Текст книги "На перепутье. Даард. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Бывший советник чуть качнул хвостом и бросил тушку на середину поляны. Птица шлёпнулась в мокрую траву с таким звуком, будто ей тоже было унизительно участвовать в этом разговоре.

Аширо несколько мгновений смотрела на добычу.

– Это… что?

– Еда. – сказал он таким тоном, будто она спросила, зачем нужен воздух.

Аширо моргнула.

– Вы хотите, чтобы я это приготовила?

– Хочу, чтобы ты ела.

– А в руки нельзя было нормально дать?

Даард очень медленно повернул к ней голову. Слепые глаза по-прежнему ничего не видели, но ощущение было такое, будто он всё-таки посмотрел. Причём именно так, как смотрят на существо, только что провалившее простейший экзамен на выживание.

– Как плохо в эльфийских домах занимаются образованием.

– Прошу прощения? – Аширо выпрямилась.

– Ты слышала.

– У нас, между прочим, образование считается одним из лучших в империи.

– Тогда почему взрослая самка сидит голодная и ждёт, что ей добычу вложат в ладони?

Её губы приоткрылись. Нет. Он серьёзно?

– Потому что в приличном обществе еду не швыряют в траву перед женщиной.

– В приличном обществе? – Даард едва заметно усмехнулся. – Ты сейчас в лесу. Ночью. После разлома. Рядом со слепым змайсом, который пока не решил, что с тобой делать. Напоминаю, эльфийка, приличное общество осталось по другую сторону провала.

Аширо сжала пальцы на ткани платья. Ей очень хотелось сказать что-нибудь острое. Желательно такое, чтобы он подавился собственной самоуверенностью.

Но птица лежала в траве, а живот предательски свело. Она с утра почти ничего не ела. Змайс, конечно, это слышал, наверняка слышал. Проклятый змей, кажется, слышал даже то, о чём она предпочла бы молчать.

– Вы могли бы хотя бы передать её нормально, – процедила она.

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты не моя ссэйра.– и бросил рядом с добычей нож

Она едва не задохнулась от возмущения. Он унизил её, отказал и разобрал на части, поставил границы там, где она пыталась найти лазейку. А теперь сидел рядом и учил её выживать так, будто это не милость и не забота, а простая необходимость.

А потом просто бросил нож и ждал, что она не окажется бесполезной. Змей.

Аширо медленно выдохнула и начала чистить добычу. Игра действительно ещё не закончилась, просто правила оказались куда сложнее, чем она думала.

ГЛАВА 10 ХВОСТ ПРЕДАВШИЙ ПАМЯТЬ

ДААРД

Эльфийка уснула не сразу. Бывший советник понял это по дыханию. Сначала оно долго оставалось частым, настороженным, будто даже во сне она готова была сорваться с места от любого шороха. Потом стало глубже, ровнее.

Тело, до этого натянутое как струна, понемногу отпустило, ткань плаща, которым он накрыл её от ночной сырости, едва слышно шевельнулась в траве – и всё стихло.

Только тогда Даард медленно повернул голову в её сторону.

Слепота раздражала.

Не потому, что делала его беспомощным. До такого унижения дело не дошло. Но она отнимала лишние мгновения, вынуждая полагаться не на взгляд, а на дыхание, запах, дрожь магии в воздухе и движение крови под чужой кожей. Этого пока хватало.

Ночь в лесу жила своей жизнью. Неподалёку журчала вода, неглубокий поток бился о камни. Где-то выше по склону поскрипывало старое дерево. В кустах копошилась мелкая тварь. Ничего опасного рядом не было.

Даард медленно сжал пальцы, заново перебирая расклад. Драконью печать он уже мысленно рассмотрел со всех сторон. Информации было слишком много и слишком расплывчато.

Ему нужен был дом. Память рода. Люди, которые не задают лишних вопросов и умеют копать глубоко, не поднимая пыль.

Он доверял императору, но у Дахора слишком много глаз, а ему сейчас были нужны не глаза, а зубы.

Он бесшумно отполз в сторону от спящей эльфийки, ровно настолько, чтобы её слух – если она всё же притворялась спящей – уже не уловил деталей. Остановился у старого дерева, провёл ладонью по шершавой коре и на миг замер.

