Текст книги "Непокорная жена альфы (СИ)"

Автор книги: Ника Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40 Лайнел

Открывая глаза, Лайнел рассчитывал увидеть поляну и взволнованное лицо жены, ведь последнее, что он помнил было то, как Хелен бежала к нему со всех ног. Но его встретила темнота и мягкость матраса.

«Хм, значит отрубился не на пару секунд, даже в дом успели перенести» – подумал Лайнел.

Он завозился, попытался сесть, но с первого раза у него не вышло. Под рёбрами затянуло, и альфа посмотрел на свой перевязанный торс. Не так уж и страшно. Бинты были чистые, без крови, а кожа вокруг уже пришла в норму, регенерировала. Лайнел пока соображал не очень, голова гудела, а во рту точно кошки насрали.

Он огляделся, и не увидев в комнате жены, решил сам дойти до ванны. Но стоило только опустить ноги с кровати, как под ступнями заходила мягкая пушистость ковра.

Львица взревела и подорвалась с места. Сначала уставилась на вход, предупреждающе рыча, но не заметив там никого, она развернулась.

Лайнел видел ступор в золотых глазах. Хелен смотрела на него и будто не узнавала. Но спустя пару мгновений круглые уши разъехались, прижались к голове, а хвост заходил из стороны в сторону.

Львица посеменила к кровати, тихо, едва заметно мурлыкая. Лайнел протянул руку и она тут же поднырнула под ладонь, заглядывая в глаза снизу вверх. Хелен положила морду на бедро и тяжко выдохнула.

– Ну что ты? Испугалась? – прохрипел Лайнел и тут же закашлялся в кулак.

Хелен встрепенулась, встала передними лапами на кровать и взволнованно заглядывала в лицо, изредка тыкая носом в руку.

Лайнел не удержался и поцеловал кончик темного пяточка. А Хелен даже не двинулась, только веки прикрыла. Неужели настолько сильно переволновалась за него? Спросить Лайнел не успел, и без слов стало ясно, когда шершавый язык лизнул подбородок, щеку и нос. Альфа очень долго ждал перемен в жене, но уж точно не хотел, чтобы они случились вот так.

Руки оплели мощную шею и прижали львицу к себе. Стоя на задних лапах она возвышалась над ним, морда слабо бодалась в изгиб плеча, а крупные лапы обнимали спину.

– Родная моя, все в порядке, – Лайнел поглаживал между ушами и отчетливо слышал жалобный свист с каждым выдохом. – Ну же, обернись и расскажи что случилось. Стая наверно в раздрае, мне нужно пойти и…

Львица в руках тут же перетекла в человеческую форму, и Лайнел ощутил крепкие объятия на своей шее

– Никуда не надо, – шептала Хелен. – Стая в порядке, все под контролем, поверь. А тебе лучше еще немного отдохнуть, днем больше днем меньше.

– Сколько я был в отключке? – нахмурился Лайнел, он уже начал подозревать, что прошло больше чем пара часов по его ощущениям.

– В-восемь дней, – запнулась Хелен и теснее сжала объятия на шее.

Лайнел опешил. Но сейчас мысли совершенно не хотели виться вокруг собственного состояния и судьбы стаи. Он чувствовал мелкую дрожь в родном теле и, чтобы унять ее, обнял в ответ. Было так приятно ощущать бархатную горячую кожу под ладонями. Вести пальцами вдоль позвоночника, поглаживая и успокаивая жену. Лайнел не только чувствовал, он слышал как загнанно бьется сердце львицы. Ощущал липкий ужас, окутывающий его пару и не дающий нормально вздохнуть.

– Прости, – выдохнул Лайнел. – Мне жаль, что ты так долго несла все это в одиночку.

– Не извиняйся, – буркнула Хелен, – Это…я должена…

Слышать надрывные нотки в голосе больше не было сил. Лайнел отстранил от себя Хелен, вбирая ее щеки в ладони, и попытался заглянуть в глаза, но жена упорно смотрела куда-то вниз, избегая прямого контакта. Она закусывала нижнюю губу клыками, и все продолжала подрагивать, выдавая свое состояние граничащей истерики.

– Посмотри на меня, – попросил лев, вплетая пальцы в светлые мягкие пряди на виски, расчесывал гладкие локоны по всей длине.

Хелен шмыгнула, но не послушалась.

– Родная моя, я так хочу поцеловать тебя, но у меня во рту помойка, – шумно выдохнул альфа и улыбнулся.

