Текст книги "Непокорная жена альфы (СИ)"
Автор книги: Ника Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 42 Лайнел
Хелен превратилась в курицу наседку. Так о Лайнеле не заботилась даже родная мама, у которой с гиперопекой было все на высшем уровне. Но Хелен удалось ее превзойти. Лайнел уже чувствовал себя немощным стариком и беспомощным ребенком в одном оборотне. Львице оставалось только начать пережевывать ему пищу или подтирать зад.
Но сказать об этом жене Лайнел никак не решался. Хелен старалась для него, и стоило только ее окликнуть, намереваясь все закончить, как жена уставлялась невозможными глазищами и делала такой виноватый вид, что язык не поворачивался сказать о перегибах в заботе.
Лайнел волновался за нее. И сам чувствовал себя виноватым за то, что чуть не отдал Богам душу у жены на руках. Но шли дни, организм восстанавливался, и о том дне напоминали лишь полосы шрамов, да и они должны скоро сойти.
А Хелен продолжала ходить хвостиком днем, а ночью жалась к его телу так крепко, как только могла. И почти мгновенно отрубалась, так сильно она выматывалась за день. Лайнел чувствовал по нити уз, что даже во сне львица была чем-то обеспокоена, но списывал все на разбушевавшиеся гормоны. Феромонов внезапно стало больше, все чаще они становились ярче и сводили альфу с ума. Лайнел понимал, что попробуй он сейчас зайти дальше поцелуев – Хелен позволит ему это. Но позволения он не хотел, он ждал, когда ощутит от жены желание, но не знал, сколько еще сможет продержаться и не поддаться соблазну, который был так велик.
Лайнел не думал, что можно зауважать жену еще больше после всего, что она уже успела сделать для стаи. Но она и тут смогла его удивить. Стая, оставшаяся без своего вожака в такой сложный период, работала как часы. Лайнел даже успел подумать, а нужен ли он тут вообще. Решения были приняты, обязанности распределены и каждый оборотень в стае знал ради чего он сейчас надрывает хребет. Образно, конечно, но львы действительно не жалели себя, помогая восстанавливать их поселение. И что самое главное – поддерживали грядущие перемены.
Первой из таких перемен стал общий дом. Лайнел, сражаясь со сворой отреченных оборотней уже положил начало его уничтожению, а Хелен лишь подхватила. Она приказала вынести все ценные вещи и снести все к чертям, оставляя внутри только несущие стены – скелет общего дома. Выбрала львицу, которая уже заканчивала человеческий строительный университет, и поручила сделать новый проект. Дом должен был стать действительно общим. Зонированным, чтобы обезопасить одиноких львиц. Хелен хотела, чтобы это место стало домом, в котором принятые в стаю львы начали бы свой путь. Чтобы пока они ожидают своей очереди на домик, которые в приоритете давались парам, оборотни могли присматривать друг за другом и учиться жить в стае.
Лайнел в целом идею поддержал, но выразил свое беспокойство насчет львиц. Хелен предложила ввести жесткую кару за любые поползновения и нарушения действующих законов. И благо это была лишь идея, ведь одно утро началось именно с такой ссоры.
Когда разъяренная Ева залетела на кухню и стала требовать намотать чьи-то там яйца на вертел, Лайнел был порядком шокирован. Он давно не видел подругу настолько эмоциональной и без какого-либо стопора в словах. Хелен пораженно молчала и даже изредка краснела от эпитетов, которыми сыпала Ева в сторону пары Зои.
– Так стоп! – гаркнул Лайнел, прерывая запыхавшуюся от потока возмущений львицу. – Объясни нормально и без этой экспрессии.
В этот момент ему показалось, что сейчас открутят его голову вместо провинившегося льва. Даже Хелен подошла ближе, будто готовясь закрыть его своим телом.
Оказалось, что на Зои красовалась метка Шейна, и когда они успели ее поставить никто кроме них не знал. Да еще и в самом укромном месте, которое не так уж и часто могут увидеть другие – умно.
Ева требовала кары, да такой, чтобы Священный Лев расщедрился на аплодисменты.
