Текст книги "Полковник ищет няню. Срочно! (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 28

Глава 28

– И что ты теперь делать будешь? – Аська заглянула с Мирой ко мне домой после сада.

Малышка уплетает купленный мной бочонок мороженого. Я вяло ковыряюсь в своей порции.

– Не знаю. А что должна? Пить вино и орать: “Ол бай майсе-е-е-е-елф!”?

– Ну у тебя ситуация явно лучше, так что давай не пускаться во все тяжкие.

Вздыхаю, рассасывая банановое мороженое.

– Просто даже если рыжая ту фотку спецом сделала, – продолжаю. – Это не имеет значения, да? Они же все равно реально решили вместе быть.

– Похоже на то.

– Ну и пусть будут счастливы. Что я еще могу сказать?

Тут Аське добавить нечего. Но оказывается, Матвею есть что. Потому что в середине недели он внезапно пишет:

“Привет. Так что, погуляем вместе как-нибудь?”

Откидываюсь на спинку кресла, покачиваюсь.

– Что призадумалась? – спрашивает Элка.

Мотаю головой.

– Работа.

В отличие от меня Элка времени даром не теряла, склеила кого-то на форуме. Теперь бегает на свидания и выглядит неприлично счастливой.

“А нужно ли это, Матвей?” – пишу ответ.

Он читает сразу, но не отвечает долгие десять минут, которые я тупо пялюсь в монитор, забыв об открытом проекте.

“Мне показалось, ты не против. Но если не хочешь, конечно, не надо”

Вот здесь прямо руки зачесались написать, что, мол, я-то хотела. Но у тебя там бывшая практикуется в фото для ОнлиФанс. Целует тебя у всех на виду.

И все это деморализует меня. Настолько, что даже желание повидать Стаську угасает. Потому что, оказывается, находиться рядом с Матвеем и знать, что как бы все – ничего не будет… Это вдруг как-то слишком для моей нервной системы.

“Не хочу”, – отвечаю коротко и добавляю. – “Извини”.

Он читает, но не отвечает. Закрываю чат. Смотрю в проект и снова ничего не вижу. Ну вот зачем он это предлагает мне? Неужели не понимает?..

И тут доходит: может, и не понимает. Да, мы занимались сексом. Да, нам было хорошо вместе.

Но это же было только маленькое приключение. Для него – так точно. Это я переживала там что-то, вспоминала о них, тосковала. Это я рада была его увидеть настолько, что сердце забилось о грудную клетку сильно.

Он – нет.

Потому что все ромкомы не зря орут одну простую истину: если мужчина хочет быть с женщиной, он будет.

– Ты в порядке, зай? – Элка касается моего плеча.

Вздрагиваю, переводя на нее взгляд.

– Да-да, конечно…

– Просто… Ты так на монитор смотрела, я думала, по нему трещину поползут.

– Озарение пришло, знаешь ли.

Начинаю стучать по клавишам, делая вид, что работаю. Пишу ерунду какую-то, потом стираю.

Да, озарение. Почему только такое? Нет бы, озарило на что-то полезное. Придумать там лекарство от всех болезней. А еще лучше – лекарство от любви.

Через неделю я беру дополнительные два дня выходных и уезжаю к родителям. Мама вернулась из-за границы. Веселая, даже загоревшая. И полная сил. Что не может не радовать. И хорошо позволяет отвлечься.

Потому что неделя была откровенно отстойной. Внезапно, после того чудесного озарения, жизнь как будто совсем потеряла краски. Когда я уезжала из деревни, мне было грустно, но я строила грандиозные планы по завоеванию мира. И воплощала их в жизнь. Это радовало.

А теперь перестало. Потому что стало казаться, что за всеми этими грандиозными планами я упустила что-то более важное.

– Так, почему у тебя такой вид? – мама смотрит с укором. – Я тебе миллион раз уже сказала, я в порядке.