Потом коротко полоснул когтем по внутренней стороне запястья. Кровь выступила сразу – густая, тёмная, почти чёрная в ночи.

Даард приложил ладонь к стволу.

Кора дрогнула едва заметно, почти незримо для постороннего, но под его рукой древняя родовая магия отозвалась сразу, узнавая кровь. По древесным жилам вниз и вглубь ушёл тёплый импульс, похожий на биение второго сердца.

Он заговорил тихо, почти не размыкая губ:

– Даард сашш Маарц. Жив. Вне Академии. Ранен. Временная потеря зрения. Со мной носитель драконьей печати. Нужна проверка.

На несколько секунд он умолк, отсекая лишнее, а потом продолжил ещё суше:

– Поднять старые списки по домам огненных. Всех, кто имел доступ к сведениям о Сердце Пламени. Всех, кто пересекался с именем человечки. Всех, кто мог воспользоваться моим отсутствием. Отдельно – движение внутри дома за последние четыре месяца.

Пальцы чуть сильнее вдавились в кору.

– Меня не иссскать. Открытых шагов не делать. Людей не слать. Ждать второго сссигнала.

Немного подумал и добавил:

– Если отец не в гнезде – сообщение только ему. Если в гнезде, никого не подпускать, пока будет читать. И ещё… проверьте, кто знал о моём выпадении раньше, чем это стало общей новоссстью.

Кровь на коре на мгновение вспыхнула багряным отсветом и тут же впиталась без следа. Связь ушла в сторону Саваша. Даард медленно опустил руку, втянул воздух и вытер ладонь о влажный мох.

Запах собственной крови смешался с сырой землёй, древесной гнилью и водой. Он уже собирался вернуться мыслями к Итою, когда зверь внутри неожиданно напомнил о себе почти лениво. Просто где-то в глубине его сущности шевельнулось удовлетворение.

Даард застыл.

Шарх.

Это только не хватало. Он медленно выдохнул, гася внутри это тёплое, чужое, ненужное ощущение. Чужая дрянь, въевшаяся в её кровь и почему-то цепляющая его зверя. Ничего больше.

Пока не доказано обратное.

С этой мыслью он вернулся к стоянке – и только тогда понял, что кончик его хвоста, помимо воли, уже успел скользнуть по траве и аккуратно обхватить щиколотку спящей эльфийки.

Даард замер.

Хвост тут же дрогнул, будто пойманный на чём-то недопустимом.

Он медленно, почти раздражённо высвободил её ногу и отдёрнул хвост назад. Эльфийка, к счастью, не проснулась. Лишь чуть глубже вздохнула и повернулась во сне, будто даже в беспамятстве искала тепло.

Это не понравилось ему ещё сильнее.

Даард устроился чуть в стороне, вытянул руку и позволил магии собраться на кончиках пальцев. На этот раз вестник был не кровным.

Над ладонью вспыхнул маленький огненный силуэт, дрогнул, собрался плотнее и обернулся птицей – хрупкой на вид, но слишком ровной и яркой, чтобы спутать её с живой.

Даард поднёс её ближе к лицу и тихо произнёс:

– Дахор. Выбралссся за внешний периметр. Пленница при мне. Печать нестабильна. До восстановления зрения нужен срок. Двое сссуток, возможно меньше. Открыто в мою сторону не двигайссся. Я выйду на связь повторно.

На секунду он замолчал, потом добавил уже холоднее:

– За Итоем сссмотри внимательно....

Огненная птица качнулась, принимая приказ, и беззвучно сорвалась в темноту между деревьями.

Даард остался сидеть неподвижно. Пока же у него были лес, временная слепота, спящая мятежница под боком и слишком много вопросов, чтобы позволить себе роскошь сна.

Он опустил ладонь на влажную землю и впервые за эту ночь позволил себе короткую, почти беззвучную усмешку.

– Посмотрим, кто именно решил, что я ослеп настолько, чтобы не видеть дальше собственного хвоста.

Прошло ещё некоторое, и эльфийка зашевелилась, тревожно и несколько болезненно.

Даард понял это почти сразу, хотя внешне она лежала тихо, свернувшись под плащом у самой кромки травы. Её дыхание то выравнивалось, то снова сбивалось. Иногда пальцы мелко подрагивали, будто во сне она за что-то цеплялась или от кого-то отбивалась.