Хелен справедливо заметила, что Зои тогда тоже влетит. Лайнел едва успел встать между двумя львицами в тот момент.
– Ева, – гаркнул Лайнел, порядком уставший слушать эту истерику. – Хелен все говорит верно – они пара, так что разделят свою участь поровну, выбирай – наказание или помилование.
Ева ощерилась и прошипела – “нахер это беззаконие и долбанную стаю, я ухожу!”
Но ушла она вовсе не из стаи, а к Хью, из которого вытрясла всю душу и свободный домик для образовавшейся пары.
Тем временем Лайнела ждало принятие одно из самых трудных решений. С предателями пора было что-то делать, не вечно же держать их взаперти. И альфа засунул свое благородство подальше, не стал устраивать поединки за жизнь. Хелен уже хватит переживаний на этот счет, да и они сами выбрали себе участь, напав на ослабевшую львицу в попытке забрать над стаей власть. Это было тяжело, но необходимо, и Лайнел разобрался с ними сам.
С благословения Богов, на этом неприятные события в жизни пошли на спад. И звонок из волчьей резервации, который сначала напряг, стал возможностью, что была так необходима их паре. Лайнел был просто счастлив получить приглашение на церемонию заключения брака. Ведь это просто подарок для Хелен, которой уже давно было пора отпустить себя, расслабиться и отдохнуть от хлопот.
Львица отреагировала на новость не так, как Лайнел того ожидал. Она разволновалась и даже попыталась отказаться, но Лайнел не позволил ей этого сделать. Самый весомый аргумент – встреча с Милли и тут уж жена никак не могла устоять. Оставалось лишь надеяться, что подруга поможет Хелен прийти в себя, раз уж она не могда быть предельно откровенной со своей парой.
Церемония проходила в стае Россов была поразительно красива. Тайлер и Алексис недавно ставшие родителями заключали долгожданный союз. И на их свадьбу съехалось половина рещервации, включая Криса с Аланой, Блейка с Кирой, которые и взяли под свое крыло Милли и Лестера. Лайнел был взволнован, как Хелен переварит новость о том, что ее подруга живет в первой в резервациях смешанной стае, но львица лишь искренне и тепло обняла подругу, не забыв при этом угрожающе зыркнуть на Лестера.
– Хелен, давай потанцуем? – шепнул на ухо Лайнел.
Он не мог насмотреться на жену, которая была сегодня потрясающе красива. Ее портили только потухшие глаза, сцепленные до побелевших костяшек пальцы и клык постоянно закусывющий нижнюю губу. Она так и не могла расслабиться. Казалось, наоборот, в этом красивейшем месте, на празднике влюбленных сердец для нее все стало только хуже.
– Я устала, – совсем уж убитым голосом пролепетала Хелен.
– Хочешь уйдем? – спросил Лайнел и взял бледную руку в свою ладонь.
Хелен выдохнула ртом и посмотрела глазами полными решимости и какого-то смирения.
– Я больше так не могу, Лайнел, – львица выдавливала из себя слова, а пальцы все сильнее цеплялись за руку альфы. – Нам нужно поговорить.
– Давай найдем местечко потише.
Хелен кивнул и послушно последовала за рукой, которая уводила ее прочь от шума и празднества. Зимние сады Россов были просто огромными и найти укромный уголок не составило труда. Они опустились на резную деревянную скамейку, и Хелен сразу же высвободила свою руку и отсела подальше.
– Хелен…
– Нет, – качнула головой она. – Сначала выслушай.
Глава 43 Хелен
Она так долго откладывала этот разговор.
Хелен до панического ужаса боялась потерять то хрупкую связь, которая начала образовываться между ними. Ей с каждым днем становилось мало тепла, которое давал Лайнел. И лишиться в один миг нежных объятий и поцелуев перед сном казалось сродни серебряной цепи вокруг шеи. Она думала, что полюбила Лайнела еще принимая настойку. Но то, что Хелен чувствовала сейчас было невозможно описать словами. Ее одновременно переполняло счастьем и трепетом, нежностью и таким нестерпимым желанием сберечь покой и чувства мужа, что от одной мысли признаться, львицу едва не выворачивало наизнанку. Она и не знала, что такая трусиха.
