Текст книги "На перепутье. Даард. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Annotation

Судьба подкинула ему эльфийку – и он потерял контроль. Она должна была стать пленницей. Но он всё чаще меняет правила ради неё и всё упорнее называет это стратегией.

Проблема в том, что его зверь уже не притворяется...

Примечание автора: Dark fantasy romance (Asian-inspired)#сложные_отношения #противоречивые_чувства #опасная_связь #одержимость #любовь_и_боль

На перепутье. Даард.

ГЛАВА 1. ПОСЛЕ НЕЕ

ГЛАВА 2 ЧУЖОЙ ЗАПАХ

ГЛАВА 3 НЕОЖИДАННОСТИ НА КАЖДОМ ШАГУ

ГЛАВА 4 ИДЕАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ЛОЖЬ

ГЛАВА 5 ЛГУНЬЯ, ЗМЕЙ И СЛЕПАЯ ЯРОСТЬ

ГЛАВА 6 НЕ СПЕШИ ЕЕ ЛОМАТЬ

ГЛАВА 6.1. ЗАПАХ ЖЕНЩИНЫ МОЕЙ

ГЛАВА 7 НЕ МОЯ. НО ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ

ГЛАВА 8 ПЛЕННИЦА ЕГО ЗВЕРЯ

ГЛАВА 8.1. СЛЕПОЙ ЗАЩИТНИК

ГЛАВА 9 СНАЧАЛА ВЫЖИВИ, ПОТОМ СОБЛАЗНЯЙ

ГЛАВА 10 ХВОСТ ПРЕДАВШИЙ ПАМЯТЬ

ГЛАВА 11 ОПАСНО ЗЛОЙ, НЕПРИЛИЧНО БЛИЗКИЙ

ГЛАВА 11.1 ДОРОГА БЕЗ ЗАЩИТЫ

ГЛАВА 12 ПРЕДАТЕЛЬ И ЛОЖНАЯ ИСКРА.

ГЛАВА 13 ПОПАДАЛОВО или КОМУ Я ДОСТАНУСЬ

ГЛАВА 14 БЫВШАЯ ЖЕНА или КОНЕЦ ТЕБЕ ВОЗЛЮБЛЕННАЯ

ГЛАВА 15 КУКЛА ДЛЯ ЧУДОВИЩА

На перепутье. Даард.

На перепутье. Даард.

Ника Летта

ГЛАВА 1. ПОСЛЕ НЕЕ

НАШИ ДНИ

Во время Четвёртого тысячелетия от начала нового отсчёта поместья и рода, находившиеся на окраинах, подвергались жёстким проверкам. Одних представителей кланов арестовывали, других убивали прямо при сопротивлении. Юные таи сиротели, сэйры оставались без покровителей.

На ничейных землях стены окраинных поместий обагрили кровавые разводы. Зарождавшийся бунт давили в самом зародыше, оставляя в живых лишь женщин. Сыновей вырывали из материнских рук и сжигали в первородном пламени – в назидание тем, кто ещё смел думать о мятеже.

Дахора Огненного прозвали Кровавым змайсом.

Слух о зверствах императора разносился по Дурбану, как лесной пожар. В каждой таверне, на каждой ярмарке спорили, что страшнее: самоуправство Даарда Маарца, бывшего советника, или теперешняя ярость императора.

Во мнении сходились почти все – безумие советника передалось монарху.

– Татус, молчи! – зашипел старый гоблин на своего собеседника.

– Да что ты мне цыкаешь, Зипис... – не унимался подвыпивший приятель. – Сам же говорил, что император запечатал своего безумного советника в ловушке. И теперь стоит посреди Академии ледяная глыба, а в ней покоится славный саш Маарц. Ты, кстати, так и не рассказал, как оно всё вышло.

– Молчи, трепло! – злобно шикнул гоблин, нервно озираясь по сторонам. – И так лишнего наговорил. Донесут ректору – и не работать мне больше в Академии. Всё, ни слова от меня не услышишь. Орёшь, как резаный.

– Да ладно тебе... Только не говори, что не согласен с остальными. Нашему молодому императору давно пора жениться. Окольцованные змайсы поспокойнее будут...

– Молодому? – хмыкнул старый гоблин. – Да он уже не одно столетие на троне сидит.

