы в следующий раз коробки таскать нам пришлось только в твое собственное жилье! – оптимистично произнесла она и налила нам по чуть-чуть.

– Ура! – ответила я и, после тихого “бзынь”, попробовала янтарный напиток.

Около получаса мы проболтали ни о чем и обо всем сразу, а потом Марина быстро попрощалась, прочитав сообщение от своего жениха.

Думала, смогу спокойно остаться одна в незнакомой обстановке, но стоило только закрыть дверь за подругой, как тело тут же сковало непонятным трепетом. Тишина после ее ухода внезапно оказалась слишком громкой, давящей.

Я стояла посреди не распакованных коробок, пытаясь вдохнуть глубже, прогнать этот холодок по коже. И вот тогда до меня донесся странный звук – громкий, резкий, будто кто-то уронил что-то тяжелое, а вслед за ним женский голос за стеной. Потом – мужской, низкий и сдавленный от ярости.

Ноги сами понесли меня к входной двери. Сердце колотилось с сумасшедшей силой и я едва могла дышать.

Это называется тихие соседи?!

Осторожно, стараясь не шуметь, я прижалась к холодной двери и посмотрела в глазок.

Картинка прыгала, искаженная выпуклым стеклом, но суть ясна. В приоткрытую дверь соседней квартиры, вышел широкоплечий мужчина. Его лицо было искажено гневом. Высокие скулы напряжены, брови нахмурены. Он буквально вытолкнул за дверь девушку – длинные ноги, идеальная укладка, дорогое пальто.

–...перешла все границы! – донесся до меня обрывок его фразы, глухой, но отчетливый. Мужчина резким жестом указал на лестничную клетку.

Девушка попыталась что-то сказать ему, ее голос звучал плаксиво в попытке оправдаться: "...но я же... просто хотела...". Она сделала шаг назад, к нему, но он отстранился от своей собеседницы и нахмурился.

– Молчи! – прошипел мужчина, и в этом шипении столько презрения, что даже мне стало не по себе. – Ты знала... стоило тебе... – следующие слова потерялись в стуке ее каблуков по лестнице.

Он что-то еще тихо сказал ей вдогонку, но у меня не получилось расслышать.

Мужчина еще несколько мгновений стоял в дверном проеме, мощный и грозный, смотрел ей вслед. На миг он повернулся в сторону моей двери и… Его взгляд – лед и огонь одновременно. Потом он резко повернулся, хлопнул дверью с такой силой, что даже у меня в квартире задребезжали стекла.

Я покачала головой. К чему мне чужие разборки? И пошла в комнату, к своим коробкам, но мысли все равно невольно снова и снова возвращались к их ссоре. В чем же ее страшная вина? Кроме измены мне ничего не шло в голову. Видимо, по своему бывшему мужу все еще судила.

Время близилось к вечеру, пришлось знатно повозиться, чтобы разложить свои пожитки. Коробки упрямо не желали пустеть, а вещи – находить свои места. Я почти на автомате расставляла книги на пока еще пустующей полке, повесила пару платьев в шкаф, стараясь не прислушиваться к тишине за стеной, той самой, за которой совсем недавно разразилась ссора.

Каждое движение казалось громким в этой непривычной тишине. Руки двигались, а мысли все еще были там, у глазка, перебирали обрывки фраз: "Перешла все границы!", "Как ты могла?!", леденящий взгляд соседа... Что она сделала? Что он считает непростительным? И почему меня это вдруг так задело?

Наконец, самые необходимые вещи были извлечены, остальное я решила оставить на завтра. Тело ныло от усталости – и от физической нагрузки, и от этого странного, липкого напряжения, которое не отпускало с момента ухода Марины и только усилилось после... спектакля за дверью.