И она понимала, что Лайнел все видит, чувствует, как Хелен разъедает изнутри. Но, черт бы его побрал, терпеливо ждет, когда львица созреет и сможет открыться ему.
И эта церемония окончательно подтолкнула к точке невозврата. Сейчас. Она должна рассказать все сейчас или просто отдаст Богам душу. Но примут ли они ее? После всего, что она сделала со своими узами, которыми ее одарили, в отличие от многих других.
– Я очень виновата перед тобой, – слетело с языка после затяжного молчания.
Хелен с силой потерла лицо ладонями, пригладила идеальную укладку волос, а после обняла себя за плечи, словно ей вновь стало невыносимо холодно. А может, чтобы защититься от гнева, на который у Лайнела было абсолютное право.
– Я должна была остановиться раньше, сказать тебе раньше, я такая дура.
Хелен так много раз прокручивала в голове этот разговор, а сейчас не могла связать и двух слов. А Лайнел терпеливо ждал и слушал это бормотание и даже не пытался ее поторопить.
– Когда ты приехал за мной в Сарвел, я не верила в нас, даже мысли не допускала, что мы можем стать парой. Я не хотела этого, не хотела подчиняться нашей природе, не хотела…потерять себя под действием уз, – Хелен закрыла глаза, но дорожки слез уже успели покатиться по ее щекам. – И я…я стала принимать “слезы истинных”, чтобы заглушить связь наших уз. А остановиться вовремя не смогла. -К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т-
Голос срывался и звучал так убого и жалко. Совершенно недостойно, будто вымаливая снисхождения этому поступку.
– Я сомневалась в тебе до последнего. Избавилась от настойки только в ночь перед церемонией метки, а должна была раньше, я знаю! – Хелен захлебывался словами и сожалением, что заставляет мужа проходить через все это. – Мне жаль, Лайнел, мне так жаль.
Последние слова были сказаны задушенным шепотом, Хелен даже не была уверена, что лев услышал их. Лайнел молчал, а Хелен не могла поднять на него глаз. Она беззвучно роняла слезы и ждала. Ждал своего приговора.
– Есть еще что-то, что я должен о тебе знать?
Голос Лайнела звучал на удивление спокойно, но Хелен все равно дернулась и тут же отрицательно замотала головой.
– Тогда иди сюда.
Хелен всхлипнула. Она буквально заставила себя поднять голову и наткнулась взглядом на раскрытую ладонь, протянутую ей. И хоть было очень страшно, львица посмотрела в глаза мужа и в этот момент будто натянутую до предела тетиву наконец отпустили.
Лицо Лайнела было спокойным, ни тени гнева, даже разочарования нет. Он махнул слегка фалангами пальцев, ожидая когда Хелен возьмет его за руку.
В носу мгновенно защипало, а нижняя губа поджалась и затряслась. Хелен едва коснулась ладони, а Лайнел уже притянул ее к себе и крепко обнял. Львица сама не поняла как забралась к мужу на колени, обвила руками шею в ответ и зарылась носом в мягкость чуть вьющихся светлых локонов.
– Лайнел, – всхлипнула Хелен, – прости меня.
– Прощаю, – сразу же отозвался лев и в его голосе послышалась улыбка.
– Не понимаю…ты не злишься? Я предала нашу связь, подвергла опасности наше будущее… – не могла успокоиться Хелен.
– Какое право я имею злиться? – печально выдохнул Лайнел. – Будь я тебе хорошим мужем, прояви с самого начала уважение и заботу, которых ты достойна, разве тебе бы пришлось сражаться за себя? Я не стану спихивать на тебя всю ответственность, не стану злиться, зачем? Мы не можем изменить наше прошлое, но можем попытаться начать все сначала, ты хочешь этого?
– Хочу, – Хелен задыхалась и жалась сильней. – Лайнел, я…можешь не верить, но я люблю тебя…очень люблю.