– По меркам древних родов он ещё мальчишка, – отмахнулся подвыпивший приятель. – Особенно теперь, когда советника лишился. Вот народ и шепчется: окольцуй змайса – и зверь присмиреет.

– Я предпочитаю молчать. Своя шкура ближе к телу.

Академия Предтечи изменилась.

Даже воздух здесь будто стал иным – тяжёлым, настороженным, пропитанным чужим страхом. После событий четырёхмесячной давности все учебные заведения, находившиеся под патронажем короны, перевели на жёсткий режим. Комендантский час. Проверки. Надзор. Малейшее отступление от правил влекло за собой не только наказание для провинившегося, но и подозрение в адрес целого рода.

Для простых жителей это казалось абсурдом.

Для тех, кто знал правду, – необходимостью.

После исчезновения человечки, несмотря на арест части заговорщиков, предпринимались новые попытки проникнуть в грот. Теперь мятежники не прятались. Они действовали наглее, хитрее, изобретательнее. Отвлекали внимание мастерски. И до сих пор никто не мог понять, каким образом им удавалось проскальзывать туда, где всё должно было находиться под полной защитой.

Самым вопиющим случаем стала ночь, когда император проводил расследование в окрестностях Дурбана. Пока власть была отвлечена, неизвестные усыпили часть служащих главного поместья и вырезали целый род.

Именно после этого случая по стране поползли слухи, окончательно закрепившие за Дахором прозвище Кровавого змайса.

Страх поднял головы тем, кто раньше предпочитал молчать. Мелкие рода начали сбиваться в союзы. Два самых крупных, напротив, ушли в тень.

Род Маарц после заключения Даарда занял выжидательную позицию: не бунтовал, но и политику императора открыто не поддерживал. Несколько попыток освободить чёрного змайса всё же предпринимались.

Безуспешно, до разума Даарда было не достучаться. Змайс поглотил его целиком.

И потому теперь, в самом сердце Академии, в месте, где прежде кипела жизнь, стояла ловушка. А в ней – тот, кого ещё недавно боялись, ненавидели, уважали и проклинали.

Даард Маарц.

От одного взгляда на ледяную глыбу по спине пробегал холод. Казалось, сама магия вокруг неё застывала, сжималась, не решаясь приблизиться слишком близко.

Он не спал, не жил и не умирал. Просто существовал в этом проклятом промежутке между яростью и пустотой.

Даже сквозь толщу льда в нём ощущалась сила. Тёмная, больная, изуродованная потерей. Та самая сила, что когда-то держала в страхе половину Элтаэ. Та самая, что сорвалась с цепи в тот миг, когда у него отняли хранимую.

Теперь к ледяной глыбе старались не подходить без приказа. Слишком многие уже успели понять: безумие Даарда никуда не исчезло. Его просто запечатали. И мир расплачивался за это каждый день.

МИР ЗЕМЛЯ

– Саш! Быстрее! Скоро всё начнётся!

– Даша, как ты можешь быть такой нетерпеливой? Ралли проводят каждый год. Не понимаю, в чём кайф смотреть на этих хрустиков.

– Кто бы говорил о странных увлечениях. Меня что ли к себе косплееры звали? Вечно сидишь в своих играх. Задрот!

– Даша-а-а... благодаря этим играм, – карикатурно перекривлял её брат-близнец, – ты позволяешь себе куда больше, чем могут дать наши родители. Например, вот эту замечательную косуху. Не жмёт, нет?

Парень лет двадцати потянулся к сестре, будто собираясь отобрать подарок.

– Ладно-ладно! – отскочила с хохотом блондинка. – Я пошутила, твоя взяла!

И тут же вновь заканючила:

– Ну Саш! Ну пойдём уже. На окраину города ещё часа два добираться.

Отказывать сестре Александр умел плохо. Чем она бессовестно пользовалась.

Через пятнадцать минут они уже вышли за ворота частного сектора, где их ждало такси.

Брат с сестрой были похожи почти во всём: оба высокие, стройные, светловолосые. Сейчас, в чёрных кожаных куртках и светлых джинсах, они и вовсе казались отражениями друг друга. Различить их с первого взгляда было сложно, если бы не длина волос Даши, собранных в низкий хвост, и не несколько коротких прядей у лица.