Потом по телу вдруг прошла судорога – резкая, рваная. Даард насторожился.

Следующая волна пришла почти сразу. Он услышал, как у неё перехватило дыхание, как сердце на миг сорвалось в неровный ритм, а по коже прошёл тот самый тонкий запах боли, который не спутаешь ни с чем. Печать.

Даард бесшумно приблизился и опустился рядом. Аширо метнулась во сне, будто пыталась отползти от чего-то невидимого. Губы её дрогнули, но слов он не разобрал. Только страх. Глухой, липкий, унизительный страх не перед будущим, а перед тем, что уже не раз происходило.

Её мучили. Даже сейчас. Даард медленно сжал пальцы.

Такое не делали с ценным союзником. Не делали с дочерью, которую собирались беречь ради выгоды дома.

Хвост сам скользнул ближе и лёг вокруг её ног, не сжимая, а лишь удерживая на месте, когда новая судорога выгнула её тело. Даард положил ладонь ей на плечо, скорее чтобы почувствовать, чем чтобы успокоить, и в следующий миг под пальцами отчётливо уловил дрожь чужой магии.

Жёсткой. Грубой. Мужской. Не домовой защиты. Не оберега или брачной клятвы, а тяжелый удушающий шлейф наказания.

Даард резко втянул воздух. Значит, не просто печать долга. Печать подчинения, на которую сверху ещё и давили, как на зажившую рану, чтобы не забывала, кому принадлежит.

Шарх.

Какой эльфийский дом позволил бы так обращаться со своей дочерью?

Мысль ударила неожиданно остро.

Не потому, что его волновала сама эльфийка. Волновали выводы. Дом, добровольно отдающий женщину на такую привязь, либо стоял на краю гибели, либо уже продал всё, что в нём осталось живого. А если не продал – значит, сговор был глубже, грязнее чем он предполагал.

Аширо снова дёрнулась и на этот раз всхлипнула во сне по-настоящему, будто не выдержала чего-то, невидимого ему. И в этот момент память полоснула его слишком живо. Воспоминание о прошлом, о его первой встрече с Дахором и Итоем.

Юный эльф с мокрыми от ужаса глазами, которого собственные сородичи связали, как падаль, и швырнули в воду. Почти мальчишка. Наследник рода. Ценный, нужный, правильный – пока не оказался неудобным.

Даард замер, а в груди медленно, очень медленно поднялось что-то чёрное. Эльфы умели избавляться от своих. Руками тех, кто потом ничего не скажет.

Итой тогда выжил. Теперь рядом с ним снова была эльфийка, тоже превращённая не в дочь дома, а в расходный материал.

Совпадение?

Даард не любил совпадения.

Подозрение в сторону Итоя вспыхнуло ярче, но в следующий же миг наткнулось на старую, упрямую несостыковку. Если Итой действительно стоял по ту сторону, зачем ему весь этот многоходовый морок? Зачем эльфийка, печать, драконьи посредники, исчезновения, подмены и заговорщики?

Итой лично охранял Сердце Пламени.

При желании он мог отдать регалию Императора напрямую. Здесь что-то не сходилось. И именно эта трещина в картине немного остудила ярость. Немного – не значит достаточно.

За Вику он Итоя не простит.

Никогда.

Но рубить сейчас, не понимая всей конструкции, было бы идиотизмом. А Даард мог быть ослеплён, ранен, выбит из колеи, но идиотом не был.

Он медленно убрал руку с плеча Аширо и провёл ладонью по своему затылку– просто чтобы вернуть себя в тело, в настоящий момент, в лес, в ночь, в холодную землю под хвостом.

И застыл. Под пальцами были волосы.

Не жёсткий короткий ёжик, не привычная длина человеческой формы, а заметно больше. Отросшие сильнее, чем позволяла обычная ночь.

Даарда будто пронзило.

Надежда ударила резко, как разряд тока, от которого на миг перехватило дыхание. Если человеческая оболочка меняется так быстро... если волосы отрастают...

Тогда Вика не потеряна. Мысль была безумной и желанной до одури. И потому стоящей проверки. Даард медленно выпрямился.

Храм.

Нужно было идти в храм.

Правда не сейчас. Не слепым и не с этой эльфийкой, которую он не собирался выпускать из рук. Но как только зрение вернётся – храм станет первым местом, куда он поползёт.

