Текст книги "Полковник ищет няню. Срочно! (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12

Глава 12

– Да как ты смеешь, гад! Что такое творишь! Я тебе кто?! Ты мне вообще не нравишься даже! И не смей меня трогать!

Потом пощечина, кулаком под дых, и ногой между ног. Чтобы не повадно было на приличных девушек вот так нападать!

Все это мне следовало бы сделать, не спорю.

Но я была оглушена. Практически обездвижена этим поцелуем. Считаю это достойным оправданием тому, что вместо всего вышеописанного я зачем-то обхватила соседа за шею, потом зарылась пальцами в волосы и потеснее прижалась, чтобы даже сквозь одежду почувствовать всякие там кубики.

Он тоже не теряется. Рука куда-то в область правой ягодицы ползет, а язык явно решил исследовать мой рот досконально.

Голова кружится, и в этот раз точно не от избытка свежего воздуха. Это все… Это просто с ума сойти…

– Мия! Папа! – детский звонкий голосок врывается в нашу реальность, где время явно остановилось.

И я наконец осознаю, что творится! Еще чуть-чуть, и без штанов тут останусь я!

Отскочив, одергиваю майку, поправляю шорты, тяжело дыша, разглядываю соседа, который на вид ошарашен не меньше моего.

– Все отменяется! – выкрикиваю я. – Наш договор расторгнут!

И пока он не успел что-то сказать, сматываюсь.

Пролетаю мимо Стаськи ураганом, пробормотав:

– Мне нужно срочно… Нужно… Там…

И через полминуты, перемахнув через заборчик между участками, оказываюсь в доме. Закрываюсь и падаю на диван. Сердце грохочет в груди, в висках стучит, словно я марафон пробежала.

А тело все еще слабое какое-то, мягкое. Словно разогретый в руках пластилин. Ага, даже знаем, что за руки его разогревали! Негодяй!

Но как же это было сексуально… Боже, ни один ромком рядом не валялся, честное слово. Голова до сих пор кругом. Этот бывший полковник, оказывается, может не только с солдатами властным быть…

То есть в другом смысле властным, конечно. Слава богу.

Пальцами губ касаюсь, чувствуя, что они горят после поцелуя… Поверить не могу: это на самом деле случилось.

Я-то считала, этот солдафон вообще не способен что-то чувствовать. Робот. Со встроенной на максимуме вредностью. Но он… Он, оказывается, страстный. Соблазнительный.

Я бы даже сказала, соблазняющий. Потому что иначе как объяснить, что я там чуть одежду не потеряла. Причем по собственной воле!

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Резко сажусь на диване. Сердце опять разгоняется. Вариантов нет. Стаська, если стучится, то в окно.

Не буду открывать. Я обиделась.

Снова легла, слушая новый стук. Потом еще один. Нет, нет. Не открою.

– Мия, это я, – в замочную скважину произносит Стаська.

Вздыхаю, снова садясь.

Тихо к двери подкрадываюсь, смотрю в скважину. Потом в щель между полом и дверью. То есть планировала туда, но щели не оказалось. Облом.

Поколебавшись, все же открываю и тут же пытаюсь закрыть, но рука Матвея не позволяет. Вот прищемлю ему все пальцы, не будет порядочных девушек лапать!

– Давай поговорим, – смотрит на меня.

Гипнотизирует своими глазами. Губы поджимаю и отступаю, пропуская парочку внутрь.

– Мы будем шить? – тут же спрашивает Стаська.

– Конечно, – усаживаюсь за стол, она из пакета деловито свои обрезки достает.

Матвей, нахмурившись, хватает красный:

– Это что? Моя рубашка?

Упс. Щеку чешу. Матвей кусок ткани передо мной кладет, а я ответственно заявляю:

– Красные рубашки никто не носит. Это кринж.

Тяжело вздыхает, явно призывая себя к терпению.

– Отойдем? – спрашивает.

– Я с тобой никуда не пойду, – отвечаю, выразительно посмотрев.

– Обещаю держаться на расстоянии.

Ладно. Надо же как-то прояснить ситуацию. Узнать, что на него нашло, в конце концов.

– Жди, – кидаю холодно, рисуя на ткани фигуры, которые надо будет Стаське вырезать.

Оставляю ее пыхтеть с высунутым от напряжения языком, а сама киваю в сторону крыльца. Дверь открытой оставляю, чтобы Стаську из вида не терять.

– Слушаю, – руки в бока упираю.

– Предлагаю сделать вид, что ничего не было.