Александр для парня был на редкость хорош собой. Нос с едва заметной горбинкой только добавлял ему шарма. Дашу красавицей назвать было сложнее, но у неё была одна особенность, заставлявшая оборачиваться вслед. Улыбка. Стоило ей улыбнуться – и лицо преображалось полностью.

Несмотря на разные характеры, времени вместе они проводили много. Даша любила риск, легко срывалась с места, заражала окружающих своей энергией. Александр, напротив, был сдержанным, застенчивым, предпочитал игры шумным компаниям и часто мысленно находился где угодно, только не там, где стояло его бренное тело.

Такие дни, как сегодня, случались нередко. Сестра снова втянула его в авантюру, которая ему совершенно не улыбалась.

Спустя несколько часов они прибыли на место.

Вокруг царил привычный для подобных сборищ хаос: гомон, рев моторов, люди, снующие туда-сюда без всякой системы. Александра всё это раздражало.

– Саш, смотри, там Андрей! Давай подойдём! – вдруг воскликнула Даша, крепко ухватила его за рукав и потащила в только ей известном направлении.

– Только не говори, что ты притащила меня сюда из-за Прохорова, – зло процедил он. – Лучше бы подруг своих взяла, а не меня.

– Тех самых, которые предпочитают «сомнительные» компании? – прищурилась она. – Если бы кто-то не брякнул при родителях о «развязных девицах» в моём окружении, не пришлось бы тебе тащиться со мной в такую даль. Так что терпи. Ты мне должен.

И, не дожидаясь ответа, пошла вперёд, как ледокол, рассекая толпу.

Александр только сцепил зубы и поспешил следом.

В этом она была права. Если бы он тогда промолчал, ничего бы не случилось. Но после смерти старшей сестры пять лет назад мать словно сошла с ума, пытаясь контролировать каждый их шаг. Особенно Дашин. Так что даже разрешение поехать на ралли – пусть и в сопровождении брата – уже считалось победой.

– Ладно, не дуйся, – догнал он сестру. – Сама знаешь, я не люблю такие сборища.

– Так-то лучше! – мгновенно оживилась Даша, и он невольно заподозрил её в ловкой манипуляции. – Андрей – мой будущий парень. Так что постарайся не портить вечер кислой физиономией.

– Ну ты...

– Да-да, я. Самая обворожительная и привлекательная!

Она уже махала кому-то рукой.

Дальше всё понеслось слишком быстро: рукопожатия, хлопки по спине, знакомые и незнакомые лица, чьи-то короткие фразы, смех, запах бензина и пыли.

А потом Александр вдруг понял, что Даша каким-то образом уговорила своего будущего визави участвовать в заезде.

Судя по тому, как сосредоточенно она надевала шлем, сама она тоже собиралась ехать.

– Ты что, с ума сошла? – прошипел он, едва успев подскочить к закрывающейся дверце.

Даша приподняла визор и тихо сказала:

– Не мешай.

И столько было в этих двух словах, что он не осмелился вытащить её силой, хотя ещё секунду назад был готов именно на это. В её глазах не было ни каприза, ни пустого протеста. Только отчаянная решимость. Словно эта гонка была не про ралли, не про Андрея, не про адреналин.

А про свободу.

Про попытку доказать себе, что она способна прожить свою жизнь сама. Без страха. Без родительской удавки. Без постоянного надзора.

Subaru под номером шестьдесят восемь спокойно отъехала к точке старта.

Потом Александр не раз вспоминал этот момент и каждый раз думал об одном и том же: надо было настоять.

Перед самым финишем он первым увидел, как внутри машины вспыхнул странный свет. Не снаружи – изнутри. Резкий, ненормальный, пробивший салон насквозь.

Водитель потерял управление.

Толпа шарахнулась в стороны.

Машина на полном ходу вылетела за ограждение и рухнула в овраг.

На несколько секунд Александр застыл, будто превратился в камень. Просто смотрел туда, где исчезла машина, и не мог вдохнуть.

А потом сорвался с места.

Он бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги, вспоминая про себя все молитвы, какие знал. Внизу уже метались люди. Кто-то кричал. Кто-то звал врача. Кто-то просто стоял, не в силах сдвинуться.

Перевёрнутый автомобиль лежал на дне оврага.

Пламя быстро охватывало пассажирскую сторону.

– Врача! – заорал Александр, не добежав пары шагов до искорёженной машины.

