Текст книги "Полковник ищет няню. Срочно! (СИ)"
Автор книги: Ника Черника
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Глава 8
Глава 8
Ммм, крепкая, большая ладонь. И пальцы такие длинные.
Ой все, Мия. Что на тебя вообще нашло? Это от свежего воздуха, не иначе. Здесь его в избытке, и у меня после города голова кружится и странные мыслишки в голове бродят.
– С вас продукты, – решаю выжать из ситуации по-максимуму. – Я же должна ее чем-то кормить.
– Готовить умеешь? – язвит он в ответ, отпуская мою ладонь.
Я только нос морщу и глаза закатываю.
– А вы? Что-то кроме каши из топора?
– Кашу из винтовки пробовали? Пальчики оближешь.
– Вот и облизывайте, а мы пока что-то нормальное приготовим.
Развернувшись, кричу:
– Стаська, перелезай ко мне, папа разрешил!
Она радостно карабкается, и через пару минут мы заходим в дом под внимательным взглядом соседа, все еще стоящего возле калитки.
– Сегодня будешь со мной тусоваться, – говорю ей, опуская на стол рюкзак. Стаська тут же взбирается н стул.
– Что у тебя там?
– Еда. Буду тебе давать, а ты раскладывай.
Она с готовностью подхватывает. Я указываю, куда что класть. Последними загружаю в холодильник многострадальные яйца. Может, рассказать продавцам о том, что есть надежная картонная упаковка, а вот это вот – десяточек в пакетик – такое себе изобретение?
– Что дальше? – Стася потирает ручки.
Я перехватываю одну и ахаю:
– Ты свои ногти видела? Что это под ними черное?
– Это я в огороде копалась.
Я на свои взгляд перевожу. Чуть отросшие, с бежевым маникюром. Что, у меня скоро такие же, как у Стаськи будут? Надо было маникюрный набор брать.
– Руки нужно хорошо помыть с мылом, а потом будем готовить завтрак. Давай-давай. Сама справишься?
– Конечно.
Пока я выкладываю продукты для завтрака, шумит вода. Потом залезаю в сеть. Пишу сестре, борюсь с желанием залезть на страницу Максима и подруги. Листаю новости…
И только соображаю: так долго руки мыть невозможно. Заглядывая в ванную. Обмылок, что лежал, стал микроскопического размера.
Стаська стоит перед раковиной с мокрым спереди платьем и, высунув кончик языка, старательно мнет размоченные кусочки мыла в пробке из-под бутылки.
– Как дела? – спрашиваю, она подскакивает на месте.
– Хорошо.
– Руки помыла?
– Почти.
Сует ладошки под воду, а я собираю ее творчество, качая головой. Пытливый ум.
Через пять минут Стаська кромсает помидоры столовым ножом, хохоча, когда сок брызгает в нее. Платье пришлось снять, но в одних трусиках она чувствует себя прекрасно. Удобно, конечно, можно слизывать сок прямо с груди.
– А куда уехала твоя мама? – спрашиваю как бы невзначай.
Девочка пожимает плечами.
– Она сказала, что далеко. Но что скоро вернется. Когда кончится лето.
Ничего себе. Честно сказать, я немного в шоке. Стаська ведь еще такая маленькая. Как можно было ее оставить на отца? Тем более как я поняла, они мало общались до этого.
– Мама всегда занята, – продолжает Стася, нарезая помидоры. И от того, как у нее опускаются уголки губ, у меня тянет в груди. – Так что я привыкла. Мне тут весело. Это лучше, чем у бабушки.
Ничего не отвечаю. Видимо, именно с бабушкой девочка проводила основное время. Пока мама… Была где-то.
Так, ладно, мы не осуждаем, не осуждаем. Мало ли какие бывают обстоятельства. Надо же работать, кормить, одевать ребенка, правильно?
Но все равно в душе за девочку обидно. Конечно, ей не хватает любви. И в первую очередь, материнской. Которую, к сожалению, не могут заменить ни бабушка, ни даже папа.
– Что скажешь, если после завтрака мы устроим парикмахерскую у нас в саду? – склоняюсь к ней ближе и заговорщицки вскидываю брови.