Сейчас нужно было сосредоточиться на другом. Мне очень нужна была работа: утром предстояло собеседование, за ним другое, потом третье. И мысль об этом повергала в уныние. Нет, не сейчас. Нельзя было позволить этим странным соседским разборкам и собственной нервозности все испортить. В конце концов, через месяц мне чем-то надо будет платить за квартиру…

Принимала душ, почти ледяной, чтобы смыть пыль переезда и хоть немного остудить навязчивые мысли. Вода била по коже, заставляя дрожать, но зато возвращала к реальности.

Вытерлась, натянула старую футболку и упала на еще не застеленную кровать. Матрас был непривычно жестким, чужая комната пахла свежей краской и пылью. Вздохнула, встала и быстро заправила постель. Выключила свет.

Тьма накрыла мгновенно. Тело устало, но сон не шел. Лежала, уставившись в потолок, которого не видела, и ловила каждый шорох в новом доме. Что-то скрипнуло. Хлопнула дверь где-то в подъезде. Кто-то с шелестом поднялся по лестнице…

А потом – глухой удар о стену. Оттуда. Из его квартиры. Как будто что-то тяжелое уронили. Или ударили кулаком. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Густая, напряженная. И в этой тишине мое сердце вдруг начало колотиться с новой силой. Трепет вернулся, смешанный теперь не только с любопытством, но и с какой-то первобытной настороженностью. Он там. Один. И явно не спит. И явно все еще зол.

"Завтра собеседования, – сурово напомнила я себе, переворачиваясь на бок и натягивая одеяло до самых ушей. – Спать. Немедленно спать".

Но мысли, вопреки всем приказам, снова и снова возвращались к выпуклому изображению в глазке: его хмурый вид, ее испуганное лицо, звук захлопнувшейся с грохотом двери... И этот последний удар о стену. Что он там делает? Напился и буянит? И смогу ли я вообще уснуть в эту первую, такую тревожную ночь на новом месте, когда за стеной бушует сосед?

Глава 3

Тимур

Пыль. Она въелась в нос, оседала на рукавах черной водолазки. Я перебирал папки с отцовскими чертежами – старые, пожелтевшие, пахнущие временем и табачным дымом, который уже не чувствовался в этой опустевшей квартире. Карандашные пометки его рукой.

«Тимур, проверь расчеты», – всегда проверял. Всегда был рядом. «НордСтрой» – это не просто компания. Это его жизнь. Наша жизнь.

Звонок телефона разрезал тишину. Злата. Голос у нее был странный, виноватый и деловой одновременно.

– Тимур, ты где?

– У отца на квартире.

– Слушай, я… Нам надо поговорить. Я сейчас подъеду.

Поговорили, я продолжил перебирать чертежи, ждал ее. Плохое предчувствие заставляло постоянно поглядывать на дверь. О чем она хочет поговорить?

Спустя полчаса Злата вошла в квартиру, но проходить не стала, остановилась, переминаясь на пороге с ноги на ногу, будто не решалась пройти дальше. Вид у нее был, мягко говоря, взволнованным. Губы, как всегда накрашены ярко-алой помадой, поджаты. Взгляд в сторону, виноватый.

– Так и будешь там стоять? – поинтересовался, смерив ее взглядом.

– Нет, – она покачала головой и прошла в комнату, не снимая обуви. Каблуки простучали по старому паркету.

Злата устроилась на край отцовского кресла, провела пальцем по столу и тут же достала из сумочки пачку влажных салфеток, брезгливо наморщила нос, достала одну салфетку и принялась вытирать руки.

– По поводу доли… – медленно произнесла она и бросила на меня короткий неуверенный взгляд.

Предчувствие сжало горло ледяным кольцом.

– Хватит уже. Говори, – не выдержал я, подошел ближе, чтобы смотреть ей в глаза.

– Я… я продала свою долю в компании.

Из комнаты будто выкачали весь воздух. Стало невыносимо душно, трудно дышать.

Продала.

Слово упало в тишину квартиры с грохотом гранитной плиты.

– Кому? – мой собственный голос показался чужим, низким, опасным.

Пауза. Длинная. Слишком длинная.

– Коновалову, – ответила сестра и опустила взгляд в пол.