Увиденное ударило под дых: разбитое вдребезги стекло, огонь, искорёженный металл, неподвижное тело внутри.

Боль от ожогов на руках он почувствовал уже потом. В тот миг в голове билась только одна мысль – вытащить её. Немедленно. Пока не поздно.

Он всё же сумел выдернуть Дашу наружу и оттащить на безопасное расстояние. Потом своей курткой начал сбивать пламя с её одежды. К ней страшно было прикасаться – казалось, любое прикосновение причинит новую боль. Он только заставил себя снять с неё шлем, чтобы ей было легче дышать.

И то, что открылось его глазам, сперва лишило его воздуха, а затем вырвало из груди отчаянный крик:

– Чёрт бы вас побрал, вызовите немедленно врача!

ГЛАВА 2 ЧУЖОЙ ЗАПАХ

Итой Хортар стоял у окна, задумчиво наблюдая с высоты башни за студентами, которые суетливо бегали по территории Академии. Потеря целителей в разгар гражданской войны…

Даже восшествие Дахора на трон не было столь кровавым, как происходящее сейчас. Порой это рождало в нём что-то похожее на сожаление. Впрочем, кто как не он знал – судьбу не изменить.

Род Маарц после заключения Даарда требовал освободить чёрного змайса. В конце концов им уступили и сняли печать стазиса.

Но облегчения это не принесло. До самого Даарда было уже не достучаться. Человеческое сознание словно утонуло где-то в глубине второй сущности, уступив место зверю.

Теперь в пределах грота охотился не советник Маарц, там жил его зверь.

Стоило Итою вспомнить их последнюю схватку, как заживающие раны на теле неприятно заныли. Давно он не чувствовал себя настолько потрёпанным.

Поначалу он действительно пытался вернуть друга. Разговаривал с ним. Пытался пробиться через звериную ярость. Напоминал о прошлом. Напрасно. Человеческий разум чёрного змайса оказался погребён где-то в глубине второй сущности. А наружу вышло не обезумевшее животное, как считали многие.

Древний хищник, сотканный из магии, инстинктов и памяти крови, прекрасно различал ложь, страх, намерения и чужую слабость.

И самое показательное – он ненавидел эльфа. Осознанно.

Итой и не подозревал, что друг настолько сильно привяжется к той человечке. Раны, оставленные второй сущностью высшего змайса, как и прежде, не желали заживать до конца. Магия змайсов текла в крови. И их звери всегда оставляли след.

Дверь с грохотом распахнулась.

Ещё и дорогая кузина явилась. Всем своим существованием напоминая о прошлом. О прошлом, которое он предпочёл бы забыть.

– Ну... каковы ощущения?

– Ты о чём, Аширо? – спросил Итой, разминая раненое плечо.

– Я спрашиваю, что ты чувствуешь, когда твоего кузена сажают за решётку. Его ведь там пытают, так? Признайся.

– Дорогая моя кузина, – лениво протянул он, – я к вашей семье больше не имею отношения с тех самых пор, как вы отреклись от меня после смерти моего отца. Благодарю хотя бы за то, что в живых оставили. Хотя постой... наверное, это из-за клятвы отречения?

– Зачем ты так? Когда ты успел стать таким жестоким? – казалось, события давних лет её нисколько не трогали.

– О нет, дорогая моя кузина. Я вовсе не жесток. Жестокость – это когда по возвращении домой тебе объявляют, что твой отец мёртв, а ты отныне нежеланный гость. Несмотря на то, что ты прямой наследник. Хотя... существовал ведь ещё дядя...

При упоминании родственника ректор улыбнулся, демонстрируя ровный ряд острых зубов.

Аширо в ответ зашипела, предупреждающе, и это заставило Итоя внимательнее к ней присмотреться. В этой картинке было что-то до боли знакомое, что-то, пробуждавшее смутное чувство дежавю.

– Мой отец поступил благородно, оставив тебя в живых, хотя по всем законам должен был убить...

Пока она говорила, Итой медленно наступал, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание.

– Ах да... эти славные эльфийские законы. Добыча достаётся сильнейшему. Как я мог забыть? – усмехнулся он. – Прости, сестрица. Но теперь ваш род уже не так силён, как прежде. Видимо, дяде с кузеном придётся выпутываться самим. А твой муж? Помочь не желает?