Радуюсь, когда детские глазки вместо печали заполняет радость. Она кивает и продолжает кромсать несчастный помидор, который скоро уже превратится в кашу.
С доски красная струйка течет Стасе на живот, а оттуда впитывается в трусики. На полу тоже не особенно чисто. Что ж, ну значит, у нас еще будет стирка и уборка.
– Эй, сосед! – кричу, встав у забора.
Дверь в дом распахивается тут же, словно он под ней сидит и ждет, когда я позову. Выходит с самодовольным выражением на лице.
Но тут же хмурится.
– А где Стася? – спрашивает, приближаясь.
– Посуду моет. Принесите пару трусов и еще одежды.
Он хмыкает, но возвращается в дом. Когда передает мне вещи, замечает:
– Делаете вид, что она ведет себя хорошо?
Я делаю вид? Глаза закатив в очередной раз, возвращаюсь домой. Стаська с огромным удовольствием стоит на стуле у раковины.
Средство я спрятала, в остальном она преуспела. Вода вовсю хлещет, и когда малышка тарелку под струю сует, брызги во все стороны летят, вызывая бурю восторга и легкий потоп.
Чтобы избежать его, приходится вооружиться после мытья посуды тряпкой. Я для стола, Стаська сопит на полу.
Наконец, когда с этим покончено, девчонка ответственно заявляет:
– С тобой интересно. Папа и бабушка никогда мне не дают делать это.
– А кто это будет делать? – удивляюсь я. – Я, что ли? Одной мне никак не управится. Хорошо, что у меня теперь ты есть.
Стаська расцветает улыбкой. Начинает прыгать, одновременно крутясь и дергая руками во все стороны.
– Бешеные танцы! – я присоединяюсь к ней, и какое-то время мы пляшем как безумные макаки, а потом отправляемся в сад.
Кидаю покрывало поверх травы, оно так и остается лежать на высоте моих бедер.
– Просто ковер-самолет, – констатирую. – Придется использовать тебя в качестве раглаживателя. Готова?
Стася кивает. Подняв ее опускаю в центр, и она проседает до земли, оказываясь завернута в ковер.
– Теперь ты должна ползать по нему, чтобы он весь на земле оказался.
Стаська принимается кататься колбаской, хохоча. Я завязываю волосы и водружаю на голову старую Аськину шляпу, найденную в шкафу и очищенную от пыли. У нее огромные поля, так что понятно, почему сестра ее не забрала. Куда в такой ходить, неясно.
– Ты похожа на гриб, – радостно заявляет Стаська, сидя на ковре в одних трусиках.
– Ага, – соглашаюсь, оглядывая незагорелую кожу. – На бледную поганку. Знаешь, как они выглядят?
– Как ты?
– Примерно. Я тебе покажу, а ты запомни, что их нельзя есть. Они ядовитые, – делаю страшные глаза.
Стаська хохочет. В соседнем дворе хлопает дверь. Сосед, видимо, услышал нас. Не знаю, что хотел сказать, но только замер на полпути, глядя на меня.
Я тоже смотрю, мол, вот, любуйтесь, как можно справиться с ребенком.
И он смотрит. Только не на это. А на мое тело в купальнике. Он тоже Аськин, старый. Я загорать как бы не собиралась от большой печали по поводу измены. Аська меня ниже и худее. Так что купальник, можно сказать, поджимает в груди.
Видимо, это несоответствие размеров как раз и заинтересовало соседа. А иначе чего он так пялится?
А я чего так пялюсь в ответ? И почему мне нравится этот взгляд, который жадно моих ног касается, живота и груди?
Глава 9
Глава 9
Ой, нездорово это все. Точно свежий воздух. Надо возле дороги постоять, подышать бензиновыми парами, может, легче станет.
– Мы будем играть в парикмахерскую? – нетерпеливо спрашивает Стаська, и я опускаюсь рядом с ней, прячась за травой, которая осталась не примятой.
Сердце подозрительно ускорило свой ход. И душно стало как будто не от жары. Да ну… Просто это сосед душный, вот и все. Кого угодно задушнит.