Глаза закатываю. Вот, я же говорила! Это не то, что ты подумала… Давай сделаем вид, что ничего не было… Все эти красивые гады пользуются стандартным набором фраз.

– Что именно? – спрашиваю язвительно. – Что ты меня целовал или как ты меня лапал?

– Что ты целовала в ответ и хотела меня не меньше.

Оу… Скулы гореть начинают. Он меня хотел… То есть я это чувствовала, конечно. Честно говоря, более чем. То есть более, чем у него, я и не встречала. Даже представить не могла. Такие размеры не для приличных девочек вроде меня.

Хотя я могла бы на время стать неприличной…

– Это мы однозначно можем забыть, – заявляю ответственно, Матвей усмехается.

– Стаське нужна няня. И ей хорошо с тобой. Не будем портить это… Обещаю, что больше не посмотрю в твою сторону.

Какое-то неприятное обещание, если честно. Все девушки хотят, чтобы на них смотрели. Восхищались. Властно притягивали и целовали так, что можно сознание потерять.

Но я не все. Я особенная. Мне все это не нужно. Пусть смотрит на других… Или не смотрит. Я в целом возражать не буду.

– Надеюсь, ты умеешь держать слово, – замечаю, пожимая протянутую руку.

– Умею, – соглашается он.

Киваю на это. Руки мы все еще пожимаем. Матвей кивает тоже. И я следом за ним.

Видимо, разжать руки все-таки придется. Разжимаем, я на шаг отступаю, складывая ладони в замок. Для надежности, чтобы случайно больше ничего не потрогать в области соседа.

– Ну я пошла шить, – говорю, чувствуя острую необходимость заполнить возникшую паузу.

Он кивает, но когда я делаю шаг за порог, спрашивает:

– Не против, если я отойду?

Заставляю себя сжать зубы, чтобы не спросить: куда? Киваю с неестественной улыбкой. И наконец возвращаюсь к Стаське. Шьем минут десять, а потом совершенно случайно вижу в окно, как Матвей покидает дом.

Приоделся. Волосы назад зачесал. Отсюда чувствую, что туалетной водой набрызгался, даже окна открывать не надо. Тем более что они уже открыты. А что? Дома душно.

– Ты не знаешь, куда твой папа пошел? – спрашиваю Стаську, шьющую мешочек из синей ткани, который потом планируется набить ватой.

Она только головой мотает.

Нет, ну и куда мы такие красивые собрались? Значит, ребенка на няню, а сама по бабам?

Головой мотаю. Откуда у меня вообще мысли такие в голове? Непонятно. Ревностью попахивает. Не-не, нам такие запахи незнакомы.

Я даже когда Максима застукала, о ревности не думала. Думала, что он козел. Что подруга коза. И в общем-то как два представителя данного вида животных они друг другу подходят.

Больно было и обидно, что за моей спиной. Что предали.

А так… Вот сейчас думаю о бывшем, и ничего в груди не екает. Хоть с подругой, хоть еще с десятком девиц.

С соседом как-то сложнее. Хотя какое мое дело? Никакого. Мы же решили забыть о поцелуе. Забыть о чем? Вот так-то лучше.

Но оказывается, не лучше, потому что спустя два часа возле дома останавливается машина. Мы со Стаськой как раз во дворе сидим. И отлично видим, как из тачки вылезает Матвей. А с водительского сиденья девица. А потом они кокетливо шушукаются, стоя друг напротив друга.

Глава 13

Глава 13

– Я ее знаю, – выдает вдруг Стаська, бросив взгляд, и возвращается к плетению венка.

Очень интересно.

– И кто она? – спрашиваю максимально безразлично.

– Когда я только приехала, она приходила к нам в гости, – Стаська морщит хорошенький носик, глядя на меня с прищуром. – Она мне не понравилась.

Вот, дети такое чувствуют. Не зря мне тоже не понравилась. Особенно то, как она руки на плечи соседу положила. Поглаживает. И явно не прочь прижаться к кубикам.

Остервенело мотаю одуванчик, так что стебель отрывается.

Нет, ну вы на него посмотрите. Прыгает в машины ко всяким девицам. Не боится, что его в лес увезут и изнасилуют?

Судя по довольной улыбке – не боится. Девица чмокает его в щеку и кокетливо ручкой машет, усевшись в авто. Матвей поднимает руку. А за ней и взгляд. Который как раз в меня упирается. Так и стоит с поднятой правой рукой.