Если на нём ещё остались следы брачной вязи, если первозданная связь не оборвана до конца, значит, всё, что происходит сейчас, действительно не укладывается в рамки обычной магии.

Аширо снова вздрогнула во сне, и кончик его хвоста сам собой плотнее обвился вокруг её лодыжки, будто проверяя, здесь ли она ещё. Даард даже не сразу это заметил. А когда заметил – не убрал.

Только мрачно опустил голову.

– Ссслишком много от тебя хлопот, – едва слышно произнёс он, уже не ей, а в темноту, в лес, в собственную злость.

Эльфийка не проснулась. Лишь дыхание её чуть выровнялось, будто чужое присутствие, даже такое, помогло печати отступить на шаг. Даард сидел неподвижно ещё долго.

Затем медленно поднял лицо к чёрному небу, скрытому ветвями, и в эту ночь впервые ощутил цель и направление.

Рассвет был серым и холодным. Лес ещё не проснулся до конца, но туман уже начал редеть, расползаясь по траве рваными полосами.

Аширо проснулась резко, будто её не из сна выдернули, а из воды. Первое, что она почувствовала, – холод. Второе – тяжесть на щиколотке.

Опустив взгляд, она увидела тёмный кончик хвоста, аккуратно, почти лениво обвивавший её ногу. Он не оставлял никаких сомнений в том, что уйти незаметно ей бы не дали.

Она медленно подняла глаза.

Саш Маарц уже не сидел там, где был ночью. Теперь он находился чуть в стороне, неподвижный, настороженный, будто и не отдыхал вовсе. Регенерация уже восстановила его веки, лицо было обращено в сторону воды, но Аширо не обманывалась. Не смотря на закрытые глаза он прекрасно знал, что она проснулась.

Хвост с её ноги исчез не сразу. Сперва слегка шевельнулся, только потом скользнул обратно к хозяину.

– Вставай, – произнёс Даард, словно ночь вообще не имела над ним власти.

Аширо медленно села, поправляя на себе плащ.

– И куда на этот раз?

– К воде.

– Зачем?

Он повернул голову в её сторону.

– От тебя воняет.

ГЛАВА 11 ОПАСНО ЗЛОЙ, НЕПРИЛИЧНО БЛИЗКИЙ

Сказано это было так спокойно, что сперва смысл даже не дошёл. Затем онемев, она медленно поднялась на ноги.

Благородная эльфийка. Дочь дома. Женщина, которую с детства учили держать осанку, следить за каждым движением, не позволять себе быть неопрятной даже в трауре, не то что при мужчине.

Аширо с силой сжала комок земли под руками, не позволяя себе ни всхлипнуть, ни отвернуться.

– Какая редкая деликатность, – тихо сказала она.

– Я не нанималссся тебя утешать, – отозвался Даард. – Идём. Сссначала вымоешшься. Потом я наловлю рыбы.

Она пошла молча.

Что тут скажешь? Что ночь в лесу, падение в разлом, кровь, пыль, магия, чужая печать и отсутствие сил не слишком располагают к утренней свежести? Что она, между прочим, не на прогулку сюда выбралась? Что это вообще он держал её при себе, как пленницу?

Всё это было бы правдой. Но почему-то не помогало.

Водопад оказался совсем рядом – узкая каменная чаша, в которую с уступа срывалась чистая ледяная вода. По краям рос мох, от сырости воздух был свежим, почти колючим. Красиво. Если бы не обстоятельства.

Даард остановился первым.

– Купайссся.

Аширо повернула к нему лицо.

– И вы так и собираетесь стоять здесь?

– Да.

– Вы издеваетесь?

– Пока нет.

Слепой змайс даже не видел её, а ей всё равно казалось, что она стоит перед ним голой уже сейчас.

– Отвернитесь хотя бы.

– Я сслеп.

– Это не отменяет присутствия.

Он чуть склонил голову.

– Ты начинаешшь утомлять.

Аширо вспыхнула ещё сильнее, хотя, казалось, дальше уже некуда.

– А вы невероятно облегчаете мне жизнь.

– Твоя жизнь меня сейчас занимает только в одном сссмысле: чтобы ты не сссдохла раньше времени.

Скрипнув зубами, Аширо принялась развязывать испачканную одежду, вода была ледяной.