– Знаю, – альфа шептал в самое ухо, гладя ладонью по волосам. – Я услышал самую важную вещь в твоем признании – ты решила отказаться пить эту гадость сама. И это многое значит для меня моя истинная, мое сердце, мое солнце согревающее небо и землю.…
Хелен не верила, что слышит эти слова. Не верила, что Лайнел смог принять и отпустить это так быстро, но отчетливо чувствовала как вибрирует нить уз, как она крепнет и тянет их друг к другу.
Было непонятно сколько уже времени они провели вот так прилепившись друг к другу. Молчали, ведь самое главное уже было сказано. Лайнел успокаивающе гладил по спине и давал Хелен прийти в себя, выдохнуть. И львица чувствовала, как с нее снимают тяжелые кандалы, освобождают запястья, щиколотки и горло. Как чужое тепло исцеляет раны, что она сама нанесла себе в попытках оттянуть неизбежное. Зачем вообще столько ждала? Теперь все страхи казались абсурдом. Хорошо, что Лайнел вытащил ее сюда, хотя Хелен ехать на свадьбу совсем не хотелось. Она подозревала что так будет, что она увидит счастье других и не сможет справиться с собственными чувствами. Слишком уж остро она воспринимала сейчас обнажившуюся, оголенную связь со своим партнером.
Хелен вытерла рукавом нос и потерся щекой о шею альфы, довольно жмурясь и растягивая глупую, счастливую улыбку на губах. Тут же почувствовала невесомые поглаживания подушечек пальцев за ухом.
– Родная, – тихо позвал Лайнел.
– Мм?
– Хочу, чтобы ты ещё раз пообещала мне как следует заботиться о себе и своём теле, на этот раз честно.
– Обещаю, – пристыженно отозвалась она.
– Но если ещё раз нарушишь слово, я разозлюсь, поняла?
Вместо слов Хелен приблизилась и поцеловала любимые губы. С наслаждением скользнул между ними языком и закатила глаза, стоило почувствовать ответ на свою ласку.
– Мы можем вернуться домой? – Хелен поёрзала на коленях. Она отчетливо чувствовала нарастающие желание и жар, но совершенно не хотела проводить их первый раз в каких-то кустах.
– Слишком долго, – хрипловато ответил Лайнел. – У меня есть ключи от гостевого домика, любезно предоставленного Тайлером. Я подумал, что ты захочешь провести здесь больше времени, пообщаться с подругой.
Хелен улыбнулась и кинулась обнимать льва за шею. Было так приятно чувствовать его любовь и заботу. Это того стоило. Определенно. Все, через что им пришлось пройти, чтобы обрести друг друга.
– Пойдём, – шепнул Лайнел и слегка подул в ухо, вызывая во всем теле дрожь предвкушения.
Хелен сползла с таких удобных коленей и с удовольствием взялась за протянутую ей руку. Альфа переплел пальцы и поднёс их руки к губам, мягко целуя тыльную сторону ладони.
В груди все запорхало с новой силой. Хелен шла, ведомая этой сильной рукой и впервые за долгое время в ее голове не было ни одной мысли. Она просто чувствовала, как внутри разливается тепло, словно от глотка крепкого алкоголя.
Хелен не мог дождаться, когда за ними закроется входная дверь. И как только это случилось, львица прильнул всем своим телом, обнимая за крепкую талию.
– Хелен, – полушёпотом позвал Лайнел, – мне сложно сдержаться, когда ты так близко.
– И не надо, – львица поднялась на носочки и прихватила зубами волевой подбородок.
– Нам необязательно торопиться, – глаза у Лайнела уже поблескивали золотым огнём.
– Тебе не кажется, что наша первая брачная ночь припозднилась? – усмехнулась одним уголком губ она.
– Разве что немного, – хмыкнул в ответ Лайнел, поддерживая эту игру.
Хелен ахнула, когда лев порывисто вжал ее всем своим телом в стену. Горячие ладони легли на затылок и талию, а губы накрыли рот. Колено вклинилось между ног и Хелен непроизвольно двинула бёдрами навстречу.