Улыбаюсь, сжимая мамину руку.

– Это очень хорошо, что ты в порядке, мам.

Но я нет.

И как-то так выходит, что сделать ничего не могу. Придется, видимо, просто пережить этот факт. Пережила же я измену Максима с Олей. А это вообще-то похлеще будет.

Мы с Максом знали друг друга намного дольше. Жили вместе. Даже о браке поговаривали. И с Олей дружили с первого курса.

А Матвея я знала пару недель. И с которых половину мы собачились.

Почему-то все эти доводы сейчас не играют никакой роли. Вот и надейся на логику всю жизнь, а потом она подводит в самый неподходящий момент.

Аська тоже приезжает. С Мирой и Владом. Отчаянный мужик, однако.

Но следует признать: он очень помог. К тому же ума хватило снять себе номер в гостинице. В нашей семье играть в семью не надо, пожалуйста. Мы не из этих.

В субботу мне уже стало лучше. В кругу родных так хорошо. Тебя все любят, ты тоже всех любишь. Вкусная еда, уют, шутки.

Здесь я всегда чувствую себя счастливой. Настолько, что с грустью думаю о том, что завтра в ночь надо уезжать.

– Мы можем захватить тебя на машине, – в который раз говорит Аська, я отмахиваюсь.

Моей выдержки не хватит несколько часов торчать в машине с Владом и не начать язвить. Тем более я вижу, что у них с сестрой что-то происходит. Что-то не очень фиктивное.

Не хочу лезть, пусть сами разбираются. Очевидно, советчик из меня никудышный.

– Что скажешь насчет этого? – перевожу тему, прикладывая желтое платье на вешалке к себе. Мы вышли с Аськой и Мирой развеяться по магазинам.

– Тебе идет. Только уже холодает, когда его носить?

– В следующем году, – отмахиваюсь, отправляясь в примерочную.

Тем более Влад нарисовался. Ощущение, что он жить не может без Аськи. Притворщик. Все мужики такие.

Платье садится идеально, потому иду на кассу, когда ловлю встревоженный взгляд сестры. Тут же сворачиваю к ним.

– Что случилось? – губы сохнут, паника накатывает. – Что-то с мамой?

– С мамой все в порядке, – успокаивает Аська. – Просто… Владу звонил Матвей. Стася попала в больницу с пневмонией.

Глава 29

Глава 29

В общем, мы выезжаем в воскресенье утром на машине. И я умудряюсь действительно почти всю дорогу молчать. Потому что страшно нервничаю и переживаю за Стаську.

– Как она могла заболеть вообще, – только бормочу то и дело.

Влад кидает на меня взгляд через зеркало заднего вида.

– Я же говорила, – вздыхает Аська. – Она пошла в бассейн, вечером был сильный ветер... Потом слегла с температурой под сорок…

– Да, я помню, – отмахиваюсь.

Как будто непонятно, что я задаю риторические вопросы?

Как бы попасть к ней сегодня? Мы приедем ближе к вечеру. Время посещений явно истекло. Перегибаюсь вперед, улыбаюсь Владу очень добро.

– Что? – хмурится он, не купившись.

– Ты же всеми любимый депутат.

– Пока еще нет.

– Ты же можешь договориться, чтобы меня пустили в больницу?

Он глаза закатывает, а Аська цыкает на меня. А что? Когда еще использовать служебное положение, как не в таких ситуациях?

– Я попробую, – произносит Влад все-таки.

Поблагодарив его, откидываюсь на спинку. Уверена, он сможет. Просто чтобы на Аську впечатление произвести.

– Что у вас вообще творится? – продолжает Влад.

Видимо, решил, раз помогает, то имеет право вопросы задавать.

– Ничего. Просто мы очень подружились со Стасей.

– А с Матвеем?

– Влад! – это уже Аська.

– У него и спрашивай, – язвлю все же.

– Он отмалчивается.