Она едва не зашипела, когда первый поток коснулся кожи, но заставила себя не дёргаться. Присела ниже, смывая с рук землю, кровь и остатки каменной пыли. Намокшие волосы прилипли к спине, кожа покрылась мурашками.

Она как раз выжимала край ткани, когда в воздухе над водой вспыхнул золотистый огонёк. Эльфийка замерла.

Птичка.

Маленькая, сотканная из магии, золотая птица описала круг и опустилась на камень у кромки воды. Сердце у неё провалилось вниз. Нет.

Только не сейчас.

Бывший советник тоже насторожился. Пленница услышала, как изменилось его дыхание, как едва уловимо шевельнулся по камню хвост.

– Прими... – последовал приказ от Даарда

Она нехотя дотронулась пальцем до вестника, и птичка осыпалась искрами. И прямо в воздухе развернулась в узкий пергамент.

Голос матери прозвучал сразу.

– Аширо. Надеюсь, хоть на этот раз ты не подвела. Удалось ли тебе вытащить брата из темницы?

Эльфийка побледнела, каждое слово падало как камень.

– Ты обязана достать его. Слышишь? Обязана. Без него твой брак не даст нам ничего. Только он и твой муж смогут вынести артефакт за пределы Академии.

Даард не произнёс ни звука. Но теперь молчание рядом с ним стало таким, что у Аширо кожа похолодела сильнее, чем от воды.

– Если придётся, используй всё, что у тебя есть. Не постесняйся лечь под стражников, если это поможет подобраться ближе к гроту. Мне не нужно объяснять тебе цену неудачи. Ты и так слишком дорого нам обходишься.

Пергамент догорел сам, она не поднимала головы, не могла. Казалось, если она сейчас посмотрит на змайса, то увидит в его лице всё сразу: презрение, насмешку, брезгливое понимание, что перед ним существо, которое собственная мать готова подкладывать под стражу ради выгоды.

Она готова была провалиться сквозь землю.

– Значит, брат, – тихо проговорил Даард.

Только после этих слов Аширо медленно повернула к нему лицо. Он говорил очень тихо.

– Я… не…

– Молчи.

Одно слово, и она замолчала мгновенно. Бывший советник медленно приблизился. И остановился так близко, что Аширо ощутила исходящий от его тела холодный жар силы.

– Сссейчас говорить буду я. А ты – думать, прежде чем снова попытаешшься мне солгать.

Она судорожно сглотнула.

– Ты полезла за артефактом не потому, что тебя просто послали, – произнёс он. – Это было бы сслишком примитивно даже для твоего дома. Нет… Идея была твоя.

Аширо дёрнулась, совсем чуть-чуть, но он услышал.

– Хотела вытащить брата?

Что она могла сказать, ничего.

– Или откупитьссся им перед мужем? – на этот раз её дыхание сорвалось.

И Даарду этого хватило.

– Так... Уже ближе.

– Вы ничего не понимаете, – выдавила она.

– Тогда помоги мне.

Он произнёс это почти мягко.

– Ты хотела, чтобы Кровавый Змайс добралсся до вашего дома. Не так ли? – продолжил он. – Хотела привести к мужу императора. Чтобы тот сссделал за тебя то, на что у тебя самой не хватало ни силы, ни права.

Аширо вскинула голову. В глазах наконец вспыхнуло живое возмущение на пару с дерзостью.

– А если так?

Даард чуть склонил голову.

– Значит, я прав.

Она поняла это слишком поздно.

– Вы… вынуждаете меня подтверждать ваши догадки.

– Нет. Я просто думаю быстрее тебя.

Аширо стиснула зубы так, что заболели челюсти.

Хотелось ударить его. Или закричать ему в лицо, что он ничего не знает о том, каково это – жить рядом с существом, которое может наказать тебя через печать даже на расстоянии.

Но не могла.

– Я бы и в темнице просидела, – вырвалось у неё раньше, чем она успела себя остановить. – Хоть вечность. Лишь бы…

Она осеклась, змайс не двинулся. Только в воздухе вокруг него будто стало меньше места.

– Лишь бы что? – Аширо зажмурилась на миг.

А потом всё же сказала:

– Лишь бы избавиться от него.

Даард молчал, слишком долго. Потом произнёс:

– Насccтолько плох? – прозвучал унизительный вопрос.