Коновалов. Владимир Коновалов. Человек, который десятилетиями строил козни против отца, переманивал клиентов, распускал грязные слухи. Человек, которого отец презирал всей душой. «Акула без чести», – говорил он. И вот теперь его имя зазвучало из уст моей сестры.

– Ты… продала свою долю… Коновалову? – не поверил своим ушам.

Я пошатнулся, не чувствуя под собой ног. Кровь прилила к лицу, ударила в виски, в ушах загудело. Папки посыпались на пол, разлетелись бумаги. Белый хаос на паркете.

Злата тут же вскочила с места. Посмотрела на меня, быстро бледнея. Красивая, в дорогом пальто, на высокой шпильке. Ее глаза – огромные, испуганные, но в них еще теплилось какое-то жалкое оправдание.

– Тимур, послушай… – Она явно собиралась оправдываться, даже шаг вперед сделала.

– Молчи! – Рев вырвался из меня сам собой, эхом ударяясь о стены, где все еще висели старые фотографии. Мы с отцом на стройплощадке. Он улыбается. Я горд.

«НордСтрой» – наше общее дело. Наше наследие.

– Ты осознаешь, что ты наделала?! Коновалов! Злата, это же Коновалов! Отец в гробу перевернулся!

Она вздрогнула, но подняла подбородок. Глупая, жалкая бравада.

– Это моя доля! Он предложил хорошие деньги. Я имела право! Мне на открытие нового салона надо, Тимур! Отца больше нет и я имею право на свободу от всего этого! – она помахала рукой, указывая на бесчисленные папки с чертежами, на пыль, на выцветшие фотографии.

– Свободу? – рассмеялся я, и звук этого смеха – сухой, ломаный – испугал даже меня самого.

Я подошел к ней вплотную. Отметил про себя, как дрожали ее ресницы.

– Ты продала не просто долю, Злата. Ты продала память отца. Ты продала его дело тому, кто годами пытался его уничтожить! Ты предала его! Предала меня! Предала все, что он строил!

– Это не предательство! – закричала она в ответ, слезы наконец покатились по ее щекам. – Это бизнес! Ты всегда жил этим проклятым «НордСтроем», как отец! А я… я хочу жить своей жизнью!

– Своей жизнью? На крови отца? На костях его дела? Что ты вообще в этой жизни заработала сама? – Я до боли сжал кулаки и начал наступать на сестру. Она невольно попятилась к двери.

– Тимур… – ее голос задрожал, но во взгляде не было ни капли раскаяния.

– Ты знала, – произнёс я тихо, но в каждом слове звенела сталь. – Ты знала, что я выкупил бы твою долю. Любую цену назови. Любую. Чтобы сохранить компанию. Чтобы не пустить туда эту гниду Коновалова. Ты знала это. И ты специально продала ему. Чтобы сделать больно. Чтобы доказать, что тебе наплевать. На отца. На меня. На все.

Она молча уткнулась взглядом в пол. И это было будто настоящее признание. Самый страшный удар. Ни гнев, ни крик – предательство.

Я потер виски и с трудом сдержался, чтобы сейчас не ударить ее.

– Вон! – Слово вырвалась само о себе. Как приговор: холодное, окончательное.

Она подняла на меня глаза. В них застыл шок. Неужели она думала, что все обойдется? Что я просто порычу и смирюсь?

– Что? – уставилась на меня с непониманием, будто не расслышала.

– Вон из этой квартиры. Сейчас же. – Я жестом указал ей на дверь. Даже рука не дрогнула. Внутри разлилась ледяная пустота. Гнев выгорел, оставив пепел презрения. – Отдай ключи.

– Тимур, это же квартира отца…

– Ты отказалась от него. У тебя больше нет отца. Отдай ключи! – злой рев снова вырвался наружу, эхом отражаясь от стен, где больше нет его смеха, его голоса. Только моя ярость и ее страх.

Она судорожно сняла ключ с кольца. Получилось не с первой попытки. Бросила его на тумбу у зеркала.