Через час мы со Стасей оказываемся обе с прическами. Она с косой, заплетенной вокруг головы, я… Даже не знаю, как это назвать… Плешивый еж?
– Ну что скажешь, можем мы свой салон красоты открыть? – спрашиваю, когда она наконец оставила мою голову в покое.
Стаська улыбается широко и кивает. А название дадим по моей прическе, ага.
Но я стоически держусь, пока мы готовим кушать. В конце концов, когда бы я еще могла блистать в таком образе? Покупатели труб точно бы не оценили.
После обеда и очередной уборки взрыва продуктов мы со Стаськой шьем. Нашла старую простыню, нарисовала карандашом цветок и показала, как действовать. Цветок у Стаси почему-то тоже напоминает плешивого ежа, но она сама остается своей работой полностью довольна.
– Завтра я сошью подарок папе! – заявляет мне.
– Что ты хочешь сшить?
– Значок супермена! – Стаська прыгает, хлопая в ладоши.
– Отличная мысль, – одобряю, думая, что он вполне мог бы.
А что, с таким телом и внешностью… Характер только подкачал малость.
Домой мы идем, когда Стаська начинает сонно тереть глаза. Вяло шагает, держа меня за ручку. Матвей появляется на крыльце с первым скрипом калитки. Смотрит обеспокоенно.
– Папочка, привет, – Стаська сонно его обхватывает за шею, когда он на корточки присаживается.
– Привет, моя малышка. Как день прошел?
– Хорошо. Здорово. Мия очень классная. Вот, – она достает из кармашка шорт вышивку.
А сама укладывает голову на плече отца. Кажется сейчас совсем крошкой на руках этого большого мужчины.
– Это что? – он всматривается в очертания.
– Цветочек.
– А… Ну да.
Кидает взгляд на спящую девочку, потом на меня.
– Как тебе это удалось? – кажется, от удивления он не заметил даже, что на ты перешел.
– Что именно?
– Ну… Весь день было тихо.
Хмыкаю, головой покачав.
– С вас покос травы, розетки и стиралка. Жду завтра.
И насвистывая мелодию из детского мультика, иду к себе.
Конечно, я устала. Целый день с активным ребенком, который к тому же требует постоянно внимание и ласку – это вам не шуточки.
Потому решаю быстро принять душ и тоже лечь. Считаю, сделка вышла неплохой. По крайней мере, сегодня я совсем не думала о предательстве Максима и о собственной никудышной жизни.
Некогда было. И не хочется. Только собираюсь отправиться в душ, как раздается стук в дверь. Нахмурившись, открываю. И там, конечно же, сосед.
– Сейчас, полагаю, не лучшее время косить траву, – замечаю я.
– Станешь няней для моей дочери.
Стоит напротив, большой, сильный, красивый до зубовного скрежета. И такой же невыносимый.
– Не похоже на предложение, – складываю на груди руки.
И вообще – что это такое. Вломился ночью к юной девушке в дом. Ни руки, ни сердца, ни даже качественного секса. Ой, о чем это я опять?
– Это констатация факта. Будь моя воля, твоей ноги бы в нашем доме не было. От тебя одни проблемы. Но по странной причине Стася тебя слушается.
– По странной причине я вам отказываю, – захлопываю дверь перед носом соседа, страшно злясь.
Да что за человек такой! Хам неотесанный! Проблемы от меня! Да нет от меня никаких проблем. Подумаешь, на велике сбила и забор снесла. Так на этих каменных мышцах ни следа не осталось от моего нападения. И забор стоит, как будто не падал.
Тоже мне… Пуп земли. Вот получу зарплату и съеду! Однозначно!
На следующий день я просыпаюсь от шума газонокосилки. Некоторое время лежу, пытаясь себя уверить, что не бешусь. А потом иду к двери. Распахнув ее, кричу:
– Вы здоровы?!
Однозначно здоров. Иначе бы был как минимум в футболке. Ну что ты, Мия, в самом деле… Может, все грязные? Ему не значок супермена надо шить, а костюм защитный. От меня.