Почти такой же унизительный, как материнский вестник. Аширо отвернулась, и этого хватило.

– Сссадист, – почти лениво подвёл итог Даард. – Любопытно.

– Для вас – возможно.

– Для тебя, как я вижу, тоже. Иначе не полезла бы в игру такого уровня.

Она резко повернулась к нему:

– А что мне оставалось? Ждать, пока меня снова будут ломать? Пока он решит, что я недостаточно полезна, и начнёт продавать уже не намёком, а прямо? Или пока брат окончательно станет его цепным псом?

Её голос дрогнул.

– Вы хоть понимаете, что это такое? Когда единственный выход – это сделать ставку на чудовище, которое, возможно, убьёт тебя быстрее, но хотя бы не будет делать это месяцами?

Бывший советник не ответил сразу, но когда снова открыл рот, его вопрос едва ее не добил:

– А голову ты зачем не включила?

Аширо моргнула.

– Что?

– Я спрашиваю, где у тебя была голова, когда ты решила, что сссможешь играть артефактом власти, императором и заговором, как будто это домашняя свара между соседями?

– Я пыталась выжить. – отшатнулась она.

– Нет.

Теперь в его голосе было железо.

– Ты пыталась красиво проиграть так, чтобы за тебя всю грязную работу сделали другие. Это не одно и то же.

Аширо побледнела.

– Вы…

– Молчать.

Он приблизился

– Ты решила, что самый умный ход – привести к своему мужу Кровавого Змайса, украсть артефакт, втянуть в это Академию, мой дом, дом императора, заговорщиков и своего брата, а потом тихо отсидетьссся в камере, пока мужчины режут друг друга у тебя над головой?

– Я…

– Ты даже собственную безопасность не просчитала до конца. Не подумала, что тебя могут убить раньше, чем кто-то доберётся до твоего драгоценного мужа. Не подумала, что артефакт могут вырвать у тебя из рук и сдохнешь ты зря. Не подумала, что печать сорвётся раньше времени. Не подумала, что рядом окажутся не те хищники.

Он наклонился ниже. И теперь Аширо ощущала всей кожей: шуток нет.

– Это не смелость, эльфийка. И не отчаяние. Это... глупость.

У неё задрожали губы.

– Легко говорить вам, – прошептала она. – У вас всегда есть сила.

– Поэтому я и жив дольшшше.

Что-то в ней сорвалось, она резко вскинула руку, метя ему в лицо – не всерьёз рассчитывая причинить вред, скорее от бессильной ярости, от желания хоть чем-то стереть это его холодное превосходство, эту невыносимую правоту.

Но даже с его слепотой удар не достиг цели. В одно мгновение тяжёлые кольца обвили её поперёк талии и руки, вжимая в мокрый камень у кромки воды.

Холодная змеиная чешуя скользнула по её влажной коже – по животу, по рёбрам, по обнажённым бёдрам. Её мокрое после купания тело оказалось в плену чужой хватки.

Даард же просто держал ее легко, без видимого усилия. Аширо дёрнулась раз, другой, но кольца хвоста только сильнее подстроились под движения её тела, гася каждую попытку вырваться.

Чешуя тёрлась о нежную кожу, оставляя после себя ощущение холода, давления и какого-то почти оскорбительного напоминания о разнице между ними.

Даард медленно наклонился к ней ближе.

– Вот об этом я и говорю, – произнёс он тихо. – Ссначала дейссствуешь. Потом думаешшь. Плохая привычка для той, кто хочет выжить.

Она тяжело дышала, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Отпустите…

– Когда успокоишьссся.

– Ненавижу вас…

Кончик его хвоста чуть сильнее скользнул по её боку, фиксируя её на месте, и от этого прикосновения она едва заметно вздрогнула ещё раз.

Даард уловил это и голос его стал ещё ниже:

– Запомни хорошо, – произнёс Даард – Мне плевать, чем ты оправдываешь собственную глупость: болью, страхом или отчаянием. Результат один – ты чуть не сдохла. Но если ты ещё раз попытаешшься ссспасти свою шкуру способом, после которого у тебя этой шкуры может не остаться, я сам решу вопрос твоего воспитания.