Сейчас подойду и рявкну: клянетесь ли вы говорить правду и только правду? Что было с этой блонди? Целовались? Обжимались? Или чего похуже?

Да что ж ты, негодник, казенное тело разбазариваешь? Так никаких кубиков не напасешься…

Вместо этого я, конечно, каменное лицо делаю и продолжаю крутить венок. Сейчас бы согласилась сделать терновый, и соседу на голову водрузить. Но приходится обойтись ромашковым.

– Как дела? – интересуется Матвей, замерев у моей калитки и положив на нее руки.

Молча мотаю, не глядя на него. Кашляет, внимание привлекает.

– Пап, мы хорошо, – отвечает Стаська. – У меня для тебя подарок! Сейчас!

Она в дом убегает, а Матвей спрашивает:

– Что-то не так?

И попытку делает на участок войти.

– Брысь отсюда! – шиплю я. – Развратникам вход воспрещен. Сейчас водой святой окроплю.

Он брови вздергивает. Думает.

– Это ты про Лину? Мы случайно встретились, просто выпили кофе.

– Мне все равно. Держись подальше, как и обещал.

– На что ты злишься? Мы же все решили…

Ответить не успеваю. Стаська возвращается и протягивает отцу свое произведение искусства. Очень толстого супермена с маленькой головой и болтающимися ручками-ножками.

– На папу похож, правда? – улыбаюсь Стаське, она радостно кивает.

А папу слегонца перекашивает. Посылает мне тяжелый взгляд.

– Пойду домой, буду готовить ужин, – говорит мне.

Я игнорирую. Продолжаю венок мотать. Нет, ну не гад ли? Натуральный же. Образец для книги “Фантастические твари и где они обитают”. Я и адрес могу дать.

Вскоре из открытой соседской двери начинают выбиваться ароматные запахи. Мы со Стаськой доплели венки и теперь вырезаем снежинки и разукрашиваем их красками.

Для сохранности дома – все так же на улице. А что, погода хорошая, и проще наблюдать, не шныряют ли вокруг всякие блондинки.

То есть мне-то до блондинок дела нет. За имущество опасаюсь. Не более того.

– Девчонки, ужин, – подхалимски зовет Матвей.

Я глаза закатываю. Ну просто идиллия.

Вот если бы он так вкусно не готовил, ни за что бы не пошла. Опять же экономия на продуктах. В общем, отмыв Стаську, которая, увлекшись, перешла со снежинок на собственные руки, я веду ее на ужин.

– Проголодалась, малышка? – спрашивает Матвей, хватая ее и кружа.

Она визжит от восторга. Потом он ее кидать начинает до самого потолка. Ну то есть она или головой треснется, или он ее не поймает. На лицо попытки избавиться от ребенка.

Ребенок, конечно, этого не понимает. Хохочет, смеется. Я тактично сижу за столом, жду ужин.

На Матвея кошусь. Подозрительно хорошее настроение. Говорят, такое бывает после секса. Понятно теперь, почему я на нервах. Потому что только наблюдаю, как этим занимается кто-то другой.

Нет, неужели он действительно с этой блонди?.. Вот так спокойно. Поцеловал меня, потом бросил на меня же дочь, а сам умчал… На крыльях возбуждения.

– Ужин, – Матвей передо мной и Стаськой ставит тарелки.

Кривлюсь в попытке улыбнуться. Наверняка вкусно. Даже придраться не к чему.

Ем с каменным лицом. Жую максимально медленно. Матвей наблюдает. Учится, возможно, как есть не за то время, пока спичка полностью сгорит.

Назло начинаю еще медленнее жевать. Наверное, уже на верблюда похожа. Даже Стаська ужин переплыла, а я все ем. Матвей щурится, теперь уже не сводя с меня глаз.

– Что-то не так? – спрашиваю, закидывая на вилку микроскопическую порцию.

– Может, начнешь по одной рисинке в рот класть? – интересуется. – Для большего удовольствия.

– Что хочу, то и кладу в рот.

Он бровь вздергивает, опуская взгляд на мои губы, а я краснею почему-то.

– Ты все еще злишься из-за того, что случилось? – он понижает голос, кинув взгляд на Стаську, которая, доев, уселась на диване с книжкой.

Злюсь ли я на то, что случилось? Нет! Я злюсь на то, что не случилось!

– Не понимаю, о чем ты, – отвечаю ровно, все же ускоряясь в процессе принятия пищи.

А то я тут буду до ночи сидеть. И на вопросы неудобные отвечать.