Почему если красивый, то непременно гад? Где-то есть вселенский закон такой, да? Если его нарушить, реальность развалится.
– Проснулась, – улыбается Матвей.
Ехидно так. Я смотрю непроницаемо.
– Косить траву что, можно только до девяти утра? Потом штраф?
– У меня много других дел, – заявляет этот негодяй и снова врубает свою машину.
Возвращаюсь в дом, ставлю на плиту чайник. Вздрагиваю от стука в окно. На вишне Стаська сидит, рукой машет. Нет, что вообще такое творится?
Распахиваю створки.
– Привет, Мия. Мы будем сегодня шить папе подарок?
– Ну…
– Я уже ткань подготовила.
Глаза распахиваю, представляя, как в ближайшем будущем услышу громовое: Ста-ни-сла-ва, – и окажется, что Матвей лишился трусов и футболки.
Показываю класс, думая, что после такого сосед точно не захочет иметь со мной ничего общего.
И утвердится во мнении, что от меня только беды.
В итоге мы завтракаем вместе со Стасей. Я вяло ем кашу, размышляя над тем, как вообще умудрилась оказаться в этой компании.
Вскоре, стукнув, заглядывает Матвей с ящиком инструментов.
– Стася? – удивленно вскидывает брови.
Та моет посуду, повязав взрослый фартук.
Я мотаю головой, мол, нет, какая Стася. О чем вы вообще. Сосед щурится, но ничего не говорит больше. Удаляется налаживать отношения с моей стиралкой.
Видимо, с роботами ему проще, чем с людьми, потому что его она быстро начинает слушаться.
Устраиваюсь на диване со старым журналом по садоводству. Наблюдаю исподтишка, как Матвей крутит розетки, а Стаська вытирает отсутствующую на комоде пыль. Нет, ну так в целом неплохо. Муж на час, ребенок на час. Удобно.
Отправив в конце концов дочь лопать клубнику, Матвей заявляет мне:
– Я свою часть уговора выполнил.
– Благодарю, – не поднимаю глаз от журнала, делаю вид, что мне страшно интересно, как правильно пересаживать каланхоэ.
Диван скрипит устрашающе, когда Матвей на него садится. Я хмурюсь, внимательно вчитываясь в статью. Ну делая вид.
– Я же не за просто так предлагаю, – говорит сосед. – Я заплачу.
Глава 10
Глава 10
– Не понимаю, о чем вы, – перелистываю страницу.
Не выдержав, он резко опускает журнал мне же на колени, отчего тот чуть не рвется.
– Надолго ты сюда приехала? – спрашивает, заглядывая в глаза.
И я на секунду теряюсь от этого взгляда. Мама моя, ну какая армия. О чем мы? Ему только в Голливуде покорять всех вокруг. Ведьмак, не иначе.
– Нет, – выдаю, с трудом вырвав из-под руки журнал.
Лучше не становится, потому что так огромная ладонь оказывается на моем бедре. Шершавые пальцы царапают кожу, и по ней тут же ползут мурашки.
Я дергаюсь, но в итоге только врезаюсь коленом в колено Матвея.
Вскакиваю вместе с ним. Да что такое! Хочу обойти, он пытается в ту же сторону. Потом мы одновременно подаемся в другую. И в итоге Матвей кладет ладони мне на плечи, заставляя остановиться.
Чувствую себя неадекватной. Как барышня из прошлого века, честно слово, которой никогда никто не касался.
Кошусь на руки на моих плечах. Большие пальцы над ключицами. Снова царапают кожу, вызывая проклятые мурашки. Вот чего они пристали ко мне? Людей мало? Кто-то, может, без мурашек прямо сейчас погибает.
– Руки, – говорю я, Матвей вздергивает брови. – Ваши руки.
– Мои, – подтверждает. Я глаза закатываю.
– Так и держите их при себе.
Приятная тяжесть с плеч тут же пропадает. Матвей подбородок задирает, мол, не особо-то хотелось. Вполне верю, к слову. Я-то обычная девчонка, никакой голливудской внешности.
Зачем же я про руки сказала? Подержал бы еще немного на мне, ничего, не развалилась бы.