Потом он всё же ослабил хватку. Так медленно, чтобы она успела прочувствовать каждое исчезающее кольцо и не питала иллюзий: вырвалась не она. Её отпустили.

Аширо похолодела.

– Что?

– Это последняя попытка вбить в твою голову простую мысль: прежде чем лезть в пасть к чудовищу, убедись, что умеешь из неё выходить.

Он выпрямился, сделал паузу. А потом добавил уже совсем спокойно:

– А теперь оденьссся. И попробуй хоть раз за это утро не быть дурой.

Аширо отвернулась резко, чтобы он не увидел, как у неё дрогнуло лицо. Слёзы выступили слишком быстро, и от этого стало ещё гаже.

Но плакать при нём она не собиралась. Только не при нём.

Несколько мгновений она просто стояла, собирая себя обратно по кускам. А где-то рядом уже шумела вода, занимался день, и хищник, с которым её столкнула судьба, безжалостного, почти грубого.

ГЛАВА 11.1 ДОРОГА БЕЗ ЗАЩИТЫ

Они вышли к дороге, когда солнце уже поднялось выше деревьев. Лес отпускал неохотно. Ветви цеплялись за одежду, мокрая трава липла к подолу, земля под ногами пружинила от сырости. Аширо шла следом за сашем Маарцем и старалась не смотреть на его хвост слишком часто.

И конечно же она боялась. Глупо было бы не бояться существа, которое недавно без усилия прижало её к мокрому камню и объяснило, что в её голове вместо стратегии – красивая попытка умереть с достоинством.

Но дело было не только в страхе.

После водопада кожа всё ещё помнила прикосновение его чешуи. Хвост тогда обвил её так, будто тело Аширо было не сложнее свитка, который можно свернуть и удержать одной рукой. Она могла сколько угодно ненавидеть его правоту, но тело предательски запомнило не унижение, а разницу в силе.

И это злило.

Даард полз впереди. Уже не слепой в полном смысле – глаза восстановились, но судя по его движениям мир для него всё ещё расплывался пятнами и всё равно он двигался уверенно. Почти не пользовался руками, только иногда касался кончиками пальцев стволов или камней, словно уточнял направление. Хвост скользил по земле спокойно, тяжело, без лишнего шума.

– Не отставай, – бросил он, не оборачиваясь.

– Я не отстаю.

– Ты спотыкаешьссся чаще, чем должна.

– Благодарю за заботу. – ответила она резко, в памяти еще свежи были воспоминания о былом унижении.

– Это не забота. Если ты сломаешшь ногу, мне придётсся тебя нести.

– Какая страшная угроза. – язвительно бросила она.

– Для нас обоих. – не остался он в долгу.

Он даже не попытался смягчить тон. И почему-то это раздражало меньше, чем должно было. Ложная вежливость была ей знакома куда лучше грубости. В родном доме мягкими голосами отдавали самые жестокие распоряжения. У мужа ласковая интонация почти всегда означала, что боль будет долгой.

Дорога вскоре стала шире. Сначала просто тропа между деревьями, потом грязная колея, продавленная тяжёлыми колёсами. На земле темнели следы копыт, когтей, широких лап и чего-то ещё – слишком большого для обычного зверя.

Аширо машинально отметила всё взглядом.

– Это караванная дорога? – спросила она.

– Одна из.

– Значит, рядом поселение. – предположила она

– Несколько часов хода.

Она промолчала, но внутри что-то неприятно сжалось, несколько часов, по такой дороге. В мокрой одежде, после леса, с печатью, которая притихла, но не исчезла.

Черный змайс, похоже, это уловил.

– Дойдёшь.

– Я и не говорила обратного.

– Ты слишком громко молчишшшь.

Она хотела огрызнуться, но удержалась, сил на это было жалко.

Несколько часов. Когда-то эта мера времени казалась ей незначительной. Несколько часов до приёма. Несколько часов до ужина. Несколько часов под взглядом матери, пока та решала, достаточно ли ровно лежит ткань на плечах дочери.

Потом появились другие часы.

Сколько нужно терпеть, пока мужу надоест проверять предел печати. Сколько можно молчать, прежде чем боль станет сильнее гордости. Сколько остаётся до того, как её снова отправят улыбаться за столом, будто ничего не случилось.

А теперь – дорога, настоящая и грязная.