– Это я виновата, – протянула Хелен и, наконец, подняла взгляд. Невозможно виноватый. – Пришлось отпаивать тебя отваром из трав, чтобы тело быстрее справилось с серебром.

– Спасибо, что заботилась обо мне, моя хорошая, – Лайнел поцеловал жену в лоб. – Помоги мне подняться, хочу хотя бы умыться.

Хелен закивала и отстранилась, протягивая руки.

– Родная, – лев улыбнулся одним уголком губ и облизнулся. – Ты бы накинула что-нибудь.

Он красноречиво окинул взглядом обнаженное тело, заметно исхудавшее за эти дни.

Хелен заторможено посмотрела на себя, печально вздохнула и отошла к шкафу. Ее движения были дёргаными, торопливыми, будто лишние пара минут ожидания альфы для нее были совершенно непростительны. Львица пыхтела, натягивая на себя футболку, и никак не могла попасть в рукав. Лайнел уже было хотел сам встать и помочь, но Хелен все таки справилась. Вернулась и снова подала руку.

Пришлось опереться на хрупкое плечо, чтобы дойти до ванной. Это лёжа и сидя Лайнел чувствовал себя вполне сносно, а вот стоило сделать шаг, как он тут же пошатнулся. Да уж, давно его так не трепали.

Как только они оказались около раковины, Хелен поспешила включить воду, а потом полезла в шкафчик за щеткой. Руки все еще подрагивали, и львица свалила с полки какие-то баночки и тюбики. Чертыхнулась, но так и оставила все валяться на столешнице, хотя никогда не позволяла себе устраивать бардак. Найдя щетку и пасту, Хелен выдавила немного на щетину и протянул ее Лайнелу.

Смотреть на паникующую жену не было сил. Альфа сунул в рот щетку, а руками сгрёб львицу в объятия. В бочине сразу же заныло, но Лайнелу было плевать.

– Все, все, родная, – тихо и спокойно говорил лев, пытаясь успокоить Хелен. – Я рядом и никуда не денусь. Прости, что так долго не приходил в себя и заставил переживать.

– Лайнел, я… – шмыгнула носом жена и осторожно обняла за поясницу, явно боясь потревожить раны, – не хочу тебя потерять.

Хелен прижалась щекой к груди и шумно втянула носом воздух. Лайнел видел в зеркало, как она жмурилась и старалась совладать с собой, выровнять дыхание. Ладонь легла на светлый курчавый затылок, а вторая рука спешно заработала во рту щёткой.

Прополоскав рот, Лайнел промокнул губы первым попавшимся полотенцем.

– Хелен, хватит меня оплакивать, – усмехнулся лев. – Лучше поцелуй скорее.

Жена задрала голову и посмотрела в глаза. Этот взгляд словно под дых ударил, сколько в нем было всего. Пришлось проигнорировать боль от ран и склониться, приникнуть к губам и целовать, мягко, с упоением, убеждая, что ее пара тут и никуда не уйдёт.

Всхлипнув, Хелен открыла шире рот, приглашая углубить поцелуй. Ее руки неспешно гладили спину, а сама она перетекала и подставлялась под ответную ласку. Расслабилась наконец.

– Истинная моя, – довольно заурчал Лайнел, как только они разорвали поцелуй.

Он оставлял невесомые поцелуи на щеке, продвигаясь вниз к шее. Но травмы не давали разгуляться. Да и Хелен прижалась щекой щеку и едва слышно прошептала:

– Мой истинный.

Если в мире существовали заклинания, способные исцелить в одно мгновение – то это точно было одно из них. По крайней мере для Лайнела это было именно так. Искреннее признание – порой казалось, он этого никогда не услышит.

Сердце подпрыгнуло и затрепетало в груди.

– Ещё… – шёпотом попросил Лайнел, вдруг это всего лишь наваждение. Показалось, померещилось – его ведь хорошо приложили головой.

– Мой истинный, – чуть громче повторила Хелен. Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. – Мне нужно сказ…

Лайнел не хотел ничего слышать. Не сейчас. Он хотел целовать свою жену до боли в губах и сжимать ее в руках, вплавляя в своё тело.

– Тебе нужно…вернуться…в постель… – шептала Хелен между поцелуями, и Лайнел чувствовал всем своим нутром – она точно так же не хотела останавливаться.

Но полностью побороть слабость не могла даже эйфория от близости истинной пары. И пришлось вернуться в комнату, где львица помогла улечься и, поправив одеяло, дернулась в сторону стула, который стоял недалеко от кровати. Лайнел вовремя заметил и ухватился за худое запястье.