– Я предлагаю работу, – Матвей все же следует за мной, когда иду проверять за Стаськой посуду. – Хотя бы на то время, что ты здесь. Деньги не проблема. Сколько получают няни?
– А я откуда знаю? – делаю вид, что меня ужасно интересуют тарелки.
Хотя больше меня интересует то, что я буду из них есть. Неделю я, может, дотяну. Кое-как. А если директор зажмет опять зарплату? Он может, особенно зная, что я уехала.
– Я готов платить посуточно. Или авансом. Как хочешь.
Оставив в покое несчастную тарелку, еда на которой так и не появилась, я поворачиваюсь к соседу. Называю цифру. От балды. Просто как по мне – на такие условия никто не согласится.
– По рукам, – и опять свою ладонь ко мне тянет.
Я на нее смотрю. Он что, соглашается?
– А откуда у тебя деньги? – не спешу скреплять договор.
– Выслуга лет. Большая пенсия. Плюс мать Стаси оставила приличную сумму. Видимо, в качестве компенсации за то, что не сообщила мне о существовании моего ребенка.
– Она не сказала? – распахиваю глаза. – В смысле… Ты не знал?
Качает головой.
– Мы разошлись, и она промолчала о беременности. Явилась меньше месяца назад…
– Кошмар какой!
Кивает, соглашаясь. Бровки домиком сделал, губы надул, стал просто невозможно милым.
Смотрю скептически.
– Пытаешься меня разжалобить? – упираю руки в бока.
– Если только самую малость.
– Так ты это выдумал?
– Нет. Все так и было.
Киваю, поглядывая с недоверием. Становится понятно, почему у них так сложно отношения строятся. Если они только познакомилась…
И при этом мать бросила Стаську. Для девочки это в любом случае так выглядит. Оставила с папой. Которого ребенок в глаза не видел.
И судя по Стаськиным рассказам, мать она тоже видела не часто, воспитанием занималась бабушка. Насколько могла.
– Так что? – снова обнаглел.
Ресницами своими длинными черными хлопает.
– Неполный день, – заявляю в итоге. – Все-таки ты ее отец. Вы должны проводить время вместе.
– Конечно. Мы… – запнувшись, он все же продолжает. – Мы можем проводить время и все вместе. Если что.
Если что, например? Если мне очень захочется, чтобы меня заедали замечаниями о том, какая я ужасная особа?
Улыбаюсь, он улыбается в ответ. Две самых неискренних улыбки в мире, ну. Пожимаем руки. И Матвей топает в сторону дома. Провожаю его широкую спину взглядом и думаю: во что я вообще ввязалась?
Это становится понятно, когда в дом с радостным воплем влетает Стаська. Причем дверь чуть не слетает с петель. Девчушка меня обнимает за живот и спрашивает:
– Правда, что мы теперь будем каждый день вместе?
– Угу.
– Пойдем с нами обедать.
– Ну…
– Пойдем!
И тянет меня за собой. Захожу в дом, принюхиваюсь. Борщом пахнет. Ух ты, здорово. Это вам не овсянка на воде.
– А я к нам Мию позвала. Кушать!
Матвей подтверждает звание мастера неискренних улыбок. Я деланно расслабленной походкой подхожу. Принюхиваюсь снова. Божественно.
– Ты что, коком в армии был?
Видимо, обидный вопрос. Матвей в лице меняется и половник проливает с борщом. Прямо себе на футболку и спортивные штаны. Кипяточком. Упс.
Как настоящий военный, он не орет. Ни от боли, ни от меня. Но лицо такое… Ну можно немного испугаться. Я и испугалась, видимо. Потому что как еще объяснить последующие события – не знаю.
– Снять надо! – нервно говорю я и тяну его футболку наверх.
Матвей руки поднимает – у него просто выбора нет, или остаться в этом борщевом плену. Стягиваю футболку и залипаю. Он близко так. Полуголый.
Столько всяких мышц, я столько названий не вспомню, сколько их у этого мужчины. И каждую потрогать можно. Чем я и занимаюсь.