– Нет, Мия, серьезно, если есть какая-то проблема, лучше решить ее сразу… Чтобы не было недопониманий.

Жую. Проблема? Проблема в том, что тебе все равно с кем целоваться. И все остальное прочее. А мне… Мне вообще-то понравилось!

– Никаких проблем, – заверяю, наконец отодвинув пустую тарелку. – Что ж, думаю, на сегодня мой рабочий день окончен. Увидимся завтра.

Встаю, царственно кивнув.

– Пока, Стаська, – с улыбкой присаживаюсь рядом с ней на корточки.

– Оставайся с нами, – тут же просит она. – Смотри, какая у меня книжка.

– Классная, – соглашаюсь, поглядев на братца лиса и братца кролика в ковбойских костюмах. – Знаешь, кто такие ковбои?

Она мотает головой.

– Завтра с тобой поиграем, договорились? Только нужны будут старые штаны, которые не жалко. Пришьем к ним бахрому и будем учиться кидать лассо.

– Вау! А что такое лассо?

– Завтра расскажу. Хорошо?

Стаська кивает, а потом, отложив книгу, вдруг обнимает меня. Довольно крепко, так что, покачнувшись, опускаюсь на колени. И обнимаю ее в ответ. Это так приятно, чувствовать детскую любовь. Глажу ее по спине с улыбкой.

А когда встаю, ловлю хмурый взгляд Матвея.

– Я провожу Мию до калитки, сейчас вернусь, – говорит он, и теперь хмурюсь я.

– Что не так? – спрашиваю, как только закрывается входная дверь.

Глава 14

Глава 14

Матвей продолжает хмуриться, подыскивая слова, видимо. Я терпеливо жду. Вижу, как он изменился. Обеспокоен. Никакой привычной язвительности. И недовольство какого-то иного рода.

– Я понимаю, что это прозвучит странно, – говорит наконец, – но по возможности… Не хочется, чтобы Стася сильно к тебе привязалась. Ты уедешь, и ей будет тяжело.

Отворачиваюсь, глядя на сумерки, которые уже перетекают в вечер. Небо становится темным, и даже воздух как будто темнеет и немного звенит.

– Я понимаю, – киваю наконец. – Но это неизбежно случится, ты же осознаешь это? Когда вернется ее мама?

– Обещала к концу лета. Но… Я бы не делал на нее ставку. Из того, что она рассказывала, несложно понять, что Стаська для нее балласт.

– Зачем же она тогда рожала? – не удерживаюсь от вопроса.

То есть я против всякого рода избавлений от детей. Но она-то, вероятно, нет. Раз так поступила с девочкой.

Матвей устало вздыхает.

– Как я понял, против были ее родители. Они даже мне хотели рассказать, но я тогда переехал далеко на север по службе, так что связи не было. В итоге Анжела родила и спихнула дочь на родителей. С деньгами действительно нет проблем, но очевидно, что Стаське не хватает…

Он запинается, и я заканчиваю сама:

– Мамы.

Кивает. Ко мне поворачивается. Так близко стоит, что я чувствую жар его тела, несмотря на вечернюю прохладу. И запах туалетной воды. Все-таки действительно надушился, как я и думала.

Для кого, интересно, если встретил блонди случайно? Для коров, пасущихся на обочине? Чтобы они замертво от такой красоты попадали, а он бы их за хвост, и к себе. Мясных запасов на год…

Интересно, сколько реально можно есть одну корову?

О чем я вообще думаю, скажите на милость?

Фокусируюсь на Матвее. Он меня рассматривает. А я ни к месту теперь вспоминаю его горячие жадные губы. Сглатываю, стараясь держаться нейтрально.

Он ко мне тянется рукой. Достает из волос травинку. Улыбается, крутя ее в пальцах. Тоже улыбаюсь.

– Стася должна знать, что ты уедешь, – тихо говорит Матвей. – И по возможности, пожалуйста, готовь ее к этому.

Киваю. Плохая была идея с няней, кажется. С другой стороны, она все равно отирается у меня постоянно. Общения было бы не избежать.

– Спокойной ночи, – говорю, обходя Матвея.

– Спокойной ночи, – раздается мне в спину, когда спускаюсь по ступенькам, и потом еще: – Ты отлично справляешься с детьми, Мия.

Улыбаюсь против воли, но не поворачиваюсь. Нечего показывать, что комплимент мне приятен.

Но возле калитки все же бросаю косой взгляд, пока открываю. Матвей стоит на крыльце темной скалой, смотрит.