Значит, спрашивал. Забавно. Поди Аська попросила. Вон как у нее щеки горят. И ничего не сказала. Потому что нечего говорить. Хорошего, по крайней мере.

– Я тоже помолчу, – заявляю, отворачиваясь к окну.

И даже умудряюсь вырубиться. Хорошо, что у моего организма свойство – моментально засыпать во время езды в машине. А то бы я от нервов с ума сошла.

Меня действительно пропускают. Аська с Мирой в машине остаются, пока Влад договаривается. Я в волнении топчусь рядом.

– Хоть бы переоделась, – Влад взгляд кидает на мои голые ноги в шортах, протягивая белый халат.

Я не подумала как-то, родители южнее живут, у них там еще жарко. Тут действительно прохладно по вечерам.

Я накидываю халат, следуя за медсестрой. Влад с нами не пошел.

– Только не шумите, пожалуйста, – говорит мне девушка возле двери в отдельную палату. – И недолго.

Киваю, как китайский болванчик. Заглядываю в палату и от неожиданности замираю. Во-первых, Стаська спит, бледная такая, худенькая, что сердце сжимается.

Во-вторых, в кресле сидит Матвей. Тоже спит. То есть спал до того момента, как я дверь открыла.

– Мия, – встает со своего места, сонно потирая глаза. – Как ты?.. Как тут оказалась?

– Мне Влад сказал. И я приехала, как только смогла. Как она?

– Лучше. То есть… Температура возвращается. Но ее сбивают. Плюс лечат пневмонию… Влад выбил отдельную палату.

Присаживаюсь на край кровати. Глажу маленькую ручку, чувствуя, как на глазах слезы наворачиваются.

– Все будет хорошо, малышка, – шепчу.

Стаська смешно чмокает губами во сне. Я вытираю слезы. Встаю.

– Я так испугалась за нее. И… Так спешила, даже не принесла ничего.

– Все есть, Мия. Стаська будет счастлива увидеть тебя.

Киваю.

– Ты сам как?

Он разводит руками.

– Честно сказать, к такому меня военная служба не готовила. Знаешь, я до хрена чего видел и пережил. Но ощущение, что никогда так не волновался, как в тот момент, когда она заболела. Это мой косяк… Не углядел.

– Не вини себя, – я глажу его по плечу. – Дети болеют. Это… С любым может случиться.

Он молчит, но знаю, что не согласен. Что будет себя корить и дальше.

– Мне было двенадцать, – говорю зачем-то. – Я пошла гулять с четырехлетним братом. Мы просто были во дворе. Он спрыгнул со скамейки и вошел бровью в угол столика. Столько кровищи было, у него до сих пор шрам остался. Меня так трясло, я готова была себя убить, потому что считала, что это моя вина. Но мама меня не ругала. Она просто сказала: это жизнь, случается всякое. Невозможно за всем усмотреть, во всем быть идеальным.

– Спасибо, Мия, – он едва заметно улыбается. Я улыбаюсь в ответ. – Рад, что ты приехала.

– Я… Я немного побуду и уеду. Чтобы не мешать. Наверное, скоро появится Анжела, – отворачиваюсь, говоря это, снова усаживаюсь к Стаське.

– Она не приедет.

– Почему?

– Она в командировке.

И что? Вот по мне вообще не причина, если у твоего ребенка пневмония, и он в больнице.

Поворачиваюсь к Матвею.

– Когда вернется?

Он пожимает плечами.

– Командировка заканчивается через пять дней. Полагаю, приедет на следующие выходные.

– Ты это серьезно? А как же Стаська?

Снова пожимает плечами.

– Мне стоило обратить внимание на твои слова, когда мы были в гостях у Влада. Но Анжела вела себя так… Словно на самом деле хочет все исправить. Хочет наверстать упущенное со Стасей. Стать ей настоящей матерью.

– Не понимаю… – я снова встаю, приближаюсь к Матвею. – Разве это не так?