Звон металла о стекло. Звук получился слишком резкий.

– Ты с ума сошел… – тихо прошептала она, отступая к двери.

– Нет, Злата, – сухо произнес я, глядя ей прямо в глаза. В них больше не было ничего родного. Только чужая, предавшая нас женщина. – Сошла с ума ты. Когда решила, что кровь можно продать, как акции. Когда решила, что память отца стоит твоей «новой жизни». Ты продала не только долю в компании, ты продала семью. Вон. И чтобы я тебя больше не видел. Ты мне не сестра.

Она открыла дверь и холодный воздух с лестничной клетки ворвался в квартиру. Сестра обернулась, бросила на меня последний взгляд. В нем на миг мелькнуло что-то – боль? Сожаление? Только мне не хотелось этого видеть. Доверия больше не было.

– Тимур… – прошептала она, сдерживая слезы.

– Ты перешла все границы! – я указал ей в сторону лестничной клетки.

– Тимур, ты не прав. Пойми, отца больше нет. Да, я продала долю, но я же должна жить дальше, своей жизнью. Я просто хотела… – Она попыталась подойти, но я лишь отстранился, даже руку вперёд выставил.

– Молчи! – прорычал ей в лицо. – Ты знала, что делаешь и осознавала последствия. Стоило тебе лишь попросить... Но я это уже говорил. Убирайся.

Она вздрогнула, будто от удара. Покачала головой, резко развернулась и побежала вниз по лестнице.

– Прощай! – со вздохом проворчал ей вслед и захлопнул дверь с таким грохотом, что задребезжали стекла в старом серванте. Грохот, который отдался эхом в пустоте квартиры и в пустоте внутри меня.

Я стоял посреди прихожей, тяжело дыша. Схватил с полки старую пепельницу и сжал ее так, что металл впился в ладонь. Боль. Реальная, острая. Она лучше, чем эта ледяная пустота.

За дверью тоже царила тишина. Она ушла. Предательница. Сестра, которой больше нет.

Я бросил пепельницу в коробку с вещами на выброс. Пусть пропадает. Как и все остальное.

Подошёл к окну в гостиной и пронаблюдал, как фигура сестры в дорогом пальто выходит из подъезда, садится в такси. Уезжает. В свою «новую жизнь». Купленную за счет отца.

В квартире тихо. Слишком тихо. Только тиканье старых отцовских часов на старом шкафу эхом отражалось от стен. Метроном, отсчитывающий время после предательства. Пыль медленно оседала на разбросанных бумагах. Я долго смотрел на фотографию на стене: отец, молодой, сильный, стоял у первого построенного «НордСтроем» дома. Он улыбался в будущее. В будущее, которое его дочь только что продала его злейшему врагу.

Сжатые кулаки сами разжались. Я подошёл к фотографии и положил ладонь на холодное стекло поверх его лица.

– Прости, отец, – прошептал в мертвую тишину квартиры. Голос дрогнул. – Я… я все исправлю.

________

Дорогие друзья, приглашаем вас заглянуть и в нашу первую книгу "Измена. По осколкам души"

Хлесткий звук пощёчины, и моё лицо обжигает болью.

Отшатываюсь, прижимая ладонь к щеке и упираюсь ошарашенным взглядом в гневное лицо мужа.

– Я же сказал тебе выйти, – шипит на меня, заправляя рубашку в штаны. А за его спиной, бросая на меня полные превосходства взгляды, секретарша медленно поправляет юбку.

* * * * *

Я была счастлива в браке. Ловила каждый взгляд любимого мужа и верила, что наши чувства будут вечны. Но жестокая реальность ворвалась в мой мир именно в тот момент, когда я не была готова к этому.

Две полоски на тесте, и брошенная фраза от мужа: – Между нами ничего не изменилось. Всё будет как и прежде. Просто теперь ты будешь знать о моём маленьком увлечении.