– Хватит изгаляться! Ты поможешь или нет?

Под конец она ткнула пальцем ему в грудь. Ректор тут же перехватил её ладонь. И в тот же миг перед его внутренним взором вспыхнули обрывки возможного будущего.

Так-так...

Как это он сразу не распознал в своей сестре суженую Даарда? Над этим стоило подумать. Значит, отсчёт уже начался. И очень скоро сюда пожалует избранная императора.

– Аширо, сколько экспрессии... – он плавно опустил её руку. – Разве подобает так вести себя замужней эльфийке?

Мелькнула мысль немного ускорить события. Осталось немного подождать, и он уйдёт своей дорогой. Прочь от Элтаэ.

– Каким ты был куском дерьма, таким и остался, – выдернула она руку и отступила на шаг. Насмешливый взгляд скользнул по его фигуре. – Видимо, слух не врёт. Советник знатно тебя потрепал.

На всегда белом, как алебастр, лице эльфийки играл едва заметный лихорадочный румянец.

– Исчезни, – прошипел Итой.

Вот почему он не выносил умных женщин. Они всегда замечали слишком много.

– Как пожелаешь, брат, – саркастично протянула последнее слово Аширо и слегка поклонилась.

У ректора дёрнулось плечо.

Из этих двоих и правда выйдет отличная пара.

Когда Аширо сша Акра покинула кабинет, Итой недовольно поджал губы и перевёл взгляд на полку со свитками, где хранился манускрипт, дарованный ему Темнейшей.

Может, всё-таки поддаться соблазну?

***

Тонкий женский силуэт крался по пустому холлу Академии Предтечи, то и дело озираясь по сторонам. Сердце билось так судорожно, что Аширо чудилось – его стук слышен на несколько вёрст вокруг.

Чужая одежда вызывала почти физическое отвращение. Красивое лицо эльфийки то и дело кривилось от брезгливости. Она поправляла узкий ворот академической формы, тщетно пытаясь избавиться от неприятного ощущения на коже.

Если бы не обстоятельства, она ни за что не надела бы на себя вещь с чужого плеча.

После утреннего визита к ректору прошло почти двенадцать часов. Всё это время она провела в пустующей комнате общежития, так и не покинув стен Академии.

Из-за амбиций брата и его планов по смещению монарха её клан увяз в заговоре с древними драконами. А мать, вместо того чтобы отречься от безумца и выдать его властям, решила присоединиться – в надежде занять место главы рода после падения Дахора Огненного. Подробностей клятвы Аширо не знала, но печать долга крови не оставляла сомнений: отсидеться в стороне ей не позволят.

Выдать мать императору она не могла. Служить императору – тоже. Оставалось искать третий путь.

Аширо до сих пор с содроганием вспоминала похабный взгляд красноволосого дракона, за которого её выдали замуж полгода назад, и его обещание перестать сдерживаться. Приказ матери узнать судьбу брата и выяснить, как продвигается расследование, лишь сильнее затягивал петлю на шее.

Казалось, выхода нет. Но она не была бы собой, если бы не попыталась его найти.

Утром она напросилась на встречу к кузену не ради сведений о брате. Настоящей целью был пропуск в святая святых Академии. План заговорщиков был прост: добыть карту подземного лабиринта, пробраться к артефакту, обойти ловушки и монстра.

Но благодаря словоохотливому персоналу Академии в голове Аширо родилась совсем другая идея.

Безумная и гениальная в своей простоте.

Она сама выкрадет сердце пламени, отдаст его мужу в обмен на поход в храм и расторжение брака. Так она избавится от долга крови, а потом выдаст заговорщиков властям.

Ей было всё равно, кто останется у власти. Она хотела лишь одного – свободы. В любом случае положение женщин в её клане вряд ли станет хуже, чем есть сейчас.

То, что император остался без советника, знали все, кому не лень. В кругах заговорщиков быстро расползся слух, будто император, чтобы защитить артефакт, обратился к тёмной магии и поселил в лабиринте чудовище. Именно из-за этого, мол, сердце пламени до сих пор не удалось заполучить.

Глупая ложь, со временем слишком похожая на правду.

Но сегодня Аширо подслушала разговор двух стражников – и всё встало на свои места.

– Слышал, какой нагоняй устроил сегодня ректор в целительском корпусе?