Он качает головой.

– Она хотела получить меня, а не Стасю. Теперь, когда я перестал шататься по стране, когда занялся бизнесом, к тому же у меня в друзьях местный депутат… Я показался ей хорошей кандидатурой.

– И ты повелся, – киваю я. – Сошелся с ней.

Вспоминаю и фото, и тот поцелуй. Все понятно. Вроде взрослый мужик, а…

– Нет, – Матвей хмурится. – Она настойчиво подкатывала… Использовала дешевые трюки. Обнимала меня, целовала при Стасе, зная, что я не буду откровенно уворачиваться. Таким образом пыталась создать иллюзии для Стаськи. Что у нас все хорошо, что мы семья. Думала, я сдамся.

– Разве ты сам не этого хотел?

– Я думал об этом, – Матвей смотрит на меня, и его взгляд такой… Что у меня мурашки бегут. – Но для начала предложил просто пожить в одной квартире. А потом… Мы встретились с тобой. И я понял, что не хочу. Не хочу с ней ничего. И как только это озвучил… Она свалила. Просто бросила Стаську. Даже не поговорив с ней.

Я рот распахиваю от злости и изумления. Вот тварь! Слов других нет! Никогда не любила малышку и теперь пользовалась ей, чтобы получить мужика. А как не выгорело…

– Если я ее встречу, – заявляю ответственно, – я выдеру все ее рыжие волосы. Имей в виду.

Матвей усмехается.

– Вряд ли она скоро появится.

Так хочется рассказать о фотке. И о смс. Но решаю оставить это на потом. Тем более что Стаська вдруг говорит:

– Мия…

Глава 30

Глава 30

Быстро к ней спешу. Она глаза свои огромные распахнула и смотрит на меня недоверчиво.

– Это, правда, ты?

– Я, – улыбаюсь широко, а у самой глаза на мокром месте.

– Папа сказал, что ты не придешь.

Бросаю на Матвея уничижающий взгляд, он руками разводит. Глажу малышку по волосам, целую в лоб, и она меня обнимает крепко.

– Я знала, что ты придешь, – шепчет мне на ушко.

– Конечно, я пришла, малышка. Я ведь очень люблю тебя.

Чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я люблю тебя. Я скучала.

– И я. Как только поправишься, обещаю, будем видеться очень часто.

– Правда?!

– Да. Только поправляйся скорее. Обещаешь?

Кивает серьезно. Умница. Мы болтаем еще полчаса, потом приносят ужин.

– Когда температуры нет, она хорошо кушает, – замечает Матвей, а я с умилением смотрю на Стаську, уминающую пюре.

Засовываю руки в задние карманы шорт, нащупываю бумажку какую-то. А когда вытаскиваю, вижу вырезку из газеты.

– Что это? – удивляется Матвей.

– Это ты, – распрямляю картинку известного актера. – Стаська, это же папа?

– Угу, – довольно произносит она. – Давайте сделаем книгу!

И остаток вечера мы вырезаем из принесенных Матвеем журналов историю про папу, который украл овцу, чтобы ее обрить и связать шарф.

– Какие журналы, такие истории, – улыбаюсь Матвею, наклеивая ему на лоб солнце. Стаська смеется.

Засыпает она быстро, все-таки у нее еще мало сил. А я собираюсь домой.

– Приеду завтра вечером, – говорю Матвею, – Влад договорился, чтобы меня пускали.

– Спасибо, Мия. То, что ты делаешь, у меня просто нет слов, чтобы описать, как я благодарен.

– Я просто люблю… – сбиваюсь под внимательным мужским взглядом. – Люблю Стасю. И… Если ты все еще не против погулять вместе, то я согласна.

Он внимательно меня разглядывает, потом кивает.

А когда мы уже выходим на крыльцо, и я думаю, как избежать неловкого прощания, Матвей берет меня за руку, тянет на себя… И целует.