Тело снова затрясло, но на этот раз от переизбытка ощущений, от нетерпения и жажды почувствовать все и сразу. Она цеплялась за плечи и шире открывала рот, желая получить все, что Лайнел мог ей дать. Альфа с напором проникал языком, мокро посасывал губы и обводил их контур, прежде чем снова толкнуться внутрь.
Его руки шарили по телу. Все еще через одежду, а хотелось ощутить эти нетерпеливые прикосновения своей кожей.
И не желая разрывать сладкого, пьянящего поцелуя, чтобы сказать об этом, Хелен запустила свои руки под рубашку альфы первой.
Лайнел дернулся, словно его кнутом стеганули по позвоночнику. Рыкнул через поцелуй и приоткрыл глаза. Чёрные от расширившегося зрачка, голодные, поплывшие.
Можно было бы испугаться этого пожирающего взгляда, но Хелен тихо простонала от удовольствия, знала, что именно она пробуждает в Лайнеле эту жажду.
Почувствовав, как легкое платье поползло вверх, львица встрепенулась и запрокинула голову. К ее шее тут же приникли губы, а ладони легли на бедра. Лайнел срывался, прикусывая кожу зубами, стискивая пальцами бока, гладил спину, а затем нырнул ниже и с силой ухватился за ягодицу.
Хелен замычала и вплела пальцы в густые локоны, оттягивая голову альфы от себя.
– Не думаешь, что здесь должна быть хоть одна кровать? – усмехнулась она.
Лайнел моргнул и в миг закинул Хелен на себя. Поддерживая под попу и лопатки, альфа двинулся вглубь дома.
Кровать нашлась быстро. И при всем полыхающем возбуждении Лайнел бережно опустил Хелен на простыни. Стоило оказаться в горизонтальной плоскости, как под ложечкой сразу же засосало от предвкушения. Она облизнула покалывающие от поцелуев губы и сглотнула, стоило Лайнелу нависнуть над ней.
– Какая же ты у меня красивая, – прошептал лев, осыпая лицо Хелен мелкими поцелуями. Они словно пузырьки шампанского щекотали кожу и вызывали мурашки по плечам.
Львица смотрела из-под полуприкрытых век и сгорала в пламени чувств и желаний. Она потянулась стащить с мужа рубашку, но запястья перехватили ладони и пригвоздили над головой.
– Замри. – приказал Лайнел, поблескивая тонким золотым серпом радужек.
– Но… – хотела было возмутиться Хелен, как ее руки отпустили.
Широкие ладони легли чуть выше колен, пальцы зацепили край платья и потащили его вверх. Лайнел медленно оглаживал бедра, талию, бока. А вместе с тем обнажал ее тело, жадно всматриваясь в каждый дюйм, что открывался ему вслед движениям.
Скинув платье на пол, он навалился телом, мокро поцеловал ключицы, пока искал застежку белья. Хелен обхватила плечи, вплела пальцы в загривок и сжала его в кулаке, оттягивая совсем чуть-чуть. Специально дразнила, чтобы лев проявил всю свою жадность.
И он напирал, белье оказалось разодрано в клочья, а затем и пуговицы от его рубашки со звоном посыпались на пол. Хелен сглотнула вязкую слюну, наблюдая как мышцы перекатываются под кожей, как она блестит от испарины, а в следующий миг почувствовала весь ее жар.
Лайнел оставлял отметины на ее коже, гладил везде, сминал на границе с болью. Целовал плечи, грудь и живот, а когда лизнул под пупком, Хелен вздрогнула и скомкала пальцами простыни. Ласки обрушились на нее нескончаемым потоком и тело плавилось, выгибалось вслед за большими руками.
А затем вдруг все исчезло. Остались лишь невесомые прикосновения подушечек пальцев к ее бедру. Вскинув голову, она увидела, как Лайнел повторяет линии, что белели на коже. Шрамы от его собственных когтей, что навсегда останутся с ними.
– Мне жаль. – он поцеловал колено и не спешил отстраняться.
– Пустяк.
Хелен села, обнимая шею мужа руками. Поцеловала щеку и висок, прикусила за ухо. Он потянулся за ней, желая коснуться губ, и вновь придавил ее телом. Чувствовать его вес на себе было чертовски приятно, Хелен не хотела терять это ощущение. Она поцеловала любимые губы, а пальцы уже щелкнули пряжкой ремня.