Глаз его не вижу, просто чувствую, что смотрит на меня. Быстро покидаю участок, а через полминуты уже оказываюсь в своем доме.

Ночью долго не могу уснуть. И вовсе не от жары и не от комаров, которые не оставляют попыток обескровить меня. Все думаю над словами Матвея, и сердце сжимается в груди от сочувствия к Стаське.

Дети не должны страдать. Не должны быть лишены любви. Любовь – это материал, на котором строится фундамент всей будущей жизни. А Стаська с самого рождения лишена любви матери. И это очень заметно по ней. Потому что вижу, как она рядом со мной преображается. Какой становится.

И Матвей прав: я должна сказать ей, что наше общение временно. Что я уеду. И Стаська должна помнить об этом.

Короче, такое себе, ну правда. Я на это не подписывалась. У меня вообще-то измена парня не оплакана в полной мере. А тут еще подвалило.

В общем, ничего удивительного, что когда мы со Стаськой пришиваем бахрому к штанам, я сосредоточено размышляю, как лучше преподнести информацию.

Она кряхтит над лосинами, я над старыми спортивными штанами, найденными в закромах дома. По всей видимости, Аська на них белизну пролила. Или что-то такое… Ядовитое. Типа своей слюны, когда на бывшего орала.

Он тоже козел, знаете ли. Как и все представители мужского рода, видимо. Интересно, Матвей сегодня свалит куда-нибудь, где можно столкнуться с одинокой девицей, которая не прочь нагладить ему грудь и другие части тела?

Нет, нет, мне это неинтересно. Мне интересно – шить бахрому на штаны. Делать лассо, хватать им Матвея, и тащить… В свои закрома. Потом можно его целый год…

Интересно, какой он в сексе? Однозначно не душный, как в жизни. Вчера он целовал меня совсем не душно. Уверена, мог повалить на кровать, сорвать с нас обоих одежду. А потом все свои навыки спортивной подготовки продемонстрировать. Вот это вперед-назад, вперед-назад…

– Мия! – зовет Стаська, вздрогнув, перевожу взгляд на свое рукоделие и вижу, что бахрома болтается, нанизанная на край ткани, а я сшила между собой штанины.

Не иначе как знак от Вселенной. Ноги надо держать крепко сжатыми.

– Как тебе? – она крутит лосины в руках, я улыбаюсь, распарывая штанины. – Папа сказал, ковбои ездили на лошадях.

– Это да… Но боюсь, я не Пеппи, и пребывание в моем доме лошади мне точно не понравится, – быстро пришиваю бахрому, как надо.

– Я знаю, что надо делать!

Она убегает из дома, я заканчиваю работу. Стягиваю шорты, запихиваю ногу в штанину. И в этот момент Стаська возвращается. Вместе с отцом.

Глава 15

Глава 15

– О, мы уже одеваемся! – вопит она, хватая свои лосины.

Стоит к нам спиной, а мы-то с Матвеем стоим друг к другу лицом. Я пытаюсь спешно попасть ногой во вторую штанину, отлично замечая, как жадный мужской взгляд скользит по моим ногам. И выше тоже.

На мне клетчатая рубашка, завязанная под грудью. Так что, начиная с груди вниз, я почти голая. В одних полупрозрачных трусиках.

От нервозности скачу на месте, никак не попадая в штанину, и в итоге падаю на диван и теряю заодно вторую.

Матвей продолжает пялиться. Как я лежу на диване, смотрю на него в ответ, пытаясь рукой нашарить штаны на полу. Когда мне это удается, прикрываюсь ими, и Матвей наконец отмирает. И поспешно отворачивается, буркнув:

– Извини.

– Ничего, – пищу я, красная, как рак.

Потому что… Потому что мне нравилось, как именно он на меня смотрел. И я отлично понимала, что именно рисовало его воображение. И мне…

Это тоже нравится. И даже спрашивать не буду, какого черта он не отвернулся, как только увидел меня полуголой. И я не попросила его сделать это.

– Ну как я вам? – Стаська в прыжке разворачивается, пока я наконец справляюсь со штанами.

Показываю два больших пальца.

– Ты настоящий ковбой, Стаська, – улыбается Матвей, глядя, как она натягивает на голову панамку.

– А теперь мы будем играть. Мия, ты сделало лассу?

– Лассо, – поправляю, кашлянув, и демонстрирую веревку.

– Лассо. Я буду ковбоем на лошади, а ты будешь меня ловить.