Божечки-кошечки и все небесные создания… Я таю. Это то, чего мне так не хватало в творящейся нервотрепке. Чтобы кто-то вот так крепко в объятиях сжимал. Был нежным и одновременно властным. Матвей это умеет. Еще как!

– Это вроде спасибо? – шепотом спрашиваю почему-то, когда мы отрываемся друг от друга.

– Скорее, прости, я был дураком.

– Даже так? – вскидываю в удивлении брови. – Расскажешь, за что? Очень хочется послушать.

– За то, что не послушал тебя и пытался строить с Анжелой отношения. Что позволил ей сделать Стасе снова больно очередным отъездом. Вместо того, чтобы обратить внимание на того, кто действительно нам нужен. И… За то, что просто отпустил тебя с дачи.

Так-так, вот это уже интересно. Давлю проступающую в уголках губ улыбку.

– Значит, скучал по мне?

– Даже не представляешь, как. Иногда думаю, что больше Стаськи.

– Почему не написал?

– Не хотел мешать. Ты была категорична перед отъездом.

– Особенно по ночам.

Теперь улыбается Матвей.

– А потом вернулась Анжела, да? – добавляю. – И ты решил, старая бывшая лучше новой девушки?

– Типа того. Она… Вы как-то контактировали?

– С чего ты взял?

– Я видел, что ты скучала по нам.

Ой, ну посмотрите на него. Видел он. По ним я скучала. Ясновидящий, блин. А стерву рядом не углядел.

– Самую малость, – я показываю сантиметр между большим и указательным пальцем.

– Конечно. И твой отказ в смс показался слишком категоричным… Как будто что-то случилось. Мне кажется, я что-то упустил.

Смотрю на него. И вот даже хочется в интернете книжку заказать бедолаге. Руководство какое-нибудь, как понять женщин.

– Неважно, что было в прошлом, – улыбаюсь я. – Мне куда интереснее про настоящее послушать. Так что давай, скажи мне что-нибудь приятное прямо сейчас.

Матвей широко улыбается, снова в объятия меня сгребает.

– Так ты меня прощаешь?

– За то, что ты немного тугодум? – кладу ладони ему на плечи. – Ну я это сразу поняла и смирилась.

– Ты невозможная.

– Невозможно классная, ты хотел сказать?

– Невозможно классная, – соглашается Матвей. – Переедешь к нам со Стаськой?

Воу-воу! Вот так сразу? Я аж дар речи потеряла. А такое со мной не часто случается.

– Я буду тебя страшно бесить, – замечаю.

– Ты меня всегда бесишь. Вот настолько, – зеркалит он мой жест.

А я смеюсь, откинув голову назад.

Ну надо же, я неслась сюда в предпаническом состоянии. Но теперь, когда вижу, что Стаська приходит в норму, лечение идет хорошо, и она явно на позитиве… А Матвей тут такое говорит… Так легко стало, что почти уверена: если подпрыгну в вохдух, то взлечу.

– Ты очень красивая, Мия.

– Продолжай.

– Ты знаешь, я не оратор.

– Замечала, – хихикаю.

Ощущение, что у меня кукушка того… Улетела. Мне все кажется забавным и милым. Это эффект Матвея, по ходу. Запомним.

– Просто не хочу тебя отпускать больше. Совсем. Дико скучал на даче, а когда увидел в городе… Понял, что не могу без тебя. Влюбился я в тебя, Мия.

– На полном серьезе? – спрашиваю срывающимся голосом, а сердечко уже у горла бьется.

– На полном. Так что, переедешь к нам со Стаськой?

Я губу закусываю. Боже, все в шоке будут. В обмороки попадают. Особенно мама. Аська скажет, у меня ума нет. А я отвечу, что у нее самой нет, раз с бывшим сошлась.

И вообще, какое кому дело, с кем я живу? С кем хочу, с тем и живу!