Как в бреду касаюсь твердого торса с кубиками и сглатываю. Ну вот, не фотошоп! Не насадка какая-то силиконовая. Все свое, домашнее, натуральное.
– Мия, – слышу хриплый голос и вспоминаю, что собственно происходит.
Глаза на Матвея поднимаю и говорю:
– Штаны тоже надо снять.
Глава 11
Глава 11
– Прямо здесь? – тихо спрашивает Матвей, глядя мне в глаза. – У меня только штаны, трусов нет.
От полученной информации я почему-то вниз смотрю. И через ткань спортивных штанов имею возможность оценить очертания…
И тут окончательно отмираю. Может, потому что в голове совсем уж неприличные картинки возникают.
Я отскакиваю от соседа, густо краснея. Спиной вперед иду, пытаясь выдавить какие-то слова. Матвей смотрит на меня насмешливо. Конечно, это же не ему тут жутко стыдно. Натыкаюсь на стул и опускаюсь на него.
– Извини, – говорю, отворачиваясь и фокусируя внимание на Стасе, которая скрупулезно разобрала кусок хлеба до мельчайших крошек, а теперь выкладывает ими…
Что-то… Ужасно напоминающее…
– Это будет цветочек, – заявляет она, и я облегченно выдыхаю.
Совсем поехала, Мия. И когда это ты стала такой извращенной?
Пялишься на мужика, чуть не раздела его на глазах у дочери. А теперь невинный цветочек приняла за половой орган.
Рукой обмахиваюсь, но что-то легче не становится. Это все… От недолюбленности.
С Максимом у меня никогда подобного не было. Мы познакомились на первом курсе. Три года дружили. Почти три встречались. И последний год, откровенно говоря, было уже все как-то… Пресно.
После универа началась взрослая жизнь, вызывающая ужас. Съемное жилье на двоих. Поиски работы. Первые разбитые надежды.
Мы с Максимом незаметно отдалились друг от друга. Он предпочитал в свободное время по барам таскаться, а я ходить на культурные мероприятия.
Честно говоря, последние три месяца мы общались довольно мало. А сексом занимались и того меньше.
Наверное, ничего удивительного, что он мне изменил. Жаль, конечно, что с подругой. И что не хватило духу сначала расстаться, а потом пуститься в разврат.
Вот у меня хватает. Я уже рассталась. Так что разврат могу себе позволить. Боже, ну какой разврат!
Передо мной тарелка с борщом появляется. Кошусь на Матвея. Он все еще в штанах. То есть естественно он в штанах!.. Я имела в виду, в тех же. И футболку не надел. Видимо, все-таки без моей помощи не обойтись.
Все, Мия. Ешь!
– Благодарю, – бормочу, взяв ложку.
Кладу сметану, мешаю, пока Матвей, поставив перед Стасей тарелку, сметает хлебные крошки, терпеливо сжимая губы. Полагаю, мысленно он уже сказал: а вот на войне с хлебом так не обращались…
После сосед комнату покидает. Мы с Мией дуем и едим, когда раздается привычное:
– Ста-ни-сла-ва!
– Мне пора, – встаю я резко, но тут же появляется Матвей. С разрезанной синей футболкой в руках. – Что я тебе говорил о том, что мы режем ножницами?
– Но Мия режет не только бумагу! Вчера она резала одеяло.
– Простыню, – уточняю я на всякий случай. – Старую. Очень старую.
Он на меня смотрит, зубы сжал, желваки ходят. Жду, когда мышцы задергаются на груди. Или на животе.
– От тебя… – начинает он.
– Осторожнее, – вскидываю брови. – Наш договор кровью не скреплен, я могу соскочить в любой момент.
Снова губы сжимает. Улыбается. Привычно неискренне. Налив себе борща, тоже к нам садится.
Едим мы в полной тишине. Стася переливает суп из ложки обратно в тарелку, я медленно тщательно пережевываю. Матвей справляется со всем по-армейски быстро. На мой взгляд спрашивает:
– Что?
Мотаю головой, продолжая жевать. Он сидит. Смотрит на нас со Стасей. Пальцами по столу постукивает. Вздохнул раз-другой.