Смогу ли я жить с этим? Вряд ли. И я точно знаю, что соберу своё сердце из осколков и сумею построить счастье именно так, как я об этом мечтала.

Глава 4

Катерина

Семь утра. На тумбе настойчиво гудел телефон, вырывая из сна.

Солнечный луч пробился сквозь щель в шторах, скользнул по лицу, приятно согревая кожу.

Я с трудом поднялась с постели, сонная пошлепала в душ, умылась. Словила взглядом отражение в зеркале – бледное лицо, темные круги под глазами. Конечно, я ведь так и не смогла выспаться на новом месте. Быть может, стоило сегодня еще разок переночевать у Марины, но…

– Держись, Катя. Ты обязана пройти эти собеседования, – пробурчала себе под нос, вернулась в комнату и принялась натягивать колготки.

Пуговицы костюма не слушались и никак не желали попадать в петли, пальцы дрожали.

Деньги, полученные после увольнения, давно уже начали заканчиваться. Сделала глубокий вдох и быстро оделась.

На улице моросил дождь, небо надо мной висело хмурое, затянутое черными тучами.

Постукивая каблуками по мокрому тротуару, я быстро дошла до остановки и села в забитый автобус.

Вышла через полчаса, прошла совсем немного и остановилась у высокого здания с огромными окнами, которые украшала золотистая вывеска: «Коновалов и сыновья».

Вошла. В холле чувствовался резкий запах кофе и чьих-то дорогих духов. Охранник, похожий на ледяную статуэтку, махнул рукой в сторону кожаного дивана:

– На собеседование? Ждите.

Неуютно. Устроилась на жестком, обшитом кожей диване. Сидела долго, как на иголках. Проторчала в ожидании больше часа.

Невольно, в пол уха уловила мужские голоса из-за угла:

–...документы подписаны. Теперь «НордСтрой» долго не протянет.

– Подожди, Орлов младший тот еще крендель. Пока он в директорском кресле, ничего не выйдет.

– Поэтому пора перейти ко второму этапу – через подставных…

Холодок пробежал по спине. Знакомое название – через полтора часа, у меня там еще одно собеседование.

– Екатерина Сергеевна? – сотрудница отдела кадров сощурила глаза, оглядывая меня с ног до головы. – Идемте.

Кивнула и пошла за ней. Поймала себя на мысли, что мне жаль уходить сейчас, не дослушав разговор.

Странная привычка у меня появилась. Куда не приду, везде что-то подслушиваю. Как-то гадко даже на душе стало.

Кабинет, в которой меня привели, окрашен в серый. Мрачный, как гроб. Присела на жесткий стул, раздался тихий скрип.

Вопросы сыпались механически: опыт, знание офисных программ, готовность к переработкам.

В приоткрытую дверь вошел мужчина в дорогом костюме. Заметила его отражение в зеркале и невольно обернулась, чтобы увидеть, как он оценивает меня взглядом.

Сотрудница по кадрам задала еще несколько вопросов, он молча слушал мои ответы и, наконец, заговорил:

– А теперь главное, – оскалился, словно сытый кот, поглаживая галстук с золотым зажимом. – Работать придется напрямую со мной. Я... ценю личную преданность, – взгляд скользнул ниже моего воротничка. – Вы замужем? Дети есть?

Тело сжалась, будто меня ударили.

– Это... не имеет отношения к обязанностям секретаря, – пробормотала я, покрепче прижимая к себе папку с резюме.

Он усмехнулся:

– У нас тут особые требования. Клиентоориентированность, понимаешь ли…

Стул снова заскрипел, когда я встала.

– Благодарю, я подумаю, – ответила сдержанно. – До свидания.

Выбежала из офиса, будто за мной стая диких собак гналась.

Снова на автобус, остановка. Колени дрожали, но внутри горела злость. Не позволю.

Прямиком поехала на следующее собеседование. Адрес на окраине, совсем недалеко от моей новой квартиры. Дорога шла через промзоны, облезлые фасады, но неприметный снаружи офис, внутри оказался очень даже уютным. Стены были наполовину обшиты деревянными панелями, другая половина выкрашена в светло-коричневые тона.