Лайнел перехватил ее руку, сам освободил себя от остатков одежды. Огладил ладонью талию и бедро, подхватил под коленом, заставляя обнять ногой свои бедра. Он плавно вошел, проглатывая стон, что сорвался с ее губ.
Мгновения без движений казались вечными пытками. Хелен зарылась в мягкую густоту волос пальцами и носом, жадно вдыхая феромоны мужа, ее альфы, ее истинного и любимого льва. И в груди становилось очень тесно от бури эмоций, которые все продолжали распирать выходя за любые пределы.
Первые плавные толчки Лайнел совместил с россыпью поцелуев по всем лицу. Он обнимал крепко, прижимался всем своим телом и тихо шептал ее имя. Хелен сжимала пальцы на плечах, царапала ногтями взмокшую спину и подавалась навстречу движениям.
Они нарастали, стоило только застонать в голос от удовольствия, и лев взял свое. Он проник по самое основание и ускорился, выбивая искры удовольствия каждым толчком. Хелен казалось, что она теряет сознание, настолько ей было хорошо.
Лайнел ворвался в ее рот языком и двинул бедрами, проникая до упора. Она чувствовала как жар разливается внутри, связывая их тела и опрокидывая в океан искрящегося удовольствия с головой.
Глава 44 Лайнел
Лайнел не сразу понял, почему просыпается от движений ласковых ладоней на своей спине, а когда они и вовсе ухватились за задницу, сердце ухнуло в груди. Он распахнул глаза и проморгался. Хелен смотрела на него из-под полуприкрытых ресниц и довольно улыбалась.
– Я разбудила тебя? Прости…
Ни капли сожаления она точно не испытывала. Хитрые блестящие глазюки сверкали, выдавая львицу и ее намерения.
В сознании пронеслись все события ночи и тело тут же отреагировало. Лайнел подмял жену под себя и с удовольствием вдохнул феромон за мочкой уха, который сейчас ярко оттенялся его собственными мускусными нотками.
– Вот так бы всегда, – на выдохе проурчал Лайнел.
– Согласна, – прошептала Хелен и опустила ладонь на затылок альфы, не давая отстраниться от себя.
Лайнел чуть не взвыл, так долго он ждал этого момента. Когда сердца и тела станут едины, когда не останется ни барьеров, ни недомолвок между ними.
Теперь все стало на свои места. Лайнел понял реакции и поведение жены, которые он совершенно не мог разгадать раньше. Ее взвинченность, отстраненность и гиперопеку во время восстановления. Ее виноватый взгляд. Как же он сам не подумал о чертовых «слезах истинных»? Ведь перед его носом через это проходила Ева. Идиот, он просто слепой глупец. Он ведь мог бы повлиять на Хелен раньше, пойми он что с ней не так.
Но теперь все на что он был способен – окружить свою жену заботой, стать ей мощным плечом и партнером, с которым у Хелен больше и мысли не возникло бы вспомнить про этот отвар.
– Любимая моя, нам бы в душ, – Лайнел держался как мог, не поддаваясь на провокационные движения трущихся об него бёдер.
– Да, да… – шептала жена и оплела его талию стройными ножками.
– Любишь же ты провоцировать, Элли, – рассмеялся Лайнел и рывком поднялся вместе с женой.
Хелен висела на нем обезьянкой, уложив голову на плечо. И встрепенулась только при виде большой шикарной ванны.
– Ооо! – обрадованно завопила она и шустро сползла вниз. – Боги! Как долго я ждала этого!
Хелен прыгала вокруг и включала вентили, наливала под струю воды гель для душа, добиваясь большого облака пены.
Вот так Лайнел тебя и променяли на кусок керамики.
Львица перевесилась через бортик, проверяя температуру воды. Поджарые бледные ягодицы с едва заметными отметинами от прошедшей ночи оттопырились и вильнули. Дьявол! Лайнел едва сдержался, чтобы не нагнуть жену прямо вот так, вдавливая ее в эту чертову ванну.