Раньше дорог для неё почти не существовало. Были зеркала перехода, закрытые портальные галереи, гербовые экипажи и сопровождающие, говорившие раньше, чем кто-либо успевал задать вопрос. Были залы, очищенные от чужих запахов, ширмы, отсекающие взгляды, и слуги, проверявшие путь так тщательно, словно пыль на камне могла оскорбить дом не меньше, чем плохо подобранное слово.

Обычно она перемещалась от зеркала – к экипажу, а оттуда к гостевой галерее. От галереи – к дверям, которые открывали до того, как она касалась ручки. Простые дороги для низшего сословия для нее оставались где-то сбоку, за стеклом или за спинами охраны.

Теперь же дорога была под ногами. И впервые она увидела, что мир вокруг вовсе не был похож на полированные залы, где эти договоры заключали.

– Эльфийка.

Она резко вернулась в настоящее. Советник остановился на краю дороги. Его лицо было обращено чуть в сторону, но она уже не обманывалась: он чувствовал её лучше, чем хотелось.

– Что?

– Ты ушшла далеко.

– Я здесь.

– Нет.

Он сказал это без нажима, просто как факт. Аширо

– Мысли не запрещены. – она отвернулась, задетая тем, что ее подгоняют.

– Мысли мешают идти.

– Не всем дано двигаться только приказами.

– И не всем дано выжить, двигаясь болью.

Ответить было чем, и к тому же бессмысленно, он всё равно услышал бы в словах не то, что она хотела вложить, а то, что пыталась скрыть.

К полудню дорога ожила. Сначала послышался далёкий скрип колёс. Потом запах – лошади, мокрая кожа, людской пот, жареная крупа, дым, кислая брага и дешёвое масло. Следом из-за поворота показалась небольшая торговая связка: три повозки, двое верховых, пятеро пеших и подросток-смесок с короткими рожками у висков.

Увидев Даарда, они остановились не сразу. Лошади заржали, один мужчина выругался. Женщина на козлах схватила ребёнка за плечо и втянула ближе к себе. Смесок застыл, уставившись на хвост змайса с такой смесью ужаса и восторга, что Аширо почти пожалела его.

Советник не свернул с дороги, торговцы свернули сами, стараясь быть как можно дальше от высокородного змайса. У второй повозки спорили мужчина и женщина в сером платке.

– Без сопровождения дальше не пойдёшь, – сказал он почти буднично. – Или плати вдвое больше, или называй, чья ты.

– Я заплатила за место.

– За место – да. За защиту – нет.

Женщина побледнела, но спорить перестала, Аширо замедлила шаг. Раньше подобные разговоры обрывались при её появлении.

– Не вмешшшивайся, – бросил Даард.

– Я и не собиралась.

– Врешь.

– Иногда вы невыносимы. – сжала она пальцы.

– Иногда это спасает жизнь.

Когда они миновали повозки, за спиной кто-то шепнул:

– Маарц…

Второй тут же шикнул на него, она услышала, советник тоже. Он никак не отреагировал. Аширо уже видела таких мужчин. Её муж тоже не всегда повышал голос.

Разница была в том, что дракон наслаждался властью над теми, кто не мог ответить. Даард, похоже, просто считал сопротивление неудобством, которое нужно устранить. Эта разница раздражала тем, что её нельзя было сразу положить в нужную ячейку, и указать на худшее из зол.

Дорога постепенно пошла вверх. Воздух стал суше, трава ниже, деревья расступались всё чаще. Где-то далеко, за холмами, уже угадывался город. Через полчаса впереди показались первые дома небольшой деревушки у окраины Дурбана.

У крайнего колодца сидели две женщины и чистили коренья. Рядом с ними была группа мужчин, что затачивали мечи, что сразу заметили высокородного змайса и насторожились. Завидев змайса, обе замерли. Одна прижала ладонь к груди. Вторая, гоблинша тут же опустила глаза и сделала вид, что очень занята ножом.

Эльфийка заметила, как быстро по деревне пошёл шёпот, сначала дети скрылись за плетнём. Потом из лавки выглянул мужчина с широкими плечами и тут же исчез обратно.

Потом у большого дома с резными ставнями появился староста. Зажиточный. Пузатый. Человеческий, но с каплей чужой крови – слишком жёлтые глаза и острый нос, и слишком хорошая реакция.