– Ты не хочешь? – осторожно спрашивает Матвей на мое затянувшееся молчание.

– Мне надо подумать, – отвечаю строго и тут же пищу с восторгом. – Я согласна!

Матвей, облегченно выдохнув, подхватывает меня и кружит. Для него я пушинка, понятное дело. Но зато как эффектно смотримся.

Когда снова на земле оказываюсь и борюсь с тем, чтобы не свалиться от головокружения, спрашиваю:

– А если… У нас не получится?

– Почему? – удивляется Матвей.

И честно говоря, я не нахожусь с ответом.

Эпилог

Эпилог

– Аааааааа! – Стаська орет, хлопая рукой по рту, изображает индейца.

На ней одна юбка, которую она со всех сторон обложила скошенной травой, заправив ее за край. На лице и теле боевой раскрас, в волосах голубиное перо, а в руке длинная палка, к которой привязаны ракушки.

– О боже, – Матвей прикрывает рот рукой. – А где Мия? Она вообще видела, что ты устроила?

Я медленно поднимаюсь из еще нескошенной травы с несколько виноватым видом. У меня узоры на лице и на круглом животе.

Изрезанная старая юбка до икр и топ, украшенный искусственными перьями. На голове ободок, к которому мы ракушки приклеили.

– Понятно, – кивает Матвей.

Я не знаю, что он больше сдерживает: удивление или смех.

– Мы индейцыыыыыы! – вопит Стаська на всю округу.

– Я понял.

Кивнув, Матвей целует Стаську в макушку. Потом тащит пакеты в дом, пока я вылезаю из травы.

– Ты же сказал, что приедешь к вечеру, – замечаю ему в спину.

– Если бы знал, что помешаю, так и сделал бы. Освободился раньше.

Он критически меня осматривает, потом аккуратно целует в висок. Видимо, там нет краски.

– Что ты купил? – Стаська деловито лезет в пакет, но Матвей на нее цыкает.

– Сначала помыться, Станислава!

Ох, строгий какой. Пока он уходит, недовольно дуя губы, я говорю тихо:

– Ты такой сексуальный, когда строгий. Что скажешь, хотел бы ты провести ночь с… Индейкой… Индианкой!

– Индейка мне нравится больше. К тому же беременная, – он садится на корточки, осторожно целует мой живот в неокрашенном участке.

– Это не вредно? – на меня смотрит.

– Пальчиковые краски. Начали с пальчиков и немного увлеклись.

– Как обычно, – улыбается Матвей, я улыбаюсь в ответ.

Ну да, мы со Стаськой скучать не любим. Я ушла в декрет, как раз лето началось, и мы свалили на дачу. Ту самую. Хотя вообще-то она перетерпела изменения.

Потому что моя сестра снова сошлась с бывшим мужем. Они поженились. И он снес стену, разделяющую дома. Забабахал ремонт, и все такое. Так что теперь это уже не деревенский домик, а почти что особняк.

И хотя нам старый больше нравился, мы все равно обитаем тут периодически. Другого загородного варианта пока нет. Хотя Матвей над этим работает.

Связи Влада в госструктурах, связи Матвея в военных структурах, и конечно, эта его черта сводить всех с ума своей занудной педантичностью – сделали свое дело. Фирма активно развивается, приносит хороший доход.

Я получила в бюро повышение, но долго не успела насладиться, потому что примерно в то же время узнала, что в положении.

Матвей бледнел, краснел, как не начала заикаться – не знаю. От счастья, конечно. Руку мне предложил. Сердце-то уже давно мое было. Так что скоро соберу всего человека.

Свадьбу сыграли с размахом. Мой беременный мозг сгенерировал идею, что прекрасно было бы, если бы у меня было платье, как у Красавицы. А у Матвея костюм, как у Чудовища. Ничего не говорите.

Это было прекрасно. Я была прекрасна. Смеялась и иногда плакала. От счастья. Аська рыдала, мама тоже рыдала, папа делал вид, что у него глаза слезятся.