Начальник отдела кадров, женщина лет сорока в вязаном кардигане, глянула на меня лишь мельком и улыбнулась:

– Проходите, присаживайтесь. Екатерина Сергеевна, чаю хотите?

Отрицательно покачала головой, присела в мягкое кресло и едва не провалилась в него. Ощущение, будто меня кто-то обнял.

– Меня зовут Маргарита Львовна. Приступим? – поинтересовалась она и я снова кивнула, будто язык проглотила.

Вопросы она задавала строго по делу: про опыт работы, знание языков. И я, наконец, расслабилась впервые за сегодняшний день, спокойно отвечала ей.

– Отлично, – улыбнулась Маргарита Львовна. – Идемте.

Она первая поднялась с места и повела меня куда-то по коридору.

Я обратила внимание на цветы на окнах. Цветущие фиалки, яркие, в аккуратных одинаковых горшочках.

Мы подошли к двери с табличкой «Генеральный директор. Тимур Альбертович Орлов».

– Сейчас познакомлю вас с непосредственным начальником, – в очередной раз улыбнулась специалист по кадрам и постучала в дверь.

– Войдите, – донеслось изнутри и Маргарита Львовна первая вошла в кабинет.

Я сделала глубокий вдох и зашла в след за ней.

В кабинете за массивным деревянным столом сидел мужчина. Широкоплечий, в белой рубашке с закатанными рукавами.

– Тимур Альбертович, это Екатерина Сергеевна – главный претендент на должность вашего нового секретаря. Ее опыт работы позволяет ей быстро вникнуть и сразу приступить к своим обязанностям, – сказала Маргарита Львовна, и подойдя к столу, протянула мое резюме.

Он поднял голову. Взгляд, как вчера – острый, пробивающий насквозь.

Сосед. Тот самый. Руки похолодели, мысли невольно вернулись к вчерашней ссоре. Кто все-таки была эта девушка? Из-за чего они поругались?

На столе перед ним лежала папка с логотипом «НордСтрой». И слова, услышанные утром, вдруг обрели для меня смысл: кто-то из компании «Коновалов и сыновья» хочет уничтожить эту компанию.

– Добрый день, – голос Тимура был слегка хрипловатый, он дежурно улыбнулся.

– Добрый, – сказала я негромко и прочистила горло.

– Итак, – он отложил ручку и закрыл папку с документами, пристально осматривая меня с ног до головы, а потом перевел взгляд на резюме.

Мужчина бегло просмотрел мои заслуги, и я затаила дыхание.

Снова глянул на меня, но уже более заинтересованно.

– Вы готовы присутствовать на деловых встречах? – поинтересовался Тимур Альбертович.

Кивнула, а потом хлопнув ресницами, негромко произнесла:

– Да, разумется.

– Иногда такие встречи заканчиваются достаточно поздно. Плюс ко всему – строгое соблюдение дресс кода.

– Да, я это понимаю.

– Хорошо, – негромко произнес он. – В таком случае, сегодня я более подробно ознакомлюсь с вашим резюме, а уже завтра с утра начну более детально вводить вас в курс дела. И передам некоторые дела.

Я бросила короткий взгляд на Маргариту Львовну.

Неужели это все? И почему сам директор компании будет заниматься этим?

Но она только мне улыбнулась и едва заметно кивнула.

– Идемте, – негромко произнесла женщина.

Выйдя из кабинета, я заинтересованно уставилась на нее. И, видимо, мой взгляд оказался достаточно красноречивым, потому что Маргарита Львовна негромко пояснила:

– Прежняя секретарь вышла замуж и уехала, а другие кандидатки не справились со своей работой.

Что ж, тогда становится понятно, почему такое место еще не занято.

Но что ждет компанию в ближайшее время? Стоит ли мне устраиваться сюда, если совсем скоро их разорят?