– И не говори. Я бы тоже был не в духе, если бы меня после укусов высшего змайса латали какие-то неучи.

– Да... знатно советник его потрепал. Ты бы видел, в каком состоянии эльф выбрался из грота. На нём живого места не было...

Саму Аширо мало волновало состояние кузена. А вот упоминание о советнике заставило её замереть.

Неужели саш Маарц вернулся?

– А когда-то ведь были не разлей вода... Безумие зверя – вещь страшная.

– Не думаю я, что они были такими уж друзьями. До того как окончательно обратиться, саш обвинил в гибели своей сэйры именно ректора. Как думаешь, есть в этом доля правды?

Вот это уже любопытно.

– Я думаю, тронулся советник умом задолго до этого. Это ж надо было додуматься – подключить к делу свою хрупкую человеческую сэйру и засунуть её сюда учиться.

– Да ну? Не верю. Эти хладнокровные на своих женщинах помешаны, пылинки с них сдувают.

– Вот и я говорю – тронулся. Я краем уха слышал, как это обсуждала группа захвата. Как они тогда сокрушались об участи слабой человечки. Не веришь – обрати внимание на второй поток, который курирует ха Аш-Шарес.

– Все как всегда. Он их гоняет, вот и результат.

– Да-а? А тебя не смущает, что почти все они уже на хвосты встали? Обычно до такого доходят ближе к пятому курсу.

– Погоди... но при чём тут советник и его сэйра?

– А при том, что на спецкурсе как раз и училась сэйра советника. Её комната в общежитии до сих пор стоит нетронутой. Ректор, видите ли, надеется: когда советник придёт в себя, захочет сохранить дорогие сердцу вещи. Наивный. После такой потери в себя он вряд ли уже придёт. Вон даже мелкие змеёныши, как узнали, что третировали несчастную сэйру, едва с ума не сошли и на нервной почве обратились.

– Ты смотри, какие чувствительные... Женщину, видите ли, третировали. Можно подумать, страшное дело. Просто человечки слишком слабые...

Дальше слушать она не стала. На лестнице, поправляя манжеты чужой формы, Аширо вдруг с пугающей ясностью поняла: карта ей больше не нужна.

Если зверь советника всё ещё в лабиринте, он сам приведёт её к сердцу пламени.

Оставалось только найти комнату его мёртвой сэйры, убрать собственный запах и надеть её одежду. Если вещи до сих пор не трогали, на ткани должен был сохраниться её след. А значит, зверь учует не чужую – свою.

План был безумен.

Но других у неё не осталось.

Эта мысль пришла не на пустом месте.

Полгода назад, вскоре после храмового брака с драконом, Аширо попыталась бежать. За это разгневанный супруг посадил её на цепь – прямо в церемониальном наряде, в своём подземелье – и заставил смотреть, что бывает с теми, кто идёт против его воли.

Перед её глазами он мучил юную гоблиншу, принадлежавшую какому-то змайсу, пока та не испустила последний вздох. Сам змайс в начале экзекуции только сверлил дракона взглядом, но стоило тому приковать девушку к стене – обратился в зверя и начал биться о прутья клетки от бессилия.

Дракону и этого оказалось мало.

Он сцедил в ковш кровь с ещё тёплого тела и вылил её на голову застывшей от ужаса Аширо.

– Тебе повезло, что наш союз заключён в храме, и я не могу навредить тебе лично. Но кто сказал, что это не сделает кто-то другой?

С этими словами он швырнул её в клетку к огромному, израненному змею и ушёл, прошипев напоследок:

– Посмотрим, что от тебя останется к утру.

Тогда Аширо была уверена: почувствовав кровь своей хранимой в такой близости, зверь разорвёт её на месте.

Но случилось иное, из-за запаха крови зверь решил, что рядом с ним – его сокровище. И вместо того чтобы убить, начал успокаивать. Обвился вокруг неё израненным телом, защищая от невидимой угрозы, тихо шипел, согревая, а под конец даже лизнул висок на испачканной кровью голове и окутал её тело тёплой энергией.

А потом рассыпался пылью.

Так Аширо, сама того не желая, узнала тайну змайсов: звери не видят своих хранимых в обычном смысле. Они узнают их по запаху и жизненной энергии.

Значит, её план мог сработать, осталось только найти комнату.