Хелен же обернулась, даже не подозревая о мыслях, что сейчас витали у Лайнела в голове, и улыбнулась.
– Идёшь? – спросил она, приподнимая одну бровь.
Лайнел не очень любил откисать в воде, но сейчас готов был сидеть хоть в луже, хоть в лаве. Держать жену в руках и свободно гладить ее тело, чувствовать как оно откликается, видеть как трепещут ресницы и алеют бледные щёки, было невыносимо хорошо. Эти чувства давили на грудь, им было там страшно тесно. Хотелось зареветь во всю глотку, рассказывая миру о том, как он сейчас счастлив.
И в золотых глазах жены он видел все тоже, отражение его собственных чувств. Хелен ластилась к нему, мягко целовала шею, и водила пальцами по мышцам груди. Как-то само собой получилось, что их губы встретились. Нежные, почти невинные поцелуи перерастали в нечто большее, и они снова сплелись, даря свою любовь друг другу.
Было наплевать на удобство и воду, что плескалась через край, ведь Хелен седлала его бедра. Аккуратная грудь, что так ладно помещалась в его ладонях покачивалась вслед за движениями, и Лайнел едва не захлебнулся слюной. Хелен выгибалась, запрокидывая голову, и продолжала дразнить вязким темпом, что не мог утолить голод льва.
Лайнел обхватил ягодицы и с силой насадил на себя желанное тело и сам поддался на встречу. Хелен вскрикнула и расцарапала плечи, сверкая опасным золотом глаз. Но в следующее же мгновение заразилась его нетерпением, ускоряя ритм.
Из домика они вышли только в обед. В животах страшно урчало, и пришлось идти в главный дом в надежде, что прожорливые волки не уничтожили все запасы Россов.
В обедненной зоне они встретились точно с такими же прилипшими друг к другу парочками. Такими же растрепанными, сытыми лаской, но ужасно голодными и урчащими животами.
Лайнел пристально посмотрел на Милли. Ещё бы кулак ей показал, прекрасно понимая, кто бродяжил ту отвратительную жижу. Но Хелен ему бы этот кулак откусила. Она и так-то больно ужалила пальцем под рёбра, чтобы Лайнел прекратил гневно зыркать на ее драгоценную подругу.
Обратно они ехали в молчании. Просто наслаждались близостью душ. Лайнел смотрел на дорогу, одной рукой держась за руль, а вторая переплеталась пальцами с Элли и лежала у нее на бедре.
Львица едва заметно поглаживала его ладонь и от этого щемило в груди. Они справились, смогли отыскать путь, которым Священный Лев наградил их упрямые сердца.
– Заедем на заправку, – сказал Лайнел, замечая стрелку бака около красной отметки.
Хелен ждала его в машине, и была очень удивлена, когда Альфа вернулся к ней со стаканчиками кофе и коробкой клубничного пеперо, который жена очень любила.
– Уу, всей стае расскажу, что вожак балуется запрещёнкой! – рассмеялась Элли и принялась вскрывать упаковку.
– Разве я их буду есть? – вскинул бровь Лайнел.
Жена положила одну палочку в рот и повернулась к нему, чуть склонив голову на бок и стреляя глазами. Она подалась вперёд подбородком, и альфа не мог ей отказать. Он обхватил свободный край палочки и едва коснулся любимых губ, когда откусывал ее. Элли довольно улыбнулась и села обратно в кресло, будто не замечая, как пространство наполняется их феромонами.
– Элли, – тихо позвал Лайнел и положил ладонь на бедро в интимной близости. – С самого утра мой лев рвётся к тебе, не знаю сколько ещё смогу его удерживать.
Львица облизнула сладкие губы и отложила коробку в специальный отсек. Она метнулась глазами по сторонам, а после приблизилась и прошептала:
– Давай отъедем до ближайшей рощи и прогуляемся на лапах?
Просить дважды ей не пришлось.
В Ханте они были спустя несколько дней. Львы, отпущенные на свободу резвились, миловались и совершенно не желали передавать контроль над телами хозяевам.