– Куда ты собралась? – напустил недовольство Лайнел. Даже брови нахмурил. – Ну-ка быстро легла под бочок.

Хелен поколебалась, попыталась даже возразить, что Лайнелу нужен покой, но под пристальным взглядом сдалась. Она обошла с другого края и легла на расстоянии вытянутой руки, сверля поблескивающими золотом глазами.

Лайнел состроил печальное лицо и простонал, что жена совершенно его не бережёт и заставляет ползти к ней через всю кровать. Через секунду Хелен уже лежала прижавшись к боку и умостившись головой на плече и недовольно пыхтела.

Приобняв ее за плечо, Лайнел приложился губами ко лбу и прикрыл глаза. Умиротворение, которое он сейчас чувствовал, лечило раны намного лучше, чем всякие противные отвары.

Вот только сон не шел. Никак.

– Я тебе мешаю, – тихо сказала львица. Оказывается тоже не спала, притаилась.

– Нет, – уверенно сказал Лайнел. – Просто я выспался за все эти дни.

Хелен тихо фыркнула. Не верила, но и спорить не хотела. Забавная. Неужели теперь всегда будет так? Лайнел хотел совсем не этого. Он не желал постоянных уступок, но этот разговор лучше было отложить на потом. Видимо, им придется заново притираться друг к другу, потому что как раньше уже не будет.

– Спи, ты ведь устала меня выхаживать, – Лайнел слегка гладил плечо, опускаясь до локтя и обратно. – Иначе опять начну тебя расспрашивать о стае, о том, как ты справлялась со всем одна.

– Не одна, – перебила Хелен. – Мне очень помогли. Хью и Ева, не поверишь, но Шейн и…

– И? – не понял этой паузы Лайнел.

– Может ты сначала лучше восстановишься? – Хелен подняла голову. Беспокойство в ее глазах хотелось уничтожить сейчас. И не минутой позже.

– Я достаточно окреп, чтобы выслушать тебя.

Хелен чуть нахмурилась, закусила губу, но все же решилась.

– Знаешь, я приняла несколько серьезных решений без тебя. Только не волнуйся, все под контролем.

Лайнел инстинктивно напрягся, но решил дослушать все, что Хелен хотела ему сказать, а уже после делать выводы.

– Я пригласила в стаю двух львов. Мы ещё не приняли их официально, но со стаей уже познакомили, да и работой нагрузили. Я сразу сказала им, что окончательное решение можешь принять только ты, но все же…они нужны нам.

– Ты хорошо их знаешь?

– Лайнел, я прошу тебя только выслушать мою историю и поговорить с ними. Пожалуйста.

– Договорились, – альфа крепче сжал худое плечо и клюнул жену в макушку.

– Сбежав со свадьбы, мы были в бегах около двух недель на тот момент. У нас заканчивались спреи, подавляющие запах феромонов и мы на неприятности нарвались, и если бы не эти двое, то не знаю…Они защитили нас, знаешь, им хорошо досталось тогда. Но из схватки пятеро на воих они вышли победителями. Эд и Марк позволили нам перевести дух и поесть нормальной пищи.

– И почему они не принадлежали стае?

– Мы не успели расспросить их о прошлом. Но сейчас нам нужны сильные львы, и мне кажется им можно дать шанс. Они не были обязаны помогать нам, но все же не остались в стороне.

– Я поговорю с ними, завтра же. – отрезал Лайнел и поманил к себе пальцем жену.

Хелен устало улыбнулась и снова уместилась под бок. Ее ладонь легла на грудь Лайнела и от неё шло такое невероятное тепло.

– Они под наблюдением Евы, и, знаешь, Марк, кажется, положил на нее глаз.

– Любой мужик положит на Еву глаз, – отмахнулся Лайнел.

– Но не с любым Ева не может справиться. Я такой разъяренной ее никогда не видела, – тихо засмеялась львица.

– Ты сама доброта.

– Нет, эти искры сыпятся вовсе не спроста.

Лайнел слушал этот смех и сам невольно улыбался, забывая о своём недовольстве.

Ненадолго.

Хелен стала рассказывать о том, как дела у стаи, о помощи Криса и его пары, о том, что Алекс покинула стаю вместе со своим истинным, о переселении львиц из общего дома. А когда речь зашла о Мейсоне и его шайке, Лайнел чуть не подорвался, чтобы немедленно не пойти в подвалы и не открутить головы предателям. Каким-то чудом, Хелен удалось его остановить. Заговорить зубы, загладить вспышку ярости.

А потом они долго целовались, как-то так получилось. Само собой.