Это оказалось проще, чем она ожидала. Навигационная карта в центральном холле подсказала дорогу к общежитию второго потока, а поисковой светлячок – единственную пустующую комнату на тридцатом этаже западной башни.

Проникнуть внутрь удалось не сразу. В помещении стояла пыль, как будто здесь действительно давно никто не бывал. Но всё указывало на то, что она не ошиблась.

Огромное зеркало перехода, рассчитанное на дальние расстояния. У адептов таких быть не могло. Одежда в потрёпанном шкафу – скроенная так, чтобы зрительно расширять плечи и скрывать талию и маскировать под юношу.

Форма оказалась тесной в груди, затхлой, ношеной и отвратительно пахнущей, но выбора не было. В конце концов она решила: лучше задохнуться от вони, чем доживать жизнь в ненавистном браке. И если всё пройдёт удачно, карта лабиринта ей не понадобится. Зверь сам приведёт её к цели.

Когда она наконец добралась до подземелья и остановилась перед огромной аркой входа в грот, ноги едва не подкосились. Чужая форма тянула плечи, сковывала движения, в груди неприятно жало.

План был безумен. Но у безвыходности всегда дурной вкус. Альтернативы у неё не было. Аширо толкнула створку. Дверь поддалась с пугающей лёгкостью. Ещё бы. Только безумцы добровольно шли сюда становиться кормом для зверя.

Она шагнула в темноту. В нос ударила смесь сырости, камня, затхлой одежды и чужого, мёртвого запаха. Где-то глубоко внутри, под ребрами, копошился страх быть разоблачённой.

ГЛАВА 3 НЕОЖИДАННОСТИ НА КАЖДОМ ШАГУ

ЭЛТАЭ. ДУРБАН. ПОДЗЕМНЫЙ ГРОТ.

АШИРО

Касаясь дрожащими пальцами влажных стен с фосфоресцирующими прожилками, она медленно продвигалась вперёд. Эльфийское зрение быстро привыкло к сумраку. С каждым шагом лабиринт будто высасывал звуки и чувства. Реальность смазывалась под гнётом одиночества и безысходности, пропитавших грот насквозь.

Не сразу Аширо поняла: это не её эмоции. Это зверь. Его тоска, его ярость, его пустота расползались по камню вместе с магическим фоном.

Сердце болезненно сжалось. Невозможно было остаться равнодушной к чужому горю такой силы. На краткий миг она даже испытала жалость к зверю – и зависть к женщине, которую любили так безоглядно.

Но это прошло в тот же миг, когда в глубине лабиринта послышалось шуршание, тяжёлое, нарочито различимое. Медленно, будто во сне, Аширо оторвала взгляд от пола и подняла голову. Сначала заметила тусклый отблеск чешуи.

Потом – изгиб хвоста. Потом – клыки. Белые, огромные, длиной почти с её ногу. И только потом осознала, что пасть зверя находится в считаных сантиметрах от её лица. Тёплое дыхание коснулось кожи.

На фоне прохлады лабиринта оно ощущалось особенно остро. Не смея шевельнуться, она продолжала смотреть.

Секунда. Другая. И вот уже жёлтые глаза с серповидными зрачками встретились с её взглядом.

Сердце сбилось. Она и представить не могла, что звериная ипостась советника окажется настолько огромной.

Тогда-то Аширо и поняла разницу между высшими и прочими. Такого зверя невозможно было провести дешёвой хитростью. Никакой запах не заставит его ошибиться, если он не захочет ошибиться сам.

Когда красноватый язык медленно попробовал воздух в сантиметре от её носа, страх накрыл её с головой. В этих глазах не было безумия, только ясный, страшный разум.

И в тот момент Аширо поняла: если он решит её сожрать, никакой план уже не спасёт.

Осознав опасность своего положения, Аширо сделала медленный, глубокий вдох, стараясь успокоиться и собрать мысли в кучу. В голове бился один-единственный вопрос: как не стать обедом.

Змей сжимал кольцо. Чешуя терлась о ткань, оставляя на ней запах и следы – помечал. Она замерла.

По логике – она его хранимая. По факту – дрожащая добыча.

Голова змея скользнула ей за спину. Тёплое дыхание коснулось затылка. Любое существо в этот момент обернулось бы.

Она – нет, застыла.