– Отличная идея, – соглашаюсь. – А лошадь?..

Стася с улыбкой до ушей показывает на папу. Он вздергивает брови, по всей видимости, не был предупрежден и о коварном плане не догадывался.

Однако слушается. Опускается на корточки, она запрыгивает ему на спину, хватает за шею. Он встает с легкостью, словно не замечая веса малышки.

– Лошадь с характером, Стась, – говорит Матвей. – Надо объездить.

Дальше начинается самое веселое. Мы носимся по моему дому и двору. Отстреливаемся из водных пистолетов, сидим в засаде. И вообще, все это на самом деле выходит весело.

Я думала, сосед будет привычно душнить, но он включился в игру на полную. К тому же постоянно то кружится, то взбрыкивает, и каждый раз Стаськины счастливые вопли разносятся по всей округе.

В какой-то момент я случайно ловлю на лассо не Стаську, а его, и она вдруг сползает с отца и говорит:

– Ты украла мою лошадь, теперь она твоя!

– Эээм… – тяну я, пока Стаська подталкивает ко мне Матвея. – Не думаю, что твоему папе будет так же легко со мной на спине.

– Твой вес я тоже вряд ли замечу. Ты худенькая.

И взгляд сверху вниз по моему телу скользит. Поразительно, но я чувствую себя голой. Как ему это удается?

Матвей улыбается, поворачиваясь ко мне спиной, словно чувствует, что мне надо спрятать смущение. Чуть присаживается.

– Цепляйся, – говорит.

Ну… Ладно.

Обхватываю его за плечи, подтянувшись, ногами обвиваю талию. Чувствую, как напрягается сильное тело, становясь просто каменным.

– Ура! – Стаська скачет, морща носик и хлопая в ладоши. – Мия объездила папу!

– Любопытно звучит, – замечает Матвей, положив руки на мои ноги, чтобы поддерживать.

И я краснею окончательно и бесповоротно.

Просто держусь за Матвея, пока он носится по двору за визжащей Стаськой, отстреливающейся из водного пистолета. Дышу куда-то в мужскую шею и крепче цепляюсь за соседа, стараясь особенно его не лапать. То еще искушение.

В какой-то момент Стаська выскакивает из засады уже с двумя пистолетами, начинает стрелять в Матвея, и тот, встряхнув меня, перетаскивает вперед. Я даже моргнуть не успеваю, как оказываюсь с ним лицом к лицу, а в спину мне бьют ледяные струи.

– Убита, убита! – вопит Стаська. – Падайте! И с размаху в нас влетает. Матвей, от неожиданности не удержавшись, падает в траву.

Я, охнув, начинаю сползать на бок, вынуждая его перевернуться за мной. И таким образом на траве оказываюсь я. А Матвей… На мне.

Прямо между моих ног, которые должны были быть плотно сшиты нитями судьбы.

Матвей на локтях держится, нависая надо мной. Смотрит на лицо, ниже взгляд опускает. И я за ним слежу и краснею. Рубашка спереди намокла и теперь очерчивает мою грудь. Очень неприлично. Настолько же неприлично, насколько то, как сильно Матвей вжимается бедрами в меня.

Низ живота как будто лавой заполняется, я неровно и громко выдыхаю, и Матвей сжимает зубы, а взгляд его темнеет. Боже, что творится, и кто нас спасет от этого?

Ясно дело – кто. Стаська с боевым кличем заскакивает прямо на спину Матвея, отчего давление между моих ног только усиливается.

Это самая неловкая ситуация из всех неловких ситуаций, которые только можно представить. Особенно учитывая, что я чувствую, как на все происходящее реагирует сосед.

– Победа, победа! – вопит Стаська.

– Да, ты победила всех, – хрипло произносит Матвей, продолжая смотреть на мои губы. – Даже лошадь. Слезай, малышка.

Она сползает, Матвей, поднявшись, тут же ретируется в сторону заборчика, разделяющего участки, со словами:

– Я ненадолго.

А я продолжаю лежать и тяжело дышать. Пытаясь в себя прийти. Это что вообще такое было только что? Как будто я и сосед…

Стаська усаживается на меня, радостная до невозможности. Улыбаюсь ей, отгоняя прочь ненужные мысли.

– Нравится тебе играть в ковбоев? – спрашиваю.

Кивает.

– Очень. Скажи, здорово вместе? Ты, я, и папа.

Да уж. Вот она – самая неловкая ситуация из всех неловких.