Стаська носилась по всему залу в таком же платье, как у меня, только в детском варианте. Хохотала, лазила под столами, танцевала от души. Моя девочка.

Видеть ее счастливой – и есть счастье. Когда эти глаза огромные светом наполнены. И улыбка на губах играет. Беззубая уже частично.

Ее мать пропала с горизонтов. Поначалу Матвей ей писал и звонил. Но она не стремилась поддерживать диалог и встречаться с дочерью. А три месяца назад он документально забрал Стаську себе. Так что теперь она на самом деле только наша.

Конечно, мне всего двадцать четыре, а выгляжу я еще моложе. Но на все вопросы: а это ваша дочь? – всегда гордо говорю: да!

– Смотрите! – вопит Стаська, мы оборачиваемся.

Она сделала себе мыльную шапку, а еще усы и бороду, танцует, стоя перед нами в одних трусиках.

– А где трава? – подозрительно спрашивает Матвей.

– В ванной!

Переглянувшись, спешим в ванную, но все более-менее благополучно. Одежда на стиралке, вода набирается, взбивая пышную пену, пол усыпан травой. Стаська стягивает трусики и залезает в ванную.

– Смотрите, пена стала синей! – радостно вопит она.

Снова с Матвеем переглядываемся.

– Разберу пакеты, – лаконично сваливает он, забрав с пола траву.

– Если что будет нужно, зови, – говорю Стасе, а когда разворачиваюсь, она произносит:

– Ма, дай мне вон те игрушки.

Мое сердце, с разгону ударившись о грудную клетку, по ходу получило сотрясение, потому что мир поплыл перед глазами.

– Что ты сказала? – поворачиваюсь к ней.

– Вон те игрушки, в тазике под раковиной.

– Угу, – бормочу, медленно опускаясь на корточки.

Даже не замечаю, что это не так-то просто с таким животом.

Она меня назвала: ма! Мамой! Боже, это нормально будет, если я сейчас в обморок упаду? Полежу тут немножечко на полу, в себя приду?

– Держи, малышка, – кидаю в ванную игрушки.

– Спасибо, ма.

Второй выстрел, и снова в самое сердце.

Сваливаю поскорее, чтобы Стаська не увидела моих слез.

– Что случилось? – пугается Матвей, потому что я как дурочка стою и всхлипываю.

– Она назвала меня мамой!

Он застывает на секунду, а потом улыбается. Уверена, у него, как и моего папы, тут же начались проблемы с глазами, которые он скрывает.

– Мне срочно нужны обнимашки, – налетаю на Матвея, падаю в родные объятия.

Самые нежные, любящие и заботливые. С ноткой душнилы, конечно, но мне это тоже нравится. Потому что таков Матвей. А я его люблю целиком и полностью.

– Я тебя испачкала всего, – понимаю, отстранившись.

– Не обращай внимания, – он улыбается, стирая мои слезы. – Ты лучшая мама в мире, ты в курсе?

– Расскажешь об этом Александру Матвеевичу, когда он родится, – бормочу я довольно.

– Обязательно. Впрочем, уверен, он и сам все сразу поймет.

– Я так сильно вас всех люблю, – признаюсь, не в силах больше сдерживать гормоны.

Матвей целует меня в лоб, забирая на свои синий цвет. Зомбииии! Но молчу, не портить же момент. Потому что муж мой говорит:

– А мы любим тебя, Мия.

И целует.

Вот оно счастье. Правда ведь? Какие порой судьба выбирает пути, чтобы привести нас в эту точку. Мне изменил парень, Матвей получил ранение и был уволен в запас. У рыжей случилась командировка мечты.

И из этого, что казалось ужасным, вышло счастье. Натуральное. Размером с космос. Пропитанное детским смехом, любовью, нежностью и… Немного поцелуями зомби. Самую малость. Вполне терпимо.