Хотя это было довольно затруднительно, если брать в расчёт, что мало какое существо позволит, чтобы за его спиной стояло нечто, способное при необходимости откусить голову или проглотить целиком.

Если я сейчас начну паниковать, то это будет конец, думала Аширо, пытаясь удержать себя в руках. А если он сейчас обернётся?

Его огромные жёлтые глаза смотрели прямо в душу, словно он пытался понять, действительно ли перед ним та самая хранимая, которую он помнил.

– Спокойно… – мысленно приказала она себе.

Стараясь выровнять дыхание, она вспомнила. Другого змайса. Клетку. Кровь. Что она тогда такого сделала, что тот змей закурлыкал? Точно. Тогда она его погладила, в благодарность. А после, отдав всю магию на её защиту, он превратился в прах.

Аширо медленно подняла трясущуюся руку и, едва касаясь, погладила чешую змея, тут же отдёрнув ладонь.

Змей застыл.

Кольцо перестало сжиматься.

Затем его голова вновь оказалась напротив её лица. Глаза сузились, и он напрягся, словно готовился к атаке.

– Тебе… не нравится? – голос дрогнул.

Змей не атаковал. Он вдохнул. Глубже. Обнюхал. Холодный пот выступил на спине.

Рука дрожала, но она упрямо положила ладонь на его хвост, и не убрала. Если ничего не делать – я умру раньше, чем он меня съест.

Она продолжала ласково гладить чешую, стараясь внушить: я – твоя. Дыхание стало мягче. Кольцо ослабло. Взгляд подёрнулся дымкой.

– Похоже… ему это нравится… – с облегчением подумала Аширо. – Теперь главное – закрепить.

Вот так. Верно. Она действительно хранимая, о которой он должен заботиться и которую должен защищать.

Он начал медленно расслабляться, кольцо его хвоста стало менее плотным, а глаза заволокло едва заметной дымкой.

И это сработало. Змей расслабился. Полностью. Освободил её. Она осторожно шагнула вперёд.

Теперь или никогда, подумала она и направилась вперёд, надеясь, что движется к центру лабиринта. И молилась про себя, чтобы зверь не передумал и не напал на неё сзади.

Он не отставал. Скользил рядом. Касался. Тёрся чешуёй – слева, справа.

Метил.

Когда она остановилась, пытаясь понять его поведение, он боднул её в спину. Несильно. Но достаточно, чтобы она потеряла равновесие и упала – прямо на заботливо подставленный хвост.

Змей довольно закурлыкал. Лизнул висок.

И рванул вперёд.

– Я хочу пить! – выкрикнула она, на случай если его логово находится вдали от источника.

Змей остановился. Обернулся. Вопросительно курлыкнул.

– Пить хочу, – повторила она, касаясь горла. – Мне… нужно к озеру.

Не увидев должной реакции, она погладила его огромную голову. Инстинкты. Звери понимают это лучше всего.

– Там я смогу восстановить силы… – добавила тише. – И… есть хочу.

Зверь приподнял голову, его глаза внимательно смотрели на неё, будто пытаясь понять, что она сказала. Аширо продолжала гладить его чешую, стараясь создать видимость доверия и привязанности.

– Пожалуйста, – добавила она, вкладывая в голос как можно больше мольбы. – Мне нужно к озеру.

Змей наклонил голову. Развернулся.

– Спасибо… – выдохнула она, устраиваясь на его теле.

Грот встретил их тишиной. Вода – спокойная, тёмная. В центре – остров. Постамент. И Сердце Пламени.

Слабое свечение разрезало мрак. Берег был усыпан кристаллами и обломками.

Змей направился к кромке воды, осторожно огибая торчащие из земли сталактиты и разбитые кристаллы, которыми был усеян берег.

Неужели кузен бился со змеем прямо здесь?

Только сейчас Аширо обратила внимание на каменное крошево под ногами и, пытаясь понять, откуда оно взялось, стала обводить взглядом окружающее пространство. А подняв голову, ахнула: на потолке гроздьями висели драгоценные залежи кристаллической руды, которую часто использовали для создания артефактов.

Змей косо глянул на неё.

Мол: ты пить хотела.

Стараясь не выдать своего волнения, Аширо спустилась наземь и постаралась не смотреть в сторону артефакта, символизирующего власть на землях Кровавого Змайса.