Медленно и тягуче, ласково и с удовольствием которое плавило мозги. Они так и заснули, обнявшись и соприкасаясь кончиками носов.

Бонус

Зои

Зои была хорошей львицей. Такой, которую ставят остальным в пример. И дело не только в ангельской внешности и аккуратности во всем. Манеры, которые прививали с детства, кротость и доброта, дарованные природой, и большое сердце, в котором было столько любви ко всему вокруг, что многим становилось душно от собственной черствости рядом с ней.

Зои была хорошей львицей. Такой, которая следует законам стаи, не нарушает правил и не доставляет проблем.

Зои был хорошей львицей. А сейчас пробиралась под покровом ночи во временное жилище одиноких львов.

С того самого момента, как она впервые увидела Шейна, Зои наконец узнала какого это – влюбиться. Не той романтичной идеей, когда гормоны бурлят в крови и хочется рядом чужого тепла. Без разницы – чьё оно будет. А такой, когда не видишь вокруг никого. Когда есть он и есть все остальные.

И плевать уже на то, сколько правил они нарушили, нарушают и ещё нарушат вдвоём. Плевать на то, как сильно будет беситься старшая сестра и заламывать руки. Плевать, что думают о нем окружающие, ведь сама Зои видит – в этом льве есть тепло и живое сердце, способное полюбить, просто они спрятаны глубоко внутри.

Разбежавшись, львица запрыгивает в окно на втором этаже. Обращается, едва половина тела оказывается в проеме, ведь знает, что сильные руки уже ждут, поймают и заключат в объятия.

Так и случается. Лев прижимает к себе, обвивая нагое тело большими ручищами. И внутри у Зои все скручивается горячим узлом от чувств нежности, трепетности и аккуратности, с которыми Шейн прикасается к ней. Он зарывается носом в волосы и шумно вдыхает феромон, запах кожи и едва заметный оттенок роз, через кусты которых она пробиралась к нему.

И его поцелуи всегда ласковые. И пусть чёрные глаза пожирают, поблескивают от нетерпения, Шейн всегда ждёт, пока львица оплётет его шею руками и углубит поцелуй, разрешая большее.

Зои плавилась под прикосновениями огромных шершавых ладоней, оглаживающих бока и бедра, спину, плечи и плоский живот. Ее шею осыпают поцелуями, прикусывают мочку и проникают мокрым горячим языком в раковину уха.

Она и сама обнимает широкие плечи, массирует шею и сминает пальцами короткий ёжик волос на загривке, чуть оттягивая и распаляя льва сильнее. Выгибается и закрывает рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от яркой вспышки удовольствия, когда чужая рука добирается до левой ягодицы и чуть сминает, а пальцы проходятся по краям зажившей метки.

Зои нравится хранить этот маленький секрет от всего мира. Нравится чувствовать, что она принадлежит только этому льву и больше никому и никогда. Нравится ощущать, как сердце переполняется фейерверком чувств, стоит только посмотреть в блеск черных глаз и увидеть в их глубине точно такой же ураган и желание.

Шейн

Зои кажется маленькой, хрупкой, хрустальной. У нее глаза блестят ярче драгоценных камней. А улыбка может согреть пол континента – она ведь смогла растопить сердце оборотня, который этого совсем не хотел.

И лишь взгляда хватило, чтобы на шее сомкнулся толстый ошейник, а цепь от него как влитая легла в чужую ладонь.

И будто бы не было жизни до этого, будто оставался слеп, глух и окружён темнотой, а потом просто дверь распахнулась и ему позволили сделать первый настоящий вздох.

Шейн до сих пор проверяет свою метку, боясь однажды ее не найти. Пока пальцы плывут по нежной коже, сердце колотиться с такой силой, что даже больно в груди. И только края собственных клыков под огрубевшими подушечками могут спасти от этих чувств.

Он всегда бережно укладывает львицу на простыни и нависает над ней. Обводит бронзовое тело жадным взглядом и приникает губами, не оставляя ни одного участка кожи без внимания и ласк.

Доводит до исступления, до жалобных всхлипов и гневного взгляда блестящих от влаги возбуждения глаз. Зои не любит этого, но знает, пока не попросит, Шейн не станет в нее проникать. И львица каждый раз наливается ярко-красным румянцем и шипит ругательства, которые тут же переходят в мольбы.

Когда они вместе, едины и целостны, мир вокруг перестаёт существовать. Они крепко сплетаются, ловят шальные взгляды и глотают стоны друг друга.

Им вместе хорошо, правильно, тепло и уютно, спокойно.