– Стася! – зовет дочь, которая в основном выхлебывает бульон. – Надо есть все. Бодро. Давай, ложку в рот. Прожевала, следующую ложку в рот.
Нет, Макаренко все-таки умер не во мне, а в Матвее. Как бы это ужасно ни звучало.
– Я наелась, – заявляет она.
Он головой качает, свои ручищи сложив на груди. А полуголым есть не запрещено, интересно? А то раздает тут указания, а сам…
Стася, вздохнув, начинает мять ложкой картошку. Я жую. Матвей, не выдержав, встает.
– Вот об этом речь! – заявляет мне. Замираю, глядя с удивлением. – Ты такая же! Что вы высиживаете? Почему просто не поесть и не заняться чем-то еще?
– Мы и так заняты, – поясняю я. – Мы едим.
Он вздыхает и уходит, оставив разрезанную футболку на спинке стула.
– Сейчас приду, – подмигиваю Стаське.
Стукнув, заглядываю в комнату. Матвей как раз надевает футболку. Жаль, что не снимает…
– Это было грубо, – говорю тихо, приближаясь.
– Что именно? Что вы мажете еду по тарелке вместо того, чтобы есть?
– Пищу нужно пережевывать тщательно, чтобы она нормально переваривалась.
По глазам вижу, куда он меня послал вместе с тщательно пережеванной пищей.
– Еда – это ресурс, необходимый для поддержания сил, – чеканит в ответ. – Поел, запасся энергией, и в путь. К чему вот это…
– Изи, – выставляю я руки перед собой. – А еще, кроме суровой армейской жизни, есть другая, обычная. И есть можно не просто технически, но и с удовольствием.
– Да что ты, правда? – явно язвит он.
– Представь себе. Есть можно с удовольствием, время с ребенком тоже проводить с удовольствием. Готовить с удовольствием, а не чтобы создать продукт питания для восполнения энергии, – пародирую его голос, видимо, удачно, потому что сосед тут же хмурится и руки на груди складывает.
– Ну продолжай, – язвительности в голосе стало только больше. – Что ты еще делаешь с удовольствием?
– Все… – выдаю неуверенно.
– Работаешь с удовольствием?
– Ну… – начинаю я. – Технически я могла бы.
Если бы только моя работа не была связана с трубами.
Хмыкает. Естественно.
– Ладно, понятно, что невозможно радоваться всему! – подхожу ближе. – Но и не стоит так кипятиться из-за каждой мелочи. Ты из Стаськи неврастеничку вырастишь так.
– Мне кажется, что мы выяснили, что у тебя нет ни детей, ни мужа, – щурится Матвей, делая шаг в мою сторону.
– И что? У любой женщины нет никакого опыта, пока она не станет матерью! А что касается мужа… У меня с этим проблем нет! Я прекрасно себя чувствую и без него, ясно? Я еще молодая девушка…
– Которая получает от всего удовольствие, – кивает он насмешливо.
Подбородок вздергиваю и только тут соображаю, что мы как-то слишком уж близко друг к другу оказались.
– Да, получаю, – произношу неуверенно, потому что начинает казаться, что происходит что-то не то.
Сосед смотрит как-то слишком уж… Пристально.
– Стягиваешь с мужчин футболки и штаны, – продолжает он, а я краснею.
В жар бросает все тело.
– Я… Я же не то имела в виду… – бормочу, а Матвей ко мне склоняется ближе.
Чтобы я не могла свой взгляд прятать.
– Понравилось? – спрашивает хриплым шепотом.
– Что?
– Трогать меня. Я видел, что понравилось.
Ну вот, теперь к общему жару по телу добавилось ощущение, что в меня ударила молния. Куда-то вниз живота. Потому что там явно запылало что-то, а по телу словно искры рассыпались.
Выдыхаю с трудом, пытаясь добраться до умных мыслей в своей голове. Должны же они там быть. Хоть в какой-то ее части.
Но пока я стою, пытаясь подгрузить информацию, Матвей неожиданно рукой в мои волосы зарывается, на себя толкает. И через мгновение наши губы сталкиваются в поцелуе.