А расставание каждый раз невыносимо, болезненно и даётся трудней и трудней.

Зои доверчиво прижимается и сопит под боком, видя наверняка яркие, красочные сны. А Шейн гладит пальцами бронзовое плечо и прикрывает глаза в наслаждении.

Всего на мгновение.

Ева

Ева не понимает, что сестра нашла в угрюмом молчаливом оборотне, который одним видом нагоняет страх на всю общину. Хорошие девченки любят плохих парней? Быть может. Но сколько ещё это будет продолжаться. Когда-то надо начинать строить семью.

Ева не знает, хочет ли она, чтобы сестра нашла своего истинного. Ведь прочувствовав жизни «с» и «без» уже никогда не станешь прежним. Она вот не смогла.

Много лет львица живет с вырванным куском души, огромным, невосполняемым, бесконечно задаваясь вопросом – «зачем?». Она потеряна. Безвозвратно, окончательно. Бесполезна. Так что ее держит вообще?

Сестра? Зои выросла. И, кажется, больше не нуждается в ней. Ее забота теперь только тяготит и раздражает, так может пора отойти в сторону и не мешаться под ногами?

Она все равно уже и не помнит ничего о любви. Поэтому и не принимает серьезно эту связь, кажущуюся абсурдной и неправильной.

Ева понимает, но ещё не может этого принять. Бесится, когда не находит рано утром в комнате Зои и идёт в единственное место, где та может быть.

Ворваться в дом львов, в спальню одного из них не самый умный поступок. Но то, что Ева видит внутри, повергает ее в шок и лишает речи.

Зои лежит к ней спиной, по-хозяйски закинув тонкое бедро на крупную фигуру рядом. Тонкая простыня, которой они судя по всему накрывались, уже слетела на пол, обнажая тела.

На поджарой бронзовой ягодице белеет след от клыков. Метка! На заднице!

Как только понимание догоняет шокированную львицу, она набирает в легкие воздух и ревет на весь дом.

Марк

Марк отвык жить в стае, подстраиваться под нее и быть постоянно окружённым другими оборотнями. Ему уже почти сорок и большую часть жизни он провёл среди людей. Но предложение едва знакомой львицы для него было слишком уж соблазнительным. Он мог помочь кому-то избежать той участи, что постигла его самого. Его раны уже затянулись, но холодная месть никогда не перестаёт быть сладкой на вкус, и если на эти земли сунутся те, кто однажды забрал его семью – пощады не будет.

Вот только до этого ещё далеко, а пока он вынужден просыпаться под рёв разъяренного гризли.

Марк не утруждает себя одеждой, плавок вполне достаточно в доме для одиноких львов. Это проблема львицы, которая посмела заявиться и устроить с утра пораньше скандал.

Ее голос единственный в поселении, который лев уже различал с первой ноты, и он подстегивал идти туда, где снова беснуется эта невозможная.

Красивая как дьяволица. И нрав, казалось, даже горечей чем у самого сатаны. Одни глаза изумруды, что прожигают насквозь, способны навсегда подчинить себе. Но Марк не сдастся так просто.

Львица ему интересна, и сводить все к случайной ночи он был не намерен. А на большее можешь даже во сне не рассчитывать – при первой же встрече услышал Марк.

Что ж. Вызов принят.

– Эй, а можно потише? – Марк развалился в дверном косяке.

Шейн и младшая сестра Евы сидели в обнимку и отбивались от нападок старшей.

Ева развернулась на голос Марка и сузила глаза. Ой, страшно, страшно. Страшно возбуждающе.

– Не мешайся, – ощерилась львица и отвернулась, решив, что Марку пора.

– Ты можешь и дальше вопить тут разъярённой фурией, но метку тебе уже не снять, – констатировал очевидное лев и был готов, перехватывая мощный удар кулака около своей скулы.

Ева дернула руку, но отпускать ее никто не собирался. Марк был больше, Марк был мощнее, Марк был старше и выкрутасы львицы видел наперёд. Он потерся тонкими костяшками о свою отросшую щетину и ухмыльнулся.

– Оставь ты их в покое, – Марк тоже умел пользоваться своим обаянием. Матёрого, опытного льва. – А если надо выпустить пар, моя комната через две двери.

Ева раздраженно фыркнула и вырвала свою руку. Она гневно зыркнула на сестру и вздёрнула подбородок, направляясь на выход.

Марк проводил ее взглядом и присвистнул, получив в ответ вскинутый средний палец.

Марк знал, что выпустить пар львице понадобиться и еще не один раз.